Сказки Царя Грибов

Я бежал по тёмному лесу, пытаясь разглядеть очертания дороги сквозь густой туман. Я не видел неба, не видел земли, а просто бежал вперёд, пока вой позади становился всё громче и громче. Я споткнулся и разбил себе нос, горло будто бы обожгли — я бежал уже очень и очень долго. Возможно, неделю. А вой вперемешку с чавкающими звуками не прекращался. Глаза уже привыкли к темноте, поэтому я неплохо начал ориентироваться в этом лесу, но всё равно на бегу тяжело было не упасть — деревья здесь стояли чуть ли не вплотную друг к другу, а их мощные корни переплетались, создавая живые изгороди, в которые я периодически врезался и о которые спотыкался. Тело покрылось синяками и ссадинами, ног я уже не чувствовал, однако, я продолжал бежать. Иногда я нарочно спотыкался, чтобы обмануть мозг, заставить его подумать, что вот: я, наконец, прилёг на секунду. Я быстро поднимался и продолжал бежать через боль. Я понимал, что если остановлюсь перевести дух, то уже больше не смогу побежать снова. Честно, я не знал, от кого или чего я убегал. Но эти демонические звуки, гул позади меня — они усиливались; я не мог ни спать, ни есть, ни пить. И лучше уж я умру от истощения, паду без сознания, чем увижу воочию то порождение дьявола, что преследовало меня, ибо Бог не мог сотворить ничего такого, что издавало бы эти звуки. Странно, но лес не кончался, и даже если мои подсчёты ошибочны и бежал я всего от силы дня три, я должен был хотя бы пробегать по опушкам леса: и всё ещё я не выбрался из чащи и не видел ничего, кроме чащи. Это сводило с ума: кроны деревьев были настолько густыми, а сами деревья — такими высокими, что я не видел неба и даже не знал, какое сейчас время суток. Этот лес сводил с ума. Я пробежал мимо очередного дуба, коих в этом лесу я насчитал уже тысячу, однако этот почему-то был похож на какой-то дуб, который, я уверен, видел когда-то раньше. В нём не было ничего выдающегося, кроме широкого дупла, в котором я на старте своего забега пытался спрятаться. Но я зациклил внимание на нём лишь на секунду — вопль не стихал. Однако той секунды моего отвлечения хватило, чтобы я в очередной раз споткнулся. Я приготовился принять удар, но его не последовало. Я провалился в пропасть и летел ещё какое-то время, пока полностью не потерял сознание. Я лежал в высокой траве. Очнувшись, я нашёл в себе силы встать на ноги. Синяков и ссадин на теле не было, и мой нос был совершенно цел и невредим. Я осмотрелся. Я находился в очень странном месте: это был остров, но не посреди океана, а в окружении облаков. Кусок земли будто вырвали и заставили левитировать — вокруг моего острова витали небольшие каменистые куски земли и грунта. Островок, на который я попал, был совсем небольшим — но я приметил забор, заботливо поставленный по краям островка. Его явно соорудил человек. Островок был соединён с другим островом побольше висячим мостом. На вершине того острова виднелся деревянный двухэтажный дом, скорее напоминавший башню или маяк, нежели жилое здание. Я решил отправиться туда. Большой остров встретил меня большим разнообразием цветов, от ярких и жёлтых, до совсем неприметных тёмных и синих, кустов с ягодами, которых я не знал, но полакомиться которыми я не испугался — очень уж хотелось есть, и шикарных величественных деревьев, от ёлочек до гигантских клёнов. Владелец острова потрудился на славу — дорога до дома была вымощена деревянными торцами, а на особо опасных подъёмах поставлен забор. Я даже остановился на минуту на одном таком подъёме и посмотрел вниз, облокотившись на перила. Внизу, как я и предполагал — пустота. Просто белая пустота, и ничего. Иногда, конечно, пролетало облако, но, в целом, там ничего не было. Я было хотел перелезть через забор и спрыгнуть вниз — уж больно сказочно выглядело это место, и, возможно, я сплю или в бреду, но что-то остановило меня, а вернее кто-то. Им оказался человек, владелец всего этого хозяйства, как я сразу подметил. Выглядел он весьма заурядно, особенно для такого-то места. — Я бы не стал этого делать на вашем месте, — вежливо обратился он, — Можете пораниться. — Спасибо, — поблагодарил я, — Но позвольте: просто