Укус

***1*** Одиночные миссии не были для Брока Рамлоу чем-то удивительным или непривычным. По мнению Фьюри, Рамлоу, если и уступал в физической силе супрам, то в хитрости, изворотливости и совершенно извращённой целеустремлённости мог дать сто очков форы вперед обоим сразу. Чего стоило то, что он принес компромат на очень многих членов Гидры, о которых ЩИТ не то чтобы не знал, а и не думал подозревать в этих добропорядочных гражданах активных членов террористической организации. Рамлоу своей запасливостью и почти звериным чутьем идеально подгадал момент, когда нужно появиться в кабинете Фьюри, что сказать и как себя вести, чтобы не то чтобы не загреметь в Рафт, а наоборот, не только сохранить свое звание, но и получить повышение в должности и полную реабилитацию всего отряда, правда, и обязанностей у него прибавилось, но это уже издержки, как говорится. Кроме этого, он передал Баки Барнса, который был в плену у Гидры и над которым ставились бесчеловечные эксперименты много лет, в заботливые руки Капитана Америки, в которых тот оттаял, пригрелся, а потом и занял привычное место за левым плечом, пугая всех ледяным взглядом серых глаз. Так вот, одиночные миссии для профессионала его уровня были обычной рутиной. В этот раз его отправили в Рио-де-Жанейро, чтобы он убрал одного крайне осторожного и очень мешающего человека. Обычно к нему нельзя было подобраться, он крайне редко появлялся на людях, всегда окруженный толпой телохранителей. А сделать нужно было всё так, чтобы никто не подумал о покушении, всё должно было быть естественно, а его смерть не должна вызвать и тени подозрения в своей неестественности. Крохотный укол, острая сердечная недостаточность, обширный инфаркт, смерть. И подобраться к нему можно было только на карнавале — единственное мероприятие, которое он посещал ежегодно, и где охрана физически не могла отслеживать всех, потому что этому человеку нравилось находиться в самой гуще праздника. Можно было, конечно, отправить Черную Вдову или какую-нибудь другую агентессу, но, что удивительно, к женщинам его охрана относилась во много раз подозрительнее, чем к мужчинам. А Рамлоу, когда ему это было выгодно, умел выглядеть самым обыкновенным и совершенно неопасным. Брок улетел в Рио почти за неделю до карнавала, успел сделать разведку, наметить пару основных планов и несколько запасных, успел накупаться в океане, пофлиртовать со знойными красотками, а потом настал день икс. Общее приподнятое настроение, музыка в ритме самба, танцующие люди действовали на всех расслабляюще, как будто ничего плохого в этом мире не может случиться априори. Подобраться к цели в такой толпе, где отдельных мест не было в принципе, оказалось не слишком и сложно. Прикинулся выпившим, махал кому-то рукой и что-то кричал, протискиваясь мимо людей. Конечно, несколько дюжих телохранителей его тут же оттеснили, но ему хватило пары мгновений, чтобы тончайшей иглой ввести препарат. А потом, пронаблюдав, как через полчаса объект выносят уже бездыханным, Брок вернулся к шествию и отдался празднику, когда еще выпадет такая возможность с его сучьей работой? Когда прошли все платформы, праздник, как стихийное бедствие, хлынул на городские улицы. Люди пили, танцевали, музыка плыла над Рио, зажигая горячую кровь. Брок, у которого кровь была не менее горяча, чем у знойных жителей Бразилии, присоединился к безумному веселью. Он танцевал, меняя партнерш, выпивал, снова танцевал и так до самого утра, до того момента, пока не почувствовал, что сейчас упадет от усталости на месте. Отоспавшись в номере, он уже вечером улетел обратно в США. Нью-Йорк встретил его слякотью, порывистым ветром, голыми деревьями и дождем, но в крови гудел заряд того настроения, которое ему подарил Рио, а в голове звучал зажигательный ритм самбы. Отчитавшись о выполнении задания лично Фьюри, который с подозрением оглядел слишком довольного агента — отдохнувшего, загорелого и улыбающегося, велел сдать отчет аналитикам, зайти в бухгалтерию и отпустил. Брок все сделал на удивление быстро и легко, как будто его хорошее настроение, которое звучало ритмичными звуками барабанов где-то внутри головы, передавалось всем, кто его окружал. Он привычно вошел в спортзал, где обычно тренировался его отряд, и расплылся в улыбке, увидев их всех в сборе. Как же он скучал по этим