Запреты ведомы

Небесная столица была красива. Её великолепно перестроили и Хуа Чэн бы с удовольствием тут пожил, если бы не Боги, что мозолили глаза, рассхаживая везде и всюду. — Его Величество сегодня не в духе... ,— раздалось где-то за спиной — Он вчера налаживал дела на Западе. мой брат сообщил, что Наследный принц был с Собирателем цветов. Не случилось ли что-то у них?, — слышалось в ответ. — Да лучше бы случилось. Отношения между Императором и демоном аморальны, — хмыкнул третий. — Но Собиратель цветов помог нам в битве.. — Речь не о Собирателе цветов. Подлому демону свойственна аморальность. А Его Величество..мхх Договорить не дали. Видит Бог, Хуа Чэн был терпелив и сдержан, но никто из этих жалких червей не смеет оскорблять его гэгэ. На небожителя всего лишь наслали заклятие молчания, а тот красный от гнева, махал руками, что-то мыча. Действие пройдёт, но по крайней мере это прослужит ему уроком. — Ваше Величество!,— откликнула его Линвэнь, напрявляясь навстречу. Она мельком направила взгляд на воющего небожителя и других двух, пытающихся ему помочь, затем снова на Хуа Чэна,— Очень хорошо, что вы здесь. Во дворце Циина прежний бардак. Западный Бог Войны был найден в плохом состоянии и нынче не может следить за порядком на землях. Как прикажете поступить? — А не стыдно ли Богу Войны валяться, оставляя свои земли в надежде, что за ними будет приглядывать кто-то другой. Пусть стоит на посту своих земель, ничего у него от этого не отвалится,— быть Небесным императором - не легко, но гораздо сложнее - быть Се Лянем. Его, обычно добрый и милосердный муж сказал бы, что сам возьмётся за Запад и пожелает тому убожеству скорейшего выздоровления. Но Хуа Чэн - не Се Лянь,— Линвэнь, найди все свитки про самые мощные проклятия и тащи в мой дворец. Поторопись. И только она удалилась, как на плечо "Се Ляня" опустилась рука, чуть сжав её. — Ваше Высочество Наследный принц! Как я рад встрече с Вами! Сегодня Вы выглядите величественней обычного. Неужели влияние Собирателя цветов под Кровавым дождём? — Попрошу обращаться ко мне по корректному титулу,— Хуа Чэн оторвал плечо от хватки тяжёлой руки. Никто не смеет касаться гэгэ. Особенно это мужское воплощение шлюхи, — Генерал Пей, если вам нечем заняться, можете смело браться за помощь Циину. — Ваше Величество, — Генерал противно ухмыльнулся, снова положив руку уже в районе между лопаток, — Вижу вы сегодня не в духе. Неужели влияние... — Да! Влияние Собирателя Цветов! Отстаньте от меня уже. Не трогайте меня. Убожество, больше не прикасайся ко мне своими грязными руками, или я позабочусь о том, чтобы тебя повесили на твои кишки. Оторву твой член и скормлю его тебе. А тело вскрою и органы твои засуну в сраку, — это довольно странно... обычно угрозы Князя демонов звучали устрашающими, сейчас же Хуа Чэн лишь почувствовал себя истеричкой. Ещё и гэгэ посмел опозорить... перед генералом Пеем! Он не достоин этого тела, не достоин Наследного принца. Тяжко выдохнув под рястерянно-вопросительный взгляд Бога Войны, он быстро удалился, выдавив едва слышимое извинение. *** В Призрачном городе дела обстояли спокойно. Се Лянь раскинулся на троне мужа в Игорном доме, наблюдая за игрой собравшейся толпы. Се Лянь предпочёл бы остаться в Доме Блаженств, поручив контроль за городом Инь Юю, но в какой-то момент его стало жалко. Ведь Сань Лан так сильно перегружал слугу. Ему бы не помешал отдых, хоть и на короткий период. Игорный дом был выбран Наследным принцем не зря. Тут самое шумное место в городе и если ждать проблем, то именно отсюда. За время совместного проживания с Князем демонов, Се Лянь успел пристраститься к азартным играм. Впечатлённый ставками, где кроме извращения были также и редкие артефакты, оружия, талисманы и лекарства, он еле сдерживал себя, чтобы не податься соблазну. — Сегодня в Градоначальнике так бурлит божественная энергия! Неужели они, с Дядюшкой Се, сменили позиции?,— раздалось где-то из зала. — Ну я ведь с самого начала говорил, что именно Градоначальник у них Янь!,— послышалось в ответ. — А может им нравиться просто меняться и быть в обоих позициях кря? Ведь от дядюшки сегодня исходила такая же сильная демоническая аура кря...,— присоединился третий демон. — Выходит детородные пилюли надо было подарить им обоим, — приуныл второй, а остальные поддержали. Отвлекая Се Ляня от прослушивания сплетней, в голове его раздался его голос, который сейчас принадлежал его супругу. — Гэгэ, нашёл! *** — Значит дело в барьере?... Ответ всё это время был настолько очевиден, что демон и небожитель даже не сразу его рассмотрели. Барьер извлечения душ представляет собой сложное заклинание с элементарным