Из Пепла

Гарри стоял посреди горящей прихожей. Вокруг танцевали языки алого пламени. Он не мог пошевелиться, не мог кричать. Через стену слышались крики мужчины и женщины, а со второго этажа доносились громкие вопли ребенка пока дом поглощало пламя. — Подъем, Поттер! Грубый голос пробудил парня. Оглянувшись вокруг, он понял, что все это было сном и теперь он находится там же где и был последние три года. Психиатрическая клиника Хогвартс, Шотландия, Объединенное Королевство. До этого Гарри был в интернате закрытого типа для малолетних преступников, но после совершеннолетия и пары жестоких инцидентов с его участием, суд решил перевести его в другое учреждение, предназначенное специально для таки как он. Хогвартс находился далеко в горах Шотландии. Любой желающий сбежать должен быть готов, что придется преодолеть десятки миль гористой местности и лесов, а до ближайшего города было шестьдесят миль. Потому и попыток побега не было никогда за все время существования учреждения. Снова оглянувшись, почесав щетину, вокруг парня была все та же палата с креслом и столом рядом, на котором стояла маленькая лампа. В другом конце была кровать, на которой он спал. Больше в комнатушке не было ничего. Любые личные вещи кроме книг были запрещены, а комнату снизу доверху обыскивали дважды в день местные «санитары», которые были больше для охраны чем для помощи пациентам. — Я сказал, подъем! – снова рявкнул санитар, глядя в выдвижной проем в двери. Встав с кровати и одевшись, Гарри взглянул в единственное окно комнаты, на котором висели массивные железные решетки. За окном было все еще темно, хоть и видны были еле заметные лучи утреннего, осеннего солнца холодного ноября. — Утречко, Поттер, – буркнул вошедший в открывшуюся дверь низкорослый мужчина с большим животом и шрамом на пол лица, — Руки! Гарри выпрямил руки перед собой. В этот момент в комнату вошел другой санитар. Высокий чернокожий мужчина, начал обыскивать каждый уголок комнаты пока другой осматривал парня. — Привет, Кингсли, – спокойно поздоровался Гарри с чернокожим мужчиной, пока его напарник щупал ноги парня на предмет запрещенных предметов. — Привет, Гарри, – не отвлекаясь от работы ответил Кингсли, поднимая матрас, — Все чисто, Аластор. — Да ладно тебе, Муди, – со смешком сказал Гарри, опуская руки, — Я целую ночь взаперти был. Ты думаешь мне запрещенку феечка принесла? – парень засмеялся, и даже Кингсли пустил смешок. — А кто вас психов знает? – оскалившись буркнул Аластор. — Серьезно? – улыбаясь парировал Гарри, — А психом меня считают. — Не испытывай мое терпение, говнюк, – Муди вытащил резиновую битку приставив ее к шее парня, — Я ведь тебя быстро могу в лазарет отправить… — Хватит, – взяв Муди за руку, вмешался Кингсли, — Пора на завтрак. Гарри вышел из комнаты в коридор. Пол был из странного, будто прогибающегося кафеля в форме мелких бежевых треугольников. Потолки были очень высокие, а между ними и полом по все длине коридора огромные окна с решетками. Проходя сквозь пустой коридор да закрытые комнаты по сторонам Гарри чувствовал тепло от старых обогревателей, стоящих почти возле пола наверняка оставшиеся тут еще с прошлого столетия. В Хогвартсе зимой всегда было тепло, а летом прохладно. Из-за странной архитектуры, когда-то замка, в учреждении была всегда комфортная температура. Хотя, судя с огромного количества ламп, светильников и обогревателей, одни лишь счета стоили целое состояние. Подойдя к большим двойным дверям, санитары остановились. Кингсли нажал на звонок, а через секунду двери распахнулись. Все трое вошли в огромную комнату, напоминающую зал с такими-же высокими потолками да окнами с витражами в виде треугольников, выходящих на равнины Шотландии. В столовой было довольно тихо. В огромном учреждении находилось не так много пациентов. Большинство из них находилось тут чисто по причине нужды в исчезновении. Некоторые перешли дорогу не тем людям, но их надо было убрать, не убивая. Другие были мозолью для родителей, которые сослали своих чад в «ссылку». За эти пару лет, Гарри никогда не видел в Хогвартсе больше, чем нескольких пациентов одновременно. Ему всегда было интересно откуда берется финансирование дабы содержать такое здание и стольких сотрудников. За ближайшими столиками, как обычно сидело всего несколько человек. Некоторые попросту не выходили на завтрак из-за действий различных психотропных препаратов, которыми пациентов пичкали как конфетками. Среди них, Гарри заметил знакомые лица. За одним из угловых столиков сидела троица: парень и две девушки. Взяв поднос с едой, заботливо выданный ему одним из санитаров, он направился к столику. По дорого взглянув на большой кусок пластика, еле державшийся вместе, сделанный из некоего подобия бумаги, дабы пациенты не смогли использовать его в качестве оружия. На нем было странного вида пюре, несколько кусочков бекона и яичница с яблоком лежащим рядом. — Привет, Гарри, – поздоровался беловолосый парень, сидящий ближе всего к Гарри, когда тот пододвинул стул, — Как утро? Парня звали Драко Малфой. Сын очень богатых и влиятельных родителей из Лондона. Его отец, Люциус, был толи нефтяным магнатом, толи владельцем огромной корпорации, что в принципе не делало никакой разницы. Малфой младший же, попал в Хогвартс просто из-за того, что его сослали на «принудительное» лечение в тот-же день, когда поймали на покупке белого порошка, очень уж похожего на наркотик. Дабы не было шумихи его отец быстро подкупил кого надо, и парня сослали в Хогвартс с глаз подальше. Как Гарри выяснил позже, Драко не был наркоманом. Он даже не употреблял алкоголь, а порошок купил исключительно от скуки и «нечего делать». — Как обычно, – буркнул Гарри, — Грозная Харя, снова доставал… — Это он умеет, – ответил Драко подсовываясь ближе к Гарри или скорее подальше от рыжеволосой девушки, все пытавшейся просунуть руку ему между ног, — Слышь, – шепнул блондин, — У нее чего? Свербит? Гарри повернул взгляд на девушку, на которую указал Драко. Рыжеволосую девочку звали Джиневра Уизли. О ней мало что было известно, ибо попала она в Хогвартс лишь пару месяцев назад и с ней особо никто не общался. Оказалось, что у нее очень запущенная форма нимфомании вперемешку с некой вариацией шизофрении. Она попросту не могла ничего с собой поделать и даже нехотя, прекрасно все понимая, не могла себя контролировать пытаясь переспать с каждой особью мужского пола. Ее семья была очень бедной, потому и не могли позволить хоть минимальное лечение. Все закончилось, когда Джинни переспала с сыном какой-то шишки из парламента и дабы не раздувать шум, от родителей откупились, а ее сделали виноватой и отправили сперва в спецучреждение для душевно больных детей, а позже и в Хогвартс. Теперь, вместо нормального и правильного лечения ее постоянно пичкают транквилизаторами, которые не особо помогают. Некоторые, не особо принципиальные санитары, даже пользовались состоянием бедной девочки утоляя свои мерзкие извращенные желания. — Не обращай внимания, – отвернувшись от Джиневры ответил Гарри, — Ей скоро надоест. Драко все пытался как мог, не применяя силу отделаться от Джиневры пока Гарри смотрел на пищу у себя на подносе. Его взор остановился на свежем, красном яблоке. Его всегда терзала мысль: откуда в этой глуши, каждый день свежие фрукты? Взяв фрукт в руку, все продолжая смотреть на свое отображение в нем. Каждый раз утренние фрукты были будто отполированы. Это невероятно бесило, но одновременно вызывало интерес. — Ты будешь есть? Гарри поднял глаза. Напротив, сидела вторая девушка. Густые кудрявые волосы цвета каштана закрывали ее лицо медленно развиваясь от равномерного дыхания. — Угощайся, – с улыбкой протянув яблоко ответил Гарри. Девушка медленно забрала фрукт подняв голову. Из-под густых волос показалось бледное лицо, покрытое шрамами: на щеке, над правой бровью и даже на носе после, видимо перелома. На тыльной стороне ладони руки, которой девушка взяла яблоко был страшного вида давний ожог, а мизинец был в неестественном положении, явно после неудачно сросшегося перелома. — Спасибо, – шепотом поблагодарив девушка снова пряча лицо под густые волосы беря яблоко в обе руки. — Пожалуйста, Герми, – снова улыбнувшись ответил Гарри, на что девушка показала еле заметную улыбку из-под волос. Гермиона Грейнджер. Молчаливая и закрытая девушка, пробывавшая в Хогвартсе дольше всех, еще с тех времен, когда в учреждении было отделение детской психиатрии, будучи закрытым несколько лет назад вместе с перепрофилированием лечебницы. Из всех пациентов в этом месте, Гермиону парню было жаль больше всего, особенно узнав ее полную историю. В детстве девушка постоянно подвергалась насилию, как физическому, так и сексуальному от рук своих родителей оттуда шрамы, ожоги и переломы словно от пыток настоящих садистов. Ее родители были уважаемыми врачами в Кроули потому никто и подумать не мог, что «нездоровую» дочь