Глупый, хрупкий позвоночник / Foolish fragile spine

В тот момент, когда она открывает дверь своей спальни, девушка чувствует изменения в воздухе; он становится гуще, тяжелее, и она ощущает знакомое пробуждение клеток своего тела. Ей не нужно выглядывать в окно, чтобы знать, что он там. — Винсент, что ты здесь делаешь? Мужчина выглядывает из-за окна, на лице застенчивое выражение, но Кэтрин видит спрятанную за застенчивостью серьёзность — глаза потемнели, а морщинки над ними стали глубже, чем обычно. Винсент не переступает через оконную раму, как он делал раньше, и у Чэндлер сжимается сердце от чувства, что между ними уже разверзается пропасть. — Мне нужно с тобой поговорить. Кэтрин закрывает дверь и подходит к своей кровати; ей хочется проигнорировать мужчину, сделать вид, что напряжения между ними нет. Всегда, когда он рядом, её мышцы напрягались, сердце билось быстрее, но в этот раз воздух между ними был наполнен недосказанностью и разбитыми надеждами, и всё же Кэт хотела удержать тот миг на свадьбе, когда они были только вдвоём, в объятиях друг друга, а мир исчез, подарив ей видимость нормальности, того, что могло бы быть, если бы за голову Винсента не была назначена цена. — Нам больше не о чем говорить, Винсент, — произносит брюнетка. И не будет до тех пор, пока он не разберётся в своих желаниях. Она садится на кровать, снимает сапоги и мечтает хоть на мгновение обрести покой, жить без трагедий, лжи и невозможного желания быть с тем, с кем она быть не может. Келлер наконец переступает оконную раму, шторы мягко колышутся от его движения, и девушка напрягается. У неё нет сил для новой ссоры. — Я не собираюсь лгать тебе и говорить, что у меня нет чувств к ней, — начинает он, и Кэтрин с трудом верит своим ушам. Неужели он опять собирается втоптать её в грязь? — Винсент… Мужчина поднимает руку, останавливая её, и выражение его лица смягчается. — Дай мне закончить. Он делает шаг вперёд, и она так и остаётся на месте. Всё, чего ей хочется, — это опустить защиту и прижаться к его груди, забыть о мире и просто быть с ним. — Она — девочка, с которой я вырос. Она стала моей первой девушкой. Она — та, с кем случился мой первый поцелуй. Та, с кем я пошёл на выпускной. Моё первое расставание. Она была моей лучшей подругой. Слёзы наполняют её глаза; Кэтрин изо всех сил старается сдержать их, не понимая, куда он клонит, но каждое слово пронзает её сердце острыми лезвиями ножей. Она жаждет услышать от Винсента признание в любви, прекрасно понимая, что это глупая мечта. Хочет отменить этот день, вернуться в участок, найти новое дело, лишь бы не приходить домой и не сталкиваться с ним, когда ей хочется только рыдать до изнеможения. — Ты не можешь ожидать, что я просто вычеркну годы совместного с ней прошлого. Это так не работает, — продолжает мужчина мягко, осторожно двигаясь. И Кэт слишком поздно понимает, что он уже рядом, так близко, что тепло его тела чувствуется даже сквозь слои одежды. И в какой момент он начал приближаться? Она даже не заметила, когда он пересёк границу её личного пространства. — Я люблю её и всегда буду любить. Но это не значит, что я влюблён в неё. Эти слова заставляют Кэтрин замереть. На задворках сознания начинает прорастать семя надежды. — Что ты имеешь в виду, Винсент? — Я тоже хочу продолжать бороться за наши отношения. Прости, что был таким дураком. Прости, что причинил тебе боль. Я слишком увлёкся прошлым, в которое хотел вернуться, и забыл о настоящем. Забыл о тех, кто дорог мне прямо сейчас. Шатен настолько близко, что Кэтрин приходится поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Его рука мягко ложится на её щёку, и девушка прикрывает глаза, прижимаясь к его ладони. Её реакция — автоматическая, словно инстинкт, заставляющий идти навстречу, когда следовало бы отстраниться. Когда брюнетка вновь поднимает на него взгляд, Келлер улыбается, едва заметно поднимая уголки губ, большим пальцем рисуя круги по её коже. Он прав, осознает Кэтрин. Она всегда выбирает «плохих парней», потому что их проще отпустить, когда они хотят двигаться дальше. Проще наполнять отношения ошибками, когда они изначально неправильны. Но мужчина ошибался в одном — Винсент не был «плохим парнем». Он был прекрасным человеком, лишённым всего хорошего, что в нём когда-то было. — Всё не должно быть так сложно, — её ладонь ложится на его рубашку, пальцы сжимают ткань, будто она держится за опору. — Может, это знак, что мы не должны быть вместе. Её уста говорят одно, пытаясь оттолкнуть, быть