BAD ROMANCE

Металлическое эхо мечей отражалось от высоких стен фестивального зала. Звук отдавался эхом, словно удар, словно оружие обрело тайный ритм, разделяемый лишь теми, кто находился в этой комнате. День клонился к вечеру, и сквозь зарешеченные окна тонкими лучами проникал свет, освещая пыль, висевшую в воздухе, словно тысяча крошечных танцующих частиц. В зале находились всего две ученицы. Одна была в обычной белой форме фехтовальщицы; другая, в знак неповиновения, которое казалось ей естественным, надела полностью чёрную. Чёрная фигура, с тёмными волосами, заправленными под шлем, двигалась с кошачьей ловкостью, размеренно и расчётливо – Альма Аддамс. Напротив неё, с более размеренными и классическими движениями, стояла Мортиша. Клинки сталкивались с короткими щелчками. Мортиша наносила точные удары, стремясь попасть в открытый фланг, в то время как Альма отвечала менее академичным, почти танцевальным стилем, но с присущей ей странной ритмикой, которая мешала предвидеть её следующий ход. Альма изогнулась, уклоняясь от выпада, прошедшего в нескольких дюймах от её бока. Она улыбнулась, хотя никто не мог видеть её под шлемом, и резко повернулась вперёд, умудрившись задеть клинком клинок Мортиши. Столкновение было резким. Мортиша сделала шаг назад, прикидывая, прежде чем снова броситься вперёд. Противостояние продолжалось ещё несколько минут, пока почти одновременно обе не бросили кончики мечей на землю, замерев в молчаливом соглашении, что ни одна из них не желает уступать дальше. Когда Альма сняла шлем, её чёрные волосы волнами упали на плечи. Она покачала головой, словно этого движения было достаточно, чтобы восстановить её притягательный, странный ореол, а её красные губы изогнулись в лукавой улыбке. Мортиша, лицо которой слегка раскраснелось от усилий, тоже сняла шлем. Её глаза, пронзительно сверкавшие, смотрели на свою противницу и по совместительству подругу. – «Ты очень хороша» — признала она, дыша спокойно. Альма прижала шлем к бедру, слегка наклонив голову. – «Не больше, чем ты». – В её голосе слышалась странная сладость, что-то почти ядовитое. – «Я почти не могла избежать твоих атак». Мортиша улыбнулась, элегантно, но искренне. «Это потому, что я уже некоторое время занимаюсь этим предметом. Но ты… для своего первого раза справляешься на удивление хорошо». Альма повертела меч в руке, словно разглядывая его с любопытством. «Скажем так, я получила дар» — призналась она, на её красных губах появилась улыбка, казалось, хранящая тёмную тайну. – «И если я хочу научиться им пользоваться, я должна знать, как вести себя в бою». Другая заинтересованно изогнула бровь. – «Загадочный дар!?». «Лучший из даров» — ответила Альма с соблазнительной ноткой в голосе. На несколько мгновений в помещении повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием обеих. Мортиша вернул меч на место. «Кстати, у тебя скоро день рождения» – вспомнила она. – «Гомес рассказал мне о семейной традиции.. День мёртвых – хороший день для рождения». Альма коротко рассмеялась, и это прозвучало одновременно забавно и пугающе. – «Так говорят, хотя иногда мне хочется думать, что это было жуткое совпадение». «А как ты собираешься праздновать?» – Мортиша медленно сняла перчатки. «Сомневаюсь, что нам разрешат покинуть академию после последнего „несчастного случая“». – Губы Альмы скривились в гримасе. – «Наверное, придётся с этим расстаться. И, что ещё хуже, платье, которое обещала мне мама, вряд ли придёт вовремя». «О нет, этого не произойдёт» – уверенно ответила Мортиша, делая шаг ближе. В её глазах мелькнул тайный огонёк. – «Мы отпразднуем твой день рождения». Альма недоверчиво подняла бровь.– «Здесь? Где?» — спросила она тоном, в котором смешались искреннее любопытство и веселье. – «Мои дни рождения всегда были грандиозными вечеринками, а эта академия, похоже, не из тех, где поощряют веселье». Мортиша загадочно улыбнулась, словно всё продумала. – «Расслабься. Я знаю одно место. Только приходи вовремя». Альма прищурилась, словно хотела прочитать её мысли, но вместо того, чтобы настаивать, улыбнулась. Такие секреты были её слабостью. – «Если ты так говоришь, то, пожалуй, я тебе доверяю». Она уже собиралась добавить язвительное замечание, когда какой-то шум нарушил тишину. Обе девушки одновременно обернулись. К входу в класс приближалась фигура, тоже в белой форме фехтовальщика, со шлемом в руке. Казалось, она сомневалась, не вмешивается ли в их личную жизнь. «Э-э, извините, я не хотела прерывать», — тихо пробормотала она. Альма склонила голову, с интересом разглядывая вошедшую. Она сразу узнала её лицо, хотя они ещё не были знакомы. Сестра Айзека. «О, Франсуаза» – приветливо поздоровалась Мортиша. Альма