на домашнем воспитании используют в качестве жертвы для пыток умалишенные психопаты. На свой десятый день рождения, маленькая Гермиона взяв кухонный нож пробралась в спальню родителей перерезав им глотки во сне. Полиция долго разбиралась, пытаясь найти убийцу, пока до тупоголовых не дошло связать смерть Джона и Энн Грейнджер со следами зверских пыток на Гермионе. Резонанс был невероятных масштабов. Социальные службы решили, что она слишком опасная дабы оставаться с «нормальными» людьми и нуждалась в психиатрическая помощь, сослали ее в Хогвартс. С тех самых пор мисс Грейнджер, вот уже десять лет являлась пациенткой Хогвартса. За все время прибывания в лечебнице, она никому и слова не сказала заставив всех думать, что из-за психологических и физических травм лишилась дара речи, до того дня пока Гарри не попал в Хогвартс а Гермиона сказала первое слово за столько лет. Слова же ее, были предназначены лишь для Гарри. Как и раньше завтрак прошел без эксцессов. После, санитары, собрав всех пациентов направили их в основное крыло, где располагалась так называемая комната досуга, где пациенты проводили большую часть своего времени. Только пройдя через огромные двойные двери все разбрелись кто куда: Драко ушел в дальний угол комнаты к столику с шахматной доской и одним единственным кресло куда он и сел, продолжив партию сам с собой начавшуюся более недели назад. Джиневра, как и раньше пошла доставать кого-то из мужской части присутствующих. Гермиона, опустив голову медленным шагом направилась на вычурный, красного цвета диван взяв с ближайшей полки книгу, уже третью на этой неделе умостившись в углу дивана. Гарри повернул свой взгляд к углу комнаты, где напротив огромного витража сидела светловолосая девушка в инвалидной коляске. Подойдя ближе, он взглянул в ее тусклые, голубые глаза, глядевшие куда-то в даль немного склонив голову набок. Гарри поднял упавшее одеяльце с пола накрыв им ноги девушки одновременно поправляя ее голову. — Привет, Дафна. Дафна Гринграсс. Бывшая модель и актриса театра после страшной аварии стала больше походить на овощ без воли и сознания. Хоть ее красота и осталась не тронутой за исключением небольшого шрама на виске, прикрытого светлыми волосами. Как позже оказалось, кроме травмы головы, оставившей ее овощем в аварии девушке, повредило позвоночник оставив, по сути, парализованной. После инцидента все ее сбережения и деньги с контрактов перешли в распоряжение ее отца. Сайрус долго не думая отправил Дафну в Хогвартс, а сам переехал в Таиланд обналичив чуть было не все что мог, оставив достаточно, лишь на годовую оплату учреждения на десять лет вперед. — Хороший сегодня день, – с улыбкой обратился Гарри, — Через пару часов, пойдем на прогулку? Дафна, как и всегда, молчала, но на последнюю фразу еле заметно вздохнула, а Гарри улыбнулся. Только он знал правду: Дафна не была овощем. Травма головы повредила моторные и лингвистические функции вперемешку с травмой позвоночника парализовав все ее тело. Но девушка, все осознавала и понимала. Внутри этого сломанного тела было полностью здоровое и яркое сознание. Гарри замер. Буквально на мгновение в его сознании что-то кольнуло. Словно маленькая иголка прошила его разум. Оглянув комнату, парень вновь остановил свой взгляд на Дафне, потом снова начал осматривать комнату: взглянув на Гермиону сидящую на диване с книгой, на Драко задумчиво игравшем в шахматы сам с собой, на бедную Джиневру над нимфоманией которой взяла верх шизофрения, забив рыжеволосую девочку в угол сжавшейся в эмбрион. Даже на Седрика, сидящего в дальнем углу рисуя очередную картину. Все эти чувства, были не в новинку. Каждый раз видя всех их в одном месте, Гарри чувствовал некое родство. Словно эти люди были его семьей. Настоящей семьей. Словно, они были братьями и сестрами. Словно он, был их старшим братом на которого возложена была кем-то ответственность их защищать. Долг, который он не исполнил. Маленькая слезинка прокатилась по щеке Дафны. Гарри взял платочек медленно вытерев ее щеку. В маленьком кармашке, висящем на спинке коляски были капли, которые Гарри взяв, бережно закапав каждый из голубых глаз девушки. Ложа флакон обратно, краем глаза заметив молодого санитара, стоящего у стены читая газету. Именно этот санитар был приставлен к Дафне дабы ей помогать. Вместо этого, он даже не обращал на нее внимания. Гнев овладел Гарри, и он быстрым шагом направился к парню. — Интересное чтиво?! – гневно буркнул Гарри сбивая газету с рук санитара. — Какого хрена! – выругался санитар. — Ты должен присматривать за Дафной, Нотт, – вокруг них свет словно потускнел, а со рта санитара начал идти пар, — Вместо этого читаешь сраную газетенку?! — Слушай Поттер… — Нет, это ты слушай! – перебив его Гарри подходя ближе пока Нотт не уперся к стене впритык, — Делай свою работу козлина или Богом клянусь, я тебе башку оторву! — Ты мне что, угрожаешь? – пытался ответить Нотт, но Гарри его снова перебил. — Предупреждаю, – Гарри толкнул санитара двумя пальцами в плечо, но для Нотта показалось будто его кувалдой ударили, — Есть места, где нету видеокамер, – на лице Гарри появился оскал, словно у дикого животного, — Замок на дверях моей камеры хлипкий а по ночах тут очень опасно, – Нотт уже не пытался отвечать, лишь стоял смотря в темные, словно бездна глаза пациента, — Остерегайся теней Теодор, ведь в любой из них могу ждать тебя я… Гарри, развернувшись ушел к Дафне. Теодор стоял неподвижно, необъяснимое чувство страха заставило его тело замереть на месте. Лишь резкая боль в плече заставила отойти от того состояния, в которое его поверг разговор с Поттером. Приспустив воротник сорочки, Нотт увидел огромную гематому пурпурного цвета в том месте куда его толкнул Гарри. — Составишь нам компанию? – тихо спросил Гарри снимая тормозные колодки с кресла Дафны. Гарри подвез Дафну к дивану, где сидела Гермиона с книжкой в руках. Поставив кресло возле себя, он уселся на диван, взяв в руки кубик-рубик. Гермиона повернулась спиной к Гарри уперевшись в его плечо продолжая читать книгу: «Инохианские мифы и легенды». Дафна, почти незаметно взглянула на головоломку в руках парня, на что Гарри лишь улыбнулся девушке, зачастую не показывающую вообще никаких признаков жизни. Гарри оглянулся, не обращает ли на него никто внимания кроме Дафны. Через секунду он поднес кубик-7х7х7 на ладони ближе к девушке. Мило улыбнувшись ей и кубик начал парить над ладонью, а через минуту без какого-либо касания в воздухе собрался, на каждой из сторон которого появилась фигура, напоминающая цветок. Маленькая, почти незаметная улыбка появилась на «неживом» лице Дафны. Гарри широко улыбнулся, положа сложенный кубик на ноги блондинке. Взяв другой, похожий, начав собирать его вручную будучи довольным, что его маленький фокус повеселил Дафну. Теодор подошел с стоящему у входа Кингсли, — Кингсли, – обратился он, все еще потирая место, в которое толкнул его Гарри, — На пару слов? — Жаловаться пришел? – с улыбкой спросил здоровяк. — Да… Нет, просто спросить кое-что хотел, – удивленно оглянулся Тео, от резкого вопроса Кингсли. Шеклбот лишь улыбнулся, на секунду бросая взгляд на Гарри, сидящего с кубиком в руках рядом с Грейнджер и Гринграсс. — За что сюда Поттера определили? – нервно, снова задал вопрос Теодор, потирая место с гематомой. — Людей убил, – коротко ответил Кингсли, но увидя замешательство на лице Тео, лишь томно вздохнул, поспешив объяснить, — Да семью он свою сжег заживо, в десять лет-то. Сам при этом находясь в доме оставшись без царапинки. — Твою мать… – Нотт знал, что в Хогвартсе не совсем обычные пациенты с психологическими отклонениями, но, чтобы настолько. — И это были только цветочки, – расслаблено продолжал Кингсли, словно пересказывал сюжет фильма, — Определили мальчишку в Бетлам, в отделения для детей-психов, – мужчина почесал подбородок заметив как Тео потирает плечо, — За годы там, он покалечил восьмерых санитаров, десять пациентов и глаз заведующему отделения вырвал, – Кингсли снова улыбнулся видя круглые, словно монета, глаза Теодора, — Нужно было шестеро санитаров дабы просто удержать его на месте. — Да чего его тогда в изолятор не посадят? – спросил Нотт, от непонимания ситуации. — Распоряжения главного врача… Нотт с подозрением взглянул на здоровяка, потом снова на Поттера, мирно сидящего с чертовым кубиком, собирая и разбирая его раз за разом. — Вот тебе совет пацан, – Кингсли указал на плечо Тео, — Не надо его злить или вообще кого-либо из пациентов, – мужчина вдохнул полной грудью, — Просто делай свою работу, веди себя профессионально и проблем у тебя не будет. — Ха-х, – пустил нервный смешок в ответ парень, — Аластор бы с тобой не согласился. — Старик с огнем играет, – уперевшись в угол изложил свои мысли по этому поводу Кингсли, — Он, даже близко не понимает, насколько опасны эти пациенты. Ему однажды изрисовали лицо, в следующий – башку оторвут.

