Новая Земля

Новая Земля.

      Военный Урал с отвалом счищал снег с дороги, проезжая мимо трёхэтажного кирпичного здания штаба. Из-за поднявшейся метели видимость составляла всего несколько метров. Шёл июнь 2011 года. Пока в большей части Республики, порванной на куски, стояла жара, эти места никогда не отпускал холод. Единственной целью посёлка, который в лучшие свои времена едва ли насчитывал больше тысячи человек, было обслуживание постоянного гарнизона «Север», который охранял шахтные пусковые установки с ядерными ракетами. У этого посёлка даже не было своего собственного названия, в документах обозначался он как «Городок 527».       Командир гарнизона уже давно улетел на «большую землю» вместе с последним самолётом, после того как связь с ней была утеряна. В штабе царила весьма нервная обстановка, вызванная его долгим отсутствием и состоянием неопределённости. Группа штабных офицеров пыталась решить, как им жить дальше, пока в комнату не ворвался человек.       — Лейтенант Арсений Шипилин. Прибыл со срочным донесением замести- заместителю командира гарнизона, — запнувшись, чеканил молодой офицер.       Майор Якунцов, которого полковник поставил командовать в его отсутствие, окинул всех присутствующих хмурым взглядом.       — Всем выйти. Лейтенант, остаться, — приказал майор.       — Но это… — пытался возразить один офицер.       — Выйти, — прикрикнул майор.       Уже после того, как все, кроме Арсения, вышли, Якунцов продолжил говорить.       — Арсен, скажи, что есть хорошие новости, — майор уставил взгляд на первый попавшийся объект на столе.       — Денис Иванович, придётся вас расстроить.       — Эх… Мало того, что мне эти надоели, так ещё и что-то случилось. Не тяни.       — На нас надвигается авианосная ударная группа.       — Авианосная ударная группа… авианосная ударная группа… Сука! Началась Третья мировая, и мы об этом не знаем?! — срываясь со временем чуть ли не на крик, вопрошал скорее пустоту, нежели собеседника, майор.       — Я… не могу знать!       — Конечно, ты не знаешь! Ты не знаешь, мы не знаем! — Якунцов, немного успокоившись, продолжил: — Сколько? Состав группы?       — Один крупный боевой корабль, с высокой степенью вероятности — авианосец, шесть надводных кораблей поменьше, какие точно — пока неясно.       Майор взял трубку телефона внутренней связи.       — Дежурный! Объявить боевую тревогу! Исполнять! — отдал приказ Якунцов, после чего, положив трубку, усмехнулся. — Хотя. Куда ещё более полная боевая готовность? Готовее некуда…       — Прикажете собирать штаб?       — Да… Да… Конечно… Выйди. Через две минуты скажи заходить. Мне нужно подумать.       Лейтенант сделал всё ровно так, как его попросили. Собрание штаба продолжилось, правда, все предыдущие вопросы, которые решались, были отброшены. На кону теперь стояла судьба самого гарнизона и его солдат. План обороны был давным-давно готов. Однако он не предполагал того факта, что страны может не стать. Он предполагал, что страна рано или поздно вышлет помощь. Но в этот раз она не придёт.       В рубке авианосца «Сартагоза» тоже шло обсуждение предстоящей высадки. Операторы сидели за многочисленной электроникой корабля и спокойно занимались своими делами. Из-за бури, которая идёт уже не первый день, в окно не было видно даже края взлётно-посадочной полосы.       — План утверждён: артиллерия наносит удар по всем обнаруженным позициям, малые разведгруппы выдвинутся вперёд, затем, по результатам, выдвигаются основные силы, — перечислял офицер.       Чёрный Змей смотрел на падающий снег. Его руки были сложены в замок и заведены назад, как и всегда.       — Командир? — обратился офицер. — Я не… оспариваю ваше решение. Непривычно будет атаковать без воздушной поддержки.       — Мы опаздываем, — ответ был сух, как лёд.       — Есть ли возможность дождаться конца бури?       — Нет. Она может длиться до трёх недель, — Змей повернул взгляд прямо в глаза офицера. — Саймон.       — Да, сэр?       — Мы пришли за ядерной дубиной. У наших врагов она есть. Даже у пассивных на Дальнем Востоке. Её не будет — нас выметают. Это недопустимо, — донеся свою мысль до Саймона, лидер ЧВК отвернулся от него обратно к окну.       — Верно, сэр.       — Всё уже решено.       