Бесконечно любить

Из спальни снова раздался долгий болезненный кашель, а затем Мелькор услышал и пару отборных ругательств. Он закрыл за собой дверь, сжимая в руках пакет из аптеки, стягивая с себя сапоги и пальто. Мелькор ещё раз быстро пробежался глазами по лекарствам, которые купил. Кажется, всë правильно. Тьма, он ведь в этом совсем не разбирается, вот если бы заболела Шелоб, он мог бы помочь, но Майрон — не вредная кошка, а потому его полномочия на этом заканчивались. Он лишь приблизительно знал, что надо делать. Мелькор осторожно приоткрыл дверь и протиснулся в комнату, тихо, чтобы не нарушать покой Майрона. Хотя, покоем это назвать было сложно. Его муж снова сильно закашлялся, а после перевёл взгляд на Мелькора и пакет лекарств, закатив глаза. — Я же сказал, что это лишнее. Это просто простуда. Давай, — махнул он рукой, — иди отсюда, не хватало ещё, чтобы ты заболел. Я с тобой потом не буду носиться, как мамочка. Но как назло, сухой кашель снова раздался по всей комнате. Майрон побеждённо приподнял ладони и тяжело вздохнул. Его голос стал пропадать от нескончаемого, мучительно долгого кашля, он едва мог говорить. Мелькор поспешно сел рядом, вывалив на одеяло покупки. И эта ситуация преследовала Мелькора каждый раз, когда Майрон заболевал, хотя чаще они болели вместе. И он всегда был упрямым и до конца делал вид, будто бы с ним всë хорошо. Впрочем, Майрон уже давно так не болел. — Мне Намо сказал, что это должно помочь. Тут противокашлевое, муколитики, ещё что-то… Майрон недовольно сложил руки на груди и нахмурился. — Ты ещё и его подключил? Мелькор, — простонал Майрон, — мог бы с таким успехом всем растрепать, что я умираю. — Ты болеешь, Май. — Нет, это просто какая-то простуда. У меня есть медицинское образование, мне лучше знать. — Ты работал в морге патологоанатомом. — И при этом я знаю больше, чем Намо. — Хватит препираться, — стальные нотки совершенно внезапно появились в голосе Мелькора, когда он сжал в руках какую-то баночку. — Я не допущу, чтобы ты ещё сильнее разболелся. Майрон в ответ только поджал губы и отвëл взгляд, поднявшись на локтях. Мелькор же подумал, какой капризный и упрямый ему достался муж. Капризный и упрямый, но такой любимый. Вот что теперь с ним делать? Майрон хотел было возразить, но Мелькор уже придумал ответ. — Тебе самому болеть не надоело? — вала смягчил тон, кажется, он звучал так, будто на болезнь мужа ему всë равно. — Тебе ещё ведь работать, тупые студенты сами себя не научат, правильно? Они там одни, с заменами, на которых ничего не делают. Но ты лежи, тебе отдыхать надо. Изумлëнный взгляд Майрона не задержался на его лице надолго, майа быстро вернул себе спокойное выражение, неловко замявшись. Почему-то речь Мелькора сработала. — Ладно, — он попытался сдержать новую волну кашля. — Но только чтобы эти оболтусы не поубивали в будущем пациентов. — Какие мы великодушные. Мелькор просиял в улыбке. Он, почувствовав прилив нежности к Майрону, нагнулся к нему, обхватил его лицо, чтобы не увернулся, и оставил на веснушчатой щеке поцелуй. — Мелькор! — прошипел Майрон. — Я же заразный, прекрати! Но он не стал сильно протестовать, только если словесно, а сам положил руки на плечи Мелькора, прижимая того ближе. Болезнь болезнью, а чужого тепла всегда хотелось, даже при высокой температуре. — Почему ты так противишься лечению? Ты ведь врач, сам должен понимать, насколько это может быть серьёзно. Мелькор сочувственно взглянул на Майрона, поглаживая его рыжие волосы, всë ещё не отстраняясь. Майрон тяжело вздохнул, пытаясь