10 причин, по которым я его ненавижу (и почему это полная чушь)

Ло сидел в своем любимом углу, отгороженный от всех, с тяжелым томом медицинского журнала на коленях. Но буквы расплывались перед глазами, не желая складываться в слова. Вся его концентрация была безвозвратно украдена одним-единственным, навязчивым, как липкий рис, существом.

Капитан Мугивар. Монки Д. Луффи.

Тот самый капитан в данный момент с громким «АГРХ!» пытался поймать пастью пролетающую мимо чайку, зацепившись резиновыми ногами за перила и свесившись с них вниз головой. Его соломенная шляпа едва не улетела в воду. Ло вздохнул. Глубокий, полный страдания вздох человека, который видел слишком много. Он отложил журнал и потянулся к своему вечному спутнику — блокноту. На обложке золотом была вытеснена надпись: «Медицинские наблюдения и прочий бред». Он открыл его на чистой странице, взял перо и с новой силой вздохнул. «Почему я ненавижу Мугивару. Список для сохранения рассудка», — вывел он каллиграфическим почерком, что странно, он же врач. «Причина номер один: Его чудовищная, вопиющая и анти-научная тупость.» — Ло начал выводить буквы с такой яростью, что перо едва не проткнуло бумагу. «Это не просто отсутствие образования. Это какое-то фундаментальное отрицание логики как явления. Он не знает, что такое тактика, не понимает намёков, не способен на базовый анализ. Спроси его, сколько будет два плюс два, и он, не моргнув глазом, ответит «мясо!». Он может искренне попытаться выпить суп через нос, если Усопп скажет ему, что так он станет сильнее. Он верит, что невидимые люди существуют, если очень захотеть. Его мозг — это медицинская загадка, черная дыра, поглощающая любые крупицы здравого смысла. Ненавижу это. Просто ненавижу.» Ло остановился и посмотрел на того, кто был объектом его ярости. Луффи, устав от погони за чайкой, теперь с упоением пытался завязать свой собственный язык в узел, причмокивая и хрюкая от старания. И вдруг в памяти Ло всплыл тот день. Два года спустя после Маринфорда. Они встретились на острове Панкхазард. Мугивара был чуть другим — серьёзным, повзрослевшим, но в глубине его глаз всё ещё тлели угольки той чудовищной потери. И всё же, когда Ло, циничный и надменный, предложил ему сделку — альянс для свержения Йонко — этот парень даже не стал слушать про выгоду или риски. Он посмотрел на него своими тёмными, пронзительными глазами и спросил совсем не то, что я ожидал услышать. «Мы сможем победить Кайдо?» — вот чего я ждал. Или «Какой у тебя план?». Или «Почему я должен тебе верить?». Вместо этого Луффи, стиснув кулаки, выпалил: «Сможешь отомстить тому, кого ненавидишь, если пойдёшь со мной?» Это был не вопрос стратега. Это был вопрос того, понимал эту боль как никто другой. Простое, прямое и… абсолютно гениальное в своей простоте. Он проигнорировал всю шелуху и ткнул пальцем прямо в открытую рану, в самую суть. Он предлагал не сделку, он предлагал разделённую цель. Это была не тупость. Это была чистота. Та самая, что режет ложь и предательство, как скальпель — гниющую плоть. «Причина номер два: Его абсолютное, тотальное отсутствие личного пространства.» — Ло содрогнулся. «Этот человек не признаёт понятий «личное пространство», «дистанция» или «не лезь ко мне». Он — как лавовый поток: обволакивает, поглощает и прилипает навсегда. Он может внезапно упасть тебе на голову с дерева, обвиться вокруг шеи, как удав, когда ему скучно, или улечься спать у тебя на коленях, даже если знает тебя всего полтора дня. Он делится едой, предварительно облизав её со всех сторон, и искренне не понимает, почему это может кого-то смущать. Он будто физически неспособен сидеть на своём стуле, если есть возможность сесть на твой, причём сверху тебя.» Ло закатил глаза, вспомнив, как сегодня утром Луффи, чтобы позвать его завтракать, не использовал дверь, а просто просунул голову в иллюминатор его каюты, выкрикнув «ТРАФФИ!» и чуть не заставив его выпрыгнуть из кожи. Но затем он вспомнил другое: Моменты, когда после кошмаров о Флевансе и Росинанте я просыпался в холодном поту. И не было нужды звать или говорить что-то. Рядом уже сидел он, молча, просто находясь в пределах досягаемости. Иногда он что-то жевал. Иногда спал, склонившись на моё плечо. Его бессловесное, навязчивое, резиновое присутствие было лучшим лекарством от призраков прошлого. Оно напоминало: я не один. Моё пространство — это наше пространство. Моё одиночество кончено. «Причина номер три: Его разрушительная, апокалиптическая жажда приключений.» «С ним невозможно спланировать даже маршрут до туалета. Потому что по дороге он обязательно увидит странную бабочку, побежит за ней, провалится в люк, ведущий к подпольному казино мафии, устроит там погром, случайно спасёт принцессу, разозлит местного «бога», и вот ты уже участвуешь в войне за независимость острова, о существовании которого даже не подозревал. Он — магнит для хаоса. Он притягивает проблемы, как мёд — мух. Ненавижу это. Я человек порядка, плана, графика. А он — живое цунами, сметающее все мои тщательно выстроенные баррикады