My sword, my heart, my burning soul

Лотрику всё чаще снились сны. Чудесные сны о далёком прошлом, они казались слишком настоящими, чтобы быть просто грёзами. Во снах он был юным, таким же болезным и немощным, но рядом был брат. Прекрасный, статный, пышущий здоровьем, ещё не разделивший с ним бремя проклятия. Лотрик знал, чуял на уровне тончайших магических материй, что были ему доступны — сны были большим, чем просто иллюзией. Они были воспоминаниями, частично забытыми, такими близкими и беспощадно далёкими. Они приходили в ночи и уходили с рассветом. Иногда они были такими живыми, что, казалось, только протянешь руку — и сможешь ухватиться за прошлое. Но сны ускользали, рассыпаясь звёздной пылью меж пальцев. Просыпаться было физически больно. В последнее время сны становились всё жарче, разгорались ярче, будто назло затухающему Первому Пламени. Как предупреждение. Как напоминание. Во снах Лориан приходил к нему каждый раз. Сияющий рыцарь, его меч, его щит. Их связь была крепче братских уз. Кто-то называл её порочной, кто-то — греховной, кто-то даже пытался её разорвать, но большинство молчало. Лотрик тщеславно верил, что многих просто снедала зависть, ведь Старший Принц предпочёл всем его. Физически слабого, искажённого, неприглядного — брат выбрал его и был верен своему выбору до конца. Во снах Лориан дарил ему подарки. Он приносил цветы, от которых Лотрик потом жутко чихал, а из носа начинала идти кровь от чрезмерных сморканий, но запрещал их выкидывать. Он приносил военные трофеи, которые пылились торжественно и почётно на видном месте. Он приносил победы, посвящая каждую из них своему принцу. Иногда он приносил книги. Фолианты, манускрипты и свитки о древней магии, сакральных знаниях и забытых тайнах. Лотрик принимал книги с той же благодарностью, что и всё остальное, но в глубине своей потерянной души радовался им больше всего. — Я принёс тебе дар! — воскликнул Лориан, ворвавшись в его покои одним сновидением. — Брат! — Лотрик засмеялся, когда его подхватили на руки и закружили по заваленному книгами помещению. — О, прошу, поставь меня, я ведь не устою на ногах. — Я тебя удержу, — пообещал Лориан, опуская его на пол. Лотрик верил. — Где же твой дар? — спросил он, перебирая струящийся золотом по широким плечам плащ. — Это стихи, — ответил Лориан чуть погодя и с несвойственной робостью спросил: — Тебе хотелось бы услышать? — Для меня будет честью. Лориан помог ему устроиться в кресле и, вставь чуть поодаль, начал декламировать. Лотрик был убеждён, что брат, будучи рыцарем, в стихах станет воспевать ратные подвиги, воинскую доблесть, славную история их королевства, в конце концов. Но его творение воспевало чувства. Бренность бытия и пламень страстей, хрупкость блаженных мгновений любви. Его элегия была совсем короткой — несколько строф, не более, — но такой проникновенной, что у Лотрика защемило в сердце, и он не заметил, как слёзы подкатили к глазам. — Тебе не понравилось? — спросил брат, став перед ним на колени. — Понравилось, — Лотрик совсем не по-королевски утёр нос и, потянувшись к мужественному лицу напротив, с обожанием огладил острую скулу: он и не подозревал, что в этом бравом воине мог крыться поэт. — Очень, — слёзы всё струились по щекам, и он не знал, как выразить благодарность иначе. Во снах Лориан дарил ему тепло. Лотрику всегда было холодно, с раннего детства. Непропорционально длинные конечности вечно были ледяными и наливались теплом лишь после горячей ванны или обжигающих губ брата. — Как ты? — спросил Лориан знойным вечером, сидя у его кровати. Была середина лета. Стояла жара. В покоях Лотрика пахло нагретой книжной пылью и грозой, но он не чувствовал тепла. — Мёрзну, — шепну он и слабо улыбнулся. Лориан улыбнулся в ответ. — Могу согреть. — Только