побороть новый приступ кашля. — Я просто, — он сделал паузу, — не знаю? По-моему, я не заслуживаю этого, особенно от тебя. Мелькор разомкнул объятия и выпрямился, всë ещё держа майа за руку. — Не заслуживаешь чего? — Заботы. Ты заставляешь меня смущаться. — Серьёзно? — рассмеялся Мелькор. — А когда мы трахаемся, я тебя не смущаю? — Мелькор, не в этом дело, — на щеках Майрона усилился и без того заметный румянец. — Тогда в чëм? — Очень тяжело преодолевать привычки, которые вырабатывались столетиями. Когда я существовал без тебя, никого рядом не было, чтобы изредка напоминать мне про отдых. Поэтому я тонул то в работе, то в апатии и жалости к себе. Ладонь Мелькора скользнула к щеке майа. Он снова почувствовал укол вины за то, что бросил майа одного во Второй и Третьей Эпохах, но что ему было ещё делать в такой ситуации? — Прости, что напомнил о том времени. Сейчас эти слова казались правильными, но Майрон только приподнял ладонь, вынуждая вала помолчать. — Всë в порядке, прошлое в прошлом. Его уже не исправить, а потому надо сосредоточиться на этой попытке нормально пожить. Обычно, вспоминая прошлое, Майрон зависал, либо страдал от приступов паники, но, кажется, сейчас всë хорошо. И даже не единой прозрачной слезинки на его лице. Мелькор довольно улыбнулся, чувствуя новый прилив нежности, но решил его всë же подавить и только погладить Майрона по щеке большим пальцем. — Правильно, у нас ещё вся жизнь впереди, чтобы наверстать упущенное. Правда, смертная жизнь, но это детали. Губы Майрона дрогнули в улыбке. — Да. Знаешь, почему-то даже во Второй и Третьей эпохах мне так хотелось тепла и любви. По ночам в полном одиночестве я думал о тебе, особенно сильно мне не хватало тебя, когда я был в Нуменоре. — Поэтому ты создал мой культ? Майрон хмыкнул, отводя взгляд, явно с теплотой вспоминая жертвоприношения верных. — Я не изменял тебе, не переживай, просто не с кем было. Тот король, как же его звали? Ладно, не важно, в общем, он вечно лип ко мне, я его всë водил за нос, а он и рад. Вот ведь тупица. Майрон рассмеялся, его улыбка, взгляд, само выражение лица стало скорее жестоким, гордым и самодовольным. Мелькор очень скучал по такому Майрону. Обычно зажатый и высокомерный, он прятал за внешней самоуверенностью свои болячки. Но в последнее время он будто расцветал и снова становился собой, что не могло не радовать. Теперь он по-настоящему был уверен в себе, такой действительно восхитительный, больше не тень собственного величия, а нечто большее. — Неужели, за всë то время не нашлось того, кто бы полюбил тебя, как я? — А с кем мне можно было любиться? Смертные? Ты вообще видел их мужчин? Эльфы? Даже если бы нашëлся остроухий, который бы разделял мои взгляды, я бы всë равно даже целовать его не стал. Это всë ещё мерзко. Майрон поймал на себе ироничный взгляд Мелькора. — Правда? Куруфин мне весь мозг вынес тем, что ты якобы соблазнял его сына. Но я, в первую очередь, верю тебе. Майрон крепко сжал ладонь Мелькора и хитро усмехнулся. Обычно холодные ладони потеплели от контакта с кожей майа. — Соблазнять не значит любить. И я соблазнял его иначе, не так, как все считают. Просто надавил на болевые точки, он хороший мальчик, даже слишком, хотел лучшего для своего народа, и я его в этом понимал, но не воспользоваться этим не мог. Мелькор знал, что Майрон жалел о том, что сделал с Келебримбором, хоть тогда его действия и были логичными. Наверное, действительно жалел. Майрон никогда не проявлял сострадание к тем, кто попадался под руку в Первую эпоху, он мог даже измываться