Больше минуты оба человека просто стояли молча. Змей — смотря в окно на бесконечные порывы снега, а офицер — на своего начальника.       — Что ты ожидаешь там, Саймон? — вопрос Змея неожиданно прервал молчание.       — Не знаю, сэр. Ядерные боеголовки?       — Гарнизон, для которого эти места как родные. Даже без авиации это опасный противник. Не ровня тем, кто встречал нас на берегу. Легко не будет. Они ждут нас.       — Понял, сэр.       — Делай то, что должен.       — Да, сэр.       Жизнь на кораблях авианосной группы протекала достаточно спокойно и мерно, хоть и шла подготовка к операции. Солдаты чистили и проверяли своё оружие, техники — бронетехнику. В скором времени их ждала высадка на неприветливые ледяные берега Новой Земли.       На следующий день рано утром началась высадка. LCAC — десантный катер на воздушной подушке с группой разведки устремился к земле сквозь неспокойное море. Как только катер достиг берега, рампа опустилась, и на снег устремились разведчики, за которыми медленно следовал «Брэдли».       Берег был чист, бел и тих, только непрестанный снег продолжал идти. Бойцов ЧВК никто там не ждал, что вселяло решительность в их сердца.       — Я уверен, они даже не поняли, что мы тут. А, Джон?       — Кто не остановит морских волков на море, того сметут на земле, ха-ха! — бодро отвечал своему товарищу боец разведгруппы.       Как будто вторя браваде солдата, открыли огонь артиллерийские орудия кораблей. Здания посёлка начали рассыпаться, как карточные домики, разлетаясь градом бетонных осколков кирпичей и черепицы. По железобетонным бункерам летели бетонобойные снаряды, превращавшие их в груды обломков.       Пока на безжизненной земле взрывы ворошили снег, глубоко под ней, в командном пункте подземного комплекса, кипела жизнь.       — Ну всё, нет больше наших казарм, — с грустью в голосе констатировал Арсений.       — Они бьют по пустому бетону — новый построим.       — Товарищ майор.       — А?       — Раз уж так. Скажите, пока ещё есть время. Почему Савицкий оставил вас вместо себя?       — Хе. Да это очень просто. Не нравится ему подпол, и всё тут.       — Спасибо. А то всё времени не было, может, больше и не будет.       — Согласен… А наших гостей ждёт множество подарочков.       «Брэдли» ЧВКшников продвигался по снегу, буквально прокапывая себе путь. Члены разведгруппы внутри переговаривались и перешучивались друг с другом от нечего делать, пока наводчик отчаянно пытался высмотреть хоть что-то в тепловизоре, чтобы сразу же открыть огонь. Так тянулись томительные минуты ожидания, превратившиеся в полчаса. Не только экипаж Брэдли вглядывался в бурю — бойцы гарнизона ждали их. Благодаря гидроакустике они знали, с какой стороны предположительно будет атака, а также примерно через какое время. У гарнизона было немало подготовленных позиций с пехотинцами в белых маскхалатах, которых в такую бурю трудно было отличить от снега даже с тепловизором.       — Вон, смотри, как чешет, — указывал сторону боец, отольнув от теплака.       — Дай-ка мне, — командир группы забрал тепловизор у бойца.       Тепловой след машины в бурю было неплохо видно. Гораздо лучше, чем пехотинцев, окопавшихся в снегу и льду.       — База два, я «Весна», приём!       — База два, на связи.       — Контакт. Броня. Одна единица. Продвигается вдоль. Разрешите открыть огонь?       — Огонь разрешаю.       — Ноль.       В подземном командном пункте закипела жизнь. Было активировано лучшее оборудование, какого нет у обычных войск — такое можно увидеть только у охраны самых важных объектов. То была система для отслеживания бойцов и техники гарнизона в реальном времени, что до этого была деактивирована. На мониторах появились точки. Сотни точек, которых раньше не было, разных цветов. Имелось множество неподвижных и чёрных, что обозначали ложные источники сигнала, чьё призвание — не дать понять истинное положение бойцов. Всё это давало максимальное понимание и контроль над ситуацией, какие только можно было себе позволить.       Как и рассчитывало командование гарнизона, большая часть снарядов противника пришлась по ненастоящим позициям. В зданиях посёлка на момент артобстрела людей не было. От предварительного огня гарнизон пострадал мало. Относительное спокойствие разведгруппы прервалось вместе с попаданием ракеты в башню орудия БМПшки.       — Dismount! — громко прокричал командир разведчиков.       Пехотинцы живо выгрузились из машины.       — Противник 140. Башня не поворачивается, — рапортовал наводчик.       — Орудие цело?       — Да.       — Водитель, повернуться. Наводчик, осколочным.       — Стоп! — прокричал наводчик через пару секунд.       Автопушка открыла огонь в сторону позиций гарнизона. Била она примерно куда-то в снег. Через бурю послышался истошный крик, достаточно быстро замолкнувший. Одному человеку не повезло. Огонёк на мониторе командного бункера потух.       — Восемьсот двадцать пять. Было восемьсот двадцать шесть, не считая нас тут, — произнёс майор.       — Этого хватит? — с сомнением в голосе вопрошал Шипилин. — Когда… Будет ли вообще подмога?       — Хватит. Даже если их тысячи. Нас — хватит, — неожиданно уверенно ответил Якунцов. — Забыл, где служишь?       — Никак нет, товарищ командир!       — То-то же, — голос майора несколько приободрился. — Ну что, принимай командование своей частью. Покажи им, на что способен молодой офицер Республики!       — Есть!       После этих слов лейтенант занял свою позицию за одним из мониторов, на котором отражался один из участков поля боя. В бункере постоянно отдавались приказы, кто-то выходил на связь и оканчивал её. Некоторые — навсегда.       Вторая ракета прилетела в борт Брэдли. Нормально функционировать после этого она уже не могла, однако экипаж остался в целости и после команды «Dismount» поспешил отступать к своим.       На авианосце, который выступал в роли командного пункта, не менее активно шло координирование действий техники и пехоты, теперь уже идущей в атаку. Корабельная артиллерия вновь заработала. Разведгруппа получила приказ обходным путём выдвигаться к позиции, откуда вёлся огонь по БМП, и определить её точные координаты для артиллерии.       — Давайте, ребята, они нас не заметят. За мной, выдвигаемся, — ободрял своих бойцов командир.       Долгие минуты отряд пробирался по снегу. Слышны были разрывы артиллерии и отдалённые звуки стрельбы. Но из-за бури можно было лишь предположить примерное направление. Видно не было ничего: ни вспышек взрывов, ни дымящегося Брэдли, ни врага. Только снег, беспощадно залепляющий лицо.       — «Весна», приём. Я око три, приём.       — Око три, слышно.       — К вам идут. Ориентировочно через четыре минуты. Пять-шесть силуэтов.       — Принято. Готовимся.       — Ноль.       Разведчиков ЧВК заметил наблюдательный пункт с помощью тепловизора до того, как те смогли обнаружить кого-либо сами. Командир позиции «Весна» начал готовиться к прибытию вторженцев прямо к ним.       Для того чтобы разобраться с группой, он решил предпринять необычный манёвр — оставить позицию с ПТРК и залечь в снегу вокруг.       Разведгруппа, бредя через снег, нашла место, которое, казалось бы, было брошено.       — База, это группа «Чарли» пять. Указанная позиция была оставлена врагом. Запрашиваю…       Отчёт командира разведчиков был прерван внезапно прилетевшей гранатой. Громогласно прозвучала команда «В укрытие!» Бойцы легли на землю ногами к гранате. Но взрыва не последовало. Когда они это осознали, солдаты гарнизона уже вовсю приблизились к ним и окружили. На ЧВКшников бежали с примкнутыми к калашам штыками, а командир позиции — комиссар, чья чёрная форма была столь контрастна среди всей окружающей белизны, — с саблей наголо.       Разведчики не смогли ничего сделать. На единственного из них, кто пытался направить оружие, просто набросился и заколол штыком боец гарнизона.       — Мы сдаёмся! Мы сдаёмся! — прокричал командир отряда, выбросив свою штурмовую винтовку в снег и подняв руки.       Оставшиеся четверо последовали за его примером. Пока пленных вязали, комиссар связался с штабом.       — База два, я «Весна», приём.       — База два, на связи.       — Захватили противника, пять человек. Что прикажете делать?       — …Ведите их на промежуточный пункт эвакуации. Там их примут. После меняйте позицию, по инструкции. Как поняли? — после некоторого молчания ответил оператор командного пункта.       — Принято. Ноль.       