не снимай одеял, — кивнув, попросил Лотрик, наблюдая, как брат раздевается. — Я собираюсь греть, а не морозить сильнее, — усмехнулся Лориан и, приподняв края нескольких тяжёлых покрывал, скользнул к нему на кровать. Обнажённое тело брата было огромным, рельефным и горячим. Облачённый в одну ночную рубаху, Лотрик чувствовал каждый изгиб, каждую литую мышцу, которой волей или неволей касался в тесном контакте. Лориан бережно перехватил его поперёк спины и притянул к себе, окутывая объятиями. Могучее предплечье накрыло его почти полностью от поясницы до шеи. Склонившись так, чтобы стать лицом к лицу, Лориан спросил, обдавая губы горячим дыханием: — Хочешь, добавлю жара? Ясная лазурь его глаз искрила озорными огоньками. Одного шелестящего, произнесённого одними губами «хочу» осталось достаточно, чтобы Лориан одарил его пылким, долгим поцелуем и навис сверху, прижимая к кровати восхитительно тесно. Сразу стало тепло, почти жарко, и Лотрик тихонько застонал в настойчивый рот. Крупные, мозолистые от рукояти меча пальцы прошлись по бедру и, нашарив край рубахи, потянули вверх. — Позволишь? — спросил Лориан, оторвавшись от его рта. — Я не дам тебе замёрзнуть. — Тебе позволено всё. Плавиться под горячими нежными руками было сладко и больно: почти каждое неаккуратное прикосновение доставляло дискомфорт и грозило наутро зачернеть новым синяком, ноги то и дело сводило судорогой, когда он обхватывал мускулистые бёдра, а в паху томительно потягивало, но член всё не твердел. Бессилие было обычным делом, но утомляло. Особенно, когда умасленные пальцы брата старались для его удовольствия, лаская между ног. — Не знаю, смогу ли, — честно признался Лотрик, цепляясь за мощные плечи. — Сможешь, мой принц, конечно, сможешь, — заверил Лориан, целуя ключицы. — Тебе хорошо? — Д-да, — сорвалось с губ со стоном. — Это единственное, что имеет значение, — поцелуи перешли к шее. — Нам некуда спешить. Лориан перешёл на его ноги: нежил тонкую бледную кожу внутренней стороны бедра, разминал слабые, забитые без движения мышцы со всей осторожностью, ласкал чувствительные места под коленными чашечками. Спустившись к стопам, он не подумал остановиться: принялся бережно массировать, растирая остатки масла между пальцами ног, и Лотрик сначала осипло хихикнул от щекотки, но потом стало не до смеха. Когда Лориан снова поднялся к его бёдрам, Лотрик уже был возбуждён. Не полностью, но это уже было многим больше, чем обычно. — Возьми меня, — попросил он, раскинув колени чуть шире. — Ты не восстановился с прошлого раза. Лотрик поморщился. Да, они занимались любовью регулярно, и его слабое, тщедушное тело требовало слишком много отдыха, чтобы повторить принимающий опыт без последствий. — Пожалуйста, — заныл он, тычась губами брату в висок. Его волосы пахли дождём, сталью и чем-то пряным. — Хочу, чтобы стало жарче. — Лотрик, — позвал брат с укоризной, пытаясь, очевидно, воззвать к остаткам здравого смысла. Бестолку. Лотрику было плевать на последствия, а Лориан не умел отказывать младшему брату. Пока его неспешно подготавливали ловкие скользкие пальцы, Лотрик с охотой подавался навстречу и, тихонько постанывая, уже как-то привычно перебирал блестящие шелковистые пряди. Ему нравились волосы Лориана. Нравилась их мягкость и сила. Нравилось ощущать, как живо и плавно они скользили между пальцами. Он сжал светлые локоны чуть сильнее, когда брат намеренно задержался на чувствительной точке внутри. — Лориан, — позвал он дрожащим голосом, прикрыв подслеповатые глаза. — прошу, мне так нужно! — Тш-ш, — горячее дыхание обожгло ушную раковину, — Я дам тебе всё, — пообещал брат, целуя чувствительное место за мочкой. Лотрик почти всхлипнул, когда умелые пальцы покинули его, и на смену наконец пришло большее. — О, Лориан… Лотрик