Территориальные животные

Он хотел быстро. Пришел, забрал выстиранное, еще пахнущее этим вот скрипуче-химическим, металлическим, вечерним. Так пахли чистые простыни. Минги до скрежета зубов хотел туда, к простыням. К теплу постели, к забытью, удовольствию и благостной отключке. Вот-вот должно было начаться, и Минги, не слишком-то радовавшийся скорому выпадению из нормальной жизни, заключавшемуся в нескольких днях беспробудной дрочки и забытья в перерывах, про себя мечтал, чтобы скорее. Немного мутило — вечером будет двое суток с тех пор, когда он ел в последний раз. Но убей не мог вспомнить, что это было. Вырубало. Голова кружилась. Поежился, чуть плотнее натягивая капюшон толстовки. В такой час здесь точно никого не могло быть, соседи уже видели десятые сны, а больше в их кондо никто не мог прийти… Но что-то беспокоило. Чуйка его никогда не подводила, но в этот раз Минги мужественно отогнал глупые инстинкты прочь. Дурацкое наследие первых омег. В последние дни перед течкой чудовищно обострялись все страхи и тревожность взлетала до небес. Минги знал за собой эту слабость, еще вчера взял выходной, а сегодня и вовсе не планировал никуда выходить, потому что в любую минуту… — Привет. Чуйка Минги никогда не подводила. Охваченный лихорадочным ознобом, он огляделся в поисках источника звука. В отдалении, у самых дальних машин, скорчившийся так, что и не заметишь — и Минги не заметил! — сидел на стульях смутно знакомый парнишка. Наверное, кто-то из новых соседей, смазливая мордашка показалась ему смутно знакомой. — Добрый вечер, — наскоро кивнул Минги, надеясь, что скоро шайтан-машина уже отдаст ему его порцию белья, и он свалит отсюда по-быстрому. Да, сосед. Кан Ёсан вроде бы его зовут. Минги постарался съежиться. Не отсвечивать. Отвернулся. Ну и что, что смотрит? Минги чувствовал на себе взгляд, тяжелый и заинтересованный. Смотрели на него очень внимательно. А то в первый раз в жизни на него смотрят!.. Наверное, Минги слишком много нервничает по пустякам. Юноша выглядел слишком юным для течек и гонов, но скорее, конечно, для течек. Личико сердечком, алое пятно у виска, впрочем, нисколько его не портящее. Омега, почти стопроцентно омега. Приподнимая подбородок и чуть раздувая ноздри, парень жадно втянул носом воздух. Неужели различает? Минги чуть не дернулся в сторону, вовремя сдержался. Подумать только, чуть не пустился наутек от омеги. Самому стало смешно. — И что ты тут делаешь, м?.. Ты хоть знаешь, как пахнешь? Минги разом стало не до смеха. Особенно когда «парень» неторопливо поднялся и сделал несколько шагов навстречу. Рельефная мускулатура под клетчатой рубашкой, крепкие руки, широкие плечи. Внешность бывает обманчива, в конце концов. Редко кто из случайных знакомых угадывал в Минги омегу, пока он не начинал источать слабый аромат цветков апельсина. Не рост и вес определяют принадлежность к полу, некстати припомнился Минги школьный курс физиологии и биологии. Инстинкты взвыли. Ёсан шел к нему, и с каждым движением Минги понимал, как фатально он ошибся. Не омега. Альфа. — Зачем ты вообще пошел куда-то?.. Если знаешь, что… На секунду Минги возмутился такой непрошенной заботе — сквозь его тревогу прорезалась здоровая агрессия и отстаивание границ: — Да что ты вообще о себе думаешь? Верхняя губа Минги поддернулась, демонстрируя чуть неровный ряд зубов. Зато клыки — острые. Ну и что, что альфа… Порвет чужака, в конце концов не началось же еще! — Тише, — уже