Пусть будет так

– Ну и как ты себе это представляешь? Да сцена рухнет, под таким напором, – Саша протянул руку, взлохматив чужие волосы. – Лосяра, не занудствуй. Поделим на акты, – руку попытались отпихнуть, но сдались. Все это Саше казалось слишком невероятным. Хотя, оно понятно – демиургу всегда хочется дать жизнь своим творениям. Кажется, рисунков уже недостаточно. Ну и круто. Саша ценил в людях умение не сидеть на месте. Он сам бывал склонен к излишней упорядоченности, скрывать бесполезно. Однако, постановки театрального типа с песнями «Короля и Шута»… Не всякому в голову придет совместить такое. Похвально, чего уж. – Вы это с Михой обсуждаете? – Саша потянулся, легко касаясь Андрея ногой. Тот утвердительно кивнул. Саша пристальнее всмотрелся в него. Еще недавно казалось, что он Андрея неплохо так заездил. Теперь же тот, словно черпая силы из собственного рассказа, говорил, пихал в плечо, улыбался. Саша, глядя на такого Андрея, отчетливо понимал: и не важны подробности. Если Андрей действительно возьмется за постановку, Саша поможет, конечно. Хотя бы и ради возможности почаще видеть его таким воодушевленным. А воодушевления не было уже давно. Саша пытался собраться – не хватало еще портить настроение остальным. Просто смирись, наконец. Такого подъема настроя уже не будет. Да, «Тодда» сделали, записали, сыграли. А потом и Михе быстро надоело. Вот уже сколько лет непонятно, верным ли путем они пошли. Что-то менять радикально – слишком рискованно. И не возмущенная реакция зрителей страшила. Миха, даже при всей своей хаотичности, знал, как и что делать. Саше казалось, что, стоит ему или всей группе сообща внести коррективы, постановка рухнет окончательно. А ведь, для многих людей, это способ вспомнить Мишку. Так и получалось. Мир не стоял на месте, все искали новые решения, пробовали себя, пытаясь все успеть. Саша тоже старался, и, похоже, излишне. Когда в руках была готовая, отшлифованная вещь, кругом все мчались навстречу совсем другим событиям. Уже было нужно что-то новое, еще и еще. Искать помощи он считал лишним. Не потому, что откажут, а потому что ведь сам решился, взвалил на себя ношу. И теперь признается, что не тянет? Один Саша пролетал мимо всеобщего бега, или же ему попросту не хватало напора стоять на своем, делать то и в таком количестве, как считал нужным лишь он. Как Андрюха, например. Впрочем, здесь Саша его, получается, все же перегнал. Именно у него есть постановка; от сумбурных мыслей о том, что с ней делать, иногда на стену лезть хочется. Музыку Андрея Саша часто слушал. Выкраивал минутки, стараясь остаться в одиночестве. А потом, смеялся над самим собой. Что там выслушивать? Андрей гнет свою линию, скрипки, мистика, нечисть. Саша бы все переделал к чертовой матери. Не хватает Андрею взглядов, различных с его. Хотя, скорее всего, тот и без них хорошо живет. Можно как угодно прикидывать, что бы могло получиться, а готовый продукт уже есть. И, похоже, создателю нет большого дела до того, как страдают его критики. Андрюха писал свое, делал клипы. И зритель, неважно, похвалу ли он нес или претензию, наверняка чувствовал: автор настоящий. Такой, как есть. И Сашиными вопросами о своем месте на сцене точно давно не задается. – А чего? Санька, у тебя хороший голос. Было лестно и приятно. Только закрадывались сомнения на тему, что они оба слегка нетрезвые. Да и пусть. Хотелось, очень хотелось комплиментов. Внимания хотелось. Контакта хотелось. С Михой же Андрей может. Почему может? Саша пытался не слишком накручивать. И так часто об этом вскользь, но думает. – Давай поговорим, и это, третьим будешь, – хохотнул Андрей, довольный шуткой. А Сашу как ледяной водой окатили. Мысли читает что ли? Почему только не в нужном Саше направлении? Ожидаемо, накатила обида. Как достало. Всегда он вторым будет, как ни старайся. Запоздал, позже встретился. Несправедливо ведь. Будучи в раздумьях, он угрожающе насупился и даже чуть отодвинулся. А ведь хотел в такие моменты контролировать себя. Наверное, поэтому его перемена настроения так резко привлекла внимание. – Сань, ты чего надулся? Я же это, похвалить. Мне серьезно твой голос очень нравится. Ты даже говоришь как-то приятно. Ну, то есть, слушать хочется. Правда же. К путаной околесице прибавился фактор, из-за которого Саша едва не подскочил, словно ужаленный: Андрей, похоже, расчувствовавшись, схватил его ладонью за колено. Обычно Сашу очень радовали такие редкие прикосновения и объятия. Их он прогонял в голове, когда бывал один, пытаясь разглядеть намеки на большее. Получалось так себе. Скорее, даже оставляло горькое разочарование. Сейчас его Саше для полноты картины точно было не нужно. И он раздраженно перехватил руку Андрея, пытаясь убрать. Андрей же, непонятно – принял ли это за игру или еще чего – вцепился сильнее. Так они, препираясь как дураки, просидели несколько секунд. Пока не столкнулись уже взглядами. Саша, досадуя на собственную нерешительность, отвел глаза. А вот Андрей, распаленный их борьбой и выпитым ранее, потянулся вперед – поцеловать. Все это было скомкано, мимолетно. Но для Саши на долгие годы стало одним из самых значимых воспоминаний. Помимо давно желанного и сбывшегося, наконец, крылось в этом еще нечто другое. Порыв Андрея был залихватским, мальчишеским. Глядя, как он меняется, отдаваясь былому угару лишь на сцене и в кругу проверенных знакомых, тянуло вспоминать этот момент. Верить, что и Саша тогда был приближенным. Как-то раз он даже, предварительно приняв на грудь, решился осуществить свою авантюру. Без Андрея рядом с каждым годом становилось все