звал его по имени на каждом сильном, плавном толчке. Ему нравилось, как тягучие, благозвучные слоги имени брата перекатывались по языку и лились наружу, окрашиваясь новым оттенком с каждым стоном и вздохом. Лориан отвечал на его зов. Он никогда не молчал, даже когда у самого Лотрика заканчивались силы и он мог лишь искривлять рот в беззвучных вскриках. Вот и сейчас старший брат нашёптывал ему низко, гортанно о том, какой он красивый, как податливо раскрывается ему навстречу, какие прекрасные грязные вещи ему хотелось бы сотворить с его душой и телом ещё. Иногда он прерывался, чтобы ловить изогнутые губы поцелуями, но после всегда возобновлял свои жаркие речи. Лотрика выгнуло на пышных перинах в приближении финала. В позвоночнике чем-то хрустнуло, и руки брата чуть ли не силой вернули его обратно, прижав к постели. — Молю тебя, Лориан, — хныча, продолжил шептать Лотрик, как фанатик. — Сейчас, мой хороший, — вторил тот, накрывая горячей ладонью его истекающий предсеменем ствол. — Мой чуткий и ласковый. Такой отзывчивый. Он просительно заскулил. Голос брата был слаще любой музыки. Он лился и лился, заполняя пустоту в его душе так же полно, как сам Лориан заполнял его тело. Лотрик кончил под ним слишком быстро. Во снах всё всегда заканчивалось так безжалостно быстро. Во снах Лориан дарил ему пламень их страсти. Иногда, в моменты горькой слабости, Лотрику хотелось, чтобы стало ярче, острее, сильнее и жгуче. Чтобы стало по-настоящему. Ему хотелось урвать ту частичку дикой, необузданной страсти, которая могла бы принадлежать и ему, родись он таким же здоровым, как брат. Лориан боялся повредить что-то в его тщедушном, слабом теле, боялся сделать больно или наставить лишних синяков, но подчинялся каждый раз, когда Лотрик просил. И просить было вовсе не трудно — казалось, в тёмных глубинах души Лориан сам хотел сгореть вместе с ним в этом чёрном огне. В такие моменты брат с комфортом устраивал его на грудах подушек, подготавливал максимально заботливо, расходовал столько смазки, что у Лотрика стекало по бёдрам и шумно хлюпало между ног, и только после позволял себе срываться: брать его столько, сколько хотелось жёстко, на грани грубости, заткнув рот ладонью. Вот и сейчас член брата вонзался в него с громким чавканьем, с каждым новым толчком выбивая порции масла и остатков семени с прошлого акта, а рот был стиснут крепкими пальцами, оставляя возможность только задушенно мычать в такт хаотичных рывков. Сон только начался, но Лотрик знал, помнил тот раз. Лориан тогда брал его поистине беспощадно, кончил глубоко внутрь и, толком не передохнув, взял снова, ещё более остервенело. Не было ласковых слов, не было нежных прелюдией. Была только страсть — животная и необузданная, поглотившая обе души адским пламенем. Во снах Лориан дарил ему любовь. Брату не нужно было клясться в верности и преданности, чтобы Лотрик знал — его любовь была безоговорочна, всеобъемлюща и неколебима. Лориан дарил любовь всегда — каждым словом, каждым прикосновением, каждым подарком и каждым мгновением. Лотрик же подарил ему только проклятие, которое брат принял желанным даром, увековечив их союз горем. Реальность была страшнее снов. — Лориан, — позвал он слабым голосом, едва очнувшись от очередного прекрасного сновидения. Перина прогнулась, над ухом раздался тяжёлый вздох и его бережно обняли со спины. — Мне снятся сны, — прошелестел он и, не раскрывая глаз, прижался к брату плотнее. — О нашем прошлом. О нашей связи и нашем проклятии. Объятия стали чуть крепче, как будто ему говорили: «Я всё ещё рядом». Со временем Лотрик научился понимать брата без слов. Он приподнялся на локтях, разлепив веки. Под спину и голову тут же подтолкнули несколько пыльных подушек, помогая устроиться сидя. Лориан был