Проблемы в Роппонги

      Риндо зевает так, что рискует вывернуть челюсть и достает с полки кружку. Ощущение, что глаза даже толком не открываются, а вместо одной ручки шкафа, уходящего под потолок, под рукой две. Он встряхивает головой, отгоняя сон, хоть это и не приносит ожидаемого результата. И ведь мог бы спать еще пару часов, так нет, надо на тренировку… Парень потягивается, отчего тонкая домашняя футболка задирается, открывая вид на стройное тело и линии татуировки.       – Еще только девять утра, а у меня уже на тебя встал, – раздается голос за спиной и Риндо вздрагивает.       – То, что у тебя на меня встал, это не удивительно, – отвечает он, поворачиваясь к брату. – А вот то, что ты сам встал в такую рань, это довольно-таки странно.       – А ты еще громче в душе шампуни переставляй.       – А ты их не раскидывай по всем полкам! – возмущенно шипит Риндо, но от объятий подошедшего ближе брата не отбивается. – У тебя этих баночек больше, чем у меня дисков.       – Могу себе позволить, – пожимает плечами Ран, скользя пальцами под футболку младшего. – Все, что угодно…       Последнюю фразу он произносит, меняя голос, и смотрит на Риндо недвусмысленным взглядом.       – Не сейчас, Ран, – старший Хайтани его игнорирует, поэтому Риндо повторяет снова, уже настойчивее. – Ну, пожалуйста! Я не хочу опоздать на тренировку.       – Ну так я тебе ее и предлагаю, –Риндо чувствует, как брат начинает подталкивать его к столу. – Ты, по-моему, любишь прыжки… на моем члене.       На лице младшего Хайтани начинает появляться улыбка – хорошо, Ран не видит, так как уже разворачивает его спиной к себе и наклоняет над столом. Бесцеремонность брата не удивляет, тем более, что Риндо позволяет ему делать с собой все, что только тому в голову придет, и желание Рана трахнуть его с утра пораньше далеко не самое интересное из списка. Щеки касается прохладная поверхность столешницы, когда чужие пальцы сдавливают шею, заставляя опуститься вниз. От осознания того, в каком положении он сейчас находится, по телу проходится легкая дрожь. Да, пропускать тренировку не хочется, а старший Хайтани, искренне считающий, что ему можно все и не ебет (если только он брата), слишком нагло прерывает его сборы.       – Прекрасно смотришься, – хриплым не то после сна, не то от возбуждения голосом произносит Ран и просовывает колено между ног младшего, вынуждая развести их чуть шире. – Знаешь, если ты каждый раз будешь выгибаться после того, как своим грохотом будишь меня, я, так и быть, не буду возмущаться.       – А ты и не должен, – отвечает младший Хайтани, прикрывая глаза – брат тесно прижимается к нему сзади и Риндо чувствует, как тот возбужден. – Напоминаю, я все еще опаздываю.       – Мне как-то все равно, малыш, – пальцы подбираются к резинке домашних штанов, чтобы сдернуть их вниз. – На столе много лишнего, а я хочу тебя потом здесь разложить.       Ран наклоняется чуть ниже, тянет руку вперед, чтобы смахнуть пару ложек, лежащих чуть в стороне от тела брата, упаковку салфеток и кружку, которую до это Риндо поставил, чтобы налить себе кофе. Прежде чем младший Хайтани успевает что-то сказать, рука старшего брата одним движением смахивает все предметы, в том числе и кружку, которая с грохотом разлетается после удара о пол. Ран не обращает на это внимания и возвращается в прежнее положение, перед этим укусив младшего за мочку уха.       – Зачем ты это сделал? – Риндо выпрямляется и разворачивается, отталкивая от себя брата.       – Сделал что? – Ран двигается вперед, но младший ловко уходит от прикосновения и отходит в сторону. Он садится на корточки, начиная собирать осколки. – Риндо, ты серьезно сейчас?       – Ты прекрасно знал, что мне дорога эта кружка, – голосом, полным обиды в ответ. – Ты проигнорировал мои слова, мои дела, только потому что тебе вставить мне с утра пораньше захотелось, но вот это, – он показывает на кусочки разбитой керамики, – зачем было делать?       