Отряд вместе со своими новообретёнными пленными выдвинулся к точке эвакуации, где парочка вездеходов ожидала прибытия раненых и прочих лиц, которых нужно увезти в тыл. Тем временем атака кобровцев продолжалась. По каким-то чудом найденной дороге продвигался «Абрамс», позади которого плёлся МРАП. Они были замечены в тепловизор «Торосом», который незамедлительно начал огонь из автопушки. Первая очередь прошлась по танку и не нанесла серьёзных повреждений. Отряд выгрузился из МРАПа, который поспешил отступить, закончив отгрузку. Пехота начала занимать позиции вокруг танка, пока последний открыл ответный огонь. В продолжающейся перестрелке большая часть снарядов летела мимо, однако автопушка смогла повредить часть оптики танка.       — «Ветер», приём. Это «Лавина».       — Слушаю.       — На дороге вражеский танк. Примерно тристодвадцать–тристотридцать от нашей позиции. Нужна поддержка.       — Скоро будем. Держитесь там. Конец связи.       Перестрелка продолжилась. По позиции «Тороса» пыталась вести огонь вражеская артиллерия, но так как наводка была примерной, то и снаряды упали примерно, лишь нанеся косметические повреждения осколками.       — Нам выслали подмогу? — спросил один из солдат вокруг танка, услышав приближающееся нарастающее тарахтение двигателей.       — Нет! Приготовиться, противник на наше шесть!       Однако бойцы явно не были готовы к тому, с чем им пришлось встретиться. На них выехал трёхместный снегоход с турелью. Чеваки открыли огонь из своих автоматов и даже успели ранить одного человека, что тот схватился за плечо, прежде чем по ним начал работать АГС. Гранатомёт бил не прицельно, но этого было достаточно, чтобы подавить и заставить залечь пехоту вокруг танка. Второй снегоход, на сей раз выглядящий куда более привычно, не заставил себя ждать: затормозив недалеко от первого, солдат прицелился из «трубы» и выстрелил в заднюю часть Абрамса. Этого хватило, чтобы вывести его из строя. Всё это время танк пытался довернуть башню, но события произошли слишком быстро.       Сразу после выстрела снегоходы поторопились скрыться куда-то в сторону от дороги. Отряд пехоты, оправившийся от удара, поспешил доложить о ситуации, подобрать своих раненых с убитыми и начать отступление, которое им одобрили.       Но далеко не везде всё шло так хорошо для защитников. В условиях столь плохой видимости друг с другом в бою могли оказаться силы, исход столкновения которых был очевиден. Отряд пехоты мог столкнуться с защищённой позицией, танк — с БТРом, грузовик — с засадой. Хорошо в этой битве не было ни одной из сторон.       Доходило даже до рукопашного боя, когда пехотинцы сталкивались друг с другом. Люди умирали с обеих сторон, машины горели, отправляя невидимый для участников сражения дым в небо, застланное снегом. Артиллерия била без остановки, и хоть у гарнизона её было значительно меньше, попадала она точнее — за счёт знания местности, наличия наблюдательных пунктов и ориентиров.       На поле боя друг с другом столкнулись: Абрамсы, Брэдли, Страйкеры и МРАПы со стороны ЧВК против Торосов, Т-80БВМ и самых обычных БТР-80, модифицированных под условия севера, со стороны гарнизона. Впрочем, у гарнизона было кое-что, аналогов чему у ЧВК не нашлось — снегоходы, вездеходы Витязь и, как бы это странно ни звучало, оленьи и собачьи упряжки. Нельзя сказать, что у ОРМ не существовало техники для суровых условий Арктики. У ЧВК этой техники не было, потому как они не планировали воевать в столь экстремальных условиях. На берегу, куда изначально высадились чеваки, та же температура была плюсовой.       К ночи наступление выдохлось. Стороны начали утаскивать убитых, менять и готовить позиции. Среди экипажей техники прошёл приказ не глушить моторы на ночь. Те немногие из них, кто решил, что они ребята крутые, опытные, и не понял, зачем это нужно, утром пожалели об этом. К их счастью, в этот день боя не последовало.       Чуть ли ни по всем радиочастотам на русинском языке со стороны ЧВК шёл призыв начать переговоры. Гарнизон согласился, причём согласие было на языке родном для уроженцев Мурики.       