логичной, но тело выдаёт другое. Девушка снова оказывается в его руках, принимает его прикосновения, позволяет быть так близко, что чувствует его торс. — Может, в этом вся ценность. Чэндлер задумывается: когда они поменялись ролями? Когда он стал смелым, позволяющим себе говорить о том, что думает и чего хочет? А она — испуганной, отвергнутой, неуверенной? Он смотрит на неё так чувственно, что она не выдерживает: всё чего девушка желает, это прижаться к его губам своими и никогда не отпускать. Воздух между ними трещит от электричества, и Кэт делает шаг вперёд, стирая расстояние. Первое касание губ — лёгкое, — её рот задерживается на его, и по всему телу бегут мурашки. Она выдыхает ему в губы, когда мужские руки обнимают её за талию, и нежно поддерживают затылок. Её пальцы перебирают его волосы, ногти царапают кожу, и теперь вздыхает уже он. Это как глубокий вдох свежего воздуха, очищающий её лёгкие и тело, и мозг требует: ещё, ещё, ещё. Кэтрин приоткрывает рот, и Винсент принимает это как приглашение, его язык проскальзывает между её губами для страстного поцелуя. Поцелуй глубокий, но неторопливый, ленивый — они неторопливо изучают друг друга. Она наклоняет голову, тихо стонет, когда его рука пробирается под её рубашку, пальцы пробегают по ребрам. Она прикусывает его нижнюю губу, тут же облизывает, и слышит, как из его груди вырывается утробное рычание. Брюнетка не может не улыбнуться в поцелуй. Они прерываются лишь для вдоха, и Винсент берёт её лицо в ладони, их лбы мягко соприкасаются. Она закрывает глаза, пытаясь усмирить бешеный ритм сердца. Всё прошлое стирается: ссоры, причиняющие боль слова — остаётся только любовь, такая простая и сильная, что перекрывает голос разума. — Это нечестно, — шепчет Кэт, не открывая глаз. — Что? — Ты слышишь, как бьётся моё сердце, а я твоё — нет. Винсент немного отодвигается, берет ее руку, подносит ее к своей груди и кладет ее ладонь прямо над своим сердцем. Она чувствует тепло, обволакивающее её руку, когда его колотящееся сердце отбивает ритм прямо у её кожи, и её внезапно охватывает ощущение, будто место, где их кожа соприкасается, создает глубокую связь между ними, а их сердцебиения становятся единым. Кэт наклоняется вперед, пока между ними не остается ни сантиметра пространства. Ей приходится поднять глаза, чтобы встретиться взглядом с Винсентом, и когда она это делает, то теряется, все связные мысли покидают её голову, пока он смотрит на неё и его дыхание порхает по чертам её лица. По всему её телу пробегает электрический разряд, от которого волосы на затылке встают дыбом, в животе начинает бурно трепетать, и когда она проводит пальцем по его шраму, она понимает, что её руки дрожат. — Винсент? — Да? — он едва может выговорить слово, а губы так близко к ее губам, что почти касаются их. — Ты чувствуешь это? — между ними что-то происходит, и тяжесть напряжения толкает их друг к другу. Слова крутятся на кончике её языка. И вместо ответа он целует её — жадно, отчаянно прижимаясь к её губам. Зубы скрежещут, языки скользят друг по другу с такой страстью, что девушка впадает в неистовство, каждая клетка её тела пульсирует от нахлынувших эмоций, и между ног нарастает желание. Ей нужно почувствовать его ещё сильнее, снять всю одежду, разделяющую их тела; она жаждет его прикосновений.  Кэт просовывает руки под его куртку, скользя ими по его плечам, и он позволяет себе отпустить её настолько, чтобы куртка упала на пол. Его губы выпускают из плена ее рот, чтобы покрыть поцелуями ее челюсть, шею, остановившись в углублении между плечом и шеей, нежно посасывая и покусывая ее кожу. Девушка не может сдержать стон, который слетает с её губ, и руки, хватающиеся за пояс его джинсов, когда она пытается расстегнуть его ремень. Её пальцы дрожат, мозг отключается, и совершить простое действие никак не удаётся. Тогда мужчина отстраняется, его зубы покидают её кожу, и её мозг сразу же кричит ей, что он движется в неправильном направлении. — Ты уверена? Кэтрин молчит несколько секунд, пока её мозг пытается обработать только что сказанные им слова и понять, реальны они или ей лишь кажется. Её руки крепко сжимают его пояс, пальцы касаются чувствительной кожи чуть ниже пупка, кровь бурлит в венах, пока она пытается игнорировать то, что его руки делают с её грудью, когда кончики его пальцев дразнят её через бюстгальтер. Девушка отчаянно пытается снять с него штаны, а он спрашивает, уверена ли она. Она не знает, ударить его или поцеловать. — Да, — Кэтрин кивает, дергая его за