уёбкам! — Стройся, — гаркнул он, но приказ был проигнорирован, потому что не такие отношения их всех связывали, чтобы строиться и отдавать честь. Зато все поспешили подойти, поздороваться, хлопнуть по плечу, показывая, что рады, что переживали. — Как миссия? — спросил Роллинз. — Нормально, — отмахнулся Брок и пошел переодеваться, потому что тело требовало движения. Он и так едва выстоял доклад и прочие бюрократические проволочки. В голове барабаны отбивали заводной ритм, а Брок самозабвенно валял в ринге того, кто решил выйти с ним в спарринг. Партнеры менялись один за другим, а Брок будто танцевал, легко раскидывая своих, но не переходя грани. Роллинз, уж насколько был силен, уже дважды успел вылететь за канаты, а Брок не выказывал даже капли усталости. Спустя пару часов такой интенсивной тренировки, что у СТРАЙКа возникла мысль о том, что Рамлоу вкололи если не сыворотку, то какой-то усилитель, он наконец-то скомандовал отдых и пошел в сторону душевых, по пути поймав Мэй, сделав пару танцевальных па и получив за это заслуженный подзатыльник. — Ты странный, — сказал Джек, занимая соседнюю душевую. — Настроение хорошее, — пожал плечами Брок, пританцовывая под душем в том ритме, что звучал внутри. — У тебя следы зубов на плече, — хмыкнул Роллинз. — Нашел себе интересное приключение в командировке? — Может быть, — легко ответил Брок. Он понятия не имел, кто и когда успел приложиться к нему зубами. Были, конечно, смутные воспоминания, но он от них отмахнулся и сказал: — Жрать хочу, собирай наших, пойдем в столовую. — Пятнадцать минут на сборы! — гаркнул из своей кабинки Роллинз, зная, что его услышат. СТРАЙК полным составом шел в сторону столовой, а Броку казалось, что он слышит отчетливый ритм, выбиваемый шагами, под который хотелось то ли танцевать, то ли трахаться, а энергия буквально бурлила внутри, словно он не провел сложнейшую тренировку буквально только что. — Командир, — поприветствовал его Зимний, успевая встать в очередь перед ним. — Здаров, Барнс, — кивнул Брок, окидывая взглядом Зимнего, который теперь выглядел не заморенным помоечным котом с загнанным взглядом, а холеным, домашним, любимым и наглым. — Рамлоу, — кивнул ему Роджерс. — Кэп, — дернул уголком губ Брок и вытащил из кармана наушники-капли, и пусть музыка в них не играла, зато никого бы не удивляли его едва сдерживаемые «приплясывания». Он никак не мог остановиться, слыша заводную музыку, которая буквально требовала движения. Почему это не напрягало, а казалось совершенно правильным и естественным, Брок не задумывался, но ему очень сильно не хотелось потерять это ощущение ритма внутри. На следующий день всё с таким же великолепным настроением Брок поучаствовал в общей тренировке с супрами и Вдовой, вид ее бедер, обвивающих шею Зимнего, заставлял мозги сворачивать с рабочего настроя… в совершенно нерабочий. Горячая красотка вытворяла такое, что Броку вдруг захотелось увидеть ее в, скажем так, приватной обстановке. А когда Роджерс с Зимним устроили спарринг между собой, Броку вообще показалось, что он смотрит забористую порнуху, настолько горячи были оба. Только из-за этого он нарушил собственные правила и отправился в клуб среди недели, нужно было сбросить пар, иначе он сотворил бы что-нибудь совершенно неподобающее прямо на рабочем месте, например, ухватил бы Роджерса за круглую жопу, которая так и напрашивалась. Брок был уверен, что ему полегчает, что тело перестанет выдавать ненужные реакции, но напрасно, потому что при виде неразлучников у него каждый раз вставало до боли. Честно? Брок был уверен, что через пару-тройку дней эти пузырьки счастья в крови выветрятся, и он станет обычным, но… Придя утром на работу на третий день после возвращения из командировки и тихо пройдя в комнату отдыха, закрепленную за Альфа-СТРАЙКом, Брок увидел, как Лаки, набирая что-то в телефоне, ритмично дергает ногой и покачивает головой ровно в том ритме, что уже который день звучал в его голове. Он посмотрел на его уши, но наушников не заметил. Чуть позже пришли близнецы Вонг, и Алекс отбивал пальцами тот же ритм, а Юстас прихлопывал в такт ладонью по колену. Но в практически ужас его привела Мэй, которая с легкой улыбкой обняла его и сделала пару па — точно так же, как в прошлый раз сделал он сам. Музыка в голове не утихала, но настроение у Брока резко опустилось