Прощание

      — А если не верите, убедитесь сами, когда попадете к нам.       — А как мы туда попадем, если нас не пускают?       — Своим ходом. Года за годом, и доберешься.       Слышу голос из прекрасного далека,       Голос утренний в серебряной росе,       Слышу голос, и манящая дорога       Кружит голову, как в детстве карусель…       Алиса заставляет себя улыбнуться. Она хочет — старается! очень! — вложить в эту улыбку весь свет своего мира, она надеется выразить ею абсолютную и безоговорочную уверенность в том, что будущее этих ребят будет ровно таким, каким она расписала его минуту назад. Выставки на Марсе и Венере, детский врач с галактическим именем, Машина времени, победы в мировом турнире, возвышенные стихи о прекрасной киноактрисе… Красивые мечты, чистые помыслы, высокие идеалы и достижения… Пусть поверят. Поверят всей душой так, как не верит она сама! Пусть воплотят то, что не смогли воплотить ее предшественники. Ведь эти ребята сейчас стоят у самого истока, и во многом именно от них и их сверстников зависит, по какому пути пойдет развитие их мира дальше. И насколько чистым останется этот путь.       Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко,       Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь.       От чистого истока в прекрасное далеко,       В прекрасное далеко я начинаю путь.       За спиной неторопливо распахивается дверь в грядущее, и лопатки обдает стерильным холодком, тем, что бывает лишь в больницах и лабораториях. А еще — в Институте Времени. Алиса невольно оглядывается, а после снова оборачивается к провожающим ее ребятам. Нет сил отвести от них взгляда, потерять хоть секунду этих последних мгновений перед тем, как их навсегда разведут пространственно-временные перекрестки. И она поднимается по немногочисленным ступеням спиной вперед, а после все же ненадолго отворачивается. Только затем, чтобы через пару секунд обернуться вновь и не отводить взгляда уже до самого конца. И снова улыбаться. Держать лицо, стараясь не обращать внимания на нарастающее жжение в глазах, на желание кинуться обратно, обнять, признаться, выплакаться и говорить, говорить, говорить. Рассказать все как есть, предостеречь, попросить в конце концов. Нельзя. Нужно во что бы то ни стало удержать лицо. И она не мямля, она справится. А поплакать можно будет и после, в тишине вечно безлюдных коридоров Института.       Слышу голос из прекрасного далека,       Он зовет меня не в райские края,       Слышу голос, голос спрашивает строго:       А сегодня что для завтра сделал я.       Нет, Алиса не соврала ни словечком, когда говорила о будущем этих славных ребят. Она всего лишь не уточнила, что это — один из возможных вариантов будущего. И, к сожалению, один из самых маловероятных. Алиса — девочка умная, активная и любознательная, а ее родители — специалисты с мировым именем, и потому друзья их семьи — это сплошь знаменитые ученые и космолетчики, археологи и временщики. И потому она много времени проводит в Институте Времени и много общается с его работниками. И многое знает о прошлом, так как в свое время очень интересовалась этим вопросом. Все ее современники хорошо знают историю, знают, что Земля пришла к гармонии, всеобщему братству и вступлению в Галактическое Содружество через планетарную эпидемию, глобальную войну и почти полную утрату человеческими существами облика разумных существ. Все знают про Новое Смутное время, как и про то, что его не включают в стандартное летоисчисление, не в последнюю очередь из-за стыда перед галактическим собратьями. Земля ведь уже стояла на пороге прорыва к планетарному объединению, за ними уже наблюдали все уполномоченные представители Содружества, к ним уже готовы были мчаться с распахнутыми объятиями! А они взяли и позорно откатились назад. Да так далеко, что едва не уничтожили сами себя, лишь каким-то чудом не дойдя до мировой ядерной войны.       Алиса, изучая этот исторический период, как-то спросила у Ричарда: могло ли все быть иначе? Могла ли Земля избежать Смутного времени и всей той боли и крови, через которые пришлось пройти? И тогда он показал ей выкладки. Объяснил про Метавселенную, про то, что в какой-то из альтернативных реальностей все сложилось еще хуже: где-то человечество и вовсе уничтожило себя, а где-то пришло к миру и процветанию не через столетие, как в их реальности, а через тысячелетие, а то и больше. Редкими вкраплениями попадались вероятностные ветки, где Смута продлилась не сто лет, а пятьдесят, сорок, тридцать. И одинокой звездочкой светила одна-единственная вероятность, где Новое Смутное время не наступало вовсе и где земляне, избежав всех ловушек разума, все-таки успевали вступить в Галактическое Содружество и выйти в Объединенный космос, не совершив отката назад.       Алиса не знала, в какую именно вероятностную ветку она попала, прыгнув вслед за Колей и пиратами в прошлое. Знала только, что не в свою — это было легко определить по многочисленным косвенным признакам, которые она была обучена замечать и расшифровывать. И все, что ей оставалось — это всеми фибрами души надеяться, что ее пламенная речь окажет хоть какой-нибудь эффект. Она очень привязалась к этим славным ребятам и совсем не желала им того ужаса, что ждал их и всю планету уже буквально за поворотом. Если только они не совершат невозможное и не окажутся той самой веткой, где Смута не наступит вовсе. И где дети будут становиться научными гениями, полиглотами и отменными спортсменами по велению души и сердца, а не потому, что их к этому вынудила невыносимая тяжесть бытия и отчаянные попытки человечества выжить.       Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко,       Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь.       От чистого истока в прекрасное далеко,       В прекрасное далеко я начинаю путь.       Бронированная плита мягко входит в пазы, навсегда отрезая Алису от мира прошлого и тех, с кем она успела подружиться и к кому привязалась. Оставляя ее посреди стерильной прохладной белизны, в полном неведении касательно грядущего ребят из 6 «Б». Если бы она была из их мира, то они еще могли бы встретиться. Пусть через сто лет, но она нашла хотя бы кого-то из них — в их мире живут долго. Но она из другой реальности, и потому им больше не пересечься. А хотя… кто знает? Будущее ведь пластично, по крайне мере, до определенной грани. А еще параллельные ветки реальности могут влиять друг на друга, хоть это и не доказанная теория. И Алисе хочется верить, что ее появление здесь изменит хоть что-нибудь в лучшую сторону.       Я клянусь, что стану чище и добрее       И в беде не брошу друга никогда,       Слышу голос и спешу на зов скорее       По дороге, на которой нет следа…       Полина уже ждет ее на платформе Машины времени. На ходу вытирая слезы, Алиса идет к ней и послушно встает на светящийся диск, занимая место между тонкими холеными руками, способными крошить бетон и крушить стены, даже не прикасаясь к ним. Еще одно наследие Смуты, одно из многих. Горько вспоминать, как сильно ребят из прошлого восхитили ее спортивные достижения. Если бы только они знали, что поспособствовало развитию подобных возможностей у людей…       Платформа активируется и, наконец, уносит их в нужный хронокоридор, заодно захватывая и парализованных пиратов, оставленных Полиной на соседнем грузовом диске. Машина времени работает быстро, но Алиса все равно успевает в последний раз обернуться на непроницаемую белую стену. И мысленно желает оставшимся за ней ребятам удачи и никогда, никогда не терять своего света, горящего в них сейчас так ярко.