невыносимее. Может, если правильно использовать воображение и память, выйдет урвать свое? Рассматривая правильные лица мальчишек с разной мимикой, такую близкую, почти родную, найти так и не удавалось. А чем больше Саша пытался сравнивать, тем сильнее чувствовал себя предателем. Решимости не хватило, снова. Ушел он с грузом своих привычных сомнений, в одиночестве. Наверное, поэтому Саша поначалу так рвался ближе к Андрею. Он много думал, как может при этом выглядеть, что рискует сказать, не обдумав. Достичь твердой уверенности стоять на сцене понемногу выходило. Компании – совсем другое. Саша в них чувствовал себя той самой белой вороной, как бы ни старался отточить навык показной безразличности, или научиться-таки вливаться туда. Когда он увидел Андрея, мир, конечно, остался на месте, но было ощущение, что все же слегка пошатнулся. Парень, свободно писавший тексты, за которые другие бы точно краснели. Ну вот Саша, например. Андрей же их подавал как обыденное, привычное. И ему верили. Такой реакции от Михи Саша не ожидал совсем. Горшок все собирался делать по зарубежному уму, серьезно. И тут появляется Князь, и Михино представление о концепции меняется. Сам Андрей становится ему не то другом, не то чем-то гораздо ближе. По крайней мере, в группе эту высокую связь все по-доброму зацепили шуткой. Саша тоже иногда не мог сдержаться, но у него выходило далеко от позитива. Конечно, все с ними было понятно. У Горшка чутье на ходовые штуки. И сам он вполне себе ходовая штука. Неудивительно, что Андрей, художник и поэт, обрел в нем своеобразную музу. Но это легко, когда используешь логику, а чувства от логики часто далеки. Саша знал, что говорит лишнее. Откровенно спорное и явно обидное. Но Андрей его слушать не хотел. И разговаривать с ним не хотел. Оставался только такой вариант: показать, что ему не все равно. Да, слишком эмоционально и резко. Но если эмоционально, значит важно, так ведь? Конечно, Саша не считал то, что он теперь выдавал на интервью, верным и близким к истине. Как он может искренне принижать человека, которого любил большую часть жизни. Продолжает любить, чего уж там. И человек этот все прекрасно знает. Да, вот такая глупая и отчаянная попытка обратить на себя внимание. Пусть уж лучше свяжется, выскажет прямо, что думает. Так Саша поймет - и он небезразличен. Спросит напрямую, где ошибся, когда они свернули в тупик. Но то ли Саша перемудрил, то ли случилось оно, самое пугающее. И Андрею теперь было все равно. – Люди странных вещей боятся, – ленивый голос, однако, настраивал на дальнейший разговор. Саша был доволен собой, наслаждался моментом. Ему нравилось открываться Андрею, в любых смыслах. И когда они несколько часов подряд катались по кровати, почти слившись в объятиях. И когда, даже устав, еще долго могли продолжать это единение, ведя беседы. Саша решился поведать болезненную историю, которую обычно старался не рассказывать. Свой отъезд из дома. Раньше он пытался отмахиваться, минуя подробности. Чего особенного, поехал за перспективами, возможностями. А то мало таких. Обычно понимали, что много, и с дальнейшими вопросами не лезли. На деле, для Саши все было иначе, чувствительнее. Переезд дался ему непросто, постоянное ощущение чуждости, наверное, давало знать о себе и в общении с окружающими. Чем Саша теперь поделился с Андреем. Даже, честно сказать, до конца не будучи уверен, что поступил верно, что обойдется без насмешки. – Разве одиночество странная вещь? – хотелось видеть лицо Андрея, но тот лишал его этой возможности, лежа головой на Сашиной груди. – Блин, а что в нем плохого? Ты смотри. Это же значит, человек самодостаточный. Есть время заниматься тем, что ему важно. Чужое мнение побоку. Ну как, знаешь, хочу ем халву, хочу пряники. Это упростил, если что. Саша удивленно понял, что ему не обидно. Наверное, описывая события, которые его все еще задевали и считались важным жизненным этапом, он хотел поддержки. Жалости немного, может. Или даже побольше, все-таки. Андрей же вновь соригинальничал, выдал свою точку зрения. И Саша внезапно осознал, что это куда лучше вымученных сожалений. Возможно, еще и не совсем искренних. А пока у них скорее диалог на равных. Каждый высказал мнение, не пренебрегая рассказанным. Андрей же именно про людей в целом рассуждает, не конкретно про Сашу. – А ты можешь так? – спросил он, поглаживая голову Андрея. Тот приподнялся, наконец, глядя прямо на Сашу. Взгляд был задумчивый, словно они обсуждали как минимум судьбы мира. Облизнул губы и качнул головой, будто делая вывод. – Пока нет. Но знаешь, вот это оно, наверное, и есть. То, к чему стоит действительно стремиться. Таких разговоров становилось все больше. Сашу это только бы и радовало, если бы Андрей иногда не толкал увлеченные речи, влиться в которые было тяжеловато. Видя заминку собеседника, Андрей замолкал и сворачивал обсуждение. Сашу это откровенно злило, что не так, он понимал лишь смутно. Вот Горшок в разговорах с Андреем часто нес совершеннейшую ерунду, а тому даже как будто нравилось. И вскоре Саша окончательно решил: надоело. Думать, как он смотрится в глазах других, опасаться чужих мнений. Росло чувство, что он упускает и отдает нечто важное, своими же руками. И тогда Саша забил: будь что будет. Тормоза отпускаем. И понесло его нехило. Или, правильнее будет сказать, их обоих. Саша просто наметил, что будет честен. Андрей ему нравится. Он хочет проводить с ним время, как можно чаще. Да и просто Андрея хочет, чего уж там. А значит, нужно переключать его внимание на себя. И чем успешнее, тем лучше. Иногда Саша говорил первое, что в голову