Связи

Метеорологи накануне обещали, что сегодня температура воздуха в Алматы снизится до двадцати градусов по шкале Цельсия, именно поэтому на лице, не спеша лавирующей между прохожими людьми, Дианы сияет широкая улыбка, ведь в предыдущие два дня, что она провела в этом соларисе, с нее сошло буквально семь потов. Невыносимая жара изнуряет население Южного Казахстана на протяжении всего летнего сезона, а единственным выходом из этого заживо выжаривающего лабиринта высоток является либо отсидка в заведениях с кондиционером, либо вылазка в горную местность, где можно по-настоящему насладиться красотой природы и вдохнуть чистый прохладный воздух, особенно ощутимый после удушливого смога города. Обстоятельства сложились что ни на есть удачно, ведь и Ибрахим, давний знакомый с которым жизнь связала несколькими годами работы бок о бок, сейчас находится в Алмате. Есть мысль, близкая сердцу Дианы: каждый человек появляется в нашей жизни по определенной причине. Если ему суждено остаться – он никогда от тебя не уйдет, или жизнь сделает так, что вы ещё встретитесь, а если нет – он был в твоей жизни только для того, чтобы научить тебя чему-то. В голове до сих пор крутятся воспоминания о прошедшем вечере, когда ей довелось вновь встретить Марка — приятеля, недавно вернувшегося из-за границы. Эта приятная встреча оживила в памяти прошлое и сделала вечер особенно приятным. Они провели его в компании бывших одногруппников парня, что решили навестить старого друга спустя два года, прилетев из России: за большим столом, уставленным самыми разными угощениями, и в атмосфере лёгкой беседы, перемежающейся смехом и шутками. На деле оказалось неожиданно зябко, поэтому Диане пришлось забежать перед встречей с Ибрахимом в торговый центр по пути, прикупить теплую рубашку - если сейчас так прохладно, значит к ночи, вероятнее всего, совсем окоченеет в своем укороченом джинсовом жилете. Дойдя до входа в величественный ботанический сад, расположенный в центре мегаполиса, она оглядывается, поправляя платок на голове, - он уже где-то здесь. Достает из заднего кармана джинс телефон и набирает номер друга, слушая гудки: — Ты где? — Я прямо за тобой, — голос заставляет обернуться и броситься в объятия. — Какие мы эмоциональные… — со смешком говорит Ибрахим. — А как иначе? Два года ведь прошло! — Ты была здесь уже? Парень кивает на огромные ворота под три метра в высоту, обрамленные ползучими лианами во всю длину. — Нет, не доводилось еще. — Я тоже не успел побывать тут, хотя переехал уже месяц как. — Да тебе и четырех лет в Астане не хватило, чтобы сходить хоть в какой нибудь парк! О чем ты вообще говоришь, — смеется и начинает шагать прямиком во внутрь, где открывается демонстрация самых многочисленных видов растительности. Прожив двадцать пять лет жизни и закончив психологический курс, который лишь устаканил в ее голове данную мысль, Диана заключила для себя одну важную вещь - поддержание и укрепление связей из прошлого - это то, над чем стоит усердно работать и стараться сохранить. В быстроменяющемся мире постоянные связи создают ощущение «корней». Мы ощущаем, что у нас есть своя «группа поддержки» и от этого становится легче двигаться по своему пути, однако немало важный момент - сохранять такие контакты стоит, если они питают и поддерживают, а не тянут назад. К своему окружению стоит относиться очень трепетно и внимательно, выбирать друзей лишь определив – наша энергетика очень похожа, этот человек точно мне интересен и этот интерес искренне взаимный. Ведь, бывает так в жизни, однажды, кто-то из всего множества проходящих когда-то мимо людей, окажет тебе непомерную услугу и даст в нужное время важный совет, который вернет тебя из Ада и вдохнет небольшую, но такую необходимую в настоящий момент, порцию жизни. Люди существа непостоянные