было любопытно, всё же там есть куда упасть? — поинтересовался я, после чего извинился за дерзость и откланялся. — Ничего, ваше любопытство вполне оправдано, — ответил мужчина, приглашая меня в сторону его дома, до которого оставалось совсем немного, — Падать, к слову, некуда, а если и прыгнуть, то окажетесь вон там, — он ткнул в сторону маленького островка, на котором я очнулся изначально. — Не уж-то я упаду на него? — спросил я. — Нет. Но поранитесь рассудком. — Понял, — одобрительно кивнул я и вновь оглядел остров, который с этой возвышенности был уже не таким большим и не представлял особого интереса. Мы вошли в помещение, и башня, на удивление, внутри оказалась куда просторнее, чем выглядела снаружи. Мужчина снял свою верхнюю одежду и предложил мне повесить своё пальто в прихожей. Потом он заварил нам вкусный чай, показал своё хозяйство, где выращивал пшеницу и содержал овец. На втором этаже башни был его кабинет и, по совместительству, спальня. Там же прямо посреди комнаты лежал закрытый чемодан. Лежал он, к слову, так, будто бы его специально положили именно в таком положении: не роняли его, и сам он так не падал. Чемодан вызвал у меня интерес — он был бежевый, обтянутый кожей, с золотыми резными застёжками и шикарной ручкой. Казалось даже, словно на нём выгравирован какой-то рисунок, но это всего лишь была игра воображения. На деле, чем дольше я смотрел на этот чемодан, тем больше он походил на обычный чемодан, каких я видел сотни в своей жизни и ещё сотню, надеюсь, увижу. — Вы, наверное, уронили, — проговорил я, — Позвольте… — Попробуйте… — тихо ответил человек. Я нагнулся и попытался сдвинуть чемодан с места. Но ничего не получилось. И нет, не было ощущения, что его приклеили, так как, если его приклеили или пригвоздили к полу, то я почувствовал бы это, а тут: неважно, какие усилия я прилагал, чемодан крепко-крепко держался за своё место, словно, этот чемодан — часть всего дома, и что пока не сдвинешь дом, чемодан не сдвинется. — Я нашёл его на улице, — добавил мужчина, — Ну, на другой улице. Не здесь. Вы же тоже с улицы? — Наверное, — ответил я, — И много таких там? — Не знаю, — мужчина сел на кровать, не переставая смотреть на меня и чемодан, — Однако, я нашёл его, и жизнь моя стала лучше. — Это как? — полюбопытствовал я. — Откройте его и сами всё увидите. Я послушался. Чемодан был открыт, но внутри ничего не было. Однако, я не видел дна в чемодане. Там была пустота, темнее ночи, непроглядная. Подобно той пропасти, в которую я смотрел, облокотившись на забор, только не белая, а чёрная. — Только не залезайте туда, — предупредил мужчина. — Извините? — немного опешил я. — Можете пораниться, — продолжил он, — Рассудком, — он по-доброму улыбнулся. Я захлопнул чемодан. Меня не напугало поведение незнакомца, но мне была весьма интересна природа этого чемодана. Тем не менее пока, я решился последовать советам своего нового друга, который, к тому же, угостил меня чаем ещё раз и накормил вкусной похлёбкой. День на острове сменился ночью, и мне поначалу стало страшно, так как бежал я до этого в полной темноте, потому и обзавёлся такой фобией, но ночь на острове была такой безмятежной и светлой, что я быстро успокоился и лёг спать. Так я прожил несколько дней на острове. Пока незнакомец (имени своего, он, увы, не сообщил) занимался рутиной, я прогуливался по острову, всматривался в облака и пытался разглядеть что-то вдали: вдруг я увижу очертания ещё каких-то островов. Но вдалеке ничего не было. Грустный, я возвращался с прогулки домой, мы ужинали и я ложился спать. В любом случае, такое времяпровождение было куда более приятным, нежели побег от непостижимых моему сознанию существ с демоническим воем в тёмном лесу. И всё же тот треклятый чемодан, который я, по непонятно каким причинам, решил возненавидеть, манил своей аурой, заставляя меня открывать его по ночам, пока владелец острова спит. В одну ночь я не выдержал. Я открыл чемодан. Человек спал с зажжённой лампой, потому я прекрасно видел, что и где находилось в комнате. Я заглянул в пустоту, в эту материю чемодана. Я сунул туда ногу — кромешная тьма окутала её, и моя конечность