ниже приемлемого уровня. Он наблюдал за своими всё утро, всё больше замечая, что та музыка, что звучала у него внутри, попадала ровно в ритм неосознаваемых движений, что делали его бойцы. Но самое страшное — это когда на обеде он увидел Зимнего и Кэпа, которые дурачились, танцуя под ту музыку, что «слышал» Брок. Зимний при этом смеялся, запрокидывая голову, а Роджерс с мягкой усмешкой наблюдал за ним. Наташа прошла мимо него с подносом, покачивая умопомрачительной попкой, вид которой действовал гипнотически на мужика любой ориентации, а потом оглянулась, поймала взгляд Брока и подмигнула. Брок взял обед, устроился за столом и принялся следить за всеми входящими, сидящими или выходящими, и выявил странную закономерность — он видел движения в такт ритму самбы только у тех, с кем непосредственно контактировал. Физически. — Я к Фьюри, — Брок не стал доедать, а решил идти сдаваться. Он за свою долгую службу с чем только не сталкивался. Гидра их гоняла по таким местам, что волосы дыбом становились от ужасных воспоминаний, поэтому поверить в то, что его барабанный ритм в голове неспроста, было легко, как и в то, что он передался его отряду, Романофф и двум супрам как минимум. И ему очень не хотелось бы вдруг заиметь вместо нормальной работы филиал болливудского фильма с песнями и танцами перед, во время или вместо совещаний и миссий. — Командир, — Зимний внезапно догнал его, пристроившись с правого бока, а с левого, что удивительно, шел Роджерс, озабоченно поглядывая на командира Альфы, у которого было такое сложное выражение на лице, которое не предвещало ничего хорошего. — Что? — спросил Брок, не сбавляя темпа. Музыка в голове звучала всё громче и громче, Броку казалось, что еще немного, и она станет слышна буквально всем. — А куда ты идешь? — Зимний заступил ему дорогу, и Брок вынужденно остановился, чувствуя спиной, что Роджерс стоит слишком близко. Провокационно. — К Фьюри, — ответил он, тряхнув головой, он мог поклясться, что к барабанам добавились и прочие инструменты, и теперь самба была слишком отчетливо слышна. — Зачем? — спросил Барнс. — Проблемы, — Брок дернул плечом. — А почему тогда не ко мне? — раздался прямо у правого уха голос Роджерса, продрав по позвоночнику волной возбуждения. — Ты командир моей группы поддержки, так что и проблемы твои решать мне. — Ну пошли, — усмехнулся Брок, усилием воли сдерживая себя, чтобы не начать двигаться в такт заводной мелодии, которая медленно, но верно становилась всё громче и отчётливей. ****2*** В кабинете Роджерс не стал садиться за стол, а присел на него, опершись своей круглой задницей и сложив руки на шикарных сиськах. Брок тряхнул головой, чтобы избавиться от порнографических мыслей, которые у него в последнее время довольно часто возникали при взгляде на непосредственное начальство и его неразлучника, встал посреди кабинета прямо напротив Роджерса, усмехнулся и сказал: — У меня в голове играет музыка… Договорить он не успел, потому что Зимний его тут же развернул к себе лицом, толкнул немного назад так, что Брок оказался зажат между ним и Роджерсом, обнял пальцами его лицо, повернув немного на бок, и прижался ухом к уху. Всё произошло так стремительно, что Брок даже сообразить ничего не успел, оказавшись зажатым между двух суперсолдат. Член встал в один момент, а стон он мужественно сдержал, выдохнув сквозь зубы и немного развернувшись, чтобы не упираться своей заинтересованностью в крепкое бедро Зимнего. — Ты что творишь? — прошипел он, перехватив Барнса за плечи. Безуспешно, хватать его было все равно, что останавливать товарняк. — Тихо, не обижу, — хохотнул он и специально, сука такая, прижался крепче к Броку своим бедром. — Блядь, — выдохнул Брок. — Ты мне мешаешь, я ничего не слышу, — шикнул на него Барнс. — Как ты услышишь то, что происходит в моем мозге? — поинтересовался Брок, пытаясь выскользнуть из двойных почти объятий, чтобы не опозориться прямо на месте, обкончавшись, как малолетка. — Потому что в моей голове и голове Стива уже который день тоже звучит музыка, — ответил Барнс, пресекая попытки Брока получить свободу. Он так и стоял, плотно прижавшись и пытаясь расслышать то, что услышать было невозможно в принципе. — Роджерс, — вспомнил о втором супре Брок, вдруг почувствовав его всем телом: от макушки, в которую тот жарко дышал, до спины и того