Ран хмурит брови, пытаясь уложить в голове происходящее. Он приглядывается внимательнее и начинает вспоминать: кажется, младший покупал эту несчастную кружку давно… Да, точно. Они же вместе тогда заходили в магазинчик где-то на окраине Роппонги и Риндо был в восторге, обнаружив там эту кружку с персонажем из любимой игры. Сам старший Хайтани в ней ничего особенного не видел, но младший уверял, что на официальном сайте подобные кружки были раскуплены до того, как он решил ее заказать, и поэтому неожиданная находка его так радовала.       Но в конце концов, столько времени уже прошло!       – Рин, ты собрался обижаться на меня? На пустом месте?       Похоже, последнюю фразу он добавил зря, потому что Риндо быстро встал на ноги, и бросил практически в лицо:       – А когда я у тебя зеркало в комнате разбил – случайно разбил, Ран! Что тогда было, ты помнишь? Ты весь мозг мне вынес, хотя эту твою стекляшку с подсветкой можно купить в любом магазине!       – К чему ты сейчас…       – Да к тому, что если что-то сделать тебе, так это проблема, недовольное лицо сразу. А подобное в мою сторону, по-твоему, норма. Это обесценивание, вообще-то!       Ран не нашел, что ответить, да и не успел – младший, громко хлопнув дверью, скрылся в своей комнате. Несколько минут там слышались неясные шорохи, потом пару хлопков, напоминавших звук с размаха закрытой дверцы шкафа, а потом Риндо, на ходу набрасывая на плечи легкую куртку, схватил со столика в прихожей ключи и вышел из дома. Вслед ему раздалось слегка укоризненное: «Ну Рин!», которое было проигнорировано.       Ран вздохнул, так до конца и не понимая поведения брата, и скептически оглядел остатки осколков, разбросанных на полу. Не такого начала дня он ждал, о выбора не было: стянув с запястья резинку, старший Хайтани собрал мешавшиеся волосы в небрежный хвост и принялся убирать последствия своих действий.       Младший не явился домой ни через два часа, ни через три, хотя обычно на тренировках так долго не задерживался. Ран, у которого дел, кроме собрания ближе к вечеру, не было, не знал, чем себя занять и куда деть. Он в целом не любил, когда Риндо пропадал куда-то надолго, предпочитая видеть брата на расстоянии шаговой доступности, но если они расставались вот так – молча, хлопнув дверью и наговорив друг другу лишнего, это действовало ему на нервы. В словах Риндо была доля истины – Ран, в случае чего, действительно начинал играть королеву драмы и мог обижаться долго, искренне наслаждаясь попытками брата извиниться, которые всегда заканчивались тем, что по-настоящему извинялся он уже в постели.       В обратную сторону это тоже работало, вполне могло сработать и сейчас. Однако и здесь все пошло не по плану: Риндо после тренировки домой не пришел, на звонки не отвечал, и поэтому на собрании Поднебесья старший Хайтани появился хмурый и злой. Настроение там сразу же стало еще хуже, потому что первым, что Ран увидел на пристани, был младший брат, сидевший на контейнере и непринужденно болтавший ногой.       – Не помешаю? – холодно произнес Ран и сел рядом.       – Помешаешь, – Риндо даже не обернулся в его сторону. – Тебе места мало?       – Мое место – рядом с тобой. А твое – со мной, и хватит обижаться, малыш.       Риндо фыркнул и смерил брата взглядом, в котором выражалось пренебрежение, смешанное с недовольством. Старший смотрел в ответ пристально, не обращая внимания на шум вокруг и на голос Изаны, который начал говорить. Рана интересовал только младший брат, показательно отвернувшийся в другую сторону.       – Не делай вид, что меня здесь нет, – он осторожно опускает руку на колено Риндо и начинает мягко, незаметно поглаживать.       – Хочешь, сломаю? – едко интересуется младший Хайтани, сверкнув глазами в сторону брата.       