примирительно произнес Ёсан совсем близко, но еще не так, чтобы хватило на прыжок. — Я вовсе не собираюсь причинять тебе вред. Мы не так давно живем по соседству, зачем вот так начинать знакомство?.. Минги моргнул. Снова забеспокоился, заметался взглядом — сколько там до лифта этого… Внешний вход, с улицы, в прачечную был уже заперт, оставался только один путь — наверх. Но как обойти вот этого Ёсана?.. — Извини, — пробормотал Минги, сбавляя обороты. — Я ничего, — поднял руки Ёсан, отступая на полшага. — Ты просто пахнешь так, что странно, что за тобой стадо альф не ходит… Минги удивленно осмотрел себя, даже принюхался к лямке простой черной домашней майки. Ничего сногсшибательного он не уловил. — Никогда не замечал, — грубовато ответил он. Лучший друг, Юнхо, тоже альфа, точно сказал бы ему, если бы с запахом были какие-то проблемы. Ёсан качнулся, перекатываясь с носков на пятки и обратно. Волосы, убранные в короткий хвост, взметнулись, когда он расхохотался. — Я чувствую, — он потянул носом воздух. — Умопомрачительный запах. Сводит с ума. У тебя совсем скоро ведь, да? Он сказал это, глядя прямо в глаза, буравя своим светло-карим взглядом дыру насквозь в опешившем от неловкости Минги. Теперь Ёсан стоял чуть подальше, но на слабом сквозняке, и его собственный запах донесся до Минги, накрывая. Сбивая с ног. Слабо пискнула за спиной сушильная машина. Нужно было брать в охапку чистое белье, спасительно пахнущее свежестью и чистотой, и сматывать удочки от этого взгляда, от этих плеч, от этого Ёсана. — Бля. Минги сглотнул. В горле стало ужасающе сухо, а между ног — так же катастрофически мокро. Ёсан, дрогнув ноздрями, вновь шумно втянул носом воздух. Взгляд его потемнел. — Бля… Голова у Минги закружилась, в животе схваткообразно, сладко, запульсировало. Он схватился руками за край нижней стиралки, радуясь, что не успел забрать вещи — сейчас бы они нахрен перепачкались, потому что он бы их позорно уронил. Уже прикидывая, как будет выглядеть утром, когда его, бессознательного, найдут, Минги обреченно пополз в обморок. Ёсан, уже понимающий, что происходит, бросился на выручку, подпирая Минги собой. — Помоги мне… — Минги умоляюще смотрел в сторону лифта. Запах Ёсана терпкой вишней плескался в ноздрях, скользил по языку, отдавался в паху жаркими волнами. Нужно было бежать. Уходить. Отползать. Что угодно. Минги стиснул зубы. — Эй-эй-эй, только не отключайся здесь, — зашептал Ёсан, чуть лучше владеющий ситуацией. — Я тебя могу только от порога до постели, чаги-я, а на восемнадцатый этаж… Но Минги его, если и слышал, то шутку не оценил. Он бессознательно потерся пышными бедрами о Ёсана, и тот застонал в ответ. — По-м-мо-ги… Приподняв Минги под бедра, Ёсан, которого с непривычки можно было принять за омегу, посадил его прямо на эту же самую машину, вжимаясь в него всем телом, маленький, красивый, отлично сложенный альфа. Который тут же вдохнул, потянул воздух, запах, так, словно одежду сдернул, сразу всю, и Минги крупно задрожал. Между ног хлюпало. Член, мучительно ноющий и тоже влажный, подергивался, в животе тянуло. Минги всего тянуло — ближе к Ёсану, к темно-вишневому взгляду, к коже, такой светлой, что алое родимое пятно выделялось на левом виске. Психологические барьеры, защита территории… Альфа уже был на его территории, да что там, на нем самом, и Минги остатками здравого смысла понимал, что завтра наверняка пожалеет. Схватив Минги за волосы на затылке