не отвела взгляда. В этой девушке было что-то, что возбудило её любопытство: не угроза, а какая-то особая дрожь, которую она уловила. Она медленно улыбнулась. – «Кажется, мы не встречались» – сказала Альма своим магнетическим тоном, протягивая бледную руку к вошедшей. – «Я Альма Аддамс». Брюнетка на мгновение замешкалась, прежде чем взять её за руку. – «Франсуаза Найт» – ответила она, мягко пожимая её руку. – «Я слышала твоё имя. Мой брат упоминал его». «Если он сказал тебе, что я пыталась его отравить, не верь ему» – мрачно заметила Альма, её алые губы изогнулись в насмешливой улыбке. – «А может и верь, смотря как ты это истолкуешь». Франсуаза моргнула, удивлённая этим замечанием, но вскоре поняла, что это был способ общения Альмы: ядовитые игры, по которым никогда не знаешь, шутка это или предостережение. Напряжение разрядила лёгкая улыбка на её лице. Альма слегка наклонила голову, довольная этой реакцией. – «Ты добрая, это заметно. Можешь спать спокойно» — добавила она, словно вынося вердикт. Между ними на мгновение повисла тишина, заряженная странной, но не враждебной энергией. Наконец, Альма забрала шлем и сунула его под мышку. – «Мне пора. Меня ждут другие занятия, а у тебя скоро будет урок фехтования». «Верно» — сказала Мортиша. – «Но приходи, когда захочешь. Франсуаза тоже хороша в этом. Вы могли бы потренироваться вместе». Франсуаза слегка кивнула, несколько смущённо. «Хорошо» – ответила Альма, одарив их одной из своих загадочных улыбок, словно знала что-то, чего они не знали. Она отступила на шаг и добавила тихо, почти шёпотом: «Было приятно познакомиться, Франсуаза». Брюнетка удивилась пылкости этих слов, но всё же улыбнулась. И без дальнейших церемоний Альма вышла из комнаты, её шаги эхом отдавались по полу, словно эхо из другой эпохи. Мортиша проводила её взглядом, пока та не скрылась за дверью. Затем она повернулась к Франсуазе, которая, казалось, всё ещё переваривала произошедшее. *** Шаги Альмы тихо отдавались эхом по коридорам Невермора. Эхо отдавалось в холодных, пустых каменных стенах, пока вечерний мрак окутывал каждый уголок. Снаружи непрекращающийся дождь барабанил по окнам, наполняя воздух непрерывным гулом. Большинство студентов уже разошлись по своим спальням или нашли убежище в библиотеке, но она не собиралась делать то же самое. Альма Аддамс редко скучала, но когда ей это случалось, она всегда находила способ превратить эту пустоту в развлечение. И одним из её любимых занятий было ходить в лабораторию, чтобы прервать одного мальчика. Это было не просто развлечение, а особое удовольствие, которое она получала, видя выражение лица Айзека, когда та врывалась в его тщательно организованный мир. Она улыбнулась про себя, словно храня тайну, шагая по коридорам своей медленной, почти кошачьей походкой. С тех пор, как Лукас ушёл, она почти не разговаривала с Гомесом. Однако её близнец уже успел отправить письмо их матери. Альма прекрасно знала, что платье, которое она каждый год получает в подарок на день рождения, не придёт вовремя. Она слышала слова Гомеса и замечала его нервозность. И хотя её интриговала тайна того, где и как собирается отметить её день рождения, Мортиша, она не могла не чувствовать некоторого разочарования при мысли об этой пустоте. Платье было не просто одеждой: это была традиция, наследие и сила. Это был её способ поддерживать связь с предками, которых она так почитала. Быть вдали от дома было нелегко, хотя со временем она научилась передвигаться по Невермору естественно, словно всегда была там. Но бывали ночи, и особенно такие, когда она тосковала по бремени семейных традиций. Незаметно для себя она добралась до двери лаборатории. Она на мгновение замерла, глядя на тёмную раму и сочащийся из-под неё свет. Внутри она услышала слабый металлический стук инструментов, шелест бумаги и, где-то на заднем плане, приглушённое бормотание чьего-то сосредоточенного дыхания. Улыбка расплылась по её губам. Она открыла дверь, не представившись, и тихо, как тень, проскользнула внутрь. Там стоял Айзек. Он стоял к ней спиной, его очки всё ещё были на лице, он склонился над столом, словно весь мир можно было свести к открытым страницам и точно выстроенным пробиркам. Его локоны слегка свисали на лоб, и он время от времени хмурился, словно борясь с какой-то формулой, которой не мог до конца подчинить. Альма приблизилась к нему крадущимися шагами, но Айзек почти сразу поднял голову. – «Я узнал звук твоих шагов. Какими бы лёгкими они ни были, я всегда узнаю их. Альма…» — его голос звучал напряжённо, словно в нём смешались удивление и смирение. – «Что ты здесь делаешь?» Она закинула очки на голову, и несколько выбившихся прядей упали ей на лицо. Альма шла