взбредет. И неожиданно понял, ведь поймал нужную волну, окончательно. Наверное, такой экспромт в разговорах Андрей ценил, сам будучи автором. Он уже признавался Саше, что периодически черпает вдохновение из жизненных ситуаций. Ну а вот теперь, похоже, даже сторонним становилось видно, как они успешно обмениваются друг с другом энергетикой. И она определенно не только дружественного толка. Саша мог лишь гадать, насколько восприимчивы к теме подобных отношений другие в группе. Вот, например, есть же Мишка. Натурал до мозга костей. А ведь тискаться с Андрюхой ему тоже не жмет. Так и остальные иногда взирали явно вопросительно, а потом тоже смелели, принимаясь отчебучивать странное. Кажется, они с Андреем задавали откровенно плохой пример. Но Саше на это было все равно. Потому что Андрей наконец-то принимал от него все. Уместные и не очень шуточки, прикосновения, объятия. Сашину горячность, стоило им остаться наедине. Остальные с их мнениями и поступками словно оказывались где-то очень далеко. У Саши в жизни, конечно, бывало разное, и хорошее, и не очень, но вот именно теперь к нему все чаще приходила мысль, что счастье – это что-то подобное, очень близко. Похоже, эти моменты так и остались в памяти, укоренившись. Как первое весомое, радостное событие. Потом их становилось все больше. И если бы понадобился ответ на вопрос, какой миг самый значимый, Саша не лукавя мог дать его. Пусть ответ и включал в себя большее. Все-таки, он не единожды стал отцом. Семья давала многое: надежду на будущее, поддержку сейчас. Особенно, когда те самые, первые, счастливые воспоминания резали и бередили душу. Им ведь и делить особо было нечего. Саша всегда признавал и выделял Андрея как автора. Находясь с ним рядом, на тяжело дававшихся памятных мероприятиях, он искренне считал, что войнам пришел конец. Слишком весомой была потеря, которую понес каждый. Вот сейчас отдадут дань прошлому и поговорят, как должно. Но все почему-то оставалось на уровне сухих фраз. И Сашу это удручало и раздражало, все больше с каждым днем. Он знал, что Андрей переживает иначе. Как бы Саша порой ни силился, а признать стоило. Главный тандем у Михи был и останется именно с Андрюхой. Потому что оба сами не подпустят других настолько близко. Главная причина, отчего тяжело далось расставание, которое было воспринято, как настоящее предательство. Саша то ли оказался гибче, то ли довольно неплохо изучил Андрея. Все-таки, в иные моменты тот открывался перед ним гораздо больше. Князь – демиург в полном смысле этого слова. Созданный им мир всегда будет самым важным. И тут уже либо смириться, либо отойти в сторону. Саша мог смириться. Примерно настолько, насколько Горшок не сумел отойти в сторону. Впрочем, проигрыш, кажется, коснулся их двоих. – Без чего бы ты точно не смог? Саше, признаться, очень хотелось услышать пару лестных слов, указывающих на связь с ним. Но это были уже совсем наивные мечтания. Да ему, пожалуй, даже хочется знать об Андрее побольше. Так он тоже становится к нему ближе. Но Андрей, словно чуя какой-то подвох, молчал, глядя на Сашу. А тот лишь терпеливо ждал, не собираясь отступать. – Ну, много без чего. Тут, понимаешь, жизнь ведь на куски сложно поделить. Вроде, ты не только брать, но и отдавать должен. А я хочу отдавать, у меня есть чем. Если люди мне не верят, не понимают этого, зачем тогда быть вместе? Короче, я против бездействия, если точно знаю, что могу и должен. Отговорки еще все эти злят. Как помешали, не поддержали. Без тяги к любимому делу сложнее всего. Ну, так вот, оно. А ты? Саша уже жалел, что задал этот вопрос. Он не особо удивился, примерно догадывался, что ответ таким и будет. Чего хотел, подтверждения собственных предположений? Зачем? Убедиться, что хорошо узнал Андрея? Попытаться встроиться, чтобы не стать тем самым, кого решат избегать? Саша тяжело сглотнул вставший в горле ком. Как бы там ни было, чужое мнение он получил. Окажи любезность, предоставь свое. – А я без всего могу. Приходящее и уходящее, все такое, – попытался он перевести в шутку. Хотелось, однако, чтобы ему не поверили. И принялись допытываться, мол, заливаешь же. Но Андрей лишь потеребил губу пальцем, кивнул в ответ. Как это расценить, как уважение к его ответу или как безразличие, Саша так и не понял. А у Андрея с этим впоследствии оказался порядок. За мужа Агата стояла горой, ровно как за его идеи. Так и оставалось нераскрытым, было ли для нее это внутренним компромиссом. Настолько живо она вовлекалась в проекты мужа, без сомнений отстаивая его и, пожалуй, их общую точку зрения. Саша, когда деяния Андрея оказывались на слуху, был уверен, что тот если не предложил супруге присоединиться, то ей, как минимум, похвастался. Глупо здесь ревновать, но чувства разуму порой так себе товарищи. Агата доверия Андрея добилась быстро. А Саша вырывал его с боем через года, но по сути все равно оказался в стороне. Хотя бабы обычно находчивые. Алену ведь тоже не в чем упрекнуть. Та вела себя мудро, избегая споров, отдавая дань мужниным интересам. И поддержку Саша получал, мягкую, негласную. Сам же он, как мантру, твердил себе то самое, высказанное Андрею. Ему и без надобности кто-то еще в его творчестве. С парнями у них коллектив слаженный, все отточено, без сбоев. А выбор направления уже за Сашей, он на себя взял, он и сделает. Но эта самоуверенность иногда казалась горькой шуткой. Везде мирно, согласованно, без искры. А именно в бурных обсуждениях, по Сашиному мнению, и рождались стоящие вещи. Он надеялся разобраться, когда начнет работать с Михой. Не сложилось. Их с Андрюхой секрет взаимодействия