только в нательном доспехе, без шлема. Его глаза смотрели тускло, но цепко и бесконечно преданно. — Как думаешь, это знаменует близость конца? Ладони Лотрика ласково сжали. Поцеловали каждый неестественно вытянутый, узловатый палец по очереди. Губы Лориана были холодны. Лотрик улыбнулся. Он знал: даже если концу суждено настать, а бесконечному кругу — замкнуться, Лориан будет с ним. — Мой меч, — шепнул он, гладя брата по лицу. — Мой защитник. Губы Лориана тронула слабая ответная полуулыбка, и он принялся вновь целовать его искажённые руки. Он ласкал запястья, внутренние стороны ладоней и чувствительные места между пальцами упоительно нежно. Почти так же, как делал во снах, в сладких грёзах о прошлом. Лотрик издал тихий ноющий звук и мазанул по бледным, обескровленным губам подушечкой среднего пальца. Длинная фаланга оказалась втянула в рот. Лотрик коротко охнул. Его палец слегка прикусили. — Лориан, — позвал он на выдохе, опустил свободную руку на широкое предплечье в поисках опоры и сжал. Край защитной пластины впился в тонкую кожу ладони. — Разоблачишься для меня? Брат кивнул. Его лицо на мгновение озарила тень знакомой озорной улыбки. Лотрик не умел снимать доспех. Так и не научился за бессчётное множество лет. Застёжки были туги и грубы, а стальные пластины — слишком тяжёлы для его хилых рук. Брат всегда снимал латы сам. Части доспеха с грохотом опускались на пол. Отложив нагрудник, Лориан что-то прикинул и стянул рубашку. Оставшись в одних штанах и поножах, он внимательно посмотрел на младшего брата, а затем перевёл взгляд на защищающие немощные ноги пластины и приподнял светлую бровь, как бы спрашивая, снимать ли и это. — Оставь, — Лотрик потянулся к его обнажённой груди и, устроив руки там, где находилось сердце, прижался сверху щекой. Его бережно притянули ближе, обняли поперёк спины и мягко потёрли место между лопатками. Лотрик шумно вздохнул. Тело брата было огромным, рельефным и холодным. — Возьми меня, — попросил он на грани слышимости, легонько царапая отросшими ногтями центр груди. — Как раньше, — приподняв голову, он нашёл глаза брата. Некогда небесная лазурь его глаз была сизой. — Хочу чувствовать тепло. Лориан начал с запястий. Приласкав сухими губами левую кисть, поднялся к предплечьям. Он гладил и целовал его тощие слабые руки, задрав рукава одеяния, нежил тонкую, как пергамент, кожу на внутренних сгибах локтей и вскоре дошёл до плечей. — Помоги мне, — попросил Лотрик, приподняв руки вверх. Лёгкая потрёпанная мантия оказалась стянута куда быстрее доспеха, оставив его перед братом беззащитно открытым. Лориан устроил его на побитых временем одеялах, навис сверху, прижав к постели тяжестью своего тела, и вернулся к хрупким плечам. Он поднимался поцелуями по надплечью и шее вверх, пока не достиг его губ. Лотрик зажмурился и податливо приоткрыл рот навстречу брату. Поцелуй был долгим и требовательным, дразнящим, почти таким же, как раньше. Он заёрзал, ища более тесной близости, ища жара или хотя бы тепла. В бедро упёрлось характерно оттягивающее ткань штанов возбуждение, и Лотрик потянулся к завязкам. Над ухом беззвучно захрипели, стоило сомкнуть пальцы на твёрдом стволе. Этот скрежещущий, глухой звук мог бы показаться пугающим, но Лотрик знал — брату нравилось. — Лориан, — позвал он протяжно, толком не зная, чего именно просит. Его голые ноги развели чуть шире, и промежности коснулись неожиданно горячие скользкие пальцы. Лотрик изумлённо охнул и подслеповато сощурился на брата. Приподняв бровь, тот указал взглядом на висящий поодаль светильник. Согретое пламенем лампадное масло. Находчиво, как всегда. Лотрик обнял брата за шею и тронул губами под челюстью, побуждая продолжить. Заскорузлые пальцы подготавливали так же бережно, как и всегда. Лотрик потянулся