места, которое, похоже, нашло себе приключений, потому что-то, что прижималось к нему, было явно не энергетическим батончиком. Брок откашлялся и повторил: — Роджерс, хоть ты-то ему скажи. — Когда ты впервые услышал музыку? — спросил Стив, задевая губами его ухо. — Я… Это было… Ты, блядь, серьезно считаешь, что я могу думать, когда вы вот так близко? — Брок снова рванулся из их рук, и снова его попытка не увенчалась успехом. — Ты думаешь, что у нас рядом с тобой не сносит все тормоза напрочь? — Стив крепче прижал его к себе, а пальцы одной руки самым бессовестным образом приподняли повыше футболку и скользнули за ремень. — Доигрались, — рыкнул Брок, отпуская себя. Похуй на всё, если он сейчас же не получит от них то, что хочет, то его разорвёт на сотни маленьких, злобных и неудовлетворённых Рамлоу. Он оттянул Зимнего немного, заглянул в его шальные глаза, поймав там не просто отблеск своего желания, а настоящий пожар, и поцеловал его. Баки застонал и прижался ещё крепче, хотя, казалось, куда уж больше, а Стив уже расстёгивал ремень на его брюках. В голове барабаны набирали ритм, разгоняя кровь, впрыскивая концентрированное удовольствие прямо в мозг. — Господи боже, — выдохнул в губы Брока Баки, обнимая пальцами его член и скользя по головке. Он поцеловал еще раз, оторвался от губ Брока, посмотрел вниз, а потом стек туда же, обхватывая губами крепко стоящий член. — Сдохну, нахуй, — сквозь зубы выдохнул Брок, и тут Стив, запрокинув и немного повернув его голову, впился в губы. К барабанам присоединились голоса, которые пели что-то непонятное, но зажигательное ангельскими голосами. Бедра подбрасывало в уже привычном ритме, а Барнс только глаза жмурил, пропуская член до самого горла. Естественно, что ни о каком сопротивлении и речи быть не могло, потому что талантливый рот Баки с огромной скоростью вел Брока к оргазму. Он выгнулся в руках Стива, прихватив Баки за длинные волосы, чтобы зафиксировать так, как ему нравилось, и отпустил себя. — Ебать, — выдохнул он, расслабляясь в руках Стива, а Баки поднялся и оставил на его губах требовательный поцелуй. — Позже, — хохотнул тот. — Ебать, может, и позже, а вот познакомиться поближе я хочу уже сейчас, — Брок дернул уголком губ, заправил обмякший член в брюки и развернулся, берясь за ремень Стива и командуя Барнсу: — Штаны долой. Спустя какое-то время они втроем сидели на диване с абсолютно расслабленным и удовлетворенным видом и лениво переговаривались. Вернее, сидели Брок и Стив, а Баки развалился на диване, уложив голову на колени Брока, и выглядел донельзя довольным. Музыка в голове все продолжала держать ритм, но уже не оглушала, а будто откатилась на периферию. — Так когда ты начал слышать музыку? — спросил Стив, поднимаясь, чтобы взять из холодильника воды. — Точно не скажу, наверное, после того как вернулся из Рио. Мне казалось, что это просто отголоски карнавала, музыка прилипчивая, вот и крутилась в мозгах. — Я же говорил, что это самба, — хмыкнул Баки, на что Стив только глаза закатил. — Больше ничего? Никаких других эффектов? — Стив уселся на диван, подав бутылку с водой и Броку, и Баки. — Нет… — как-то неуверенно ответил Брок, а потом задумался, кивнул каким-то своим мыслям и сказал: — Сила возросла процентов на двадцать примерно, может и больше, я не проверял, ну и выносливость тоже. — Это чтобы мы тебя не заебали, — хмыкнул Барнс, задрал на Броке футболку, обнажив рельефный пресс, и, повернув голову, прикусил кожу. — Мечтай, Зимний, — хмыкнул Брок, которого недавнее освобождение только раззадорило, а потом посмотрел на Стива, который наблюдал за ними потемневшими глазами, наклонился к Барнсу и от всей души и со всем немалым умением поцеловал его, прикусив напоследок ему губу так, что тот застонал и потянулся следом, не желая терять контакт. Стив сидел как оглушенный. Они с Баки всегда были только вдвоём, но после воссоединения оба в какой-то момент начали засматриваться на Рамлоу, представляя, как горячо тот смотрелся бы в их постели. Не ошиблись. Поцелуй между Броком и Баки подействовал даже сильнее, чем недавний шикарный минет, заставив дышать на счёт, унимая полоснувшее по нервам желание немедленно продолжить их общение в горизонтальном и всех прочих положениях и вариациях. — А! — вспомнил Брок. — Еще Джек сказал, что у меня какой-то укус на левом