Dances, cinnamons and night

      Джун Хо никогда не умел танцевать. Абсолютная серьёзность и целеустремлённость в отношении поставленной цели не могли встать рядом с полным расслаблением и получением удовольствия.        Поиск брата - тяжкая, утомляющая рутина, требующая максимальной сосредоточенности, отметающая любые сомнения и неточности. Это банальность, ежедневная подработка, тянущая на дно эмоциональное состояние младшего Хвана, пережившего слишком многое для недолгих лет.        Танец же - искусство. Бесподобно яркое наслаждение собой, своим телом, жизнью и протекающем по телу счастьем, что даёт столь идеальный, нерушимый момент, когда ты можешь не думать ни о чём другом, кроме как об искрах весёлого порыва любви к миру. Выход за рамки, слёзное разрушение пределов, держащих в золотой клетке мнимого спокойствия и пустых ожиданий, коими Джун Хо питался на протяжении нескольких годов.        Он действительно считал, что не имеет права коснуться шедевра под названием «танец». Танец, идущий от чистого сердца, мигом становился для него порывом горечи и паники, даруемых запятнанной напуганной душой, давно нацепившей на себя тяжёлый ошейник, словно провозглашая обет «не отступать от задуманного и идти до конца, несмотря ни на что».       Но сейчас, стоя в объятиях спокойного, улыбающегося Гон Ю, Джун Хо понимает, что «пояс верности делу» давно перестал мучить его, а на смену беспощадному удушью внезапно пришло чувство удовлетворения и осознания безопасности рядом с тем, кто, по факту, вербует игроков на остров смерти. Рекрутер мельком посматривает на кастрюлю с пастой, что витиеватыми клубками плавает в воде, ожидая часа, когда она станет вкусным и сытным ужином на двоих. Света в доме почти что нет - исключением являются лишь свечи, зажжённые Гон Ю полчаса назад для пущего эффекта романтики и томной, манящей эстетики. Из динамиков в апартаментах играет очередная медленная музыка, заставляющая Вербовщика и Джун Хо покачиваться ей в такт, не отпуская крепкого кольца рук.        — Хочешь, потанцуем? — Вербовщик целует чужую макушку, слегка отстраняясь от любимого.       — Я не умею, — тут же стушевавшись, шепчет Хван, однако в ожидании смотрит на отчего-то довольного рекрутера.        — И не надо.        В следующую секунду Гон Ю берёт в руки лежащий рядом телефон и меняет песню на более активную и звучную, а затем, как бы невзначай, скрепляет цепкий замок с ладонью Джуна, начиная задавать темп их незамысловатым движениям, плавно переходящим во что-то целостное и обоюдное. Радостный Хван постепенно отпускает себя, позволяя романтичной мелодии вести их с Ю по кухне, пока оба не могут отстраниться друг от друга, продолжая негласную игру, правила которой неизвестны никому. Вербовщик то и дело проверяет булочки, стоящие в духовке, а ещё перекладывает пасту на сковороду с соусом и накрывает крышкой, дабы вкус сохранился подольше. Смеющийся от обыкновенного комфорта Джун Хо обнимает любимого за талию, целуя то плечи, то шею, пока Гон Ю с хитрой ухмылкой не поворачивается, чтобы подхватить настырного Хвана на руки, кружась с этим удивлённым чудом по всему помещению до тех пор, когда Джун Хо не останавливает его. Не словами, нет - резким, но желанным и трепетным поцелуем в испачканные сахарной пудрой губы, что осталась от излюбленных ими синнабонов, находящихся в духовке, чтобы не остыть. Ноги Хвана всё сильнее прижимают к себе родное тело, позволяя рекрутеру ловко касаться ровной спины и искусанных прошлой ночью бёдер. С придыханием отлипая от распухших губ, Гон Ю мигом садит Джуна на стол, где они, по факту, ели каждый день на протяжении всего отпуска в Штатах, коего Вербовщик добивался от строгого Ин-Хо целый месяц. К счастью, сжалившийся над ним и братом супруга Ки-Хун осторожно намекнул боссу на то, что рекрутер не может работать хорошо, не отдыхая. Всё же плюсы от со-Ведущего имеются.        — Нам есть надо, — на лице Джун Хо красуется задорная усмешка, сопровождаемая шумным выдохом от ощущения зубов любимого на собственной шее.       — Я уже, — лыбится Гон Ю, проводя языком от кадыка к точке пульса, а далее и к ушной раковине, наблюдая за реакцией Хвана, сжавшего губы в плотную линию. Рекрутера такое крайне не устраивает, и он тут же прикусывает чужую мочку, чувствуя, как податливый Джун выгибается навстречу, но всё ещё молчит, мнимо желая большего, — Опять тихий такой, — с ноткой досады хмыкает Вербовщик.       — Может, ты не заслужил моего голоса, — с наигранным пренебрежением бросает Хван, однако блуждающие по торсу руки рекрутера не останавливает.        