***

Спустя некоторое время, один из санитаров уведомил Гарри, что пришло время для очередного приема у доктора. Парень лишь улыбнулся, положа кубик в сторону. Попрощавшись с девушками Гарри направился за санитаром, по пути проходя рядом с худым парнем, рисующим картину на полотне. — Что рисуешь, Седрик? – с интересом спросил Гарри взглянув на почти готовую картину. Седрик Диггори. Меланхоличного вида парень, сын главы спортивной федерации Англии, попавший в Хогвартс по своей воле. С самого детства он был довольно странным предпочитая спорту рисование картин, каким-то образом очень похожими на события, произошедшие через несколько дней после их написания. Его отец, думая, что это просто совпадение не предавал внимания до момента пока один из лучших футболистов Англии не попал в смертельное ДТП, которое написал на холсте Седрик за несколько дней до печальных событий. Амос, будучи в замешательстве не знал, как реагировать и сам Седрик попросил отца отправить его в некую больницу в Шотландии – Хогвартс. С тех пор парень начал рисовать совсем другие картины с чернокрылыми ангелами и кровавые баталии, не имеющие к реальности никакого отношения. — Только то, что вижу, – меланхоличным голосом ответил Седрик, видя, как Гарри взглянул на картину. На холсте был изображен человек в черном костюме, стоящем посреди разрушенного здания, очень уж напоминающего главный зал Хогвартса. Глаза человека, были ярко алого цвета, а из-за спины словно тень, виднелись обугленные, черные крылья. Присмотревшись ближе, черты лица нарисованного человека почти идеально повторяли черты самого Гарри. — За мой портрет спасибо конечно, дружище, – с улыбкой сказал Гарри, положа руку на плечо Седрика, — Но, к сожалению, крыльев у меня нету… — Пока что нету… Слова, эхом прозвучали в голове Гарри. На секунды он увидел, вспышку. Яркую, золотого цвета вспышку в глаза Седрика. Но насколько резко она появилась, настолько же быстро исчезнув, словно ничего и не было. — Шевелись Поттер, доктор ждет! – крикнул санитар, стоящий у двери.