принципом действия. Если его повредит обычный смертный, душа его покинет тело без возможности вернуться. В случае с бессмертными оно работает лишь на несколько секунд и душа быстро возвращается в тело, но с сильной потерей духовных сил. Вот только иногда душа не находит правильный путь к телу. С этой проблемой супруги и столкнулись. Сломав барьер Князь демонов и Небесный император также сломали и некоторые принципы его работы. Души не успели извлечься, так и остались выдернуты на половину. Смена тел вероятнее всего сопровожалась тем, что находясь рядом они думали только друг о друге, о безопасности друг друга. Даже находясь наполовину вне тела, их души стремились к партнёру. Последняя посетившая мысль заставила Князя демонов сильней прижаться к мужу, пряча свой румянец на его плече. Се Лянь тоже расплылся в улыбке, усадив смущенного Хуа Чэна себе на бёдра. Он привык прижиматься к холодному телу, а сейчас в его руках хоть оно и тёплое, но по-прежнему родное. — Гэгэ, я...,— Се Лянь прервал Хуа Чэна лёгким прикосновением своих губ с чужими, но ему не дали отстраниться, впиваясь со всей силы в поцелуе и углубляя его. Время – это способ, которым Вселенная проверяет наши желания на истинность. Се Лянь согласен. В истинности своего желания поцеловать Хуа Чэна прямо сейчас он уверен на дециллион процентов. И ему хватает ровно одной секунды, чтобы приблизиться к супругу, машинально отступившему от него назад, усадить его на низкий столик, положить ладони на его колени и, приблизившись к его губам, остановиться. Се Лянь до одури хочет воплотить своё желание в жизнь. Он отчётливо ощущает, как оно нарастает внутри, пока они находятся близко, и чувствует, как выдержка трещит по всем швам. Но что ощущает Хуа Чэн? Который ждал восемь сотен лет, который мечтал о поцелуе в реальности, а не во сне. Который жертвовал ради своих чувств самым дорогим, что у него было, – временем и жизнью. С Хуа Чэном нельзя быть резким. Особенно когда тот сейчас имеет человеческое тело, что чувствует боль, нуждается в воздухе и ласке. Нельзя на него набрасываться. Спешить надо медленно – старая, но толковая истина. Се Лянь не спешит вовсе. Он прикрывает глаз, когда Хуа Чэн обнимает его руками за талию и притягивает к себе, задерживает дыхание, когда тот сам подаётся навстречу, и ведёт ладонями вверх по его бёдрам, которыми демон слишком крепко держит его, не позволяя отойти ни на шаг. Кажется, им обоим одинаково страшно упустить этот момент. И друг друга. Се Лянь снова прикасается к его губам. Аккуратно, без нажима и настойчивости. И в тот же миг осознаёт, что не торопиться рядом с ним, как бы невыносимо к нему ни тянуло, отнестись с уважением к его состоянию и забыть о собственном напряжении и подорванном к чёрту терпении было правильным решением. Необходимым. Потому что Хуа Чэн действительно слабеет сразу, как только Се Лянь размыкает губы, чтобы поцеловать его ещё раз, более чувственно: его объятия перестают быть крепкими, его сердцебиение, участившееся из-за их внезапного сближения, замедляется, а его тело будто бы размякает от такого тесного контакта – Се Лянь чувствует ладонями, как расслабляются мышцы его ног, которые невозможно прекратить трогать даже через ткань его белых монашеских одеяний. У Се Ляня голова идёт кругом от окатившей его волны эмоций. Дыхание вновь сбивается. Ему сложно представить, что сейчас творится с демонов в его руках, как он держится и как справляется с собой, но та отзывчивость, с которой он отвечает на поцелуй, говорит лишь о том, что каждый год, месяц, день, каждая минута, которую он потратил на мысли о них, стоила того, чтобы ждать. Хуа Чэну пределённо точно сносит крышу от того, как Се Лянь целует его – пламенно, жадно, но медленно. И в этот самый момент – Наследному принцу хотелось бы в это верить . Заставить себя отпустить осторожность у Се Ляня не получается. У Ха Чэна, по всей видимости, тоже: он перемещает свои руки с талии Се Ляня на его шею, протестующе зажимает его губы своими, когда тот начинает скользить ладонями по внешней стороне его бёдер, двигаясь вверх, к его бокам и перехватывает инициативу, целуя его ещё более нежно, ещё более жадно, но всё так же неторопливо. И довольно улыбается, когда Се Лянь сдаётся, опустив свои руки обратно на его ноги, и немного больно, словно в отместку, сжимает его мышцы пальцами. Это похоже на соревнование. И им обоим оно нравится. Ему нравится, что они не уступают друг другу, что в их взаимоотношениях нет ролей, что они равны. Что даже в самых чутких прикосновениях и объятиях, в их самом трепетном и нежном поцелуе страсти столько, что из-за неё недолго сойти с ума. Они чувствуют её взаимно.