по своей натуре, приближенных людей меняют словно перчатки, едва ли случится малейшая метаморфоза внутри или же снаружи, такое положение принято называть быстроприобретаемым жизненным опытом, однако всю важность и ценность таких людей понимают со временем и то не все. Кто понял - счастливчики, потому как для них открываются десятки дверей в чужие реальности. Бережно хранить в себе все эти реальности бывает сложно, однако, право говоря, есть в этом исключительно важный момент. — А помнишь, как Самал забралась в огромную коробку на складе? — Да-да, я смотрела видео, где её называли киндер-сюрпризом. — Самое забавное, что она правда была похожа на птенца, не находишь? — Да.. её детский пушок светлых волос во все стороны и острый нос, как маленький клювик, а глаза такие большие и черные! Ну, точно цыпленок!— смеется девушка скидывая с себя жилет, чтобы накинуть плотную черную рубашку - конкретно похолодало. — Я недавно с ней виделся. Она тоже сейчас живет в Алмате, ты знала? — Правда? Мы с ней давно не общались, но она уже тогда говорила, что хочет сюда переехать. Ибрахим закидывает на плечо шоппер девушки, продолжая оглядываться по сторонам, взгляд цепляется за все и сразу - безумно красиво. Запихав ненужную вещь в сумку, девушка вскидывает взгляд выше и останавливается. Хочется остаться на этом самом месте и смотреть, и смотреть бесконечно на этот горный горизонт. — Знаешь, я не планировала в этот раз, но больно уж сильно хочется туда, — указывает на горы своим, огрубевшим от частой игры на гитаре, пальцем, поджав губы.. — Предлагаю, в таком случае, покончив с этим, — он окинул широким жестом руки сад, — утолить твою хотелку и подняться в горы. Я знаю одно хорошее местечко, — улыбается ей своими хитрыми зелеными глазами Ибрахим. Самый первый их диалог в день знакомства заключался в том, что Диана обозвала Ибрахима, похожим на лисицу, из-за его лукавого прищура. С того самого дня за ним закрепилась кличка «Тулкиенок» от «Түлкі» и «Лисенок», как бы объединяя два языка вместе, получилось вкусно, как если объединить клубнику со сливками.

***

— Ты совсем не изменился за эти почти три года, — девушка взъерошила прямую светло-русую челку с отливом в рыжий на голове друга и тепло улыбнулась, в памяти он таким и остался с давних пор, — как был мальчишкой, так им и остался. — Девушка, имейте совесть, я старше вас на два года, какой ещё мальчишка? — возмутился собеседник, вскинув подбородок. — Что это у тебя здесь? — лениво обвела область на груди и, дождавшись, когда тот опустит взгляд, щелкнула парня по носу, усмехаясь и двигаясь дальше. — Самый настоящий. — Отправил бы тебя под моральный трибунал, честное слово… Если учесть помимо всего прочего еще и твои «нестандартные» одержимости, тебя бы засудили на раз-два, — он позволил себе шутку, заметив, что её литературные пристрастия идут вразрез с нормами их общества. — Ибрахим, я не хочу снова с тобой ссориться по этому поводу, ведь ваши консервативные установки древнее Золотого Человека из Национального музея. — Ну, конечно, язвить ты стала еще изощереннее. — Жизнь не стоит на месте - все развивается и прогрессирует, а вместе со всем и моё мастерство тебя раздражать, — по доброму пожурила Диана друга и зашла в, по джентельменски распахнутые Ибрахимом, двери излюбленного уже прилично давно кафе. Не впервой эти двое пререкаются друг с другом на почве их разного происхождения. Наверное, единственное из-за чего они могут спорить всю оставшуюся вечность – тема религиозная, однако ни один из них не пытается навязать что-то другому и это их не отталкивает друг от друга, а наоборот создает мост, словно меж двух миров, подкрепляюший интерес к жизням друг друга. Нельзя сказать, что их жизненные позиции в корне отличаются, нет, это не так, иначе они просто не смогли бы общаться.