***

Двери кабинета открылись. Зайдя внутрь Гарри, увидел женщину в белом халате с короткой стрижкой под каре. Из-за ее спины светило только что появившееся солнце окутывая ее своими лучами. Словно ангел, спустившийся с небес, она одарила парня своей прекрасной улыбкой. Сквозь стекло больших, квадратной формы, очков, виднелись глубокие черные глаза словно сама ночь пронзала его сердце глядя прямо в душу. — Поттер доставлен, доктор Блэк, – произнес высокий санитар, стоя за спиной Гарри в дверном проеме. Беллатрикс Блэк была одним из лучших, если не самым лучшим психиатром Европы. Окончив университет еще в двадцать лет, она вот уже два десятилетия практиковала психиатрию работая с самыми сложными и безнадежными случаями по всему миру. За все годы работы, вероятность выздоровления пациентов составляла всегда, сто процентов. В Хогвартсе она была самым высококвалифицированным врачом. В учреждение она прибыла всего несколько месяцев назад заинтересовавшись некоторыми случаями пары пациентов, в частности, Гарри Поттером. — Благодарю, мистер Люпин, – нежным голосом сказала доктор и санитар вышел из кабинета закрыв дверь за собой. Доктор Блэк направилась в сторону Гарри. Пройдя мимо, она прислонилась к двери пытаясь услышать не стоит ли кто подслушивая. Парень же лишь улыбнулся про себя подойдя ближе к столу, на котором были различные медицинские карты. На уголке стояла маленькая ваза со свежими фиалками красиво отблескивая на солнце. Кабинет был только в распоряжении доктора Блэк, но ни на столе ни на полках шкафчиков небыли ни фото родных или близких, ни грамот и дипломов как это любили делать другие врачи, выставляя свое «превосходство» на показ. Лишь книги, медицинские справочники и… Гарри снова взглянул на стол. В центре лежало несколько брошюр. Одна из них привлекла внимание больше остальных: на маленькой обертке был изображен ничем не примечательный городок в штате Мэн. На фото виднелась река с вистой на которой был изображен город на холме, окутанный туманом. Название гласило: «Добро пожаловать в Тихий Холм» Снова, невидимая игла пронзила разум парня. Кабинет рассыпался словно песчаный замок на ветру. Перед ним оказалось место из брошюры: Река, напротив небольшого городка окутанного туманом, а в дали слышался гул словно от ветра и порхание немногочисленных птиц. Ощущение уже увиденного закралось в сердце, словно он увидел родной дом. Словно это место было создано для него… Для них… Гарри почувствовал руку на своем плече. Обернувшись, он увидел Беллатрикс стоящую в нескольких дюймах от него. Парень улыбнулся, увидя улыбку на лице женщины. Медленным движением он снял очки Беллатрикс бросив их на рядом стоящий диван взяв ее лицо в ладони. Через мгновение их губы сомкнулись в нежный и теплый поцелуй. Беллатрикс обняла его за шею прижимая сильнее словно пытаясь удержать. В миг поцелуя все вокруг прекращало существовать. Все заботы, страхи и горечь в миг исчезали, когда он был рядом с Беллой. В первый день как доктор Блэк появилась в Хогвартсе, Гарри сразу понял, что означает влюбиться. Он читал много книг о любви. О том какого это. Но понял, что такое любовь в день, когда впервые увидел Беллатрикс Блэк в этом же самом кабинете. Когда впервые увидел эти черные глаза. Когда почувствовал тепло, исходящее от нее. В месте полном хлада и безнадежности, Беллатрикс несла тепло и надежду. Надежду, что даже в этом месте можно найти что-то хорошее. Гарри открыл глаза как Белла разорвала поцелуй. Видя ее улыбку, чувствуя тепло ее рук на шее, — Я скучал… – тихо, почти шепотом сказал Гарри пока Белла садилась на диван рядом ведя его за руку дабы он сел рядом. Сидя друг напротив друга, Белла подперла голову рукой, а второй поглаживала его лицо. Проведя ноготком по его щетине, заулыбалась широкой улыбкой, — Тебе идет, – поджав немного губы продолжала поглаживать его лицо Белла. — Придает мужественности? – саркастично спросил Гарри положа руку на оголившееся бедро Беллы. — Ты и так мужественен, – Белла, словно под гипнозом, продолжила, — Словно я вижу твое настоящее лицо… Словно так ты и должен выглядеть… Вернув свой прежний лик… — О чем ты? – удивленно спросил Гарри слыша голос женщины, словно от другого человека. — Да так, – Белла снова улыбнулась, — Мысли в слух, – заметив странный взгляд парня, Беллатрикс решала сменить тему надев при этом очки, поднятые с дивана, — Как тебе спиться в последнее время? — Кошмары… — Пламя? – завидев опущенную голову Гарри, поспешила спросить доктор. — И не только, – Гарри прикрыл глаза начав вспоминать сны за последние несколько дней, — Я вижу… Вижу боль и гнев… Разочарование и предательство, – Гарри вдохнул поглубже, — Всепоглощающее пламя и смерть… Потом я словно падаю с огромной высоты прямиком в бездну и нет возможности остановиться, – он поднял голову взглянув в черные глаза Беллы сквозь стекло ее очков, — А теперь, я могу делать вот это… Гарри приподнял ладонь. Белла замерла. Ее очки зашевелились сами по себе, через мгновение немного приподнявшись съехали с глаз начав двигаться в воздухе по направлению к вытянутой ладони парня остановившись аккурат в дюйме от его пальцев. — Гарри… – у Беллатрикс отняло дар речи пока она медленно забирала левитирующие очки одевая их обратно, — Это невероятно. Телекинез, это же… — Я давно принял факт того, что я псих, – Белла пыталась поправить его, но Гарри не дал ей сказать, — Ты поняла, о чем я, – он повернулся к низкому столику стоящему в нескольких футах от ник, — Но это, думаю даже для меня перебор, – Гарри взмахнул рукой и столик резко взмыл в воздух повалив на землю бумаги и футляр с ручками на нем. Гарри опустил руку. Столик медленно приземлился на изначальное место, а парень отвернулся, прикрыв лицо рукой. Пытаясь успокоиться, он закрыл глаза начав глубоко дышать. — Гарри, послушай меня внимательно, – парень открыл глаза, когда Беллатрикс взяла его за руку, — Я всю жизнь работа с людьми больными психологическими расстройства и поверь мне, ты не один из них… — Ну да, – хмыкнул Гарри повернув взгляд на женщину, — Ведь это вполне нормально когда десятилетний мальчик сжигает свой дом с родителями и сестренкой внутри… — Послушай, – более строгим тоном продолжила доктор, — Мы не можем быть уверены, что именно ты устроил пожар в доме, – она улыбнулась пододвинувшись поближе, — Скажи мне Гарри, как звали твоих родителей? — Ты серьезно? – хмыкнул Гарри в ответ на довольно глупый, по его мнению, вопрос, но видя серьезность на лице женщины тяжело выдохнув ответил, — Джеймс и Лили. — А имя сестры? — Белла, ну что глупые вопросы? – нервно, сквозь смех снова возразил Гарри. — Пожалуйста, ответь на вопрос, – Беллатрикс пристально наблюдала за каждым движением парня. — Рози, – взмахнув рукой ответил он, — Мою сестру звали Рози. — Сколько ей было лет? — Что? – было думал опять возразить Гарри, но задумался на мгновение, — Я… Я не помню… — А твои родители, Джеймс и Лили, – с некой улыбкой продолжала «допрос» доктор Блэк, — Сколько лет было им? Какого они года рождения? Что ты вообще помнишь из своего детства? — Ничего! – выкрикнул Гарри на секунду прикрыв глаза, — Я ничего не помню, – все еще держа глаза закрытыми он сглотнул, словно ком в горле, — Это препараты… — Да брось, – улыбнувшись сказала Белла снова уперевшись рукой о спинку дивана, — Мы оба знаем, что на тебя они не действуют. Ни один психотроп, транквилизатор или нейролептик не имеют на тебя абсолютно никакого эффекта, – Беллатрикс повернула его лицо к себе вглядываясь в его темные, потускневшие глаза, — На тебя не действуют препараты Гарри, ты владеешь телекинезом не говоря о том что с легкость поднимаешь каменную лавку весом в триста фунтов, – женщина приблизилась ближе, почти касаясь его губ своими, — Не думай, что я не видела как ты подняв лавку отодвинул ее в сторону вчера в саду, – Гарри снова закрыл глаза чувствуя теплое дыхание и приятный запах Беллатрикс, — В конечном итоге, ты не можешь ничего вспомнить из своего детства, ведь его никогда не существовало… – Белла поцеловала Гарри, нежно и еле ощутимо а через мгновение шепотом, словно в его же разуме прозвучал женский голос, такой знакомый и одновременно такой чужой, — Это место, наша темница, наше Чистилище, – голос становился громче а поцелуй более страстный, — Кто ты такой? Кто я такая? Почему мы в этом месте?! Освободи нас! Белла и Гарри, разорвав поцелуй, резко отодвинулись друг от друга. В глазах обоих было замешательство и страх. Ни он ни она не поняли, что произошло, но голос слышал не только Гарри, но и Беллатрикс державшая ладонь на левой груди тяжело дыша. — Белла, я… Гарри не успел договорить как у двери послышался стук, — Доктор Блэк? – это был голос Люпина, — У вас все хорошо? Беллатрикс поднявшись на ноги, начала поправлять блузку и халат, машинально поправив очки, показав ладонью Гарри, чтобы поднялся. Подойдя к двери открыв замок. — Доктор Блэк, – нервно обратился Люпин, — От вас не было слышно больше двух часов, я… — Мистер Люпин, – строгим тоном перебила его доктор, — Еще раз помешаете терапии и будьте уверены, я сделаю так, что вас даже парковщиком возле супермаркета не возьмут, – Люпин нервно почесал затылок, — Я доходчиво объясняю? – санитар лишь быстро закивал головой пытаясь больше не злить доктора, — Мы закончили на сегодня, будьте так добры и сопроводите мистера Поттера. Люпин лишь кивнул, заходя с порога в кабинет в ожидании Поттера. Беллатрикс же возвращалась к своему столу, пройдя мимо Гарри еле коснувшись его руки своей улыбнувшись. Выйдя из кабинета Гарри шел в шаге от санитара, пока Люпин не остановил его посреди коридора с явно встревоженным видом нервно стоя перед ним. — Слушай Гарри, – немного перепуганным голосом обратился он к парню, — Как думаешь, доктор Блэк всерьез говорила? — Кто знает, Римус, – с улыбкой ответил Гарри, — Но лучше тебе ее не злить, а то и правда даже парковщиком не возьмут. — Ну да, – со смешком почесывая затылок, буркнул Люпин, — Так что, куда тебя, в палату или на прогулку? — Пошли на прогулку, – глубоко вдохнув ответил Гарри. Римус кивнув указала тому ладонью вперед и Гарри пошел по коридору, а вслед за ним все еще в раздумьях шагал и сам Римус Люпин.