Ран усмехается, но руку убирает. Разглядывать Риндо, впрочем, не перестает, обводя взглядом каждую деталь красивого лица. Младший в очках, солнечные блики от которых подсвечивают длинные ресницы, играют на смуглой коже, делая брата еще притягательнее.       – Давай поговорим, Рин.       – Мы уже поговорили.       Рану хочется закатить глаза, но он сдерживается, чтобы не нарваться на еще больший скандал.       – Малыш, я…       –Хайтани! – громкий голос Курокавы заставляет отвлечься и посмотреть вниз. Он про собрание уже и думать забыл! –Договариваться с Аратой пойдете вы. Хотите – разговаривайте с ним, хотите – убейте, но чтобы послезавтра на территории Накано против нас рот никто не открывал.       Ран слегка кивает в ответ, а сам думает, что настроен сейчас именно убивать, потому что раздражение захлестывает, как волны в шторм. А внутри сейчас именно он и есть, и показательное равнодушие брата злит его еще больше. Старшему Хайтани хочется прямо сейчас завалить Риндо на металлическую поверхность и целовать до тех пор, пока он не сдастся, но Ран отчетливо понимает – нельзя. Младший обижен на него, и сделай он что-то против его желания, это может обернуться чем угодно, учитывая вспыльчивый характер брата.       А тот, по всей видимости, идти навстречу не собирается. Как только собрание заканчивается, Риндо спрыгивает с контейнера, машет остальным и идет в сторону улиц, где проезжают редкие машины. Ран догоняет его быстро, идет рядом, но ощущает себя так, как будто они с братом по разные стороны Токио.       – Я хочу зайти в магазин, купить нам что-нибудь на ужин, – произносит старший Хайтани. – Пойдем?       Риндо пожимает плечами.       – Нет, я домой.       – Но по этой дороге же быстрее!       – Ран, – и снова этот мгновенно выводящий старшего из себя взгляд сверху вниз. – Иди куда хочешь.       Риндо разворачивается, убирает руки в карманы и исчезает за одной из высоток. Ран готов снести эту высотку к чертям, потому что она мешает ему видеть брата. Ну, или окно здесь кому-нибудь выбить хотя бы…       То, что младший действительно оказывается в квартире, когда старший Хайтани с пакетом в руках приходит туда, его, конечно, очень радует. В глазах Рана это выглядит как шанс на примирение. Раз Риндо не сбежал ночевать к друзьям, можно попробовать поговорить с ним снова.       Но и от этого легче не становится! Младший подчеркнуто вежливо, но даже не сняв наушники, отказывается от приготовленного ужина, сидит на широком диване в зале и играет в какую-то из своих многочисленных игр. Ран чувствует себя настолько отвратительно, насколько это возможно, пока ест в одиночестве на кухне, гипнотизируя мрачным фиолетовым взглядом стену напротив.       Тишину квартиры нарушает звонок в дверь. Пока старший Хайтани встает из-за стола, соображая, кто мог прийти в ним в такое позднее время, Риндо уже оказывается у двери.       – Да, спасибо, – слышит Ран, прежде чем появиться в прихожей. Брат щелкает входным замком, и не глядя на старшего, проходит мимо него с пакетом в руках, пахнущим так вкусно, что все становится понятным. Младший Хайтани, не сказав ни слова, забирает с дивана наушники и скрывается в своей комнате.       – Риндо! – он все же не может сдержаться и психует, хотя десять раз за день обещал себе этого не делать. Дергает ручку – закрыто. – Малыш, я понял, что я виноват, пожалуйста, выйди и дай мне с тобой поговорить!       – О чем, Ран?       Нет, он издевается!       – О том, что произошло утром, – старший Хайтани выдыхает, давая себе время успокоиться. – Мне жаль, что так получилось. Извини.       – Да что ты, какие могут быть извинения, – доносится из-за двери. Судя по голосу, Риндо уже что-то ест. – На пустом же месте скандал начался.       