По той самой дороге, где группой на снегоходах был уничтожен Абрамс, к гарнизону направилась делегация, в которой пожелал участвовать сам Чёрный Змей. Хаммер ехал достаточно медленно прямо по центру дороги с большим белым флагом — настолько заметно, насколько это было возможно в таких условиях. Солдаты гарнизона встретили делегацию. Спереди и сзади пристроились две бронемашины Тигр, формируя таким образом небольшой конвой, направляя, охраняя и сопровождая одновременно. Конвой неспешно проехал через снежные пустоши в то, что осталось от посёлка, и остановился у одной из уцелевших построек. Это было небольшое двухэтажное кирпичное здание с шиферной крышей, которое служило казармой.       Бойцы сопровождения вышли и попросили делегацию следовать за ними, после чего провели внутрь. Помещение, в которое они прошли, раньше было жилым. Сейчас же из него убрали все кровати, стулья, шкафы, полочки и вообще любую мебель. Вместо этого в центре разместили достаточно большой стол, собранный из множества столов поменьше, вокруг которого находились стулья. Был момент, который отличал эту казарму от многих других — окна в ней были небольшими. Люди, представляющие гарнизон, уже сидели на местах, так что членам делегации от ЧВК оставалось лишь занять свои.       — Перво-наперво: зачем вы здесь? Вы рассчитываете, что мы сдадимся? — с недовольством, но без откровенной агрессии начал встречу Денис Якунцов.       — First of all… — переводчик заговорил, но его перебили посреди фразы.       — Отставить. Поговорим напрямую, — приказным тоном сказал Чёрный Змей переводчику.       — Так ты ещё и русин? Потому что не может с таким лицом и таким чистым русинским языком быть муриканец. Да ты предатель Родины! — недовольно высказался майор.       — Родина предала меня. Не я её, — совершенно спокойно и отрешённо ответил Змей.       — Итак. Я повторюсь: на что вы рассчитываете? Когда подойдёт наше подкрепление, вы увязните в снегах и будете разбиты. Мы будем стоять за Республику до конца!       — Республики больше нет. Подмоги не будет: наши люди уже высадились на «Большую землю». Они затопят все корабли, найдись желающие вам помочь. Но в одном вы правы: если эта борьба продолжится, мы увязнем, понесём потери. А вы — просто погибнете.       — Запугивать пытаешься? Кажется, ты не понимаешь, кто перед тобой, — Якунцов недовольно хмурился.       — Прекрасно понимаю. Командующий силами гарнизона, который охраняет ядерное оружие страны, которой больше нет. Патриот, — медленно, с прежним спокойствием ответил ему Змей.       — Тем не менее… Я не верю тебе.       — И не надо. Предлагаю следующее: вы отправляете доверенного человека. Мы предоставляем ему неисчерпаемые доказательства и возвращаем...       — …Я согласен. Но вы останетесь здесь, пока наш не вернётся, — после небольшой паузы майор дал свой ответ.       — Я знал, на что шёл и что такое может случиться. Убьёте нас — это мало что изменит.       — Понятие чести нам не чуждо! — возмутился Якунцов на такое заявление.       — Решайте, кого отправить.       Майор думал несколько минут, перебирая в своём разуме разных людей, пока не огласил вердикт.       — Ты пойдешь, — положив руку на плечо сидящего справа от себя офицера, констатировал Якунцов.       — Так точно, — безрадостно ответил Шипилин.       Делегация осталась в казарме, а лейтенант отправился на Хаммере вместе с водителем, который не выходил из машины. Ехали в полной тишине, пока Арсений внимательно осматривал салон и человека за рулём. Тому, впрочем, было всё равно: внимание полностью сосредоточилось на дороге.       Доехав до полевой базы, Хаммер остановился, после чего водитель вышел, перекинулся несколькими словами с одним из солдат. База была, впрочем, достаточно скромной: палатки, разровненный плац и окружающий всё это HESCO bastion. Всё это, конечно же, обильно было покрыто снегом, который тем не менее время от времени чистила инженерная техника.       Через несколько минут к двери машины подошёл человек, форма которого отличалась от прочих присутствовавших: синий комбинезон и серая вязаная шапка. Он открыл дверь, после чего обратился к лейтенанту.       — Так, сегодня меня поставили заниматься тобой. Вылазь из машины и шевели булками, а то я замёрзну раньше, чем доплывём, — Георгий Лисеченко раздражён сегодня больше, чем обычно.       — Куда… доплывём? — несколько опешив, спросил лейтенант.       — На авианосец. Давай шевелись быстрее. За мной.       Арсений молча повиновался и последовал за лётчиком к берегу, где их двоих ждал военный RHIB или же жёстко-корпусная надувная лодка. После того, как Георгий и Арсений заняли свои места, судно неспешно начало своё движение. Море было неспокойно, но лодка более чем справлялась со стихией.       — Мы так вообще доплывём?! — вопрошал Шипилин, после того как ему в лицо попали брызги от очередной волны.       — Ну я же как-то сюда так приплыл, значит и обратно можно. Так что не ной, — язвил Лисеченко.       Постепенно в буре стал виднеться силуэт авианосца, пока он постепенно не начал проявляться. Лодка остановилась в специально отведённой зоне, из которой спустили лестницу.       — Добро пожаловать на борт Сартагозы. Подымайся.       Лейтенант поднялся вслед за лётчиком, после чего они прошли в одну из дверей и некоторое время следовали по коридорам, полным труб на потолке.       Когда двое наконец пришли в точку назначения, перед Шипилином открылся вид на комнату отдыха. Мягкие кресла, прикрученные к полу, телевизор, деревянные шкафы, барная стойка, за которой расположены полки с бутылками разнообразного алкоголя, и стол. Стены были обиты деревом, а вид наружу открывался из иллюминатора. Прямо сейчас смотреть из него было разве что на снег.       — Короче. Посиди пока тут, мне нужно кое-что взять и притащить.       После этих слов Лисеченко ушёл. Прошла минута, вторая, третья. Постепенно Арсений начал в своём разуме строить картину того, как сейчас придут и будут его пытать. Он начал внимательно осматривать всё вокруг себя, мысленно вспоминать, как они шли, на случай, если придётся драться и пытаться бежать. Он уже составил теорию, что в делегации не было на самом деле никого слишком важного, и всё это было для того, чтобы вытянуть кого-то не самого последнего в гарнизоне и вызнать из него всё, а заодно опробовать на нём всякие новые сыворотки правды и прочие подобные вещи.       От нервирующих мыслей Арсения избавил вернувшийся Георгий, в руках он держал ноутбук, на котором лежал телефон.       — Так, вот тебе ноут, вот тебе телефон, — обратился лётчик к лейтенанту, пока размещал электронику на столе. — Оба подключены к инету. Короче, берёшь, лезешь туда, убеждаешься, что, о ужас, мы не подделали весь интернет для того, чтобы тебя обмануть, и тебе про развал страны не пиздят. Ты у нас явно не глупенький, разберёшься, что куда тыкать.       — Хмпф. Разобраться я сумею… Что собираешься делать?       — Я? Я сейчас выйду в коридор, встану напротив двери и буду втыкать, чтобы ты не начал бегать по кораблю и надеяться, что ты тут не застрянешь слишком надолго. Не знаю, приставили меня к тебе потому что я русин или потому что напортачил где. Вот и думай теперь.       — Ещё один, кто обижен Родиной?       — Кто и когда меня обидел — это моё личное дело. Всё. Давай, вникай.       Лисеченко вышел, оставив Арсения наедине. С некоторым недоверием он открыл поисковик и вбил одно слово: «Республика». Этот омут затянул его надолго. Статьи, видео, в том числе с мест действий — всё это захватило и не отпускало лейтенанта на добрые два часа. «Юдин заявил, что пропавший президент Республики бежал и скрывается», «ВРИО мэра Царьграда сообщил о погибших в ходе событий в столице», «Коммунисты взяли под контроль Балтоград», «В Дмиградской области был обнаружен ранее неизвестный вид разумной жизни», «Чудесное возрождение Трудового: символ возвращения коммунизма», «Повальный сообщил о решимости сражаться до конца».       Развал Республики, гражданская война, образование Нового Союза, возвращение Трудового, какие-то непонятные монстры. Всё это было для него сводкой как будто бы из какого-то другого проклятого мира, последнее, впрочем, его интересовало меньше всего.       — Так, ну всё, мне надоело. Ты уже убедился, что вам не наврали? — спросил Лисеченко сразу же, как вошёл.       — Да…       — Пошли назад.       Двое отправились обратно таким же образом, как и пришли. Только на этот раз Шипилин молчал всю дорогу. В его голове никак не могло уложиться всё то, что произошло, а в особенности тот факт, что Чёрный Змей оказался прав: его страны больше нет, берег подконтролен интервентам, и помощи им никто не пошлёт.       