Даже боги бессильны

Обычно, когда люди узнают о том, что кто-то их, как они говорят, любит – они радуются этому. Однако Авен не была человеком, пусть и сильно их любила. Как той, кого воспитывали как чистокровные божество, ей было очень сложно понять, что её кто-то «любит», даже если этот «кто-то» был рядом чаще всех остальных. Авен, в отличие от многих нынешних богов, несмотря на воспитание, всегда любила людей и находила в них одну из самых интересных рас. Пусть и одну из самых обыденных в то же время. Для неё было чем-то уму непостижимым, что любовь и ненависть – разные чувства, но при этом люди могут их испытывать одновременно к одному предмету или даже существу! Они слишком эмоциональны, но всё равно могут практически не показывать своих эмоций. Они строят храмы и монастыри, но спроси некоторых: «Веришь ли ты в богов?» – они ответят, что сами не знают. А всё, что они сумели создать – так вообще отдельная тема! Частенько маленькая богиня сбегала и “таскала“ домой людские вещички: украшения, еду, лекарства, пусть и безрассудно пробовать их ей запретили. Однажды она даже притащила наушники, однако никто так и не понял, как ими пользоваться. Все эти вещи лежат у неё на полках и в шкафах до сих пор, даже спустя столько лет. Авен всегда уделяла людям и всем, что с ними связано, так много внимания, считая, что остальные боги попросту не поймут такого интереса к тем, над кем у них есть практически абсолютная власть. Многие и правда не понимали. Однако была и та, кто пыталась понять. Кальма, хоть и была богиней смерти, с образом «смерти» не вязалась ни у кого: она была просто добродушным и милым ребёнком. Её всегда привлекала Авена, особенно своей необычностью по сравнению с остальными, своим умением находить «удивительное» в том, что на первый взгляд кажется обыденным... Вообще вся она привлекала Кальму, в детстве они называли это как люди – «дружбой», а когда девочки выросли, Авен начала рассказывать Кальме о том, что люди зовут «любовью». И, хотя юная богиня жизни не видела между собой и подругой ничего подобного, Кальма поняла, что она абсолютно точно «влюбилась». Однако она никак не смогла сказать подруге об этом – слишком сильно та начала от неё отдаляться и слишком редко возвращаться в их родную Аларию, что лучше было поговорить о чём-то более реальном и понятном для Кальмы. Авен никогда не замечала чувств подруги. Просто потому, что боги для неё стали чем-то слишком привычным, поэтому такого интереса к ним не было. Она умела выражать свой интерес, проявлять доброту и сочувствие, но не дружить. Дружила только Кальма с ней, а она принимала это как что-то, что так и должно быть. Авен никогда не замечала того, как Кальма общается с ней, в отличие от остальных, как она на неё смотрит, как часто проявляет какую-либо тактильность и как часто дарит красные тюльпаны.             Однажды Авен стала уходить к людям на гораздо и гораздо более долгий срок. Стоит отметить – в Аларии время идёт куда быстрее, чем у людей. Когда Авен ушла на пару людских лет, для Кальмы, преданно ожидающей её возвращения и каждый день приходящей на их любимое место, прошло в десять раз больше времени. Она всегда доверяла своей любви и была готова ждать её реальную вечность, но в какой-то момент она подумала, что Авен ушла навсегда – потерялась, умерла или... Или забыла о Кальме и поводов для возвращения у неё больше нет. Авен слишком поздно вспомнила о разнице в течении времени, но тут же поспешила захватить с собой букет цветов в качестве извинения и какие-то человеческие вещички. Но... ...Когда Авен уже пришла, то на привычной ей поляне с цветами та не увидела больше ничего, кроме одиноко стоящего надгробия, где по камню было высечено лишь имя Кальмы. Боги не хоронят друг друга – это глупо, ведь их тела рассыпаются после их смерти. Но богиня смерти настояла на том, чтобы, если её подруги не будет с ней в момент смерти, её похоронили подобно тем, к кому Авен питала такой сильный интерес, в надежде, что она наконец-то обратит свой взор и на неё, хотя бы чуть дольше обычного. И она не прогадала – бледно-жёлтые нарциссы, что должны были быть подарком, были возложены около могильного камня, а сама Авена безмолвно села рядом с ним, закрыв глаза. Она считала, что ей стоило извиниться, пожелать покоя Кальме или хотя бы попрощаться с ней, но она не посчитала этого нужным, ведь её души рядом с собой та не почувствовала. А всё потому, что душа Кальмы упокоилась после прихода Авен. Всё, чего она желала перед смертью – это в последний раз увидеть Авен и она это сделала, пусть уже и после своей смерти.