так и остался неповторим. Самое досадное, больше к такому никто даже не стремился. Андрей с пластом уже давно написанного занял ряды весомых деятелей и получил должное признание. Саша не знал, отчего его это так заботит. И у собственной новой группы были поклонники, пусть иногда казалось, что все ждут именно Андрюхиных песен. Наверное, до сих пор хотелось доказать, что и он узнал тайны успешного творчества, которое берет людей за душу, оставаясь с ними в годах. Доказать больше всего, пожалуй, именно Андрею. Только даже преодолей Саша музыкальный Олимп, сомнительно, что многое бы изменилось. У Андрея есть Агата, и главное, остался его сказочный мир. Не позвонит он первым, в любом случае. После Америки буйство постепенно сошло на нет. Это не означало, что страсть утихла. Порой, казалось, даже наоборот, разгорелась. Но они словно утвердили тогда свои отношения. Всем показали, вот это мое, не суйтесь и думайте, что хотите. А остальные этот посыл будто приняли. Все негласно, однако, признавали: Саша вместе с Андреем и наоборот. В каком смысле, конечно, без уточнений. Но, скорее всего, они дали достаточно намеков, чтобы не осталось сомнений. У Саши их нынешний период вызывал сравнение с безмятежным супружеством. Ему самому больше не хотелось лезть вперед. Ни в музыке – Андрюха с Михой что-нибудь да порешают, а он им, разумеется, подсобит. Ни в отношениях, все уже имеется. Необязательно больше доказывать, и ревность поутихла. Иногда, думалось, Андрей готов его впустить еще дальше. В те самые заветные свои мысли. Конечно, Саша тогда размечтался. Но вроде совсем немного и… Благополучно забылось, что идиллия вне досягаемости. Если с ней рядом постоял, уже везунчик. Иначе действительность сама о себе напомнит. Потом еще часто одолевали думы, могло ли что-то серьезно измениться, останься Саша в группе. Вот как бы тогда развернулось? Андрей не ушел бы? Он ушел бы с Андреем? Что-то произошло, когда Саша отсутствовал. И это затаенное и несказанное поставило между ними еще преодолимый тогда, но барьер. Хотя Саша звонил, ходил на концерты по возможности. Но Андрей никогда не любил жаловаться, а в тот период и вовсе постоянно отнекивался. Все нормально, тур, концерт. Делаем, пишем. Вот только Саша прекрасно знал, с каким энтузиазмом Андрей раньше вещал о новом материале. Это настораживало. А поговорить толком не получалось. Хотелось успеть получить хотя бы толику внимания, без которого им когда-то сложно было прожить день. Коснуться, еще увереннее, а там уже само перетечет в дальнейшее. И за этой хаотичностью он проглядел момент, когда действовать стоило, даже, скорее всего, было попросту необходимо. Саша еще кое в чем силился обманываться, до последнего. Обидно, что пришлось отчаливать. И еще обиднее – принимать, ничего это не изменит. Одним меньше, подумаешь. Миха с Андреем продолжат творить в своем идеальном соитии. Остальные – подмога, далекая от весомой нужды. Замена всегда найдется. И ведь блин, он же прекрасно знал, что слишком накручивает. Неужели он тогда еще сглазил? Мысль эта донимала, еще больше отравляя существование. Поэтому Саша всецело отдался иллюзиям. Ну поцапались остальные, устали друг от друга, с любым случается. А теперь, когда все отдохнули, все образуется, как иначе. И стоит ему позвонить, даже просто позвонить, ситуация мгновенно изменится самым волшебным образом. Уж его-то Андрюха выслушает. Не мог же он совсем позабыть. А вдруг это тоже роль сыграло? Теперь, когда Саша возвращается… Да точно, передумает Андрей. Потом они это окончательно скрепят жарким примирением, и все будет хорошо. – Нет, с изменой жить нельзя, – припечатал Андрей, лежавший рядом. Саше, конечно, многое захотелось спросить и уточнить. Что тот понимает под изменой? Отчего так категорично? На Сашин взгляд, любое дело требовало расстановки и хорошего осмысления. Хотя особо уступчивым человеком он не слыл. Андрей же вроде уже и был довольно хорошо рассмотрен, но порой удивлял, рубя с плеча. – Ты просто сам должен соображать, не врать себе. Если чувствуешь, ну, без интереса, охладели – завершай. Зачем мучить другого, себя? Будет новое, ему нужно дать шанс. Вдруг оно тем самым, верным, и окажется. А ты его, цепляясь за старое, упустишь. Сашу напрягала тема. Наверное, в чем-то он был излишне мнительным, раз любое высказывание сразу на себя перекладывал. С другой стороны, вы хорошо провели время только что. А тебе раз, и доводы расставаний втолковывают. Ох уж эти творческие, с богатым внутренним. – Подожди. Вы же как-то все же оказались в этих отношениях. Получается, было и общее, и тяга. Зачем так сразу? Можно ведь переговорить. Ну, разное бывает. Для чего концы рвать? Саша уже опасался, не поссорятся ли они вовсе с этим разговором. Обидно, так хорошо все начиналось. Но Андрей только приподнял голову, подпер ее рукой. – Я и не про сразу. Только все равно к этому придет, по идее. Можно будет пробовать жить дальше, все дела. Не спорю. А в голове держать будешь и ввернешь при удачном случае. Если мысли о правильности мучают, цепляйся за них, переговори. А если все уже свершилось, значит, не особо и хотелось. Ты пойми, я без снобизма, а то легко условную измену другого человека осуждать. Сам бы себе не простил, случись оно так. И от своего присутствия захотел бы избавить побыстрее. Саша тогда не придумал, что ответить. Кажется, постарался увести разговор в противоположные дебри. Или они тогда опять просто увлеклись тем самым, оставив разговоры? Но этот диалог в голове остался. И вот теперь Саша, еще меньше часа назад собиравшийся звонить Андрею с предложением