***

Выйдя на прогулку в небольших размеров парке Гарри сразу почувствовал что-то неладное. Воздух был слишком уж холодным, почти морозным. Вечернее солнце виднелось на горизонте, но было ощущение глубокой ночи, словно свет не проходил в это место. Санитары, стоящие по периметру, лишь отдаленно напоминали людей выглядя словно теневые силуэты в дали. Гарри повертел головой пытаясь сбросить все это, думая, что ему мерещится, но все осталось на своих местах. Спустившись по маленьким ступеням ниже, он почувствовал теплую траву под ногами. Взглянув в низ, он увидел, что стоит босяком на невероятно зеленой и мягкой траве. В нескольких шагах от него стояла Гермиона. Подойдя ближе, девушка повернулась к нему. Гарри удивился, на ее лице не было шрамов, ее густые кудрявые волосы развивались на ветру открывая взору ее красивую кожу солнечного цвета. Глаза же девушки светились ослепительно ярким золотистым цветом. Она протянула маленькое свежее яблоко идентично тем же что росли на яблоне за спиной девушки. — Угощайся, – словно хор, обратилась Гермиона, когда Гарри потянулся к фрукту, — Запретный плод, самый сладкий. Гарри взял яблоко почувствовав запах не фрукта а цветка. Знакомого, но в тоже время чужого. Подняв глаза, Гермиона исчезла, а на ее месте появился огромный город с садами будто витающими в облаках. На земле вокруг были белые цветы. Приподняв глаза Гарри заметил каменную лавочку, на которой сидела Джиневра чьи огненные волосы развевались по ветру среди белых лепестков. На ее коленях головой лежал Драко держа цветок в невесомости над ладонью пока Джиневра поглаживала его белые волосы. Глаза обоих светились ярким, лазурным светом отражая свет солнца будто находящегося в двух разных местах одновременно. — Эдем прекрасен в это время года, – сказал, словно эхом, Драко поворачивая свои лазурные глаза к Гарри. — Нам стоило тебя раньше послушать, – таким же эхом, радостно обратилась и Джиневра. Гарри было пытался что-то сказать, но его прервал лай собак доносившейся со спины. На противоположной лавочке в тени яблони сидела Дафна. Ее глаза, как и глаза Драко и Джиневры, светились лазурным светом. У ног блондинки сидели три огромных собаки: черная, рыжая и белая. У всех троих глаза светились тусклым оранжевым светом. Лая в унисон, все три повернулись к Гарри с радостными мордами будто верно ждущие своего хозяина. Гарри начал отходить. Не от страха, но замешательства. Он уже не понимал, где находиться и что происходит. В какой-то момент он уткнулся об изгородь услышав смех за спиной. — Это то, что мы потеряли, – прозвучал довольно знакомый и тихий голос, — То, что отняли у нас, брат мой. Гарри обернулся. На изгороди сидел улыбающийся Седрик, играя с йо-йо. Звук крутящегося диска на нитке был похож на скрежет метала от скрещенных клинков. Глаза Седрика, как и Гермионы ранее, были золотого цвета. — Седрик? – удивился Гарри, пытаясь не обращать внимания на пронзительный звук диска, бегающего по нитке снизу вверх, — Что происходит? — Не меня тебе нужно спрашивать, братец, – Седрик кивком указал за спину Гарри, — Спроси ее. Гарри резко обернулся. Перед ним стояла Беллатрикс. Но была она совсем другая: длинные черные волосы почти по пояс, светлая почти бледная кожа. Ее лазурного цвета глаза начали меняться чем ближе она подходила к Гарри. В нескольких дюймах от него глаза Беллы стали ярко-фиалкового цвета с нотками лазурного. Она была одета не как доктор, но как воин в черных латах, идеально повторяющих контуры ее тела. Левой рукой она протянула ему полуторный меч с горящими рунами на лезвии. Гарри взглянул в отражение на металле видя, как его, теперь уже серебряного цвета глаза, медленно обрели тусклый, алый цвет. Прикоснувшись к мечу, за спины послышался голос Седрика. — Пора вернуть нам крылья, брат мой.

***

Прогремел грохот. Гарри открыл глаза от шума, оказавшимся результатом стола, стоящего в другом конце его палаты разбившимся в щепки. Оглянув палату еще раз, Гарри с ужасом понял, что была она словно после бомбежки: решетки на окне были искорежены и вывернуты, стены покрыты дырами и трещинами как от ударов кувалды, а пол деформирован. Пытаясь осмыслить произошедшее, в особенности свой сон. Но сон ли это был, Гарри не знал. Все было слишком реальным, словно были это воспоминания или их отрывки. Отрывки воспоминаний его и его братьев и сестер. — «Братьев и сестер?» – задался сам себе вопросом парень, не понимая почему именно этот вопрос блуждал в его разуме. Гарри замер. Издалека, словно сквозь тьму к нему шепотом донесся крик о помощи. От бессилья и отчаянья он слышал мольбу о спасении и острую, словно от раны, боль. Гарри вскочил с кровати. Палату осветил алый свет. Через мгновение железные двери палаты издали резкий скрежет, а после и вовсе с оглушающим звук слетели с петель врезавшись в стену коридора. Все происходило словно во сне. Сне, непохожем ни на что иное. Гарри видел не своими глазами, а словно наблюдая со стороны. Выйдя из палаты, свет в коридоре начал мигать, по пятам за ним шли трещины по стенам и потолку. Стекла на окнах давали трещины и бились в след. Пройдя несколько коридоров двойные двери, ведущий в женское отделение слетели с петель. Повернув за угол Гарри остановился, видя приоткрытую дверь и свет, доносящий из палаты одной из пациенток. Эта палата, была Джиневры Уизли из которой вскоре начали доноситься всхлипывания и плач. Один из санитаров стоял возле двери пока Муди находился рядом с неподвижно лежащей Джиневрой. Девочка не шевелилась и не брыкалась. Она лишь тихо всхлипывала, смотря в одну точку на потолке. Так было всегда, ее тело не слушало разум. Внутри она не хотела всего этого. Каждый раз ей было мерзко и больно, но поделать она ничего не могла. В те редкие моменты, когда тело начинало ее слушать, разум Джиневры одолевал животный страх и кошмары наяву. Но в миг все изменилось, она почувствовала холод, словно температура упала ниже нуля. Из ее рта пошел пар. Девочка поняла, что все-таки ее мольбы о помощи были услышаны. Ее старший брат пришел на помощь. Лишь резкий выкрик прозвучал от санитара, улетевшего сквозь дверь в темный коридор. Муди замер с рукой у ширинки вглядываясь во тьму вне открытых железных дверей из палаты Джиневры Уизли. Аластор начал вглядываться во тьму пытаясь понять, что случилось с санитаром, которого словно силком утянула пустота. Мгновение спустя, за окном палаты послышался проливной дождь, а в темной пустоте коридора показалась пара ярких, алых глаз. — Какого… Муди не успел договорить. Его тело сковало в паралич. Он почувствовал ноющую боль в каждой частичке своего тела. Молния ударила за окном. Перед ним стоял Гарри со светящимися глазами. Молния ударила еще раз, из-за спины парня, стоящего в проходе, показалась тень от огромных, обугленных крыльев, расходившихся по стене палаты. В следующий момент Гарри уже стоял рядом с Муди. Резким движением он схватил того за лоб и Аластор закричал от боли, — Аластор Муди… Я знаю тебя… – говорил с мужчиной голос словно из потустороннего мира, — Детоубийца и насильник, отпускавший преступников за горсть серебряников, – голос становился все громче, — Убивавший и лгавший, изувечивая жизни других себе во благо, – словно ржавый гвоздь по стеклу, голос прошелся в разуме Аластора, — Грех твой – Алчность и Похоть! Аластор Муди с криком, вспыхнул в белом пламени. Вокруг все покрылось инеем пока мужчина горел в бледном пламени, сквозь которое видел лишь яркие, алые глаза Гарри Поттера. Обугленное, покрытое белым инеем тело Аластора рухнуло на пол. Гарри надломленным шагом вышел из палаты отвернувшись. Он закрыл глаза пытаясь совладать с только что сотворенным, оперившись о стену коридора. Но даже с закрытыми глазами он видел перед собой горящего в белом пламени Муди. Рядом послышались шаги. Гарри открыл глаза увидя Беллатрикс с окровавленным клинком странной формы серебристого цвета. Она держалась за рану на животе тяжело дыша. — Белла? – удивился Гарри, — Что случилось? Прежде чем ответить, Беллатрикс подошла к очнувшемуся санитару вонзив клинок тому в шею. Отбросив оружие, она медленно подошла к Гарри. — У нас мало времени, – через силу говорила женщина, придерживаясь за бок, — Ты начал пробуждаться, но медлить больше нельзя. — Белла! – Гарри подскочил к ней завидев как Беллатрикс не в силах держаться упала на колени, — Ты ранена… — Послушай меня! – грубо прервала его женщина, глядя на него тусклыми, черными глазами, — Мы очень долго тебя искали, и нашли в этом месте… В этой темнице… Тебя и остальных, – она снова вскрикнула от боли, — Все должно было быть по-другому… Но они прознали о нас… — Кто мы?! – не понимая, что происходить снова спросил Гарри. — Рыцари Ада! – на силу ответила Белла, — Наш орден искал тебя многие тысячелетия… Дабы освободить от смертных пут… Гарри ничего не понимал. Беллатрикс говорила о некоем ордене. О тысячелетнем поиски и смертных путах. Все эти слова казались ему знакомыми. Где-то в глубине он знал значение слов, сказанных женщиной. — Слишком поздно… – Белла замерла, смотря в дальний конец коридора. Гарри взглянул в то же направление. В конце, у разрушенных двойных дверей стояло две фигуры в черных капюшонах. В руке каждого был кинжал идентичный тому, которым Белла убила санитара несколько минут назад. У каждого из них из-под тьмы капюшонов светились яркие, лазурного цвета глаза. — Иерихоны, – прошептала Белла, незаметно для всех рисуя странного вида крестовидную фигуру на ладони собственной кровью, — Я освобождаю тебя от уз плоти… Время встало, когда Беллатрикс прикоснулась к груди Гарри. Коридор заполнил яркий свет…