разума.» — Ло посмотрел на свои руки. Руки хирурга, созданные для точности, для контроля. А потом он посмотрел на шрамы на своей душе, оставленные годами, прожитыми по плану — плану мести, плану выживания, плану, не оставлявшему места для глупостей. «И этот идиот своим цунами смыл всё. Он ворвался в его жизнь, перевернул с ног на голову и показал ему… веселье. Непредсказуемость. Настоящую, безумную, опасную свободу. Он заставил его снова чувствовать, а не просто рассчитывать. Он подарил ему приключение, а не цель.» «Причина номер четыре: Его невыносимая, оглушительная громкость.» «Он не говорит. Он орёт. Он не смеётся. он визжит и хохочет так, что слышно на три острова вперед. Он может два часа подряд повторять одно и то же имя, если ему что-то нужно. Его вопли «ТРАФФИ!» способны разбудить мертвеца и усыпить живого от ужаса. В его присутствии невозможно сосредоточиться, подумать, помолчать. Он — ходячее нарушение тишины и спокойствия.» Ло зажмурился, пытаясь заглушить в памяти этот пронзительный голос. И… потерпел неудачу. Потому что этот же голос, полный неподдельной ярости и силы, кричал на всю Дресс Розу, бросая вызов самому Донкихоту Дофламинго. «Тот рёв, который был сильнее грома пушек, сильнее насмешек заклятого врага, сильнее моего собственного страха перед прошлым. Этот рёв был не просто звуком. Это было обещание. Клятва, данная за меня. И она грела сильнее, чем любой костёр.» «Причина номер пять: Его ужасающая, безрассудная самоуверенность.» «У него нет ни грамма сомнений. Ни капли страха. Он бросается на врагов, заведомо сильнее его, потому что «они обидели моих друзей». Он верит, что победит любого, и эта вера слепа, наивна и… заразительна. Он заставляет и меня верить в невозможное. Это отвратительно. Это антинаучно. Риск должен быть просчитан!» — Ло сжал кулаки. Он всегда всё рассчитывал. Шансы, процент выживания, возможные исходы. И из-за этого часто стоял на месте, парализованный страхом неудачи. А Луффи… Луффи просто шёл вперёд. И ломал ход событий через колено. Его безрассудство было не глупостью, а силой. Силой, которая двигала горами и вселяла надежду даже в такое мрачное и циничное существо, как он. Он дописывал список, уже почти не веря самому себе. «Причина шесть: Он вечно всё портит своими глупыми выходками.» «Причина седьмая: Он непредсказуем, как ураган в лаборатории.» «Причина восьмая: Он слишком яркий, режет глаза.» «Причина девятая: Он заставляет меня делать идиотские вещи.» «Причина десятая: Он заставляет меня… чувствовать.» Ло отшвырнул перо. Список был закончен и был абсолютно бесполезен. Каждая строчка, каждое «ненавижу» на самом деле кричало о чём-то совершенно ином. В этот момент к его ногам с глухим стуком приземлился тот, кто не давал ему покоя. — Траффи! Чего ты тут такой хмурый? — Луффи ухмыльнулся во весь рот, его глаза сияли любопытством. — Ты что-то писал? Это интересно? — Ничего интересного, — буркнул Ло, пытаясь закрыть блокнот. Но было поздно. Резиновая рука молнией метнулась к блокноту. — А ну покажи! —Не смей! — взревел Ло, пытаясь отобрать своё сокровище. Началась нелепая борьба, в ходе которой они покатились по палубе, путая конечности и вызывая снисходительные взгляды команды. В итоге Луффи, хихикая, завладел-таки блокнотом и отпрыгнул на безопасное расстояние. — Так-так-так, «Почему я ненавижу Луффи»? — он прочёл заголовок с комичной серьёзностью, переворачивая страницу. — Ого, целый список! Ло замер, чувствуя, как по его щекам разливается предательский румянец. Вот оно. Крах. Его тщательно скрываемые чувства будут выставлены на посмешище перед этим… этим идиотом. Луффи внимательно, водя пальцем по строчкам, читал. Его брови ползли всё выше на лоб. Он прочёл до конца, потом перечитал ещё раз. Затем он посмотрел на Ло, потом на список, потом снова на Ло. На его лице расцвела самая широкая, самая глупая и самая ослепительная улыбка на свете. — Траффи-и-и! — он рассмеялся так, что, казалось, задрожали доски палубы. — Да ты же врёшь! Это же всё неправда! Он отбросил блокнот в сторону и прыгнул к Ло, обвивая его шею своими резиновыми руками в дружеском захвате. —Ты же на самом деле не ненавидишь меня! Ты мой друг! А друзья не ненавидят! — заявил он, как нечто само собой разумеющееся. Ло, задыхаясь от его хватки и от нахлынувших чувств, не нашёл что ответить. Он просто стоял, обнимая в ответ чужого капитана, но своего спасителя, своего самого большого раздражения и свою самую большую радость. Потом он вздохнул. Снова. Но на этот раз в его вздохе не было и капли страдания. Только смирение, лёгкость и что-то очень тёплое. — Идиот, — выдохнул он, но в его голосе не было ни злобы, ни раздражения. — Совершенно невыносимый идиот. — Пойдём, Санджи, наверное, уже приготовил мясо! А ты мне потом по-честному скажешь, за что ты меня там «возненавидел», ладно? - радостно воскликнул Луффи, показывая пальцами кавычки на предпоследнем слове. «Ни за что», — подумал Ло, позволяя тащить себя. — Нет ни одной причины. И одновременно — причина в тебе самом. Во всём, какой ты есть».