Эту мысль крайне тяжело было принять и Якунцову, который около десяти минут задавал Арсению наводящие вопросы, чтобы убедиться: он ли это, не повлияли ли на его разум каким-либо образом. К большому сожалению для майора, все проверки лейтенант прошёл, а это значило лишь одно: страна действительно развалилась. После того как в этом убедились все сомневающиеся, офицеры гарнизона вернулись за стол переговоров с делегацией.       — Придётся признать: вы правы. Чего вы ждёте от нас? Сдачи ядерного оружия на блюдечке с голубой каёмочкой? — лицо майора было мрачнее грозовых туч.       — Я хочу прийти с вами к соглашению. В лишних потерях не заинтересован. Мои подчинённые гибнут за дело, ваши — ни за что.       — Даже так мы не можем просто взять и сдаться. Даже… даже если страны больше нет. Наш долг — не отдавать это место никому.       — Иронично, но если представить, что вы здесь одни, то до вашего острова никому дела нет. Вы бы просто ждали бы, пока не умерли бы от голода?       — Мы что-нибудь придумали бы.       — Сильно сомневаюсь, что вы признаете агрессивно настроенных крикливых политиканов, заигрывающих с церковью, которые силой взяли власть в столице. Их «коллег», разместившихся западнее, и вот это, кхм, нечто с юга тем более.       — Это нам ещё предстоит выяснить.       — Погибнув в бою, вы этого не сделаете. Сидя на острове — тоже.       Последние слова Чёрного Змея заставили Якунцова задуматься и прийти к одной мысли.       — Мы вам как пленные нужны?       — Нет.       — Тогда… Я, кажется, нашёл вариант… который может устроить всех.       — Говорите.       — Вас устроит, если мы заберём свою технику и уйдём на «большую землю»?       — Перебираться на плотах будете?       Чёрный Змей позволил себе за очень долгое время улыбнуться и даже пошутить. Он понимал: теперь он и его ЧВК короли положения.       — Нет, конечно же. Мы… найдём способ.       — Без нас вы не обойдётесь. Даже если у вас здесь где-то запрятаны суда, чего наша разведка обнаружить не смогла, а значит их у вас нет, то на другом берегу наши люди будут стрелять в вас, неопознанных военнослужащих.       — А вам ничего не стоит просто обезоружить нас на погрузке. Отчитаться потом, сколько без боя техники и людей взяли, — иронизировал Якунцов.       — Вам придётся довериться моему слову. О иных возможностях вы уже слышали.       — Мне всё это не нравится.       — И не должно. Вы оставляете нам ядерное оружие, мы помогаем вам перебраться на другую сторону и отпускаем. Что дальше — нас не волнует.       — Зачем оно вам вообще?       — Первыми запускать мы его не собираемся, слово офицера. Больше про это я говорить ничего не буду. Значит, вы согласны?       Майора терзали сомнения. Он не доверял этому человеку, своему врагу. Тем не менее перед ним замаячила надежда. Надежда попасть на «большую землю», надежда разобраться, что же там произошло, надежда помочь стране спастись даже в другом виде.       — …Да.       — Я рад, что вы приняли разумное решение. Больше меня ничего здесь не держит. Впрочем, перед тем, как я уйду… — Чёрный Змей неожиданно встал и протянул сидевшему напротив него руку. Якунцов молча пожал её.       — Вы достойный противник. Когда-то я был таким же, как вы, — Змей произнёс заметно живее и как-то искреннее, чем обычная его речь.       — Сочту… за комплимент, — последние слова, впрочем, майора скорее нервировали.       — Мелочи обсуждайте с моими людьми. Это я им доверяю.       Обсуждение продолжилось, и, наконец, слово получили прочие члены встречи, однако, как и предполагалось, никаких глобальных вопросов не решалось — только конкретные небольшие моменты, например, про то, на каких именно и скольких судах будет организована перевозка.       В итоге переправлялся гарнизон вместе со своей техникой и оборудованием на гражданских судах, взятых из порта Варданска: не то чтобы ЧВК мог кто-то в этом отказать. Бойцы гарнизона готовились к возможным подлостям, к тому, что им придётся сражаться внутри кораблей. Но чеваки сделали всё так, как и договаривались.       В конце концов гарнизон, который решили реорганизовать в «Отдельный полк Север», перебрался через ледяное море и оказался перед выбором:

«Куда нам идти дальше?»