***

Приносящий Свет. Свет Господень. Люцифер. Это имя было дано ему Отцом. Самый добрый и из всех Небожителей. Второй из пяти Архангелов, которого Отец наградил той же любовью ко всему живому, присущей ему самому сказав любить и уважать остальных как он любит и уважает их. Люцифер чтил завет Отца. Многие десятилетия он жил среди людей, нося человеческий облик. Помогая и оберегая их от опасностей мира вокруг. Он стоял у истоков первого города, построенного людьми – Эдема. Помогая возводить стены, создавая деревья и реки, плоды и животных. Его умиротворяло то с каким рвением и усердностью люди работали над созданием города и жизни в нем. Время шло. Эдем процветал. Когда создание города было завершено, Люцифер незаметно для себя нарушил единственный запрет Отца, данный своим сыновьям. Он влюбился в смертную женщину, однажды принесшую ему маленькое яблочко с только что расцветшей яблони. Люцифер почувствовал то же, что и все смертные – любовь. Среди всех жителей Эдема она была самой красивой и доброй в миг пленившей сердце Архангела. Он хорошо знал о запрете. Рафаил, Мудрость Господня, предупреждал его о последствиях нарушения одного единственно правила касаемо смертных. Но Люцифер, снова проигнорировал запрет поддавшись искушению проведя ночь в ложе смертной. Спустя девять месяцев женщина родила сына заплатив собственной жизнью за жизнь ребенка. Горе осело в сердце Архангела из-за потери любимой, но лик сына с изумрудными глазами матери осветил его душу, а присутствие верной и доброй сестры, помогли пережить горечь и смуту от утраты. Но столь вопиющее событие не осталось без внимания. Архангел Михаил, Командир Небесной Армады, узнал о поступке Люцифера и о рождении его сына – Нефалема, приказал тому уничтожить «отродье». Слова старшего брата повергли Люцифера в шок. Как он мог поднять руку, на своего сына, на свою плоть и кровь? Гнев Михаила не знал пределов. Люцифер не только нарушил прямой приказ Отца, но и еще ослушался его самого. В ответ на подобную дерзость, Архангел отправил двоих Иерихонов дабы уничтожить Нефалема. Иерихоны были убиты смертными. Люцифер, за все время что был в Эдеме ни разу ничего не просил взамен на свою помощь, но в этот раз просьба его была проста. — Защитите моего сына, – сказал Люцифер, обращаясь к трем королям Эдема, — Это все чего я прошу. Короли согласились. Люцифер, поведал смертным секрет небесного серебра, дав им оружие способное убить небожителя. Узнав о том, что сделал Михаил, другие небожители, познавшие любовь смертных, взбунтовались: Серамиил, Даниил и Далаель ушли с небес в Эдем встав на сторону Люцифера. За ними ушла и молодая Азазель. Даже Гермиель, самая мудрая из великих Серафимов не сумела разубедить Командира Армады. Разочаровавшись в своих старших братьях и их желании уничтожить невинное дитя, отреклась он Золотых Врат встав на сторону Люцифера. Раскол был неминуем. Михаил это понимал. Он не хотел проливать кровь небожителей. Он был не таким как его братья и сестры. Он был тактиком и стратегом, понимая, что прийдет время и ему понадобиться все небожители. Потому ему невероятным трудом далось решение послать в Эдем Гнев Господень – Архангела Гавриила. Стены Эдема были разрушены. Сады и деревья горели ярким, изумрудным огнем за спиной Гавриила. С печалью в глазах и тяжестью на сердце Архангел уничтожал защитников Эдема. Каждый взмах его огромной булавы лишал жизни десятков смертных. Наконец Серамиил, Даниил, Далаель, Азазель и Гермиель дали бой Архангелу встав последней линией защиты сына Люцифера. Но даже совместная мощь пятерых селестиалов не смогла сравниться со свирепостью и силой Гнева Господнего. Каждый его взмах булавы разорял землю, заставляя содрогаться Небеса. За Золотыми Вратами, стоя у края Небес, Михаил чувствовал боль своих братьев и сестер. Плача серебряными слезами, чувствуя каждый взмах и удар булавы которые чувствовали его братья и сестры. Последним ударом булавы, Гавриил повалил Гермиель на землю опустив оружие. Он не собирался убивать своих братьев и сестер, — Хватит! – со слезами на глазах кричал Гавриил, — Не заставляй вас убивать! В далеке появился Люцифер с мечом в руках, — Тогда убей меня, брат мой! – крикнул он стоящему над поверженными селестиалами Гавриилу. — Отойди в сторону! – громким голосом приказал Гавриил, — Нефалем должен быть уничтожен! — Я не позволю убить своего сына, – спокойным голосом ответил Люцифер, — Ни тебе, ни Михаилу, ни даже Отцу. — Да посмотри на себя! – Гавриил подходил ближе, — Во что ты и другие превратились?! — Не я хочу убить ребенка… — Таков указ Отца! – возразил Гавриил остановившись. — Отца, или Михаила? – скривившись и подняв меч в сторону брата спросил Люцифер, — Только через мой труп, – Архангел схватился двумя руками за меч приготовившись к бою. — Да будет так… С грозным ревем Гавриил вспарил в небеса летя на встречу Люциферу. Булава отскочила от лезвия меча отправив ударную волну по всему городу. За спины Люцифера показались черные, крылья, а глаза окрасились в алый. Люцифер сделал рывок. Нанося взмах за взмахом, удар за ударом. Сила Архангела Света была слишком великой даже для Гнева Господнего. Гавриил лишь успевал защищаться от выпадов и взмахов сквозь бесконечные пируэты Люцифера. Лишь с помощью удачного маневра и брешью в защите, Гавриилу удалось перехватить инициативу и теперь уже он наносил удар за ударом пытаясь одолеть своего старшего брата. Люцифер пропустил удар булавы, попавшей ему в ногу. Попытавшись, защитится Люцифер выставил меч в блок, но Гавриил выбил его из рук Архангела занеся свою булаву для последнего удара, но Люцифер перехватил рукоять клинка второй рукой полоснул своего брата по груди. Гавриил встал на колено схватившись свободной рукой за рану на груди, из которой сочилась серебряная кровь. Люцифер на силу поднявшись, тяжело дыша занес меч над головой, на мгновение засомневавшись. Плач ребенка, его ребенка отвлек Люцифера. Гавриил, увидя возможность, развернувшись нанес своему брату удар булавой по голове повалив того на землю. Издав гневный рев, Гнев Господень взмыл в воздух устремившись обратно булавой в направлении Люцифера. Удар огромной силы уничтожил оставшиеся дома и сады в Эдеме оставив за собой лишь огромную воронку разоренной земли…