и потешаться над ними, но с Келебримбором всë было иначе. И Мелькор не чувствовал ревности, как ни странно. Он только улыбнулся своим мыслям, ведь у Майрона слишком высокие стандарты, ему нужен только Мелькор, даже в новом мире, без сил и власти. Раньше это было приятное дополнение, а теперь не имеет значения. — В любом случае, я бы тебя простил. Я сам же принял решение уйти, зная, что это значит для нас. — Достойнее тебя никого нет. А с Тельпе мы были друзьями, хоть я этого и не понимал до конца. — И чего это ты вдруг об этом заговорил? Майрон пожал плечами и улëгся снова на спину. Мелькор мягко погладил большим пальцем светлую кожу и, поднеся его ладонь ближе, коснулся еë своими губами. — Возможно, становлюсь честнее, когда устаю? Нет сил всë держать в себе, к тому же давно хотелось развеять все мифы о моей сексуальной жизни. — Не знаю, насчет жизни, но ты вполне сексуальный, даже когда болеешь. Майрон рассмеялся, легонько ударив Мелькора по плечу, будто это была лучшая шутка в его жизни. — Ты как всегда — как скажешь что-нибудь нелепое в самый неподходящий момент. — Зато ты почти не кашлял. Как себя чувствуешь? Майрон поморщился и прикрыл глаза. — Паршиво, на самом деле, меня всë ещё температурит, и я это прекрасно чувствую. Наверное, поэтому и начал откровенничать. — Предчувствуя скорую смерть? Теперь удар по плечу стал сильнее, но улыбка с лица майа не пропала. — Молчи лучше, пока я не заразил тебя. — Я тоже тебя люблю, Май. Мелькор нагнулся к Майрону и оставил на его щеке очередной поцелуй, после чего майа снова закашлял. — Ну вот, опять, — сокрушëнно простонал он. Майрон начал принимать препараты, которые ему принëс Мелькор, лишь ради вида изучая инструкцию, на самом деле он прекрасно помнил, как и что принимать. Пришлось, вала внимательно наблюдал за тем, как Майрон лечится. Спать Майрону не хотелось, поэтому он потянулся за книгой на прикроватной тумбочке, но Мелькор обдал его таким взглядом, что тот отдернул от неë руку. — Тебе сейчас нужен полный покой. Майрон закатил глаза и недовольно сложил руки на груди. — Ты меня от скуки в могилу сведëшь. Сам не боишься заболеть? — Боюсь, сейчас работы в клинике много, но кто ещë о тебе так позаботится? Майрону пришлось покориться, и через несколько минут он действительно заснул, а Мелькор принялся готовить ужин. Солнце, бледное и слабое, уже давно скрылось за горизонтом, небо заволокло очередными тучами, собирался дождь, который раз за день. Он методично барабанил по крышам и стучал в окна, крупные капли стремительно падали вниз, разбиваясь о мокрый ровный асфальт. Осень больше забирала, чем отдавала: больше не было тëплого лета, желтело, вяло всë зелëное, уходили в спячку животные, в целом, мир замирал с тревогой перед приходом зимы. Этим Мелькору и нравилась осень — никто не надоедал, он мог спокойно выполнять свою работу и гладить чешуйчатых пациентов. Осень спокойная. Еë, как и зиму, многие не любят, отдавая предпочтение тëплым временам года именно из-за того, что они тëплые. А Мелькор лучше переносил холод, да и зима всегда казалась ему по-своему чарующей. Родной и знакомой. Он выключил плиту одним нажатием по панели, и отставил в сторону жареный рис с говядиной — для себя, а варëный рис с курицей для Майрона. Вдруг, раздался дверной звонок. Мелькор взглянул на всë ещё спящего мужа. Рядом с ним спала, свернувшись клубочком, Шелоб. Затем он подошëл к двери и посмотрел в глазок. По ту сторону оказался Готмог, держащий в руках какую-то кастрюлю. Мелькор облегчённо вздохнул и распахнул дверь. — В