ремень, и это движение вызывает на мужских губах ленивую улыбку. Его губы вновь накрывают её, в поцелуе столько огня, что, когда он отрывается, она горит. Он помогает снять с неё рубашку, сам расстёгивает ремень. Его руки, его губы, его дыхание — всё сводит её с ума. Она задается вопросом, прошло ли для него также много времени, как и для нее, а затем понимает, что Винсент провел последние десять лет в подполье. Она пытается игнорировать тихий голосок в глубине своего сознания, напоминающий ей об Алекс, потому что она не хочет верить, что Винсент может быть таким безрассудным. Он снимает с неё рубашку, целуя её грудь, руки нежно скользят по её спине, а пальцы касаются её кожи. Кэт держится за его плечи, когда мужские пальцы проскальзывают под пояс её брюк и прижимаются к её коже. Она прижимается к нему, бедра к бедрам, и трение между их тазами заставляет обоих стонать. Кэт отходит назад, пока её ноги не касаются кровати, и ложится, притягивая Винсента к себе. Он двигается осторожно, поддерживая свое тело руками по обе стороны от неё, а её ноги обхватывают его бедра. Несмотря на жгучую страсть и потребность, пульсирующую во всём существе Кэт, они остаются лежать на кровати, целуясь, как два подростка, изучая и исследуя тела друг друга руками и ртами. Он тянет женские штаны, отстраняясь от неё, чтобы снять джинсы, и она смеется, когда ему с трудом удается стянуть их с ее ног. Винсент целует её грудь, задерживаясь на изгибе правой груди, на розовом шраме, который ещё не зажил полностью. Он откидывается назад и прикасается пальцем к шраму, нежно проводя большим пальцем по следу, и Кэт чувствует, как от него волнами исходят ужас и гнев, и задается вопросом, насколько всё было плохо в ту ночь, когда он нашел её полумертвой. — Я думал, что потеряю тебя, — шепчет мужчина, утопая в воспоминаниях о том дне, и Кэт обнимает его за шею, притягивает к себе, пока их губы не оказываются на расстоянии одного вздоха, а их глаза настолько близки, что ему не остается ничего другого, как смотреть прямо в них.  — Я всё ещё здесь, — она прикрывает его правую щеку ладонью, её кожа соприкасается с его шрамом, и Келлер закрывает глаза, прижимаясь к её прикосновению. Ей кажется, что они не могут быть ближе, чем в этот самый момент. Он целует её со всей болью, страданием и неистовой страстью, которые только можно было испытывать, наделяя их поцелуй горько-сладким вкусом, полным сожалений, «почти» и «что есть», и Кэт хочет вернуться в то время, когда все было гораздо проще, когда её единственной заботой было скрывать его личность. Она хочет повернуть свою жизнь в нужное русло и надеется, что отныне так всё и будет. Шатен не спеша снимает с девушки бюстгальтер, и когда он слегка отодвигается, чтобы посмотреть на неё, Кэт чувствует себя неловко и не может сдержать краску, которая окрашивает её щеки; маленькие, нежные груди, размер которых его, видимо, не беспокоит, потому что Винсент уделяет им пристальное внимание. Кэт издает небольшие стоны, которые она пытается сдержать, проводя пальцами по его волосам и держась за него, пока он лижет, кусает и целует ее. Он оставляет на её животе дорожку поцелуев, и когда его язык достигает чувствительной кожи ниже пупка, мужчина издает тихий рык, а Кэтрин улыбается. Когда он смотрит на нее, его глаза светятся золотом, и девушка невольно напрягается. — Прости, — шепчет мужчина, подтягиваясь вверх, пока их груди не прижимаются друг к другу, и давление кожи на кожу заставляет ее задрожать. — Я никогда…— Винсент останавливается, пытаясь подобрать слова, правильный способ выразить себя. — Я просто никогда не делал этого после... — Всё в порядке, — Кэт протягивает к нему руки, обнимая его спину, и вызывающе прижимается бедрами к его. Винсент вновь инстинктивно рычит, и его глаза снова вспыхивают желтым. — Винсент, я доверяю тебе, — говорит она, заставляя его посмотреть на неё, когда мужчина пытается отвернуться, одной рукой поглаживая его щеку и возвращая его взгляд к своим глазам. — Я доверяю тебе свою жизнь. Он позволяет этим словам достигнуть сознания, его мозг обрабатывает их, пока он решает, достаточно ли этого доверия. Кэтрин улыбается, глубоко целует его, помогая мужчине быстрее принять решение, и когда она отстраняется, Винсент целует её ещё раз, быстро скользя языком по ее губам, прежде чем снова опуститься ниже. — Твоя дверь заперта?  — Хизер не будет всё ночь. Этого, кажется, достаточно. Он снимает с неё нижнее белье, ласкает пальцами каждый сантиметр кожи, до которого может дотянуться, а языком следует за ними, целуя и облизывая внутреннюю часть её бедер. Её мышцы напрягаются, когда он доходит до места, которое требует его прикосновений более всего, и мужчина удерживает её ноги на месте, вылизывая её набухший бутон, пока напряжение внутри неё нарастает, её давление взлетает до небес, а дыхание становится тёжелым. Кэт пытается сдерживать свои тихие стоны, но ей кажется, эти писклявые звуки, которые она не помнит, чтобы когда-либо издавала с другими парнями, с которыми она была, невозможно сдерживать. Девушка практически перешла грань, её руки немеют, а ноги сводит от напряжения; девушка так близка к краю, как вдруг мужчина внезапно останавливается, и отсутствие его рта приносит странную, нежелательный холодок между её ног. — Почему ты остановился? — раздражённо спрашивает она, встречается взглядом с его светящимися глазами, всё ещё сохраняющими человечность и даже удовлетворённость ситуацией. Винсент облизывает губы и возвращается к ней, целуя ее шрам, прежде чем поцеловать её в губы.  — Я хочу быть внутри тебя, когда ты кончишь в первый раз. Кэт закрывает глаза и делает глубокий вдох, потому что, чёрт возьми, это заставляет её хотеть кончить ещё быстрее.  — Просто... заткнись. — Она хватает мужчину за затылок и притягивает к себе, соединяя их губы, и одновременно сдвигает бедра, чтобы он оказался в нужном положении.  Он рычит ей в рот, когда Кэт трется бедрами о его, и Винсент кладет руку ей на бедро, удерживая ее на месте и не давая ей извиваться. Он входит настолько медленно, что она удивляется, как он умудряется себя контролировать, пока сама девушка едва может думать, а его зверь бушует внутри Винсента. Кэт пытается контролировать своё дыхание и стонет, когда он заполняет её до конца. Среди эмоций, бушующих в её голове, она думает, что они так хорошо подходят друг другу, как будто созданы по одной модели. Она заметила, как хорошо вписывается в его объятия ещё во время их первого танца, когда его руки лежали на её пояснице, а её ладони скользили по его рукам, чувствуя, как мужские мышцы напрягаются от её прикосновений. Они довольно быстро находят свой ритм, двигаясь одновременно и с такой лёгкостью, что Кэтрин удивляется, насколько это кажется ей знакомым. Винсент снова сдвигает её бедра, одной рукой обхватывая её талию, а другой — поясницу, проникает ещё глубже, и Кэт чувствует, как по её телу пробегает дрожь, и издает странный звук, громкий стон, полный удовольствия, удивления и шока, когда она чувствует, что что-то пробудилось внутри нее. — Я нашёл то самое местечко? — мужчина толкнулся вновь, в точности повторив движение, и Кэтрин почувствовала тот же сильный электрический разряд, пронзивший все ее тело, и она не может сдержать звуки, слетающих с её губ. — Винсент... — слова вырываются из ее уст стоном, невнятным и ленивым, когда он движется в ней, а напряжение снова нарастает. Ноги Кэт крепко обвиваются вокруг него, она хватается за мужские плечи, впиваясь ногтями так глубоко, что уверена, утром останутся следы, и она задыхается, чувствуя знакомое жжение, а затем облегчение, которое фейерверком рассыпается по тьме закрытых глаз. Винсент толкается ещё раз, потом дважды, дрожит, когда его руки обхватывают её бедра, его рот прижимается к её губам, и она чувствует, как тепло разливается глубоко внутри. Едва он отпускает её губы, чтобы прижаться своими к женской шее, девушка чувствует, как слова формируются на ее языке, почти покидают ее губы. Кэтрин хочет сказать ему, она хочет, чтобы Винсент знал, как много для неё значит, но это признание настолько болезненно, что брюнетке нужно время, чтобы успокоиться, привыкнуть к мысли, что она скажет ему об этом. А также время, чтобы быть уверенной, что она готова к последствиям этих слов, и что она станет уязвимой и такой открытой перед ним. Вместо этого брюнетка следует его примеру, прижимается к мужской груди и слушает убаюкивающие удары его сердца. Вскоре они оба отключаются от усталости, и тьма окутывает их, пока они спят, переплетенные друг с другом. Руки и ноги настолько переплетены, что Кэт не знает, как у них получится распутаться утром. Перед тем, как погрузиться в сон, девушка слышит, как с мужских губ тихо слетает что-то, что странно напоминает то, что Кэт и сама хотела ему сказать; и она сама себе обещает, что скажет ему это утром. Кэтрин скажет ему, что любит его, и к черту последствия, потому что она устала проигрывать. Потому что она устала страдать. Потому что она хочет снова быть счастливой.