плече. Барнс всегда был ужасающе сильным, практически запредельно, и таким же быстрым, чему Брок не переставал удивляться, вот и сейчас он не просто встал с дивана, а с какой-то невероятной скоростью, успев поднять и Брока, повернуть к себе спиной и снять с него футболку. Укус, как это ни странно, был прекрасно виден, хотя ранок не было, но это был реальный, чуть-чуть вдавленный след зубов, как будто его поставили пару минут назад. — Это сделал не человек, — безапелляционно сказал Баки. — А кто? — Брок удивленно посмотрел на него. — Макаронный монстр? — Его не существует, а вот это сделал кто-то вполне материальный, но при этом не имеющий к людям отношения, — ответил Баки и осторожно прикоснулся к укусу пальцами. — Не думаю, что это опасно, — Стив стоял рядом с Баки, рассматривая укус. — Но узнать, что это, обязательно нужно. — Не сейчас, — мотнул головой Баки, притянул Брока к себе поближе, оплетая его руками. — Сейчас я хочу поехать домой с вами обоими и завалиться на пару дней в постель. Так что давай, начальник, выписывай отгулы и поехали. Музыка так и играла в голове Брока, уйдя на самый край сознания и уже не мешая, а просто задавая ритм жизни. Ему казалось, что именно сегодня наступил переломный момент и дальше будет если не легче, то интереснее. Он сидел за рулем в своей машине, справа от него расположился Стив, а на заднем сиденье огромного внедорожника развалился Зимний, который всю дорогу травил байки. Брок иногда поглядывал на него в зеркало, понимая, что от того Зимнего, которого он знал раньше, осталось очень мало, настолько свободным тот стал. Он вез их к себе домой, хоть они и пытались возмутиться и утащить его в свою берлогу. — Жрать концентраты и мазать жопу вазелином я не стану, поэтому поедем ко мне, — хохотнул Брок и добавил: — Сейчас закажу доставку, и можно отдыхать. *** — Получилось? — спросил Ярило* у Купидона*. — У меня осечек не бывает, — ответил тот, держа в одной руке зеркало, а во второй кипенно-белый носовой платочек, которым что-то старательно стирал с зубов. — Рассказывай, — хмыкнула Айне — светловолосая красавица, поправляя зеленый венок на волосах и расправляя складки легкого платья. — Сами виноваты, что пришлось работать жестко, — зло улыбнулся Купидон, что смотрелось странно на его пухлом миловидном личике. — Как иначе их было свести? Таких стрел в моем колчане не предусмотрено, чтобы сводить настолько разных людей. А каким боком здесь ты, — он ткнул пальчиком в Ярило, — я вообще не понимаю? Барнс ирландец, если бы за него просила Айне, всё было бы проще. — Как же, ирландец, — фыркнул Ярило, с усмешкой оглядывая Купидона. — Родился таким, какой он сейчас, этот муж на моей земле, значит, и ответственность моя. — Почему ответственность ваша, а отдуваться мне пришлось? — буркнул Купидон, снова поднимая зеркало и рассматривая мелкие зубки, которыми ему пришлось приложиться к Рамлоу. Да он такое делал последний раз… Кошмар, в последний раз он кусал человека, чтобы пробудить любовь и желание, так давно, что и позабыл. Кто же это был? Звали его как-то странно… Парис, что ли… Неважно, и вот теперь он опять укусил человека, потому что иначе сделать так, чтобы их судьбы сплелись, было невозможно. Пробить стрелами сердца двух других — невыполнимая миссия, оставался Брок. И так как он итальянец, пусть и наполовину, вся тяжесть легла на плечи Купидона, потому что там имел власть Римский пантеон. — Мало того, там краем кучу народа зацепило. — Потому что ты из нас самый удачливый, а народ отойдет через пару седмиц, — Ярило похлопал Купидона по спине прямо между крылышек. — Вот будет тебе нужно, мы тоже поможем. — А помоги, — Купидон отлетел от Ярило, отряхнул крылышки, поправил набедренную повязку и колчан со стрелами. — И что сделать? — Там еще одна твоя есть, нужно и ей кого-нибудь подыскать… — Деток у нее быть не может, а без этого ей и счастья не хочется, — поморщился Ярило, вспоминая о рыжеволосой девушке, в сердце которой был океан нерастраченных чувств. — С детками я помогу, — подала голос Айне, — есть у меня в этом веке еще лимит на такое чудо. Ярило, бог плодородия и весны, иногда считается богом похоти и страсти. Купидон, римский эквивалент греческого Эроса, также называемый Амуром. Айне, ирландская богиня любви, лета, богатства и власти; возможно, изначально была богиней солнца.