Сказки Царя Грибов

Дети в деревне очень любили кататься на санях. Любили и подростки. Любили и взрослые. Сама деревня стояла посреди огромного леса. Если углубиться в него и немного прогуляться, то можно было добраться до высокого холма, который все именовали просто Пиком. Там же все и катались: усаживались в сани, по один, два, четыре, а то и целых шесть человек, и катились вниз по склону. Было что-то волнительное в этой, казалось бы, обыденной потехе — у склона были и крутые, и плавные спуски, выбирай не хочу — и когда ты летишь вниз в сопровождении воплей, когда снег выбивается из-под лезвий и летит вам в глаза, когда на огромной скорости встречный ветер обмораживает твои щёки, а ты поднимаешь голову вверх и смотришь в вечернее звёздное небо, пока мимо вас проносятся гигантские зимние сосны — что-то магическое и волшебное было в этом. Мистическое. Как и в любой другой нормальной деревне, был человек, которого сторонились, с которым детям запрещали разговаривать, которого избегали любой ценой, но который был просто то ли юродивым, то ли просто душевнобольным — и который тоже очень сильно любил кататься на санях. Он тащил их с собой на гору каждое зимнее утро. Сани у него были огромные, колоссальных размеров — непонятно, как он один был в состоянии возить их за собой. Резные, чёрно-серые, в которых поместиться могло человек десять, если не больше — он стоял с ними в сторонке, молча смотря на то, как катаются остальные. Мужчина всегда носил одно и то же: потрёпанную дублёнку, потёртые высокие валенки и очень мятую шапку-ушанку. Очень часто он прикрывал своё лицо шарфом, но, судя по рассказам местных, иногда из-под козырька пробивался его взгляд — пронзающий душу. Он никогда не моргал, глаза словно выпученные, будто бы вылезли из орбит. Потому он и прикрывается — “видно, какая-то болезнь”, — думали другие. Люди косо смотрели на него на Пике. Он никак не реагировал. Иногда он не появлялся, тогда детишки могли идти кататься без взрослых или оставаться на Пике, пока катаются взрослые. Когда же он был на Пике — никто не смел оставлять детей на вершине одних. Никто не знал, где он живёт, хоть он и появлялся в деревне иногда. Его пытались прогонять, его избивали, с ним говорили вежливо — он не уходил. Потом его попытались убить. Хотя, каким-бы чудовищным не казался образ, неужели человек действительно этого заслуживает? Но и этого не получилось — когда один из мужчин со всей силы вонзил в него топор, и тот свалился на землю и кубарём покатился вниз по склону вместе со своими же санями — на следующий день он стоял, так же как и всегда, рядом с одинокой сосной и своими санями, сопровождая детей и взрослых своим взглядом. Дети же не видели в нём ничего плохого. Они не боялись его и искренне не понимали, почему им запрещают разговаривать с ним. Они какие только прозвища не давали ему: Мистер Скелет, Морозко, Снеговик… Дети видели в нём что-то милое, что-то невинное, что-то манящее, однако, никто не решался ослушаться родителей. Более старшие ребята тоже не разделяли ненависти к незнакомцу. Для них он был обычным чудаком, который жил в их деревне. Когда они встречали его на улицах, они здоровались, общались с ним, но тот просто смотрел на них и ничего не говорил. Действительно, чудак. И всё же, дети ослушались. Подростки собрались компанией из пятерых ребят, заодно захватили с собой младших братьев и сестёр. Всей оравой они побежали на Пик, волоча за собой кто санки, кто ледянки. Им было весело. На Пике снова стоял он. Мистер Скелет, наверное, одно из самых популярных его прозвищ — такой уж взгляд, словно на лице не было кожи, породил подобную кличку. Дети помахали ему, затем пошли кататься с горки. Они катались весь день, веселились, смеялись, падали, врезались в сугробы или деревья — они провели на Пике весь день. Уже темнело. Поднималась метель. А метели в деревне были очень страшными... Дети захотели прокатиться ещё раз, напоследок: все — каждый на своих санках — одновременно! Они выбрали самый крутой спуск и толкнулись. Сани со свистом полетели вниз, детские радостные крики раздались над всем лесом. Дети летели вниз по склону, подпрыгивая, санки врезались об другие санки, дети хохотали, переворачивались и скатывались кубарём вниз, снег попадал им за воротники, в носки и обувь, а детям было всё равно весело. Они оказались внизу, смеялись, но потом осознали — почти у всех сломались санки. Дети загрустили: возвращаться домой со сломанными санками не хотелось. Они не знали что делать. Не знали, пока к ним не спустился Мистер Скелет. — Давайте я отвезу вас на своих санях домой к вашим родителям! — он звучал неожиданно звонко и бодро. Дети хором воскликнули — давайте! Они взобрались на Пик, и уселись в чёрное-серые сани Мистера Скелета. Сани действительно были великолепными, очень большими, в них было очень уютно, очень здорово. Сам же мужчина сел вперёд, в импровизированное место для “рулевого”. Он оттолкнулся ногами — и откуда у него было столько сил — перемещать такие здоровенные сани, да ещё и с одиннадцатью ребятами на борту? Сани медленно покатились вниз по склону, постепенно набирая скорость. — Ух, прокачу! — закричал Мистер Скелет. Дети в восторге закричали в ответ. Сани ускорялись, и метель тоже не отставала. Горку уже успело засыпать снегом, где-то даже появились уже глубокие сугробы, но сани незнакомца, подобно ледоколу, разрезали снежную гладь, прокладывая путь. Ветер бил в лицо, дети визжали от радости и удивления — они, тем временем, набрали невероятную скорость! Ветви елей и сосен проносились, их силуэты сливались в одно единое, словно плотная древесная стена была установлена по обеим сторонам горки. Сани с грохотом неслись вперёд, но спуска всё нет и нет! Детям было всё равно, а Мистер Скелет управлял санями, лавируя меж кочек и сильно глубоких сугробов. Его сани скрежетали, дети верещали. — Ух, прокачу! — вновь завопил Мистер Скелет, — Быстрее? — Да! — в ответ кричали дети. — Ещё быстрее? — Да! — дети отвечали снова. И сани летели со скоростью звука вниз по бесконечному заснеженному склону лесного массива, что прозвали Пиком… Родители не дождались детей этой ночью. Поиски начались только на следующее утро — ночная метель не позволила сделать это раньше. Поиски закончились: чёрное-серые резные сани нашли в нескольких километрах от Пика — далеко в лесу, в самой чаще, куда не заходили люди из деревни. В санях сидели дети — они сидели, прижавшись друг к другу, застывшие в разных позах: кто-то поднял руки вверх, кто-то кричал, кто-то одной рукой держал борт санок, а другой — показывал вперёд. Кожа у всех была бледной, точнее, места, на которых ещё была кожа. В остальном, все они выглядели как скелеты, на которых накинули одежду, словно на кукол — дети сидели, замёрзшие, обледенелые, но радостные.