так, что тому пришлось в усилии сжать зубы, Ёсан, все так же твердо, отрывисто и понятно прорычал: — Я помогу тебе. Слышал? Если ты обещаешь не загоняться потом. Минги ошалело смотрел на него, не очень-то понимающе, отчаянно. — Ты понял меня? — тихий рык Ёсана вгрызался в мозг, преодолевая пелену гормонального жара. Минги кивнул. Кажется. Нет, определенно кивнул. Потому что Ёсан никуда не ушел, наоборот, положил руки на бедра, скользя по ним, по ткани штанов, по большим, округлым бедрам большого и красивого Минги. — Хорошо… — удовлетворенно прошептал он, зарываясь носом в основание шеи Минги, так привычно, так обыденно, словно сто лет этим только и занимался. Опытный альфа. Кажется, Ёсан его немного покусал — самую малость, но Минги не особенно осознал, как и куда. Мозг его окончательно слился с дистанции, уступив место инстинктам. Минги не помнил, как именно Ёсан стянул с него штаны, приподняв его задницу, немного, до середины бедер — но Минги было до фонаря, все, что он мог переживать — это твердые, прохладные пальцы Ёсана наскоро ласкающие его между ног, раздвигающие ягодицы, утопающие в смазке, пряно пахнущей флердоранжем. Он только выдохнул что-то, когда Ёсан, удовлетворенный и явно сдерживавшийся сверх всех возможных сил, застонал, упираясь в него крупной, горячей головкой. Нетерпеливо устремился внутрь, зарычав в плечо Минги — узко, тесно. Если бы Минги мог соображать, то понял бы восторг Ёсана — в Минги еще ни одна игрушка в этот цикл не успела побывать. И он осторожно, но не останавливаясь, двигался, скользил по горячей обильной смазке, раздвигая неподатливые стенки, приноравливая, приучая к себе, побеждая остатки сопротивления. Минги, зажмурившись, мотал головой, подаваясь навстречу и тут же поскуливая — тесно! Узко и горячо, и Ёсан, щадя его, останавливался на пол-сердцебиения. И вновь — вперед. Чуть назад — и еще. Минги под ним ерзал, охваченный желанием, ослепленный, и Ёсан закрывал глаза, сдерживаясь — не кусаться. Узел он тоже не мог себе позволить, хотя самым большим желанием было закончить вот так, между разведенных ног Минги, а потом перевернуть его животом на нагретый металл машинки, и повязать его как следует, под завязку, заполнить собой до звона в ушах наутро. Ёсан двигался, задавая ритм под ускоряющиеся удары сердца, под заполошный пульс, понимая, что Минги рискует оказаться разломанным надвое — если он продолжит в таком же духе. Но Минги только стонал его имя — надо же, выучил, — и жарко сжимался вокруг члена Ёсана. Все случилось очень быстро. Несколько толчков, низкий стон — и Ёсан, удерживая Минги, заполнил его до краев, как и обещал. По ногам потекло — смазка пополам со спермой, мешая запахи и горячее дыхание. — Сейчас, принцесса… Ёсан что-то шептал, очень нежное, так, что хотелось в нем раствориться. Наверное, успокаивал, пока Минги пытался приземлиться из своего персонального космоса. Посадочная площадка из прачечной была так себе, но в качестве ЦУПа — Ёсан, это стоило усилий. Минги вслушался. — Сейчас, сейчас, не торопись… Пару минут — тебе станет лучше. Куда, говоришь, тебя доставить? Может быть, чего-нибудь принести?.. Белье забрать? Ну это само собой. Ах, самому не уходить?.. Ну хорошо. Тебе понравится, обещаю. Не залупаться? Ах, ну вот и пришел в себя… Дикое и страшное территориальное животное… Ты у меня ходить не сможешь в конце недели, принцесса!.. Минги чувствовал — правду говорит. Чуйка Минги никогда не подводила.