Задумавшись буквально на секунду, Гон Ю отстраняется с целью дёрнуть на себя любимого и искусно прокружить того под припев песни, держа правую руку приподнятой кверху. Сам Вербовщик кружиться следом, со смешком убирая мешающие обзору волосы с глаз.        — Пошли.       Рекрутер в кои-то веки достаёт приготовленную пасту и распределяет на две тарелки, обильно посыпая пармезаном для более яркого вкуса. Синнабоны кладутся в пиалу следом, а Джун Хо резво подхватывает столовые приборы, следуя за Вербовщиком, что идёт к выходу на пожарную лестницу, перелазя через окно. Оба садятся, ставя еду на пару ступенек выше и начинают трапезу, повернув голову к звёздному небу. Хван смотрит долго, безотрывно, высчитывая какие-то маршруты, словно вновь оказываясь в плавании в поисках затерянного острова. Гон Ю в свою очередь постоянно переводит нехарактерно нежный для него взгляд на любимого, очерчивая аккуратный подбородок и тянущую к себе улыбку, коей рекрутер готов отдавать всего себя. Всё сделает - только пусть Джун-Джун улыбается, весело рассказывая что-то о новой, просмотренной недавно дораме или о прошедшем дне.        — Ты завис, как твои пластинки с песнями, или просто хочешь меня съесть? — искренне смеётся Джун Хо, подмечая прикованные к нему глаза Вербовщика.        Гон Ю долго не думает: пережёвывает пасту и сразу за этим принимается за совсем другое блюдо - губы Хвана, с коих мгновенно срывается вздох, стоит только рекрутеру сильнее притянуть его к себе за голову. Джун Хо это слишком нравится - то, как они в любой удобный момент перехватывают друг друга, врезаясь в требовательных, но любовных поцелуях, будто забирая себе всё невысказанное; то, как они могут подолгу лежать в объятиях, еле касаясь, но одновременно находясь столь близко, что кажется: нужно включить систему охлаждения; то, как они любят. Нежно, грубо, страстно, лениво, на грани безумия и всепоглощающего спокойствия - всё про них. Одним словом Хван никогда не опишет.        Ему не впервой наблюдать за тем, как Гон Ю опять тянет его на себя, начиная кружить в лунном свете под пристальными прожекторами ярких звёзд, однако даже сейчас это кажется слишком непривычным, невиданным ни разу до. И плевать, что Джун Хо, не выдерживая, заставляет ухмыльнувшегося Вербовщика вжаться в перила пожарной лестницы, наблюдая с высоты восьмидесятого этажа за шумным Нью-Йорком. Рекрутер не сопротивляется, отдавая ведущую роль любимому, полностью вверяя себя ему, легонько хватая за плечи, дабы сжать свободную футболку, не желая отпускать. На этот раз подхватывают на руки уже Гон Ю, отдавая тому должок. Джун Хо насмешливо хмыкает, увидев смесь удивления и благодарности на чужом лице, на коем красуются так прекрасно прищуренный правый глаз и столь же прекрасно и ревностно смотрящий левый. Хван не может сдержать восхищения. В принципе, и не хочет.        — Давай возьмём десерт и пойдём посмотрим «Спустить курок». Весь день об этом думаю, — прислонившись ко лбу Хвана, шепчет Вербовщик, чувствуя как его постепенно опускают на пол.       — Главное всю ночь не сидеть: завтра ещё нужно сходить прогуляться с утра, — кивает Джун Хо, беря любимого за подбородок и без слов прося его слегка наклониться на пару сантиметров, чтобы их лица оказались на одном уровне.       — Думал, что ночь дана не для дорам, — бормочет в чужие губы Гон Ю.       — Мы только вчера…       — Я имел ввиду сон, грязный офицер, — рекрутер усмехается, но тут же получает слабый подзатыльник и броское:       — Кто последний до кровати - тот моет посуду, — по-ребячески кидает Хван и, прихватив тарелку с булочками, покидает лестницу, оставляя глупо улыбающегося Гон Ю осматривать спину любимого, что скрывается за поворотом.       — Кто первый - тот и ведомый в следующий раз.        — Так нечестно, детка! — обиженно доносится из комнаты, — Ты уже третий раз ведёшь процесс!        — И тебе это нравится!       Вербовщик всё же отмирает, ставя грязную от пасты посуду в раковину и направляясь к комнате, где его под одеялом уже ждёт любимый, прибавляющий громкость на динамиках, из которых доносятся голоса персонажей.        — А тебе что, противно, когда я тебя ласкаю? — дует губы Джун Хо, отворачиваясь в сторону огромного окна, занимающего всю стену.        — Если попрошу разложить себя здесь и сейчас - докажу, что обожаю каждое твоё действие? — с хитрой ухмылкой спрашивает Гон Ю, наблюдая за смущённым Хваном, что в неловкости мнётся, не решаясь сказать и слова.        — Ложись уже.        Ложится.        Прижимая к себе в трепетных объятиях Джун Хо.        Прекрасно зная, что у них есть вечность. Ну, или хотя бы завтра.