встречи, отчетливо понял, не выгорит. Конечно, можно послушать его холодные ссылки на занятость. Больше же тот ничего ему не скажет. Потому что оно, то самое, из странного разговора. И уже неважно, кого Андрей считает виновником измены. Свой ход он сделал. А у Саши и раньше было мало прав лезть в их с Михой отношения. Теперь еще связь между ними явно истончилась. Признаться, Саша не ожидал. Он же возвращается, как победитель. Решил проблемы, прорвался обратно, к своим. А свои уже стены выстроили. Саша долго маялся, хлестал вино, жалел себя и остальных. Опустил тогда руки, ничего более не сделав. С Михой было тяжело. Тот капризничал, вызывая у Саши ассоциации с топающим ножкой ребенком. Мишка и раньше отличался детскими повадками, а теперь вовсю показывал свое неумение преодолеть обиду. Конечно, в группе продолжали ценить его, куда без. Но такое поведение капало на мозги. Саша не мог разобраться в себе. Вот же, с одной стороны. Любимое дело, куда рвался, жил надеждой вернуться. Но он ждал, что в его появлении будет еще другой весомый момент. Человек, которого Саша видеть стремился постоянно. Не хотелось громких заявлений, даже в собственной голове. Однако, возможно, группа и музыка уже давно оказались важным, но подводом к взаимодействию с Андреем. А теперь что? Миха говорил, злясь, что и без него справятся и сами все запишут. Саша, который в прошедшие времена обрадовался бы плотнее с ним поработать, не хотел примерять роль замены. Да и какая из него замена? Тех «Шутов» уже не будет, явно выйдет другое. А вот как это народ воспримет, еще хороший вопрос. В общем, возвращение получилось спорным. И Саша, даже не отдавая себе отчета, как он выглядит для сторонних, часто предавался своим тяжелым мыслям, забывая обо всем. – Ну вот и все, – пригвоздил Андрей. Саше происходящее до сих пор казалось вязким кошмаром. В окончательный финал он долго верить отказывался. Наверное, пока не услышал эти самые простые слова. На Андрюху было тяжело смотреть. И Саша с горечью понимал, что период их разлуки сказался. Как подступиться, он теперь не знал. Возможно, Андрей отбросит чужое желание помочь. Он хоть и выглядел угнетенным, но держался твердо. А Саше хотелось, наверное, самого глупого. Чтобы они уткнулись друг в друга и позорно разрыдались. От невозможности такого варианта на душе становилось еще тоскливее. Андрей же, подведя итог, просто удалился. Пришлось собрать все остатки гордости, чтобы не кинуться вслед за ним. – Бегает за мной постоянно, – весело подкалывал Андрей, наблюдая за чуть смущенным Сашей. А по сути, чего стесняться, если так и есть. Более того, он и не скрывает. С Андреем весело проводить время. Тот особняком не держался. Саше, который в группу пришел из другой и все еще терзался сомнениями, влиться с его помощью оказалось куда проще. Да без этого всего, таких людей хочется иметь в приятелях. С ними и побалагурить можно, и про жизнь поговорить. – Хотел бы, не догнали бы, – улыбнулся ему Саша. Андрей тоже весело хмыкнул. Честно, было в нем еще что-то. Саше тяжело давалось объяснить. Пацана же симпатичным не назовешь. А с другой стороны, почему вот? Девчонкам Андрей нравится. Пока они с парнями предпочитают ходить компанией, тот постоянно с кем-либо перемигивается. А потом раз, и рядом с Андрюхой очередная красотка. Впрочем, это все оставалось на этапе флирта. Назвать кого-то именно подругой Андрей не спешил. Может, выбор хороший, раздумывает. Саша мельком прикинул, а не вышло ли намека в словах Андрея, именно подобного толка. Да ну к черту, что еще за ерунда. И Саша радостно понесся вслед за симпатичным приятелем. Теплилась еще надежда. Она же всегда умирает последней. Будет способ выговориться, объясниться. И все уляжется. Хотя бы между ними. Впрочем, что значит, хотя бы? Саша за это все мог отдать. Только в таких делах нужно согласие обеих сторон. Саша точно не ожидал, что Андрей вернется или предложит им остаться вместе. Это теперь две разные группы, конец. Но, если бы они смогли закрыть вместе эту страницу, возможно, Саша не стал бы держаться за свое. Были и весомые доводы, конечно. Пацанам хотелось содействовать. Те по музыкальной стезе шли всю жизнь и завязывать, по ходу, не собирались. Но с годами в Саше утихомирилась юношеская спесь. Нашли бы кого и поталантливее, зачем лишние иллюзии? Саша, конечно, мог помочь, с репточкой там. Но сам, если бы свернул это дело, мог и просто играть время от времени. Слишком ощутимо по нему било понимание, что все не только не становится как прежде, а только обрастает большими сложностями. Когда любимое занятие постоянно вопреки, это оставляет след. Творчества становится меньше, большую же часть попросту вымучиваешь. Но редко бывает так, как хочется. Андрей держался особняком. Доработали, разошлись. И вроде понятно, горе у всех. Но если он это разделить не желает, значит, должная кандидатура, по его мнению, отсутствует. Саша уже с подобными догадками часто напоминал Миху, детскому поведению которого раньше удивлялся. Но вот, он так же упрямо решил, что Андрею еще докажет. – Конечно, давай, решай. И я впишусь, если что, – воодушевленно пообещали Саше. Они, в лучших традициях романтических фильмов, сидели рядышком, наблюдая, как солнце медленно переваливает за горизонт. Саша рассчитывал, что позже романтика перейдет в еще один фильм, с более высоким рейтингом. Настроение хорошее, вот и потянуло рассказать о планах. Вообще, делал он это с опаской. В чем Андрей с Михой были схожи, любой интерес стороннего толка вызывал у тех мысли о подвохе. Есть вот их, правильное, а ты чего там удумал? Но Андрей себя