к волосам брата. Сухие и жёсткие, они лежали в ладонях омертвелыми прядями. Лотрик по привычке сжал их сильнее, когда в него начали плавно вторгаться, и в пальцах осталось несколько тусклых клоков. Его член был безразличен к происходящему, но предельно чувствителен, и когда широкая ладонь легла между ног, своей тяжестью накрыв пах полностью, Лотрик слабо завозился. — Н-нет, Лориан, я не смогу, — заныл он, пытаясь уйти от настойчивой ласки, но ему не позволили. — У нас не было так долго, я не смогу… Широко огладив бедро, Лориан замер внутри и навалился плотнее, прижав его своим телом к перине. — Тшш-ш, — раздалось шипящее над ухом. Поднеся руку к лицу, он сплюнул на пальцы, вновь спустился к его вялому члену. Так стало чуть лучше. Лотрик тихонько всхлипнул, обнял его за шею и кивнул. Лориан начал двигаться. Ноги брата, немощные и облаченные в латные поножи, лежали между его мёртвой ношей, то и дело царапая тонкую сухую кожу младшего принца краями доспеха. Его волосы висели по обе стороны от лица Лотрика ломким каскадом, скрывая от всего мира, но не пахли ничем. Крупный ствол ритмично таранил его под тем самым, идеальным углом, вкупе со скользящими по члену пальцами доставляя слабое, но постепенно нарастающее удовольствие. Лориан знал, как ему нравится. Знал все чувствительные места, все приёмы, что вместе взятые могли наверняка заставить младшего брата временно забыть о немощи. Знал, как из едва теплящихся угольков его бессильного желания раздуть жгучий пожар, грозящий поглотить и тело, и душу. Он не торопился. Ласкал брата чутко и вдумчиво, подводя к грани медленно, но верно: менял скорость и амплитуду фрикций, искусно нежил наливающийся силой член, а губами страстно выцеловывал лицо и шею, неспособный больше говорить. Лотрик заскулил, метаясь под братом. Ему было и сладко, и больно, но недостаточно. Марево спутанных сновидений было ещё слишком свежо, и ему до слёз хотелось, чтобы брат позвал его по имени своим чарующим голосом, назвал хорошим и ласковым, назвал своим принцем ещё раз. Но Лотрик знал, что тот не назовёт, не сможет больше произнести ни слова из всех тех, что он так страстно желал услышать. Лотрик не думал, что сможет достигнуть финала. Этого не было слишком давно, а сам он был слишком слаб даже для того, чтобы двигаться брату навстречу. И всё же Лориану удавалось подталкивать его к этой черте, затягивая за грань экстаза. Кажется, в преддверии кульминации Лотрик едва не заплакал. Кажется, молитвенно упрашивал брата наполнить его, согреть своим семенем. И, судя по характерной влаге между бёдер, что Лотрик почувствовав, очнувшись, он был услышан. Он провёл ладонью по своему животу. Пальцы испачкало мокрым. Лотрик блаженно вздохнул: он всё-таки смог. Шумное дыхание брата раздавалось совсем рядом. — Лориан, — позвал он и дрожащими руками потянулся к брату вслепую. Всё тело было будто свинцовым, несмотря на недавно пережитый взлёт. Его сразу обняли, укачивая в кольце рук. Спустя несколько блаженных минут, за которые Лотрик почти успел провалиться в долгожданную дрёму, брат отстранился. Короткий успокаивающий поцелуй в середину лба как бы гласил: «Сейчас вернусь». Он правда вернулся почти сразу — перины прогнулись под тяжестью веса, — и подполз к ютившемуся в одеялах брату. Испачканного живота коснулась прохладная влажная ткань, и ещё находящийся в неге Лотрик недовольно захныкал — ему почти стало тепло. — Тш-ш, — успокоил Лориан, погладив по бедру. Мокрая тряпка исчезла, и его обтёрли чем-то сухим. Лотрик приоткрыл глаза и благодарно улыбнулся. «Как ты?» — спрашивал брат взглядом. — Мёрзну. Лориан обнял его надёжно и крепко, сгрёб в охапку несколько одеял и укутал их обоих наподобие кокона. Тело брата едва веяло теплом, и Лотрику было холодно всё равно.