скрылась в пустоте. Я запустил в чемодан вторую ногу, и она тоже скрылась во мраке. Забавно, но я перестал чувствовать свои ноги. Не мог пошевелить ими, и не мог уже вытащить их из чемодана, так как уже сам по колено находился в чемодане. От этого ощущения ком подступил к горлу, однако решимость овладела мною, и я нырнул в чемодан окончательно. Произошло всё почти ровно так же, как и в прошлый раз — я, сначала, оказался в пустоте, а потом потерял сознание, но, однако, предыдущий раз длился, по ощущениям, будто бы несколько дней, а сейчас всё произошло за секунду. Я очутился в чистом луговом поле. Голова не болела, тело двигалось послушно. Была ночь, ночь безмолвная. Ни единого звука. И снова этот туман, но на сей раз не такой густой, поэтому я смог разглядеть вдалеке очертания леса, похожего на тот, в котором я бежал тогда. Я ужаснулся. И тогда вновь услышал рычание, но не то, что преследовало меня когда-то. Это было стрекотание, не вой. Потом в нос ударил резкий запах, будто бы я очутился в канализации, куда сбрасывали трупные отходы. Стошнило. Я начал осматриваться по сторонам, пытался понять, где я нахожусь. Посмотрел на верх. Я увидел существо, колосса, с шестью или семью конечностями. Тварь походила на паука, туловище было покрыто шерстяными редкими волосками, и запах исходил явно от этого существа. Его лапы были невероятно длинными, чудище удерживало свою тушу на этих тонких по сравнению с ним ногах, периодически покачиваясь и издавая “мокрые” звуки, словно трогают или теребят что-то склизкое, вязкое. Тварь стрекотала, но стояла на месте, не замечая меня. Меня приковало. Руки не слушались меня, а взгляд я никак не мог отвести от кошмарного монстра, что возвышался над полем. Ладонью я заткнул нос, чтобы больше не вдыхать эти смердящие пары, и, найдя силы отвести взгляд, начал озираться по сторонам. Подле моих ног лежал всё тот же чемодан, он был открыт. Не теряя и секунды, я с головой нырнул в него. Я оказался в просторной гостиной. За большим столом сидела семья в богатых одеяниях: женщины и девочки — в пышных платьях, а мужчины и мальчики — в роскошных костюмах. Они ужинали и громко смеялись, меня как будто не существовало для них. Я оглянулся. По всей видимости, я оказался внутри дома. Дом, могу заметить, был хорошо обставлен, и видно это какой-то особняк или что-то в этом роде. Я поднялся на ноги, отряхнулся. Посмотрел на чемодан, что немного отличался от предыдущих — у него были платиновые уголки. Я прочистил горло и потянулся. Не только потому что физически и морально испытывал стресс. Я пытался привлечь внимание людей, которые, по моим наблюдениям, имели родственные связи. — Прошу вас, садитесь! — одна из женщин в розовом платье махнула мне рукой. Тотчас же к столу подошёл дворецкий, неся в руках стул. Он услужливо предоставил мне место, и я поблагодарил его. Мне протянули тарелку с едой, я бережно принял её и принялся уплетать свою порцию. Манер я не знал, потому делал это так, как делал бы любой простой человек на моём месте. К счастью, никого это не смутило, и, видно, представители интеллигенции понимали, что не всем дано познать азы этикета, а потому стоило быть более снисходительными к таким, как я. Я поел и отложил приборы в сторону. Поблагодарил за ужин и поинтересовался, в каком же это таком месте мы находимся. — Это особняк лорда Эрнольда, — ответил мне мужчина во фраке. — Очень приятный молодой человек, — добавила женщина в синем платье с глубоким декольте. — А вы, смею предположить, Лорд Фалкон? — спросил у меня мужчина с усами и в смокинге. — Не знаю, — честно ответил я, — Я оказался здесь случайно. Я вылез из чемодана, — я указал на чемодан, что лежал посреди гостиной, неподалёку от обеденного стола. — Лорд Эрнольд предупреждал нас, что будут гости, — сказала женщина в чёрном платье-футляре, — Будьте здесь как дома, — обратилась она ко мне. Я вежливо кивнул ей и улыбнулся. — Здесь немного душновато, — слукавил я, — Не мог бы кто меня проводить во двор? — Здесь вполне сносно, — возразил мужчина во френче, — Однако ж, если вы так желаете, то просто идите вперёд, налево по лестнице вниз, и прямо, там уж и выйдете во