***

Время отмерло. Люцифер открыл глаза. Иерихоны встали на месте завидев алые глаза Архангела и тень от черных, обугленных крыльев в свете ударившей молнии. Глаза Люцифера засияли алым светом. Коридор заполнил жгучий белый свет. Иерихоны пали, когда свет исчез, оставив за собой лишь тела да следы от крыльев, выезженных на полу больницы. Люцифер провел ладонью по нежному лицу, умирающей от раны Беллатрикс. — Я вернула тебе крылья… – на последнем издыхание прошептала Белла. Кровавые слезы прокатились по щеке Архангела. Закрыв глаза, Люцифер поцеловал Беллатрикс…

***

Абаддон стояла рядом с Люцифером, когда смертная женщина отдала свою жизнь взамен на жизнь ребенка. Она чувствовала ту же боль и отчаянье, которое испытывал Люцифер в момент смерти любимой. Но она была рядом. Была рядом дабы удержать его от края безысходности. Помогая и поддерживая его. Заботясь о сыне своего брата как о собственном. В какой-то момент Абаддон, глядя в изумрудные глаза ребенка встретилась взглядом с серебряными глазами Люцифера. В этот миг оба знали, что их чувства далеко превосходят чувства брата и сестры. Время шло. Абаддон заменила ребенку мать, а он стал ей настоящим сыном. Люцифер полюбил Абаддон, как когда любил смертную женщину. Абаддон же, всегда любила Люцифера. В какой-то момент, они поняла настоящее значение человеческого слова «семья». Реакция Небес не заставила себя ждать. Абаддон видела, как Люцифера приклонив колено, просил помощи у смертных королей Эдема. Те, не задумываясь согласились создав, для защиты мальчика Орден Рыцарей, поклявшиеся вечно защищать сына Архангела. Михаил был настолько зол, что отправил для уничтожения ребенка самого свирепого и безжалостного из всех ее братьев – Гавриила. Сея разруху и смерть, Гнев Господень столкнулся в бою с ее братьями и сестрами, вставшими последней линией защиты. Но у них не было шансов против самого лучшего воина Небес. — Оставайся с ним, – сказал Люцифер, стоя рядом с Абаддон у дальнего окна башни, где спал сын, — Я не позволю ему убить его. — Гавриил убьет тебя… – со слезами на своих фиалкового цвета глазах прошептала Абаддон. — Это неважно, – Люцифер улыбнулся, поглаживая щеку женщины, — Я сделаю все возможное, но не позволю убить сына. Люцифер вспорхнул с балкона башни на встречу Гавриилу. Абаддон же вернулась к кровати малыша слыша его тихое дыхание и мирный сон, а в дали был лишь звон метала и звуки ударов. В какой-то миг малыш проснулся, издав плач. В этот же момент Абаддон почувствовала жгучую боль в сердце. Она знала, Люцифер проиграл и Гнев Господень уже направлялся в башню. Она знала, что в честном бою у нее нету шансов на победу, потому спряталась в тени колонн на втором этаже, дабы застигнуть Архангела врасплох и возможно, убить защитив тем самым ребенка. Каменные стены башни разбились, создавая проход для крылатого Архангела с огромной булавой. Подойдя к кроватке, в которой мирно спал ребенок Гавриил застыл увидя, как дитя открыло глаза. Глаза Гнева Господнего сменились с серебряных на зеленые, кожа стала румяной, а по щеке потекла слеза, — Я не палач… – плача, молвил Гавриил, опуская булаву на пол, — Я не убью ребенка. Лишь на миг, но Гавриил заметил тень возле себя. Обернувшись, он успел схватить руку Абаддон в воздухе впечатав ее в пол башни. Вывернув руку, он поднял ее, поставив на колени спиной к себе приставив ее же клинок к горлу. — Стой! Крикнул израненный и в красной крови Люцифер, еле стоящий у разрушенного входа в башню. Гавриил обратил внимание на брата все еще держа Абаддон с клинком у шеи и видя человеческого цвета кровь на лице и крыльях Люцифера. — Хватит боли и смертей, – на силу сказал Люцифер упав на колено, еле держась. Послышался громкий плач ребенка. Гавриил ослабил хватку отпуская Абаддон. Люцифер лишь опустил голову тяжело вздохнув. Она повернула голову, увидя яркие, зеленые глаза Гавриила и человеческие слезы, текущие по его лицу. И вот, Абаддон вместе с другими братьями и сестрами стояли на Небесах. В золотых кандалах в окружении других небожителей. Некоторые с осуждением смотрели на нее и других стоящих рядом. Иные плакали, чувствуя боль и горечь своих братьев и сестер. На возвышенности стоял Командир Небесной Армады – Архангел Михаил. — Последний шанс Люцифер! – выкрикнул грозный Архангел, сияющий серебряным доспехом под белой мантией и капюшоном, из-под которого виднелись лишь глаза серебряного цвета, — Исправь свою ошибку, уничтожь отродье! — Он мой сын, – с улыбкой произнес Люцифер, высоко поднимая голову, — Ни один отец не поднимет руку на собственную плоть и кровь. Абаддон улыбнулась. Видя решимость и бесстрашие своего любимого перед лицом всемогущего Михаила. — Что-же будь, по-твоему, Гавриил, – Михаил повернулся к стоящему слева Гавриилу. — Нет… – ко всеобщему ужасу ответил его брат. — Что?! – разгневался Архангел, что даже Небеса задрожали. — Я воин, а не палач, – тихо сказал Гавриил, спуская по ступеням к Люциферу и остальным, — Я не подыму руку на ребенка… Люцифер поднялся с колен. За ним встала и Абаддон а после и остальные «заключенные» селестиалы подойдя ближе вглядываясь в Командира Небесной Армады. — Никто его больше не найдет, – с улыбкой на лице сказал Люцифер, оглядывая своих братьев и сестер вокруг, — Ни ты, ни кто-либо другой. Абаддон улыбнулась. Гавриил отпустил ее. Он с Люцифером наложили на душу малыша печать, скрывающую от Небесного Взора. Даже они теперь не знали где находиться мальчик. Перед тем как прийти на милость Архангела, Люцифер и Абаддон отдали мальчика смертной паре, вызвавшиеся воспитать их сына как родного. Адам и Ева с радостью приняли Каина, который бил лишь немного старше их собственного сына Авеля. Со слезами на глазах Люцифер и Абаддон прощались с сыном видя, как он уезжает в повозке с другими выжившими из Эдема далеко в пустыню на поиски нового места. — Каин вне досягаемости Небесного Взора, – с неизменной улыбкой закончил Люцифер. Михаила тяжело вздохнул, прикрыв тень с серебряными глазами рукой. Через мгновение на руках Гавриила появились такие-же золотые кандалы. Выпрямившись, Архангел призвал свое золотое копье. — За нарушение приказа Отца нашего, за неповиновения приказу брата твоего, за смерти братьев твоих признаю тебя Люцифер – виновным! – прогремел гром от удара копья о камень, — Смерть для тебя и других Падших, слишком легкое наказание, – Михаил указал своей массивной, облаченной в доспех рукой на «заключенных» — Вы так хотели быть со смертными, так станьте же ими! – снова удар копья и снова прогремел гром, — Я приговариваю всех вас к вечному заключению в телах смертных, перерождаясь и мучаясь до конца сия Мироздания! Ни у кого не было и намека на страх, когда Михаил последний раз ударил своим копьем о камень низвергнув своих братьев и сестер на землю смертную, вечность бродить по ней в муках, не помня себя самих. В последний их миг, Люцифер и Абаддон держались за руки, пока их крылья сгорали в синем пламени, падая с Небес…