Рану хочется выломать ручку, а еще лучше – вынести эту дверь немедленно, но стоит только представить, как на подобное может отреагировать младший, желание хоть и не исчезает до конца, но становится меньше. Он ограничивается тем, что бьет кулаком по стене, на что не получает никакой реакции, и сразу же жалеет об этом. Продолжать разговор, по крайней мере сегодня, бессмысленно, и старшему Хайтани приходится уйти к себе. Он опускается на кровать, где уже долгое время не спал один, и теперь она кажется ему ужасно неудобной и холодной.       Риндо лишь ехидно усмехается, глядя на то, как одна из фигурок на полке слегка пошатывается после удара. На самом деле, он и сам не знал, зачем продолжал демонстративно игнорировать Рана. Младший Хайтани, в отличие от брата, долго обижаться не умел, но в один момент поймал себя на мысли, что расстроенное и виноватое лицо старшенького ему слишком уж нравится.       Ран свои попытки помириться не оставил и утром, и Риндо даже стало его жаль – очень виновато смотрели фиолетовые глаза. Справедливости ради, выдержки могло хватить еще на день-два, не больше, потому что само присутствие старшего рядом Риндо возбуждало так, что до вечера он просидел в комнате не потому, что видеть брата не хотел, а потому, что не был уверен, что сдержится.       Ран больше к нему не приходил, что даже немного задело – гордость у него проснулась, что ли? Потом хлопнула входная дверь и младший Хайтани нахмурился, не понимая, куда тот мог уйти, не предупредив. Время стало тянуться еще противнее и медленнее, и только Риндо настроился позвонить и высказать старшему все, что он о нем думает, входной замок снова повернулся, а затем в коридоре послышались знакомые шаги.       – Я надеюсь, что хотя бы это заставит тебя меня простить, – мягко произнес за спиной любимый голос, а потом Ран поставил перед ним небольшую коробку.       Риндо снял с головы наушники, посмотрел на брата, немного откатившись назад от стола, за которым сидел, бездумно листая ленту в телефоне. Коробка была без рисунков и надписей, небольшая и квадратная. Старший улыбнулся в ответ на вопросительный взгляд.       Упаковка была заклеена сверху небольшим кусочком скотча, который получилось легко подцепить ногтями. Риндо открыл крышку и расплылся в улыбке: внутри, обернутая в защитный слой, стояла кружка, один в один та, которую Ран разбил вчера утром.       – Где ты ее нашел?       – Долгая история, – старший осторожно, как бы пробуя – можно, или все еще нет, развернул к себе кресло вместе с сидящим на нем Риндо. – Но она точно такая, как у тебя была, можешь не сомневаться.       – Но одной кружки мало, – младший Хайтани плавно поднялся, опуская руки на плечи брата. По телу прошло приятное волнение, когда Ран, мгновенно поняв намек, прижал брата к себе. Он скучал по этим прикосновениям точно так же, как и Риндо, но еще он скучал по тому, чтобы они вдвоем снова оказались в одной постели. Поэтому Ран подхватывает брата на руки и несет к себе, отмечая в голове, что пора бы уже купить общую кровать. Желательно, большую.       Риндо сжимает пальцами его плечи, тихо смеется, а потом, когда старший Хайтани опускает его спиной на мягкую ткань, садится и начинает быстрыми, нетерпеливыми движениями снимать с Рана футболку. Тот отвечает такой же жадностью, бросая все лишнее в сторону. Когда они остаются полностью раздетыми, старший Хайтани тянет его за руку к краю кровати, заставляя снова сесть, а потом опускается на пол, между разведенных ног брата. Риндо отталкивает его, а сам опускается вниз, меняя их местами.       – А я планировал принести свои глубокие извинения, – улыбается Ран, глядя на то, как Риндо, сверкая неприкрытой похотью в аметистовых глазах, охватывает пальцами его член и начинает плавно двигать рукой.       – Их никто не отменял, – младший Хайтани показательно медленно проводит языком от основания до головки, а потом продолжает. – Я жду эти извинения глубоко в себе. Но знаешь что, любимый...       