Отравленные желанием

      — Скажи мне, почему я тащу тебя к себе, а не бросаю валяться в ближайшей подворотне? Нет, лучше молчи.       Дауд знает ответ так же хорошо, как и то, что ничего вразумительного ему сейчас не скажут. Корво Аттано, бывший лорд-защитник и надежда империи, сейчас выглядит хуже, чем половая тряпка, которой отмывали крысиное дерьмо. Бледное, с примесью нездоровой зелени, лицо, мелкая дрожь, пробивающая тело, и сильная слабость — признаки, по которым глава Китобоев безошибочно определяет пищевое отравление. Странно ещё, что не дошло до рвоты. Но, должно быть, кое-кто просто-напросто сдерживается из последних сил. Идиот, который должен быть благодарен, что над ним сжалились и сейчас тащат на себе в относительно безопасное место. Всяко лучше, чем страдать, лёжа на бетоне среди трупов, где кто-нибудь может воспользоваться такой возможностью и сдать за солидное вознаграждение.       Перехватив свою ношу поудобнее, Нож Дануолла старается не думать о том, как скатился от убийств до работы нянькой. С другой стороны, он не может оставить этого человека одного. И не потому что они только что бились бок о бок с какими-то самоубийцами. Хотя предательство своих людей это не то, в чём можно было бы упрекнуть Дауда. Да, он принял Аттано к себе, согласился на некоторые его условия и теперь не может забыть об этом. Хотя обязательства перед любых из Китобоев это совсем не то же самое, что связывает этих двоих на данный момент.       Корво стонет на ухо слишком неожиданно и все мысли спешно покидают голову Дауда. Выругаться бы, да вот только это не поможет. Потому что слишком очевидно, что еле живая туша издаёт такие звуки далеко не специально. В противном случае это было бы совсем неуместное издевательство. От которого, тем не менее, по спине пробегает волна мурашек. Хорошо ещё, что идти осталось не так много.       Торговая палата Радшора, как и весь Затопленный квартал, встречает их затхлой сыростью и ароматами гниющей плоти. Неженкам со слабым желудком здесь не место, может, поэтому никто и не встречается на пути. Кроме тех, кому выпал жребий нести сегодня пост. В любом случае к помощи своих людей Дауд не прибегает, пусть Корво и весит больше него самого, что способствует переутомлению. Плевать, отдохнёт на том свете. Сейчас есть дела поважнее и нужно их решить, а не жалеть себя и свою спину. Бывали дни и похуже, жизнь наёмного убийцы сурова. Как, впрочем, и жизнь кого угодно в этом городе.       Уже будучи в своих апартаментах, Дауд бесцеремонно сбрасывает ношу на пол под смесь болезненного стона и чего-то неразборчиво жалобного. Во взгляде бывшего лорда-защитника проскальзывает осуждение, которое хочется затолкать ему поглубже в глотку. Но вместо этого глава Китобоев кладёт на свой стол чужую маску, которую сам снял ранее, чтобы Корво в случае чего не захлебнулся рвотными массами. Никто не узнает, чем продиктовано это действие — заботой или же холодным расчётом. Всё же Аттано выгоден для Дауда. Во всех смыслах.       Перед несчастным быстро оказывается пустое ведро. Соответствующие звуки игнорируются напрочь, ничего в них особенного или неприятного нет. А если Корво испачкается, то это явно не проблема Дауда. Нужно было думать головой, а не желудком. Когда-нибудь расплата должна была настигнуть этого помойного обжору.       — Эликсир.       Голос Аттано из-за спазмов хрипловатый, но Дауд прекрасно понимает, что от него требуют.       — Нет.       На бледном, точно вылизанная морскими волнами китовая кость, лице читается непонимание и едва заметное отчаяние. Но этого недостаточно, чтобы вызывать у Дауда хотя бы зачатки жалости. Облегчить чужие страдания, когда чуть не навернулся с этой тушей на спине прямо в какую-то здоровенную лужу? Причём не один раз. Если бы не свойства одежды, то они оба бы вымокли до нитки. Хотя Корво в костюме Китобоя выглядит немного странно, но макинтош на нём по крайней мере чёрный, а не красный. Лучше бы этот горе-телохранитель и дальше носил свои тряпки, которые, правда, вызывают у других Китобоев исключительно отрицательные эмоции.       — На какой помойке ты отобедал на этот раз?       — Это… — Корво осекается, переживая очередной спазм гортани. — Важно?       — Не пойми меня неправильно, но если ты в следующий раз из-за своих вкусовых предпочтений сдохнешь, то я твой труп хоронить не стану.       Корво снова стонет, теперь уже явно специально. Но это не даёт никакого результата — глава Китобоев даже бровью не ведёт на открытую провокацию. Разумеется, бывший лорд-защитник недоволен тем, что ему не дают необходимое, но ведь Дауд и не обязан это делать. Нужно было всё пять раз взвесить перед тем, как вверять свою судьбу убийце. Но не то чтобы у Аттано на тот момент был большой выбор.       Но он был.       — Я не помню, что ел. Может это яд и ты отказывая мне в эликсире на самом деле желаешь от меня избавиться?       Вздох Дауда тяжелее, чем туша упитанного кита. Понять, говорит Корво серьезно или издевается, невозможно. Это начинает раздражать вопреки всем попыткам сохранить самообладание. Кое-кто забыл своё место. Что ж, стоит напомнить. Это совсем не сложно для того, кто воспитал уже не один десяток человек. Грубая хватка на волосах заставляет наглеца поднять голову и с болезненным видом приподняться, опираясь ладонями в доски и из остатков упрямства смотря исключительно в глаза. Подошва сапога прекрасно смотрелась бы на этом в какой-то степени даже смазливом личике. Возникшая в голове картинка пьянит не хуже хорошего виски.       — Разве я бы отказал себе в удовольствии собственными руками придушить тебя?       Дауд почти ставит своего упрямого подчинённого на колени, не позволяя оказаться в устойчивом положении пинком по ногам. Не в полную силу, покалечить Корво у него желания нет. А вот за оскал бывшего лорда-защитника швыряют на пол, отпуская волосы и упираясь носком сапога в щёку. Это в какой-то степени даже интересно: разгоняет кровь и заставляет почувствовать себя живым человеком. Давно Ножу Дануолла никто не оказывал сопротивление и не боялся последствий. Это возбуждает. Во всех смыслах. Но поддаться своим низменным желаниям сейчас — признать поражение.       Это недопустимо.       — Вижу, тебе полегчало. Тогда свободен.       Голос абсолютно спокоен, равно как и выражение лица. Ни один мускул не дрогнул. Быстро убрав ногу от чужого лица и лишь немного размазав грязь по щеке, Дауд отходит в сторону и отворачивается к столу, уверенный, что от него сейчас же уйдут и не станут провоцировать дальше. Потому что Аттано и правда стал выглядеть не как покрытая плесенью скульптура из мрамора. Вполне сможет уйти и без посторонней помощи.       — Как я могу уйти после такого?       Холод стали у горла становится для убийцы неожиданностью, но не вызывает страх. А вот чужое немного сбитое дыхание где-то на уровне виска действует куда более эффективно, чем ложная угроза жизни. Дауд прикусывает кончик языка и не предпринимает попыток развернуться. Пусть и может это сделать ценой каких-то там неглубоких порезов на шее и нескольких капель крови. Не стоило поворачиваться спиной, глава Китобоев будто сам шагнул в этот капкан, заранее зная, что не выберется. Только впустую обломает оставшиеся зубы. Впрочем, почему будто? Они оба уже выучили правила этой игры и соблюдают их, так что ответственность с себя снимать слишком поздно.       — Как и все остальные — через дверь.       Аттано пропускает чужие слова мимо ушей и бесцеремонно укладывает свободную руку на чужой пах, уже сейчас нащупывая пусть и пока не столь явную, но всё же заинтересованность. Ему достаточно и этого чтобы удовлетворённо хмыкнуть и надавить сильнее, используя трение ладони о член сквозь ткань против самого Дауда. И пусть Нож Дануолла старательно сохраняет серьёзность на лице, держа под контролем своё дыхание, он не может скрыть желание тела. Он уже опоздал с попытками это сделать, они оба об этом знают.       — Ты забываешься.       Дауд протестует слишком вяло, чтобы можно было действительно испугаться и отступить. Хотя Корво думает, что в принципе не способен бояться этого человека даже несмотря на всю его репутацию. Поэтому новоиспечённый Китобой и сжимает член пальцами сильнее, но всё ещё не пытается раздеть чтобы облегчить обоим задачу. Держать лезвие у горла кажется безумно важным делом, а стаскивать штаны одной рукой в такой позе — не самая простая задача. Поэтому бывший лорд-защитник продолжает дразнить, то ослабляя, то усиливая хватку, но неизменно обдавая своим неровным дыханием то ухо, то щёку. Наслаждается реакцией в виде едва заметной дрожи. Ради этого можно и пойти дальше, испытывая терпение самой смерти.       — Мне нравится доводить тебя.       Дауд рычит достаточно яростно, чтобы Корво наконец-то сподобился разобраться с поясом и штанами. Это делает всё чуточку легче им обоим. Но ещё слишком мало, слишком медленно, слишком… хочется придушить. И вместе с тем опуститься до просьб. Но глава Китобоев избирает путь бездействия, когда подчинённый наконец вытаскивает его ноющий член из-под белья и плотно обхватывает пальцами, начиная двигать рукой сразу достаточно резко. Головку Аттано лаской обделяет исключительно из вредности, которую извести кажется сложнее, чем перебить всех чумных крыс в Дануолле.       Хочется сострить, но уже достаточно ощутимо сбившееся дыхание мешает это сделать. Потерпев очередную неудачу, Дауд тянется вперёд, сам же при этом порезавшись о лезвие чужого меча. Но это сейчас столь несущественно, что никто не обращает внимание. А вот укус за ухо и то, как Аттано тянет зубами обратно, игнорировать не получается. Приходится подчиниться и позволить возбуждению усилиться из-за ощущения столь желанной власти над собой.       — И всё-таки ты забываешься.       Однако чутьё Китобоя как всегда внезапно сигнализирует о чужом приближении. Должно быть, это Томас вернулся с задания и спешит доложить о результатах сразу, не отвлекаясь на еду и приведение себя в порядок. Знает, что Дауду информация куда важнее внешнего вида. А голод вполне можно перетереть. Как и наличие ран, если они, конечно, не достаточно опасные. Впрочем, люди, возглавляемые Ножом Дануолла достаточно удачливы на фоне остальных банд города или даже всей империи. Можно было бы зазнаться, не будь всему виной пресловутая магия из Бездны, подаренная Чужим. Некоторые, правда, считают это проклятием.       Дауд пытается дёрнуться в сторону, но Корво предупреждающе прижимает лезвие своего меча к чужому горлу, продолжая двигать рукой в резком темпе. Бывший лорд-защитник тоже почувствовал, что скоро в помещении они окажутся не одни, но решил довести дело до конца. Чего бы это ни стоило. В любом случае они оба стоят так, что вошедшему не будет виден этот акт разврата. Но сбитое дыхание скрыть так легко не получится.       — Быстрее.       Хриплое рычание Дауда и его попытка скосить взгляд назад это всё, что нужно Аттано чтобы подчиниться будто бы даже против собственной воли. Он и сам не сможет до конца определиться. Но сейчас занят тем, что наконец-то дразнит подушечками пальцев влажную головку и вынуждает сорваться на тихий стон, когда семя спустя недолгое время выплёскивается в ладонь. Несдержанность наглеца позволяет ему с ухмылкой слизнуть несколько капель с кожи перчатки. Ради этого он даже обходит главу Китобоев и встаёт так, чтобы зрелище было в поле его зрения. И едва не получает за это по лицу.       — Исчезни.       Тот, кто потревожил их обоих ранее, замирает где-то неподалёку, очевидно, ожидая, когда ему позволяет войти. Что только на руку Дауду, спешно приводящему себя в порядок после непрошеного, но желанного, внимания.       — Конечно-конечно.       Корво медленно и как можно более развратно проводит языком меж пальцев, собирая оставшиеся капли семени несколькими размашистыми движениями. И совершенно не боится взгляда, который на него бросают.       — В следующий раз заставлю тебя надеть китобойную маску, — голос Дауда непривычно тихий, шепчущий, но так даже лучше, интимнее. — Чтобы ты задохнулся, пока будешь пытаться простонать моё имя в ней.       — Уверен, что задыхаться и стонать буду я, а не ты?       За такую наглость в Аттано летит испачканное им же ведро. Которое тот ловко ловит и быстро исчезает за дверями, решив всё-твки не испытывать судьбу. Но при этом едва не сбивает с ног Томаса, который и так без особого желания демонстрирует нейтралитет к бывшему врагу. Имеющему слишком уж много негативных черт по мнению многих Китобоев. Но с Даудом обсуждать это не хочется. Наверняка сочтут обиженным щенком, ревнующим хозяина к новенькому. В любом случае, к происходившему в апартаментах Томас не прислушивался, посчитав это неуместным.       Китобои должны доверять своему лидеру. Жаль, что с Корво Аттано всё не так просто. Даже для самого Дауда, думающего теперь далеко не об отчёте.