***

Ни рыба ни мясо. Так можно охарактеризовать состояние, в котором Ибрахим шел на встречу со старой знакомой. Чувство внутреннего разлада накрыло его уже таких далеких полтора года назад, когда он познал жестокую реальность, обухом исколошматившую его ментальное здоровье в пух и прах. В его религиозной семье мальчика с детства учили быть опорой: вставать рано, помогать родителям, уважать мать, слушать отца. Ему напоминали, что мужчина — это тот, кто хранит честь своей семьи, зарабатывает на хлеб, но не становится жестоким, кто силён в делах и мягок в слове. Его наставляли: «Женщина — это аманат, доверенное Аллахом, и ты в ответе за то, как будешь с ней обращаться». Так в нём формировали человека, которому дозволено быть решительным, но запрещено быть тираном, который обязан держать слово, молиться, трудиться и помнить: настоящая сила мужчины — не в крике и власти, а в ответственности и справедливости. Общество навязывало ему то, что мужчина не должен демонстрировать свою слабость должен быть сильным и способным решать свои проблемы и проблемы своей семьи. Он вырос прекрасным человеком и как же его подкосила реальность, где оказалось, что об тебя, такого доброго просточка могут нагло вытереть ноги и переступить. Он обжогся и шрам этот останется с ним до конца его жизни. — Я не верю в то, что сейчас вижу. Такое вообще возможно? Диана сбрасывает пепел с, почти докуренной, сигареты марки ELLE, которой с ней великодушно поделился, никогда до этого не курящий и осуждающий никотинозависимых людей, Ибрахим. Удивляться она начала ещё в начале прогулки, когда на привычную шутку в виде протянутой glo в сторону этого «слишком правильного человека» по её скромному мнению, тот взял и затянулся. — Я, честно говоря, тоже. Никогда не думал, что начну курить, но, как говорится, никогда не говори никогда. В этой схватке с Сатаной я, к своему сожалению, проиграл, — парень тушит бычок о парапет, отделяющий тротуар от резкого спуска к главному арыку, и выкидывает его в сторону, на что получает раздраженный взгляд Дианы, которая никогда не позволяет себе так небрежно относиться к окружающему миру и комфорту других людей. С каких пор он стал проявлять равнодушие к своему здоровью, и как давно его уровень экологической и социальной ответственности снизился? — Давно? — Год как, — и что-то такое промелькнуло в его взгляде, что заставило сфокусироваться на прошедших не так давно событиях, которыми, судя по всему он не делился по сети. Девушка сощурилась, но промолчала. Кажется, что-то действительно серьезное случилось, раз он не стал делиться этим с ней, потому что обычно они рассказывали друг другу о всех прошедших важных событиях. Да, все-таки они не близки настолько, чтобы говорить совершенно обо всем друг с другом, но любопытство разъедало девушку изнутри, поэтому она захотела выяснить что же произошло. Но нельзя клещами вытягивать из человека то, что он, возможно, не хочет рассказывать. Это что-то личное? Что-то связанное с семьей, возможно? Чисто профессиональный интерес. Есть стремление понять закономерность поведения человека, ведь ничего не делается просто так. Он взял в руки сигарету, хотя ещё вчера считал её символом греха, но стресс оказался сильнее убеждений, и дым стал казаться облегчением. — Наверное, на это была какая-то весомая причина, не так ли? — спустя пару минут размышления она взглянула на него, оторвавшись он наблюдения за бурлящим потоком воды, которая вызывает противоречивые чувства внутри нее. Он вздохнул, прикрыв глаза, и выдохнул короткое «Да». — Скорее всего такое желание вызвало в тебе когнитивный диссонанс, но я надеюсь , что ты не осуждаешь себя за него. Ты используешь курение, как инструмент для снижения боли, но… ты уверен, что он действительно помогает тебе, а не создает новые сложности? — она оперлась предплечьями на забор и уложила голову щекой на руки, глядя на опустившего голову парня. — Помогает сейчас, но я точно не хочу, чтобы это стало частью моей жизни, — ожидаемый ответ. — Можно скажу кое-что? — Ммм? — Мне кажется, ты не уверен, это видно по тому как бегают твои глаза, словно во время самого процесса ты сам не понимаешь зачем делаешь это. Плечи Ибрахима напряглись, а потом со вздохом поникли..