Дальше у Рана окончательно выбивает все мысли из головы, потому что то, что он видит и слышит невозможно воспринимать спокойно. Риндо берёт в рот головку, делая пару лёгких движений рукой чуть ниже, потом с громким звуком выпускает член и смотрит снизу вверх: так развратно, как только он способен.       – Сначала я хочу, чтобы ты отымел меня в рот, – его голос, тихий и вкрадчивый, сводит Рана с ума. – Меня заводит одна только мысль о том, что после того, как я вылижу твой член, ты развернешь меня и будешь трахать: долго, глубоко и грубо.       – Тогда облизывай лучше, – хрипло говорит Ран, не отрывая взгляда от брата и зарывается пальцами ему в волосы, сжимая их. – И убери руки.       Риндо подчиняется, убирает пальцы с члена брата, понимая, чего тот хочет. Он двигается чуть ближе, немного меняя положение, потому что в следующую секунду Ран слегка давит на его голову, и младший Хайтани открывает рот. Член скользит по языку, Риндо прикрывает глаза и обхватывает его губами. Раздаётся первый тихий стон, Ран двигается глубже, в горло, потому что желание оказаться внутри обволакивающего тепла слишком сильное. Он вставляет полностью, а потом выходит, давая младшему вдохнуть. Но недолго – Риндо сам тянется ближе, а старший Хайтани жестче сжимает его волосы.       – Отсосать ты мне еще успеешь, – усмехается он, а в глазах ни капли той нежности, с которой он ещё несколько минут назад смотрел на брата. Ран ждет, пока Риндо поднимет на него пьяный от удовольствия взгляд, а потом приставляет к его губам член. – Облизывай. Ты же это собирался делать?       Вместо ответа младший Хайтани оставляет на головке влажную дорожку слюны – потом еще одну, и еще, спускаясь ниже, до основания, проводя языком по всей длине. От грязных ласк брата Рана едва не трясет от возбуждения и желания вставить младшему сейчас же. Но ещё пока рано – сначала нужно дать Риндо то, что он хочет и насладиться процессом самому.       – Активнее, малыш, – Ран немного оттягивает его голову назад и смотрит в глаза, понимая, что в очередной раз тонет в волне собственных чувств к брату, сочетающих в себе все: и бесконечную нежность, и жгучее, до безумия сильное желание им обладать.       – Не могу больше, – произносит Риндо и его горячее дыхание приятно обжигает кожу. – Очень хочу тебя, Ран, пожалуйста…       Он начинает почти что умолять, садится ближе, потирается щекой о внутреннюю сторону бедра брата, не сводя с него потемневшего от возбуждения взгляда. Зрачки расширены, а алые губы чуть распухшие – невозможно красиво. Старший Хайтани едва сдерживается, чтобы не наброситься на младшего, но ощущение собственной власти над Риндо – его самая большая зависимость. Они оба знают это, и Рану хочется продлить этот момент немного дольше.       – Я тоже хочу тебя, – он обманчиво ласково проводит пальцами по бархатной коже на скуле брата, и Риндо уже собирается встать, но его тут же возвращают обратно на колени. – Есть одна проблема…       – О чем ты? – быстро говорит младший Хайтани, уже понимая, что брат начал свою любимую игру – доводит его до состояния полного помешательства на себе и своих действиях.       – На этой кровати слишком удобно. Так не хочется идти за смазкой…       Риндо, догадываясь, к чему Ран ведет, снова берет член в рот, плавно опускаясь вниз до конца и на несколько секунд задерживается в этом положении. Он слышит сверху рваный стон и снова поднимает голову. Когда их взгляды встречаются, старший Хайтани непринужденно продолжает:       – Тем более, ты сам просил отыметь тебя в рот. Помнишь?       Риндо не знает, чего он хочет больше – убить брата за подобные издевательства или поцеловать. В голове ни одной связной мысли, а следующая фраза Рана вообще перечеркивает способность соображать.       – Я трахну тебя только после того, как ты кончишь. Ты, по-моему, уже скоро это сделаешь, – он наклоняется и опускает взгляд ниже, чтобы увидеть болезненно твердый член младшего. – И руки! Руки убери, если не хочешь, чтобы я их тебе связал.       – Хочешь, чтобы я… Чтобы я кончил от того, как…       – Да.       – Ран, ты…       – Лучшее, что было в твоей жизни. Да, я в курсе, малыш, – он наклоняется и оставляет быстрый поцелуй на губах брата, а потом снова выпрямляется. – Я жду.       В комнате, освещенной только подсветкой под потолком, слышно только хриплые стоны Рана и приглушенные – Риндо, который решает больше не тратить время на слова, тем более, что условия ему вполне понятны. Он впивается пальцами в свисающий с кровати край простыни, потому что не иметь возможности прикоснуться ни к брату, ни к себе для него сейчас практически невыносимо. Риндо двигается сам; потом замирает, давая Рану возможность трахать его так, как тот хочет. В уголках глаз стоят слезы от особенно глубоких толчков, голова слегка кружится от невозможности нормально, спокойно вдохнуть, но он концентрируется на своих ощущениях, на властной хватке в волосах и это подводит его к грани. Он стонет и дергает головой, заставляя брата отпустить его.       Ран с жадностью смотрит, как Риндо опускает голову на его бедро и тяжело дышит. Видеть его такого – вымотанного, с прикрытыми от удовольствия глазами – больше, чем просто зависимость.       А еще старший Хайтани прекрасно знает, каково это – трахать Риндо сразу же после оглушительного оргазма. Он поднимает брата на ноги, сразу же толкая его на кровать, спиной к себе и входит, вырывая из него новые стоны. Ран и сам не может сдержаться: от переизбытка эмоций Риндо почти что скулит, неосознанно подается навстречу и сжимает его внутри так, что перед глазами взрываются белые вспышки.       Он двигается быстро, не собираясь больше растягивать момент – у них еще впереди целая ночь. Младший находит его руку своей и переплетает их пальцы, вздрагивая от особенно сильных толчков. Ран убирает второй рукой волосы с шеи брата, оставляет на взмокшей коже поцелуй, а потом кусает, заставляя Риндо вскрикнуть. Младшему Хайтани кажется, что лучше просто не может быть – дыхание брата оседает шлейфом на его плече, член внутри пульсирует, пока старший делает пару последних движений, а потом, хрипло выдохнув, Ран валится рядом с ним.       Некоторое время они лежат молча – уставшие, счастливые, близко прижимаясь друг к другу. Подсветка под потолком едва горит, уже совсем слабо освещая пространство. В комнате прохладно, и Риндо замечает это только сейчас. Он приподнимается, оглядываясь в поисках чего-то, чем можно было бы укрыться, и видит одеяло, лежащее на стороне старшего Хайтани.       – Дай мне одеяло, пожалуйста.       В ответ только тишина и Риндо толкает брата в бок – уснул уже, что ли?       – Ран! Дай мне одеяло.       – Не-а, – раздается лениво в ответ. Младший непонимающе хмурится.       – Нет? Почему?       Он видит в темноте лишь очертания – брат слегка поднимается, не говор ни слова, аккуратно обхватывает его затылок рукой и надавливает, вынуждая недвусмысленно опустить голову.       – Что… Блять!       Его буквально насаживают ртом на член, но Риндо не против – чужие пальцы продолжают сжимать волосы, пока он активно двигает головой и пошло стонет, не отрываясь от процесса.       – Кажется, завтра до этой группировки, про которую говорил нам Изана, мы не дойдем, – говорит Ран.       – Скажем, что у нас были проблемы здесь, в Роппонги, и мы решали их всю ночь, – младший Хайтани садится, перекидывает ногу через брата и сразу же опускается на его член, начиная двигаться. – По сути, и не соврем даже, да?       – Нисколько, – Ран берет брата за бедра, оставляя свои следы. – Все по факту.       Утром их не разбудили ни два будильника, ни семь пропущенных звонков.