двор. — Благодарю, — бросил я, поднимаясь из-за стола. — Прошу заметить, что скоро пожалует Лорд Эрнольд, потому прошу вас не задерживаться. — Хорошо. Я покинул эту компанию и отправился на выход из дома. Компания за столом несильно привлекала меня, и если прошлый незнакомец был молчалив, а привычки его меня не раздражали, то нахождение в этой компании смущало меня, ставила в неловкость, от чего я начинал испытывать стресс. Разумеется, я не прочь бы провести с ними хоть пять сотен таких вечеров — всё что угодно лучше, чем оставаться один на один с той паукообразной тварью. Я шёл по коридору уже продолжительное время, однако вовремя прислушался и понял, что смех за столом не становится тише. Более того, оглянувшись, я понял, что едва выйдя из гостиной, я более не продвинулся и дальше метра. Я пробовал идти и боком, и задом — ничего не изменилось. Закрывал глаза, пробовал кувыркаться или ползать — всё тщетно. Даже схватил книгу с ближайшего комода и кинул её перед собой — она улетела далеко в центр коридора, но затем оказывалась у меня под ногами. Я ничего не понимал. Я увидел, что в конце коридора промелькнула тень. Я окликнул её. Ко мне подошла слуга в этом поместье. Я вежливо объяснил ей ситуацию. Она смотрела на меня так, словно не понимала, кто я и что я говорю. Но потом молча кивнула в ответ и куда-то ушла. Совсем скоро она вернулась. — Увы, ничем не могу помочь вам, — пробормотала она, — Вам нужно захотеть пройти, тогда, может быть, у вас получится. — Ну и ну! — возразил я. Хотя служанка была права. Мне не хотелось идти. Этот особняк чем-то симпатизировал мне, в нём было находиться приятнее, нежели убегать от мерзких существ. И всё же чем-то жгучим отдало в районе груди. Я прислушался к разговорам, доносящимся с кухни. Совсем не то, что я хотел бы делать остаток своих дней. Да и если вспоминать того человека на острове — каждый день он делал одно и то же, наблюдая одну и ту же картину вокруг себя. Я снова сделал несколько шагов вперёд. На этот раз я оказался в центре коридора. Я прошёл, но решил не спускать вниз по лестнице, а выйти на балкон. Я повстречал мужчину в красном мундире, который курил трубку и смотрел куда-то вдаль. Разумеется, вдали ничего не было: особняк стоял в лесистой местности — это становилось ясным за счёт деревьев, окружавших его. Однако разглядеть сквозь них что-либо не представлялось возможным: подобно тому острову особняк стоял в абсолютной пустоте, и сбежать отсюда было невозможно — и мужчина был будто опечален этим, хотя едва я оказался на балконе, он отложил трубку и с улыбкой поприветствовал меня. Это был Лорд Эрнольд, владелец особняка. Он сказал, что безумно рад меня видеть. — Как дорога? — с заботой спросил он меня, — Вы добрались в порядке? — Почти, — ответил я, — Немного укачало. — Знаете, Лорд Фалкон, — он предложил мне ещё одну трубку, чтобы я закурил, но я отказался, — Вам уже наверняка сказали, что ждали вас, ждали давно. — Да, сэр, я это уже понял. — Как Вам здешний вид? — Уныло, сэр, — признался я, — Мрачновато. Но дом шикарен. — И то верно, — согласился Эрнольд, — Знаете, я получил его совсем недавно, а собрал здесь уже стольких гостей. И они не уходят, появляются только новые. Так что скоро в этом доме будет очень тесно. И пока комнат хватает, я наслаждаюсь этим моментом. А скоро, видимо, я буду ночевать на этом балконе. — Потому Вы так печальны? — я проникся к нему жалостью. — Лишь отчасти печален. Знаете, Лорд Фалкон, не поверите — но эта маленькая печаль вызвана тем, что я потерял свой чемодан, — Лорд Эрнольд хмыкнул. — Неужели прямо тут, в этом доме? — уточнил я. — Да, верно, — ответил Эрнольд, покуривая трубку, — Гости не помогают искать, видно, чего-то боятся. — Это и вправду весьма печально, — поддержал я. — Вы, кажется, тоже кое-что забыли, — докуривая, сказал Эрнольд. Он отошёл от перил, открывая мне обзор на синий чемодан, что стоял подле его ног. — Это ваше, Вы, верно, потеряли на вокзале, — он протянул его мне, — Вот, возьмите. Я взял чемодан за ручку и сразу же поставил его на пол — уж больно он был тяжёлым. — Что там? — поинтересовался я. — Вам, верно, будет виднее, сэр, — ответил