чëм дело? Ты почему так поздно пришëл, время вообще видел? — Да я только это передать. Готмог протянул ему ещё горячую кастрюлю с чем-то внутри, по запаху, который наполнил весь подъезд, это мог быть только суп. — Ты что, с ума сошëл? — А вы? Почему не сказали, что Майрон заболел? Тхури, между прочим, несколько раз вам обоим звонила, пришлось мне подключаться. — Так, а вам кто сказал? Мелькор и сам не заметил, как взял в руки кастрюлю с ароматным супом. — А это должна быть тайна? — Намо трепло, — проворчал Мелькор, — не там, так в этом мире рот не закрывается. — В любом случае, я как отработал смену, так сразу суп варить, а то я вас знаю. Не бережëте себя, Владыки. Готмог откинул за спину ярко-красные волосы и с недовольным видом сложил руки на груди, будто бы ожидая чего-то. — Ладно, — Мелькор мысленно махнул на него рукой, — спасибо, Готмог. Ты нас очень выручил, скажу Майрону поесть. Он довольно ухмыльнулся в ответ: — То-то же. Пускай Майрон выздоравливает. Мелькор со спокойной душой закрыл дверь, попрощавшись с Готмогом. И облегчëнно вздохнул. — Это всего-то Готмог, — прошептал он. — Конечно, а кто ещё станет к нам ломиться в такой час? — послышался за спиной хриплый голос Майрона. Мелькор развернулся к нему лицом, полным непонимания. — А ты чего не спишь? — Чай хочу. — Мог бы меня позвать. — Не хочу садиться тебе на шею. — Май, позволь мне хотя бы немного поухаживать за тобой. Майрон побеждëнно приподнял ладони. — Разрешаю. Они вдвоëм проследовали на кухню. Молча. Мелькор задумчиво упëр свой взгляд в стенку и нажал кнопку на чайнике, и тот загудел, судорожно пытаясь вскипятить воду. Майрону пришла в голову мысль, что надо купить новый чайник. — Чего это ты такой хмурый? Не бойся, вместе доедим суп Готмога, не пропадëт, — язвительно сказал Майрон, закинув ногу на ногу. Мелькор вдруг понял, каким милым выглядел его майа в мягком плюшевом халате. — Нет, я не об этом думаю, просто, знаешь, наверняка какая-нибудь гнида захочет нам отомстить за то, что было в Арде. Майрон в ответ иронично хмыкнул, его ровные брови взметнулись вверх, образуя на лбу морщинки. — Кто? Феанор? Это и попытками назвать сложно, а он ведь твой главный ненавистник. — Да, он только словесно пытается задеть и даëт заднюю, когда дело идëт к драке, с Маэдросом мы договорились, но меня тревожит другое. Майрон неловко поджал губы, догадавшись, о ком идëт речь. Турин. — Ах, он. По-моему, он уже отомстил за свою жалкую семейку. — Нет гарантии того, что он не захочет большего. Майрон поднялся со своего места и сел на колени к Мелькору, который недоумевающе застыл. Он заставил вала обхватить себя за талию, соблазнительно изогнувшись. — У нас же есть Манвэ. Скажет всем, мол, цирк окончен, клоуны свободны, и всë. Все эти букашки до сих пор любят и уважают Манвэ. Даже идиот Эонвэ, его верность поистине удивительна. А раз этот тупица также верен, как прежде, то и те, что поглупее — тоже. Понимаешь? Мелькор кивнул, заставив себя взглянуть в глаза Майрону, которые на мгновение показались ему такими же золотистыми, как и прежде. Но теперь они снова серые. Мелькор крепче обхватил ладонями талию Майрона, и тот рассмеялся и обвил руки вокруг шеи вала. — Не говори много, у тебя же горло болит. Майрон снова искренне улыбнулся заботе Мелькора. — Ради тебя мне ничего не жалко. Мелькор это прекрасно знал. — Ты вроде чай хотел. Майрон неопределëнно пожал плечами, лукаво глядя на Мелькора. — Может быть, я просто хотел побыть с тобой подольше? — А как же «уйди, а то заражу»? — Ничего, если поболеем вместе.