***

Дорога прямиком к подножию горы заняла около получаса езды на общественном транспорте, где время ребята провели погруженными в свои мысли, разделив одну пару наушников. Он - снова вспомнил то, что заставляет сотый раз внутренне разбиваться на маленькие осколки, она - думает о, казалось бы, не таких значительных на первый взгляд, однако для тех, кто знает его достаточно хорошо - довольно весомых, изменениях в нем. Перед глазами проносятся десятки идущих куда-то людей, огромные высотки, что так легко сравнить с самыми настоящими муравейниками, однако дороги здесь довольно комфортные, если сравнивать с дорогами Астаны - двухполосные с двусторонним движением, что очень приятно для глаза, ведь едва ли такие можно увидеть в первой столице. Многоэтажки, редеющие и уступающие место частным домам, среди которых всё чаще возникает зелень, ясно давали понять, что они приближаются к месту назначения. Наконец, добравшись до конечной остановки сто восемнадцатого автобусного маршрута, они выходят из, уже опустевшего, автобуса, видимо, у весьма габаритного мужчины за баранкой перекур, поскольку тот следом за ними вываливается наружу, оставляя двери нараспашку открытыми. Переведя дух и переглянувшись, Диана и Ибрахим средним темпом преодолевают расстояние до подъемника, что повезет их прямиком вверх по склону, все-таки тратить на пеший подъем энергию совсем не хочется, да и солнце совсем скоро скроется, поэтому следует поторопиться. Ровно полтора месяца назад Ибрахим принял одно из самых важных решений в своей жизни — сменить место жительства. Нельзя сказать, что этот шаг дался ему легко: он любил Шымкент, свой родной город, а жизнь с родителями была вполне комфортной для него, как для главного помощника по дому для своих престарелых родителей, пока младшая сестра заканчивала обучение в университете Алматы. Он только что закончил магистратуру и был готов устроиться на первое попавшееся вакантное место в городе, но судьба распорядилась иначе. Все, кто хотя бы немного его знал, характеризовали Ибрахима как порядочного и скромного человека, глубоко исповедующего религию и, если обобщить, просто очень хорошего парня. Слово грубое он никогда никому не скажет, руки не поднимет, а если кому-то нужна помощь — протянет свою, не раздумывая. У него тонкая душевная организация, которую за два года исцарапали длинные нарощенные розовые ноготки, оставив глубокие и, на первый взгляд, неизлечимые шрамы. Анель за четыре года разлуки пустилась во все тяжкие, и Ибрахим едва мог узнать в ней ту самую девчонку, с которой когда-то танцевал вальс на выпускном балу в старшей школе. — Ты серьезно? — он не сводит любопытного взгляда с девушки, доставая новую сигарету из пачки, а после взгляд сразу обращается вдаль, где город, как на ладони. — Более чем. Я влюблена по уши, — с нескрываемым воодушевлением, тепло улыбнувшись, открылась Диана. — И как ты поняла, что ты именно влюблена в неё? Может она просто тебе нравится, как друг? Я не понимаю… — его глубоко шокировало то, что подруга могла заинтересоваться в таком плане девушкой. — Разве можно объяснить это словами? — улыбнулась, вскидывая взгляд в потемневшее небо, где уже можно разглядеть россыпь блеклых точек. — Можно только почувствовать то, что человек твой. Он выделяется из всей толпы чем-то необъяснимым и притягивает к себе всё больше и ближе. Просто в моменте я поняла, что хотела бы провести рядом с ней всю свою жизнь, потому что в ней мне нравится всё: её черные большие глаза, как у дракончика; чувство юмора, что всегда заставляет меня улыбаться и, конечно, её сущность - она духовно развитая, с богатым багажом знаний, с ней всегда есть что обсудить и интересы у нас с ней отчасти совпадают – нам нравится одно и то же. — Она знает? — Думаю, что догадывается, но у нас ничего не получится, ведь она не рассматривает даже таких отношений. Есть одна фраза, которая болезненно перекликается с реалиями жизни: «Законы человеческие чаще звучат громче законов исходных». — Безумие какое-то… — Это моя реальность, Ибрахим. Влюбиться для людей, не ищущих опоры в других и не нуждающихся, сложно, но если это случается, то это по-настоящему глубокая связь. По-настоящему духовная, — она облизнула губы и вздрогнула из-за резкого порыва горного ветра, руки машинально обхватили плечи. Это любовь, в которой тело — лишь оболочка для души, а душа — единственная мера того, что по-настоящему ценно. Присутствие этого человека наполняет пространство тёплой тишиной, а мысль о том, что можно пройти вместе свой путь, становится самой большой радостью и самой искренней надеждой. В одиннадцатом классе Ибрахим впервые испытал то, что раньше видел только в фильмах: настоящую, неумолимую влюблённость, — и это произошло внезапно, хотя они с Анель много лет были просто одноклассниками. Анель, за год превратившаяся из неловкой тихой девочки в девушку с мягкими чертами и увереннейшей осанкой, расцвела так, что Ибрахим, наблюдая за ней, чувствовал, как в груди пульсирует новое, неведомое тепло; её простота и рассудительность, спокойный голос и умение слушать — всё это, вплетаясь в его будничные дни, сделало её центром его мыслей. Они стали проводить вместе всё больше времени: репетируя выпускной вальс до позднего вечера, прогуливаясь по пустеющим коридорам после уроков и разговаривая о неясных, ещё не отточенных планах на будущее — и, привыкая друг к другу, они невольно строили общий мир. Улетев в Астану учиться, Ибрахим, сжимая в руках билет и вспоминая о её улыбке, пытался сохранить этот мир на расстоянии: переписки, звонки и его редкие приезды домой на каникулах должны были служить клейким слоем, скреплявшим их связь; он помогал ей, чем мог, поддерживал, веря, что настоящая любовь, выдержит это расстояние. Он рисовал в голове картинки, где девушка стоит напротив него в белом платье, а их матери, давно знакомые друг с другом, не могут сдержать слез счастья за своих детей; где они вдвоем завтракают на кухне ни свет ни заря и вот из детской комнаты доносится детский плач, вызывающий улыбки на лицах обоих – сынок проснулся; где они проживают свою лучшую жизнь подле друг друга и эта любовь обволакивает их на протяжении десятков лет до самой старости. Годы шли, а атмосфера их общения с каждым днем менялась все отчетливее: Анель, отдаляясь шаг за шагом, всё чаще отвечала сухими фразами, а иногда вовсе игнорировала сообщения — на его настойчивые попытки выяснения, искренне непонятной ему, причины она только отмахивалась, повторяя, что «просто нет настроения», и эти отговорки, с каждым разом становясь всё более привычными, остро затачивали нескладные углы в их отношениях. Когда же он, окончив учёбу, вернулся домой и увидел её в окружении новой шумной компании, одетую иначе, говорящую иначе и смотрящую иначе, сердце его, привыкшее к её прежней скромности, сжалось: он не узнал ту Анель, в которую когда-то влюбился без оглядки — её манера держаться стала вызывающей, смелые наряды и новые привычки, о которых он вскоре узнал, окончательно разрушили те простые, светлые иллюзии, в которые он верил. — Я был сломлен, понимаешь? — надломленным голосом проговорил Ибрахим, глядя на мерцающие огни по всему городу, что виднелся со склона, как на ладони. — Я сбил костяшки в кровь об стенку, когда она мне написала, что находится в отеле и ничего не помнит. — Тебе было очень больно, оттого ты выплеснул аутоагрессию. С одной стороны ты поступил правильно, — девушка перекинула ногу на ногу и откинулась на спинку лавочки, чтобы установить зрительный контакт, — негативные эмоции нельзя копить внутри себя, однако причинение себе боли, хоть и кажется, что облегчит боль душевную, по итогу лишь оставляет шрамы и чувство пустоты, поэтому в таких случаях, если захочешь что-то побить, то используй хотя бы подушку, выплесни энергию физическими нагрузками, например, — она немного помолчала, а потом вдруг подумала, что зря сейчас это говорит, ведь парень, скорее всего, хочет просто выговориться, а не слушать какие-то лекции про аутоагрессию. — Когда ты вспоминаешь тот момент - что сильнее всего чувствуешь сейчас: злость на нее или, может, пустоту? — Ооо… я ощущаю огромный букет эмоций, рана все ещё свежа. Я оборвал связь с ней всего два месяца назад, а спустя месяц переехал, потому что тот город напоминает мне о ней. Я ощущаю злость на нее. Почему она так поступила со мной? Я был искренен с ней всегда, помогал ей финансово, ведь знаю что у нее трудности с деньгами: у нее неполная семья, а мама неработающая, но ей оказалось этого мало! Тот парень… это мерзко произносить, но он платил ей за секс. — Я немного удивлена, что ты связался с такой девушкой, точнее сказать - я сильно удивлена. Почему? — она покачала головой, откровенно не