повел иначе. В груди легко кольнуло от мысли, что это из-за него, Саши, тот решил отбросить приоритеты. – Это не то, что я совсем уходить собираюсь. Попробовал бы просто. Если честно, размышления об уходе появлялись. Часто казалось, его, человека с идеями, пытаются задвинуть на второй план. А вот получи он больше свободы, всем мог бы показать. Но рядом сидел Андрей, ради которого Саша был готов оставаться в нынешней позиции и дальше. Тот, словно прочувствовав момент, накрыл его руку своей. А Саша уже забыл об амбициях, предвкушая продолжение вечера. И куда тот запал с годами делся? Наверное, пришлось многое пересмотреть, когда его занесло в сферу, которая сроду не была ему близкой. Во-первых, время для реализации на другом поприще все же ушло. А еще, скучая, удалось понять, что Андрей с Михой были правы в порой раздражавшем упорстве. Разное случалось, но группу они уверенно держали на плаву. И Саша, похоже, сам в чем-то вырос, когда в его жизнь без стука ввалились серьезные вещи. Он не мог подвести людей, росла семья, понимание жизни и своего места в ней менялось. Какая разница, первый ты или двадцать первый. Делай свое дело хорошо, и все будет. А в этом Саша всегда старался достигнуть максимума. И когда Миха «обрадовал» идеей совместного написания альбома, честно принялся разрабатывать концепт. Сразу оказалось не страшно, что-то подобное уже перешагнул. А вот как дальше, понятие имел весьма приблизительное. Тратя время за вином и раздумьями, Саша усердно придумывал новый путь своей группы. Нужно было что-то, подходящее им по возрасту. Актуальное, показать, что они идут в ногу с нынешними переживаниями. Все эти байки-сказки – теперь лишнее. Но ехидный голос в голове продолжал уговаривать осознать правду. Лукавишь, нашел он лишнее. Ты, как Андрей, не сумеешь просто. А поговорить с ним смелость отступила, и все теперь остались при своем. Кто-то с имуществом, а кто-то с пустыми руками. Саша, забывая о намерении решить вопрос дальнейшего, отчаянно глушил этот голос вином. С Андреем они, бывало, спорили, когда дело заходило о музыкальных вкусах. Но Саша в этом видел плюс. Значит, другая сторона честна на обмен мнениями, за ерунду цепляться не будут. Что всегда льстило и повышало самооценку, так это признание. Андрей же признавал, что гитарист Саша дельный. Бывало, они, когда получалось зависнуть на репточке вдвоем, брались импровизировать. Выходило больше шуточное, но их действительно веселило. И когда Андрей одобрительно бросил, что Саша в любую тему способен войти, казалось, можно было лопнуть от гордости. По итогу именно на это Саша и сделал основную ставку. Он свои возможности знает, остальные мужики тоже. Да, выходило, что и здесь неуловимо присутствовало мнение Андрея. Но Саша уже давно привык, слишком значимым оно было до сих пор. Период дрязг у Саши в голове отметился частичным провалом. Ему попросту не хотелось верить, что это происходит. Да, склоки и раньше случались, куда без этого. Но технологии подкинули новую подлянку. Чтобы раньше на одной условной странице неистово рубились поклонники, сами персонажи обсуждения, плюс их родственники? Проще было поверить, что все происходящее – дурной сон. И Саша, признаться, стараясь не думать о последствиях, часто нес околесицу. Он догадывался, теперь сложно намутить хуже. Андрей отгородился куда раньше. И пропускать через возведенный частокол никого точно не собирается. Принцип «сарай пропал, гори и хата», конечно, был в корне ошибочным. Но Саша попросту отчаялся. В том числе из-за дележки песен тоже. Он ведь правда старался, хотел вложить туда лучшее от себя. Потому что верил идеям Андрея и Михи. Первого, наверное, даже больше. А тот, выходит, не оценил. И его жесткое и категоричное понятие об измене даже Сашина искренняя любовь оставляет без изменений. Он, в общем-то, догадывался, что все разойдутся, обманувшись своими ожиданиями. И пусть. Лучше уж дальше с пепелища, отбросив ложные надежды, чем иной день просыпаться с абсолютно наивной в плане реальности мыслью, а вдруг? – Жених должен охмурить подружку невесты. Но в твоем случае, – глумливо улыбнулся Саша. Андрей только отмахнулся. Сиял он, словно начищенный пятак. А Саша понимал, отчасти, с изумлением, что ревности не чувствует. Так ведь и будет. Обязательный этап в жизни русского мужика. Тут уж главное, как подойти. Если с унылой миной позвали в качестве рядового гостя, суши весла. А если вы шутите и многозначительно переглядываетесь, а тебя еще и свидетелем назначили, значит, не все потеряно. – Уймись, Ромео. Перебьешься какое-то время, – хмыкнул Андрей. И это тоже давало надежду. Даже, скорее, укрепляло ее. Саша почему-то именно теперь понадеялся, что они пройдут вместе как можно дольше. Один черт, пусть даже с годами не как любовники. Но эта связь, за которую Саша боролся и получил отдачу, сохранится. Они продолжат искать глазами, получать ответные шальные взгляды, перебрасываться общими подколами. Это возможно, да ведь? Андрей вертелся у зеркала, и Саша в очередной раз подумал, какой тот красивый. Из него попросту била живая, какая-то первозданная энергия, словно освещая. Ну вот, пошли фантазии. Это надо же так втрескаться. Саша помотал головой. – Ты чего там все ржешь? Смотри у меня. Я к нему с посылом о поддержке, а он мне в спину скалится, – наигранно запричитал Андрей. Саша порыва сдержать не смог. Подошел ближе, обнимая того за плечи, зарываясь носом в мягкие волосы. Андрей настороженно замер. То ли стараясь не допустить лишнего, то ли едва сдерживаясь, чтобы не сорваться. И Саша перестал давить. Конечно, очень хотелось