медленно, с тем самым тревожным спокойствием, которое было так естественно для неё. Её улыбка стала чуть шире. – «Мне было скучно, да и интересных людей было не так уж много». Айзек приподнял бровь, перекладывая бумаги на столе. – «И мне повезло, да?». Она наклонила голову, изображая невинность, и её пальцы коснулись края ближайшего стола. – «Кажется, ты не слишком рад меня видеть» – заметила она, прежде чем сесть на ближайший стол, элегантно скрестив ноги. – «Тебе пора было привыкнуть к моему присутствию, Найт». Айзек закатил глаза, хотя на его губах появилась лёгкая улыбка. – «Когда ты впервые пришла сюда, ты принесла яд». «Ты такой злобный». – Альма тихонько рассмеялась, мелодично и мрачно. Он мягко покачал головой, устраиваясь в кресле. «Нет, по правде говоря, я уже привык к твоей манере». – Он произнес это тоном, который не звучал как жалоба, хотя он и не хотел признавать больше, чем необходимо. Они сидели так, лицом к лицу, хотя и разделенные пространством комнаты. И всё же напряжение между ними, казалось, заполняло каждый уголок. Альма посмотрела на предметы на столе, на котором она сидела. Наполовину пустая банка с мутной жидкостью, какие-то записки, испачканные чернилами, и что-то красное. Она нахмурилась, заинтригованная. Необычно было найти там кусок ткани, тем более такого насыщенного оттенка. Она осторожно потянулась к нему, готовая взять. Но ей это не удалось. В мгновение ока Айзек вскочил на ноги, крепко сжав запястье Альмы. Его пальцы, тёплые и твёрдые, коснулись её бледной кожи. «Нет» — сказал он тихо, но твёрдо. Альма посмотрела на него, приподняв бровь. «Нет…?» — повторила она, криво улыбнувшись, словно предвкушая вызов. – «Эти слова только сильнее меня разжигают, Айзек». Он смотрел серьёзно, не отрывая от неё взгляда. «Это не то, что можно увидеть. Или потрогать. Не в этот раз, Альма». На мгновение время словно остановилось. Она всё ещё сидела на столе, а он смотрел на неё, так близко, что их колени едва соприкасались сквозь ткань её униформы. Их лица тоже невольно сблизились. Айзек чувствовал запах духов Альмы — тёмный, сладкий, обволакивающий аромат, от которого у него кружилась голова. Он невольно опустил взгляд на алые губы девушки. Они сияли в свете лаборатории, идеально очерченные, словно созданные для соблазнения. Рука, державшая её запястье, медленно скользнула вверх по руке, словно пытаясь решить, убрать её или приблизить. Он слегка наклонил к ней лицо, всего на несколько дюймов, и их дыхания смешались в крошечном пространстве между ними. Их носы соприкоснулись, и на мгновение Айзеку показалось, что пути назад нет. Альма не отстранилась. Она пристально смотрела на него, её тёмные глаза горели странным светом. Это была не застенчивость или скромность: это было принятие, молчание, наполненное смыслом. Затем их прервали. «Альма!» – Голос Мортиши пронзил воздух, словно молния. Они мгновенно отстранились, словно чары развеялись. Айзек отпустил запястье Альмы, резко отступив назад. Альма же слезла со стола со спокойствием человека, который никогда не признается, насколько близко она подошла к чему-то иному. Мортиша замерла в дверях, удивлённая, увидев их. – «Я искала тебя в спальне. «Но…». – Её взгляд переместился с Альмы на Айзека, чувствуя напряжение в воздухе. – «Что-то не так?» Айзек уклонился от ответа. Он повернулся к своему столу, притворившись, что возится с бутылками, хотя руки его едва дрожали. «Нет, всё в порядке» – сказала Альма, не снимая улыбки, хотя внутри она чувствовала странное покалывание, словно кровь бежала быстрее. – «Зачем ты меня искала, Мортиша?» «Твой день рождения, мне нужно показать тебе кое-какие идеи. Пойдём». Альма кивнула, словно всё, что произошло мгновение назад, не имело значения. Она направилась к двери, но, прежде чем переступить её, обернулась, бросив на Айзека многозначительный взгляд. «Не думай, что я не захочу узнать, что ты скрываешь» – прокомментировала она тихим голосом с лукавой улыбкой. Айзек слегка приподнял голову и встретился с ней взглядом. – «Успокойся, ты увидишь». – ответила он, и хотя его тон был твёрдым, в его глазах мелькнул проблеск уязвимости, который Альма не упустила. Она в последний раз улыбнулась ему, прежде чем уйти с Мортишей, которая начала оживлённо болтать о платьях, музыке и подробностях бала. Альма слушала, хотя её мысли всё ещё были сосредоточены на сцене в лаборатории, на той близости, которая была на грани разрушения невидимого барьера. Айзек же, напротив, откинулся на своём стуле. Он посмотрел на красную ткань, всё ещё лежащую на столе, а затем на дверь, за которой исчезла Альма. Он провёл рукой по спутанным волосам, и, несмотря ни на что, лёгкая, сломленная улыбка тронула его губы.