понимая. Если со стороны посмотреть на Ибрахима, то сразу в голову приходит маленькая хрупкая девушка в хиджабе, которая усердно учится и печет торты на заказ. — Диана, она не была такой! С тех пор, как я уехал в Астану шесть лет назад, она поменялась… Стала курить… она при мне курила! — он взметнул руками, выражая полное негодование, ведь, действительно, как так? Девушка начала курить при своем парне-мусульманине. — Начала пить и друзья её новые мне совершенно не понравились. Я пытался смириться, ведь у меня к ней чувства, потом пытался повлиять на нее, но вот к чему это меня привело… — руки, до этого активно жестикулировавшие, рухнули на его колени, выражая бессилие. — Такое случается довольно часто, когда партнер цепляется за образ прошлого и игнорирует тот факт, что людям свойственно меняться под влиянием тех или иных жизненных обстоятельств. У тебя было внутреннее противоречие. Твоя попытка принятия говорит о созависимости, ты не мог отпустить её, потому что боялся пустоты без нее, хоть она и не соответствовала тебе в отношениях. Полагаю, ты чувствовал растерянность, да? — Глубочайшую растерянность… Я… я не понимал, что делать, ведь в моей голове уже давно была мысль, что это моя будущая жена, мать моих будущих детей… Когда она уехала в столицу, то в детализации её звонков… у меня всегда был доступ к ним, потому что симка зарегестрирована на меня, — пояснил он обернувшись к Диане, — я увидел звонок, продлившийся около семи минут и мне стало интересно - кто это.. Я вбил этот номер в get contact и высветилось мужское имя. — Ты спросил её напрямую? — Да, но она мне не ответила сначала. Сказала, что это знакомый из их компании. Эти звонки продолжались и я решился позвонить ему и спросить, что их связывает. И что ты думаешь? — он снова обернулся к девушке, усмехаясь. — Он сказал, что они выпивали вместе, но прямо тоже ничего не ответил, хотя дал понять, что она довольно раскрепощенная. После второго моего вопроса по поводу их связи она призналась, что они тогда переспали. В том самом отеле, а потом он предложил ей встречаться переодически за плату и она согласилась! Боже… — Ибрахим сжал кулаки, голос его дрогнул, — я чувствовал себя униженным, когда она мне это рассказывала… Диана некоторое время молчала, глядя перед собой. Почему к хорошим людям жизнь так несправедлива? От чего вообще зависит это? Почему хороший человек должен страдать из-за каких-то погрязших во тьме людей? В чем ценность этой самой доброты, если другие так легко цепляются за нее и тянут, словно покрывало, на себя, пока полностью не заморозят чужую душу во тьме? — Скажи, Ибрахим, что именно оказалось для тебя самым болезненным: её измена как факт, её обман или то, что она согласилась на такие… отношения? — Наверное… всё сразу, — горько усмехнулся он. — Но больше всего то, что она выбрала его. Она призналась мне, что влюбилась в этого столичного бизнесмена: такого красивого, взрослого и богатого. Показала его фотки, заставляя чувствовать себя таким ущербным… — Ты чувствовал себя для неё опорой, а она отдала предпочтение тому, кто предложил ей лёгкий путь, — мягко подытожила девушка. — Это не умаляет твоей ценности, Ибрахим. Скорее наоборот — показывает, что ваши пути стали уж слишком разными. Ты ведь понимаешь, что этот человек намного старше тебя, поэтому добился он уже многого к своему возрасту. Ты не должен сравнивать себя и его. Вы на разных этапах находитесь. Сам посуди – ты только-только окончил университет, а этот человек уже наверняка через многое прошел в своей жизни. Ибрахим поджал губы, а его дыхание участилось. Сердце бешеной птицей билось в грудной клетке, крича о глубоком страдании. — Я говорил ей о том, что её рассказы причиняют мне боль, но она точно хотела меня добить. Однажды она призналась, что пришла в номер и застала там его с другой девушкой. «Сейчас она уйдёт. Ты следующая», — бросил ей тогда «её» парень, и эти слова потрясли её и разбили сердце. После этого она сказала, что понимает, через что прохожу я. Между нами ничего не было по моим религиозным убеждениям, и, называя себя «грязной», она считала, что недостойна меня, поэтому просила меня переспать с кем-нибудь другим, чтобы мы оказались «на равных». Эта просьба стала последней каплей — я совсем перестал понимать, что происходит в моей жизни и тогда я и решил уехать. В глазах напротив Диана увидела, как