поцеловать. Да и больше можно успеть, при желании. Но порой лучше переждать. Чтобы получить дальнейшее развитие, а не от ворот поворот. И Саша просто взглянул на взволнованного Андрея в зеркало, ободряюще улыбнувшись. – Не переживай, все нормально будет, – пообещал он. Получается, обещание не сдержал. Но дальше жить оказалось возможным. Тогда, между прочим, Саша и узнал, зачем русскому мужику семья. Именно для нее еще хотелось что-то делать. Показать, что не зря вернулся ко всей этой музыке. Оправдать доверие и понимание, которое ему оказали. Группа в семейной графе тоже прочно прописалась за все эти годы. Как всех можно подвести? И Саша ваял, иногда продираясь через порывы отчаяния. Сыпалась критика, большие перспективы вовсе, как ему думалось, отдалялись, становясь все менее доступными. Но и свой зритель имелся. Значит, до кого-то получилось достучаться, кто-то поверил. И пусть немного, а ближе к Андрею и Михе он все же стал. – Если напишешь вещь, которая, ну, будет мимо твоего мира? Андрей вопроса, похоже, действительно не понял. Выглядел удивленным, явно ожидая пояснений. Саша даже призадумался. Тема щекотливая, Андрей к ней чувствителен. Но и ответ узнать очень хотелось. Саша об этом иногда размышлял. В жизни самые разные события происходят, наверняка, захочется их отразить. Ну вот как Шевчук с Кинчевым в лучшие годы смело брались за социалку. Не угадаешь же, когда захочется высказаться. А в творчестве это делать проще. – Зачем мимо? Туда любую идею можно встроить, он универсальный, – дернул плечом Андрей. – Но он же сказочный. А если решишь, ну, про жизнь вокруг что сказать? И Миху, походу, тянет порой. Я же к чему, тяжело было бы тебе писать такое или не очень? Саша ведь интересовался взаправду. Да и чем не повод для разговора? С Андреем они сблизились, это раньше Саша о таком узнать бы постеснялся. Но в этом сближении крылись и свои особенности. Теперь Саша мог легко считывать, когда Андрей становился чем-то недоволен. Сейчас явно оно. Ну блин, Саша же ничего обидного не хотел сказать. – Написать можно что угодно. Только зачем? Когда есть замысел, в который душу вложил, на кой растрачиваться? Я тебе повторю, наш мир любое примет. А если что-то совсем мимо, значит, он не без причины отторгает. И оно лишнее. Повисшее молчание Саша попытался разбавить обсуждением чего-нибудь еще, не вышло. Андрей сослался на усталость, повернувшись спиной к Саше. У них и раньше были нестыковки, мелкие. Но именно тогда Саша задумался всерьез, что постоянного взаимопонимания добиться тяжело. Слишком много для Андрея значило творчество. А это не с человеком соревноваться. Так гораздо тяжелее. И Андрей от своего не отступился. Продолжал двигать этот замысел. Что, на Сашин взгляд, обернулось боком. Как бы Андрей порой ни умалчивал, а с Михой он часто и спорил, и пацанско-дружеские тяжбы у них случались. Теперь же он сам себе хозяин. Взгляда с другой стороны ему порой явно не хватало. Саша его новинки слушал, находя любопытные вещи. Но от прослушивания альбома целиком зачастую веяло однотипностью, и он не высиживал до конца. Свое творчество, чего уж там, он считал далеким от шедевров. Но Андрей для него в этом плане всегда стоял выше. И досада напоминала Саше о похожих, любимых в юности зарубежных группах. Когда не то что исписались, а все же без привычного драйва. Впрочем, это как слушатель. О другом он тоже думал. Андрей, наверняка, счастлив. Фанаты у него имеются в количестве. Делает, что хочет, развивает свое любимое и ценное. А это ведь главное. Чего, невзирая на происшествия и обиды, Саша тому все еще искренне желал. – Я вообще варенье так себе, – вяло отпихивался Саша. Но Андрей просто отступать не собирался, угрожающе сдвинув брови. А Саша как раз предательски закашлялся под чужим победным взглядом. – Лосяра, чего ты, как маленький? Это народное проверенное средство. Не прекратишь кукситься, будем с приговорками. Поехали, за Метлу, за Тараканов… Саша хмыкнул и сговорчиво проглотил содержимое ложки в руке Андрея, запив чаем. На самом деле, его отношение к варенью имело довольно нейтральную отметку. Просто он, кажется, обнаглел. Слишком уж грело сердце, что Андрей пришел к нему, простывшему. Еще и с гостинцем. Хотелось немного покапризничать. Тем более, ему шли навстречу. Ковид с простудой было точно не сравнить. Но, вспоминая этот жест Андрея, Саша взволнованно прокручивал в голове одну мысль. Не успел. Все ничего. Аленка умница, дети с ней не пропадут. Мужики тоже с мозгами, найдут либо вариант, как вытянуть группу, либо другое занятие по жизни. Для всех Саша пытался сделать то, что было в его силах. И только момент, который он постоянно откладывал, теперь мешал существованию даже больше, чем проклятый вирус. С Андреем он так и не поговорил. А нужно было предложить встретиться, посидеть. Следовательно, он не сказал ему то самое, важное. И чужой вердикт останется тайной. Возможно ли оно, прощение, которое Саша надеялся получить? Ведь по сути, все наносное. А он Андрея любил и, похоже, любить будет до последней минуты. Как товарища, с которым начинал. Как человека, которого, наверное, впервые искренне полюбил, и это чувство пронес через всю жизнь. Как автора по-настоящему стоящего материала, сумевшего выбиться вперед, запомниться. Неужели Андрей все эти чувства проглядел? Или выстроенные самостоятельно принципы оказались выше? В один из особо тяжелых дней Саша решил, нет уж, хрен. Еще задачи есть. Тогда рано мысленные прощания раздавать. Но звонить все равно оказалось делом страшным. Снова потянуло надраться. Но хватит. Уже спасовал в решающий миг. Больше