Эрнольд. Я открыл чемодан. Он был пустой, но я прекрасно видел дно чемодана. Я потрогал его, рука оказалась на месте и никуда не пропала. — Интересно… — задумался я. — Кажется, праздник в самом разгаре, — приободрился Эрнольд, — Пойдёмте. Он снова пригласил меня в гостиную. Я взял чемодан с собой. Пока гости обсуждали скучные новости из жизни других гостей, я стоял напротив уже иного чемодана — бежевого, через который я попал сюда. Интересно, что он был больше моего. Я положил свой чемодан в этот большой, и тот скрылся в пустоте. Затем и сам залез внутрь. Я уже привык терять сознание — это, наверное, подобно дыханию, становится необходимым чувством, которое ты должен испытывать, находясь в этом ужасном месте. Я оказался на холме. На сей раз тумана не было, и я смог разглядеть звёздное небо. Оно было красивым. Далеко-далеко я увидел паукообразное существо: отсюда оно казалось уже не таким громадным, но всё равно от одного его вида замирало сердце. Я посмотрел назад. С возвышенности открывался вид на кристально чистое озеро. Я пригляделся. Из-под воды на меня, клянусь, прямо на меня смотрел глаз, человеческий, но гигантских размеров. Зрачки были сиреневыми, без каких-либо причуд, но столь естественное, но колоссальное и в такой среде вызывало панику. Глаз смотрел на меня, иногда моргая. Я пошатнулся и чуть было не скатился вниз по склону. Я посмотрел под ноги, увидел, что мой чемодан был открыт. Забавно: два открытых чемодана лежали рядом, словно приглашая меня заглянуть в гости. Я принял приглашение — на этот раз залез в свой чемодан: он теперь, подобно предыдущим, содержал непросветную пустоту внутри себя. Я проснулся. Я сидел на уютной софе напротив потрескивающего камина. Комната была ярко освещена благодаря панорамному окну, переведя взгляд на которое я смог лицезреть великолепный пейзаж заснеженной горной долины и елового леса. Я испытал спокойствие и гармонию, я уже давно не чувствовал этого. Мне стало так хорошо, так блаженно. Я провёл, наверное, ещё часа два, наблюдая за этим великолепием. Внезапно я обнаружил, что держал в руках кружку кофе, уже успевший остыть к моменту моего осознания, потому я отправился на кухню и заварил себе уже какао — кофе в доме не оказалось. Я вернулся в ту уютную комнатушку и продолжил смотреть в окно. И так я начал проводить почти каждый свой день. Иногда я выходил из зимней хижины, убирал снег, который выпадал за ночь, рассматривал следы животных, лепил снеговиков, играл в снежки сам с собой. Порой я бежал туда, куда смотрел каждый день из окна. И тогда я сталкивался с той же проблемой, с которой встречался в доме Эрнольда — я просто не сдвигался с места, достигнув определённой точки. Но я правда очень хотел добежать дотуда. Мирившись с неудачей, я возвращался в хижину. На вторую неделю я нашёл радио на чердаке хижины. Половину передач не работало, но на некоторых играла музыка: джаз, рок, оркестр — композиции на любой вкус. Но они повторялись, и вскоре мне надоело. В хижине была гигантская библиотека, такая большая, что не хватило бы и жизни, чтобы прочесть эти книги. Я читал литературу, брал любые жанры, так как был неприхотлив, но и это тоже, со временем, мне наскучило. И проснувшись рано утром я осознал, почему Лорд Эрнольд потерял свой чемодан и почему он был так опечален этим в будущем. Я сразу же вскочил с кровати и принялся разбирать хлам, непонятно откуда скопившейся в моей хижине. Я разгребал мусор, разгребал книги, пластинки, одежду — я никак не мог найти свой синий чемодан. Но, в конце концов, я вновь оказался с ним один на один. Переведя дух, я снова залез внутрь. В этот раз переход был болезненным. Я будто за один час прожил несколько месяцев своей жизни, старой жизни. А затем оказался рядом с тем дубом, который когда-то отпечатался в моей памяти. На моих руках были синяки и ссадины, из носа текла кровь, а под глазом был фингал. Сначала я услышал знакомое стрекотание над головой, а затем позади раздался демонический вопль, о котором я уже и позабыл. Я развернулся навстречу вою. Крики, рёв, рычание — они не прекращались и становились только громче и громче. Но я уже не хотел бежать.