заблестели отражающиеся огоньки. — Ты так долго держался за нее после всего, что она сделала. Почему ты не расстался с ней после первой измены? — Потому что я не умею отпускать… Я всё время прокручиваю это в голове, как заезженную пластинку. Как я могу отпустить её после стольких лет? Она давно уже стала частью меня самого и эта часть сейчас так болит… — он отвернулся не в силах сдержать эмоции, а по щекам потекли горькие слезы. — Ты застрял в прошлом, — Диана стала поглаживать его плечо, выражая сочувствие и поддержку. — А прошлое не изменишь. Но можно изменить отношение к нему. Хочешь, я помогу тебе в этом? — парень повернулся полностью и уткнулся подруге в шею, обнимая. — Слушай меня внимательно, Ибрахим. — Рука переместилась на загривок, поглаживая. — То, что ты чувствуешь, — не слабость и не позор, а естественный отклик живого сердца, доверявшего и любившего. Пережив предательство, невозможно остаться прежним: оно ранит, обескураживает, выбивает из привычной колеи. Но знай — эта боль не делает тебя слабым, напротив, она открывает в тебе глубину, которой нет у равнодушных. Я понимаю, как трудно принять, что тот, кому ты доверял без остатка, изменился и пошёл иным путём. Но помни: это её выбор и её падение, а не твоё. Ты остался верен себе, своим принципам и убеждениям, и именно это делает тебя сильным. Ты ничего не потерял — напротив, ты освободил пространство для чего-то настоящего, чистого и искреннего. Признай свои эмоции, не пряча их за маской стойкости. Скажи самому себе: «Я злюсь. Я обижен. Я унижен». Когда ты называешь чувства по имени, их сила ослабевает. Разреши себе прожить их до конца — в слезах, в тишине, в молитве. Слёзы не стыдят мужчину, они очищают. Они — знак того, что сердце твоё живое и способно любить. Учись разделять: факт и твою интерпретацию. Факт звучит просто: «Она изменила». Интерпретация же: «Я недостоин, я неудачник». Но это уже не реальность, а мысль, которая подтачивает изнутри. С такой мыслью можно спорить и ты должен это делать. Говори себе: «Она выбрала деньги, но это её выбор и её ценности. Это не обесценивает меня». «Я недостоин» — ложь, ведь твоё достоинство не измеряется чужими поступками. Прочерти границу: её жизнь — это её ответственность, твоя жизнь — твоя. Ты сделал всё, что мог, ты был честным, преданным, искренним. А значит, у тебя нет причин винить себя. Ты должен идти дальше, сохраняя достоинство, и поверь — Бог вознаградит тебя за твою верность и чистоту. — Спасибо, правда. Я ни с кем не обсуждал это, потому что мне было стыдно, но сейчас мне стало легче. Я совсем закрылся ото всех. Только и могу работать. Совсем потерял интерес к этой жизни. — Общайся с людьми, которые поддерживают твои убеждения, не замыкайся в одиночестве, вдруг ты упустишь своё счастье? Встречаясь с друзьями, делясь смехом и разговорами, ты вновь почувствуешь тепло и живость. А ещё не отказывай себе в новых впечатлениях: позволь глазам увидеть новые горизонты, а душе — наполниться свежими звуками и красками. Вспомни о своих мечтах и целях. Это поможет тебе заполнить зияющую дыру внутри. Ибрахим поднялся и вдохнул полной грудью чистый воздух, обернувшись вокруг себя и раскрыв руки в стороны. Горы – величественные, спокойные и неподвижные, где дышать стало легче, а взор убегает далеко-далеко вперед. Здесь, среди этой тишины он принял для себя одну простую истину: он хотел бы встретить тех, с кем можно идти рядом не ради выгоды или игры, а ради самого пути. Ибо только искренность делает человека по-настоящему сильным, только честность перед собой и другими открывает дорогу к счастью. Всё остальное — лишь временные тени, рассеивающиеся с первыми лучами солнечного света. Диана поднялась следом, тепло улыбаясь, и тоже обвела взглядом, стремительно скрывающийся в сумерках, лес. — Слушай, природа правда разогревает аппетит. Может перекусим что-нибудь? —жалобно проговорила и погладила урчащий живот. — Ты тоже не изменилась, в курсе? — Чего это? — нахмурилась. — Того это. Только о еде и думаешь. — Ты вообще в курсе, что эта физиологическая потребность стоит на первом уровне в пирамиде Маслоу? Конечно, я буду думать о еде постоянно, и о теплой кроватке. Это приравнивается к дыханию. — Ладно-ладно. Пойдем, а то ты сразу какая-то злая стала. Всегда так голод на тебя влияет? Чем голоднее, тем злее, да? — Иди ты… в пешее эротическое.