***

Абаддон открыла свои фиалковые глаза. Ее кожа стала бледнее, волосы окрасились в черный цвет став длиннее. Даже ее одежда, испачканная кровью, поменялась на черное с серебряным платье. Она взглянула на Люцифера, который теперь был одет в черный костюм с белой рубашкой улыбаясь ей и нежно поглаживая лицо, — Спасибо… – прошептала Абаддон. Их губы сомкнулись воедино. Прогремела молния на стенах коридора Хогвартса появилась тень от двух пар, обугленных крыльев. Поднявшись на ноги, Люцифер взглянул в палату, где на кровати, вся в слезах лежала рыжеволосая девочка. Он улыбнулся, подойдя к ней присев рядом, — Юная Азазель, – с добротой и улыбкой молвил Люцифер, — Как же ты страдала… Я верну твои крылья… – прикоснувшись к ее виску, палату заполнил яркий свет. Абаддон с радостью наблюдавшая за возвращением своей сестры, резко повернулась ко входу, где показалось несколько санитаров будучи ошеломленными от разрушений и двух трупом лежащих на земле. Абаддон лишь подняла ладонь, как коридор в который раз заполнил яркий свет, а санитары упали замертво с выезженными глазами. Люцифер, придерживая Азазель за ладонь помог ей подняться. Ее кожа стала бледной, волосы из рыжих стали красно-огненного цвета, а глаза окрасились в оранжевый, солнечный цвет. Она осмотрела себя, вместо больничной одежды на ней был черный женский костюм с белой блузкой, — Найди остальных… – снова, почти шепотом обратился Люцифер, в ответ получив лишь улыбку от Азазель. Девушка пошла за другими пациентами, пока Люцифер с Абаддон направились в главный зал. По дороге встретив нескольких санитаров, которые после щелчка Архангела разлетелись на кровавые ошметки окрашивая своими внутренностями стены и полы Хогвартса. Прийдя в Большой Зал их снова встретили, на этот раз два десятка санитаров созванные то-ли по тревоге, то-ли из-за шума. Как только они дернулись дабы накинуться на Люцифера и Абаддон, как послышался щелчок. Время остановилось аккурат в момент, когда всех санитаров разорвало изнутри в мясной кисель остановив все в один большой кровавый туман, — Престолы уже здесь… – шепотом, возбужденно сказала Абаддон на ухо Люциферу, — Я с ними разберусь! – выкрикнув, словно маленькая девочка она исчезла под звук порхания крыльев. Время отмерло. Кровь окрасила пол и стены Большого Зала. Повсюду лежали куски плоти и костей от только что убитых людей. Люцифер улыбнулся обернувшись, — Что-же вы этим смертным пообещали? – ехидно спросил он у человека, стоящего теперь перед ним. — Ничего, – ответил мужчина лет сорока в халате с биркой «Главный врач» — Они были ни в чем невиновны, – последние слова прозвучали уже от мальчика лет одиннадцати с золотого цвета глазами в которого превратился мужчина. — Вам не впервой, да? – саркастично подметил Люцифер, — Набрали самый отмороженный сброд из рода человеческого, – махая пальцем цыкнул Архангел, — Нехорошо Разиил. Не-хо-ро-шо… — У тебя ничего не получиться Люцифер, – возразил Разиил, — Мы… – мальчик, замолчав выпучив глаза, словно парализован. — У смертных есть хорошее высказывание: Месть – это блюдо, что подается холодным, – Люцифер вдохнул полной грудью, а через секунду с улицы показались яркие вспышки одна за другой, а вскоре и сильнейший взрыв, выбив стекла в Большом Зале давая дорогу свету от кроваво-красного ночного неба, — Похоже Абаддон закончила, – широко улыбнулся Люцифер сложа руки на груди, — Не бойся братец, я не стану тебя убивать, – он подошел поближе присев на корточки на уровень глаз мальчика, — Возвращайся обратно и передай Михаилу, что я его жду… Разиил увидел, как из-за спины, рядом с ним проходят пятеро его братьев и сестер в черным костюмах и с яркими, темно-желтого цвета глазами лишь бросая на него презрительный взгляд. — А теперь, – Люцифер щелкнул пальцами, — Беги к старшему братцу… Разиил исчез через миг после щелчка. Люцифер лишь хмыкнул, последовав за своими братьями и сестрами. Выйдя на улицу, его озарила широкая улыбка, увидев бойню с телами двух десятков Престолов и Абаддон уперевшуюся о каменный заборчик рядом со входными ступенями, вертя в руках серебряного цвета кинжал. — Великолепно, – подойдя ближе обняв Абаддон за талию похвалил Люцифер. Женщина лишь еле заметно улыбнулась, выбросив один из клинков, отобранных у Престолов в сторону поцеловав своего возлюбленного. — Не хочу портить столь душещипательный момент, – прервав их поцелуй сказал Серамиил, — Но скоро явиться Михаил со всей Армадой, а вы тут… Это дело. Люцифер с улыбкой взглянул на своего брата, пока Абаддон смотрела на него из-под лба приподняв губу. Рядом сложа руки, вместе стояли Гермиель и Далаель пока недалеко от них на ступенях уперевшись в поручни стоял Даниил, нежно поглаживая огненные волосы Азазель. — Интересно, – буркнула Абаддон, и все обратили на нее внимание, — А куда Гавриил подевался? Все лишь пожимали плечами, будучи в раздумьях куда подевался Гнев Господень и лишь Люцифер, улыбнувшись пошагал к поляне недалеко от входа закатывая рукав. — Гавриил, – расслабленным тоном сказал Люцифер, закатывая второй рукав, — Делал то, что и должен был… То, о чем я его попросил. Остановившись в центре поляны, Люцифер глубоко вдохнул, вглядываясь в кровавое ночное небо. — Время расплаты, пришло… Дорогой братец! С диким ревом, проносящимся сквозь горы и равнины, Люцифер занес кулак над головой с огромной силой врезав им о землю. Все вокруг задрожало. Перед ним появилась огненная трещина, формируя крестовидную фигуру с неким подобием шипов в центре. К изумлению всех стоящих, белая молния ударили в центр фигуры. Земля разверзлась, образовав огромную воронку, из которой показался алый свет с языками пламени. Люцифер отошел на пару шагов тяжело дыша. Из алого пламени показалась фигура с черными обугленными крыльями держа в руке огромную булаву с шипами. Из далека, отчетливо было видно лишь яркосветящиеся, зеленые глаза, пока за его спиной неисчислимое число чернокрылых воинов взлетело в небеса на встречу последней Великой Войне…