Саша такого не повторит. В трубке предательски долго раздавались гудки. И когда, наконец, послышался желанный голос, Саша едва не выронил ту от волнения. – Ты как? – звучало слегка взволнованно. В груди разлилось тепло. Саша знал, что Андрей звонил Пору, спрашивал про него. И делал небольшую ставку на первые слова. Что ему скажут, когда он наберет. И вот, услышав этот вариант, отбросил сомнения и переживания. Саша просто говорил, честно. Что лучше, если вспомнить того же Бубликова. Как заебали все катаклизмы, жизненные и мировые. А главное, что телефонного разговора ему мало, он хочет встречи. – Да, конечно, – на том конце согласились легко, словно других вариантов ответа не предполагалось вовсе. Расставания всегда давались тяжело. Даже недолгие. Саша поражался, как плотно они притянулись друг к другу. Опасался быть навязчивым. Но тогда звонил сам Андрей, заставляя оставить подобные мысли. И Саша с радостью бежал к телефону, обычно угадывая, кто именно набрал. – Ты как, ну, вообще? – голос звучал чуть взволнованно. – Как будто много времени прошло, – фыркнул Саша, думая, что его склоняют к очередной шуточной пикировке. Но в трубке примолкли, и Саша даже удивленно отнял её от уха, подумывая, не прервалась ли связь. Однако, быстро зашелестело вновь. Саша приник обратно, в ожидании объяснений. – Только не смейся, – голос Андрея внезапно обрел серьезность. – Мне, короче, приснилась фигня всякая. А бывает такое, если сон яркий, то неспроста. Ерунда оно, конечно… С тобой же точно все нормально? Изумленный Саша подтвердил. Вообще, ему Андрей что-то такое уже говорил. Но Саша тогда воспринял, как часть богатого писательского воображения. А тут, надо же. И радует, как Андрей за него беспокоится, и повод какой-то сомнительный. – Ты знаешь, Саш. Если что, ты всегда можешь ко мне обратиться. Я это, выслушаю, сделаю, как тебе надо. Правду говорю. Ты скажи только, когда необходимость будет. – Короче, опять звонишь на встречу набиться, – хмыкнул Саша. В очень странное русло перетекал разговор. Как реагировать, Саша откровенно не знал. Попытался, что уже случалось, перевести в шутку. И вроде, получилось. – Не без этого, – в тон ему протянули в трубке. Саша боялся, что они будут молчать. Напрасно. Говорили долго и много. Про семьи, отдых, политику. Так и не задев камня преткновения, который их же когда-то свел. Глядя на Андрея, который теперь был гораздо степеннее, молчаливее, Саша ловил себя на мысли, как же давно он его видел близко. Не через экран или собирая по крупицам чужие рассказы. Настоящего Андрея. Конечно, сам он тоже очень изменился. Для Саши просто видеть то, как Андрей пьет пиво, задумчиво поглядывая в окно, было за радость. Да, перемены налицо. Раз такое дело, может, и чего другого они коснулись? Ведь согласился же Андрей на встречу. Довольно справедливую мысль, что этому виной ковид, он же едва не отправился на тот свет, инициатор старался отогнать. В конце-то концов, они столько были вместе. Очень, слишком близко, помимо всего прочего. Ну да, вышла ссора, и довольно серьезная. Но ведь это у всех пар так. Да, затянули с разборками, теперь же выровняется? Но разговор плавно тек, а искра, которая раньше так ярко пылала между ними, что другие отворачивались, разгораться не спешила. Возможно, Саша уже утратил былую смелость. Или, попросту, Андрей – желание. – Подвезти? – уже на улице Саша предпринял слабую попытку. – Не, договорились, подойдет Сашка, погуляем. Спасибо, – растерянно ответил Андрей. Саша недолго простоял в оцепенении. Вскоре понял, тот про Агату. Ну все, крыть нечем. Саша кивнул, и, стараясь избежать угрюмого вида раньше времени, повернулся было к машине. Но тут его цепко схватили за рукав. И Саша теперь уже действительно не знал, к добру это или к худу. – Я же, Сань, помню все. Но так сразу не получается. Мне время нужно. Понимаешь? Саша едва с досадой не стряхнул руку. Сколько еще? Что ему сделать, окочуриться уже, что ли? Он кинул взбешенный взгляд на Андрея и снова пропал, как раньше, много лет назад. Да, тот заматерел, повзрослел, но взгляд остался тем же. Чистым и ярким, словно Андрея не коснулись все те беды, что с ним случились. Как будто, он пропустил все разочарования в людях, включая самых близких. Саша вздохнул, тихо. Возможно, когда-то им было слишком хорошо вдвоем, и такова расплата. – Я всегда готов, – честно признался он. Действительно, а так ли много изменилось? Когда они были моложе, за внимание приходилось бороться шумно, напоказ. Теперь они старше, и ценится другое. Как бы там ни было, а поговорить они все же успели. Разве это мало по сравнению с тем, чего Саша опасался, лежа на больничной койке? Андрей, робко улыбнувшись, отпустил его. И Саше, видимо, придется сделать то же самое. Если не хочет потерять окончательно. А день все равно был хорошим. Впереди ждали дела и свершения. Его, Сашина, группа. И его же семья. Он, как прежде, готов вложиться, для всех них. Сколько бы сил и времени это ни занимало. Когда действуешь ради тех, кого ценишь, существование теряет свою порой весьма тяжелую бренность. Жизнь наполняется смыслом, и ты уже не просто тянешь лямку, а движешься вперед, в надежде отдачи. Даже если Андрей забьет, всегда можно попробовать еще. Раз Саша уже набрал заветный номер, это оказалось возможным. Совсем недавно он боролся за существование ради этого мига. Глупо теперь спасовать. Да, пусть в таких делах решения всегда принимают двое. Попытку вновь прийти если не к былому, то к новому развитию, они таки оставили. Как знать, вдруг даже теперь далекие миры примут знакомые черты и станут ближе?