Прорываясь сквозь облака | Breaking Through the Clouds | 破云

Хлыст молнии разорвал ночное небо, на мгновение залив мир ослепительно белым светом, а затем всё снова погрузилось в кромешную тьму. С тихим звоном Хань Сяомэй опустила ключи в хрустальную вазу в прихожей и робко обернулась: — Эм... Господин Лу, давайте я закажу вам доставку еды, а потом вернусь на место происшествия? Ветер и проливной дождь барабанили по панорамным окнам, словно град. В углу гостиной горел теплый оранжевый торшер. Цзян Тин сидел на диване с рабочим ноутбуком Янь Се, просматривая записи с камер наблюдения. В одной руке он держал ручку, другой — то и дело жал на паузу. — Господин Лу? — А? — Цзян Тин наконец оторвался от экрана. — Какая доставка в такое время? Дождь стеной, никуда не езди, опасно. Хань Сяомэй секунду отчаянно боролась с собой: — ...Я лучше поеду. Цзян Тин подумал, что она скажет что-то вроде «заложник еще не спасен» или «коллеги мокнут под дождем». Но вместо этого девушка выдала: — У меня отчет о стажировке до сих пор не подписан заместителем начальника Янем. Если я сейчас не поеду, он меня убьет. Цзян Тин не сдержал улыбки и, не поднимая головы, махнул ей рукой на прощание. Несмотря на то, что киллер Фань Сы и Ху Вэйшэн были мертвы, а таинственный синий наркотик бесследно исчез, дело 502 вовсе не зашло в тупик. У полиции в руках был брат Цзун и его бегунки, был обнаружен важный перевалочный пункт наркоторговли — клуб «Три весенних цветка», а в изоляторе сидел живой и невредимый начальник смены охраны Дяо Юн. Будь у полиции время, они бы выбили из них всю подноготную. Но сейчас, когда Чу Цы находился в руках наркоторговцев и его жизнь висела на волоске, время было тем единственным ресурсом, которого у них не было. Цзян Тин в сотый раз включил запись с камер химзавода в ночь преступления и погрузился в раздумья. В 3:06 ночи красная «Камри» со скрытыми грязью номерами выезжает со стороны складов. Из-за отключения электричества невозможно установить, когда она заехала на территорию. Известно лишь, что машина покинула завод через южные ворота, выехала на Третье транспортное кольцо и двинулась на юго-восток. Стекла машины затонированы, а заднее стекло изнутри завешено тряпкой. Даже при высоком разрешении рассмотреть что-либо в салоне невозможно. Водитель ведет машину так, чтобы избегать объективов дорожных камер, а лицо скрыто маской или респиратором. Даже при максимальном увеличении невозможно точно определить его пол. Однако, размышлял Цзян Тин, учитывая то, как хорошо водитель знал расположение камер на заводе, его манеру водить ночью без зеркал заднего вида и тот факт, что женщине в одиночку было бы крайне сложно контролировать такого парня, как Чу Цы — вероятность того, что за рулем был мужчина-сообщник, крайне высока. Красных «Тойот Камри» в Цзяньнине — если не десятки тысяч, то несколько тысяч точно. А если машина приехала из соседнего Гунчжоу по трассе, то круг поисков увеличивается вдвое. В этом море автомобилей, не имея ни одной зацепки, найти красную машину без номеров — задача практически невыполнимая. Что же делать? Цзян Тин то и дело нажимал на паузу, изучая видео буквально покадрово. Вспышки молний за окном и свет от монитора отражались в глубине его глаз. Внезапно его палец замер. На застывшем кадре, в долю секунды, когда машина проезжала под фонарем у поворота, двойной блик света выхватил крошечный фрагмент номерного знака — самый нижний край последних трех символов. Мозг Цзян Тина заработал с бешеной скоростью. Третий символ с конца — цифра 7. Последние два могут быть буквами O, C, S, U, G, J или цифрами 3, 5, 6, 8, 9, 0. Двенадцать символов, случайный порядок... 144 возможных комбинации. Но этого мало. Помимо кода региона, в номере еще пять знаков, два первых неизвестны. 144 комбинации не помогут вычислить весь номер. К тому же из-за низкого качества съемки нельзя быть на 100% уверенным, что там именно семерка. Цзян Тин откинулся на спинку дивана, ритмично постукивая ручкой по ладони. Должна быть еще какая-то зацепка, думал он. В этом мире многие вещи связаны невидимыми нитями. Следователь должен использовать наблюдательность, опыт, профессиональные знания и даже интуицию, чтобы ухватиться за эти нити и распутать весь клубок. Красная «Тойота Камри». Камри... — Господин Лу. Цзян Тин машинально поднял голову и с удивлением обнаружил, что Хань Сяомэй всё еще здесь. Девушка оказалась на редкость ответственной: Янь Се велел вскипятить воды, и она действительно заварила свежий черный чай. Поставив чашку перед Цзян Тином, она неловко перемялась с ноги на ногу: — Вот, выпейте горячего. Ложитесь отдыхать пораньше. Я поехала. — Погоди, — внезапно сказал Цзян Тин. Хань Сяомэй замерла. — Машины такого цвета — не бордового, а ярко-красного... Их ведь чаще покупают женщины, верно? — спросил Цзян Тин. — А? Ну да, наверное. У меня самой ярко-красная машина. Цзян Тин немигающим взглядом уставился на Хань Сяомэй. У Цзян Тина было от природы молодое и поразительно красивое лицо. Когда он вот так смотрел на собеседника — даже если сам он в этот момент был абсолютно погружен в свои мысли, — это вызывало странное, волнующее чувство в груди. Голос Хань Сяомэй дрогнул: — Э-э-э, господин Лу-у-у... Цзян Тин, не обращая на нее внимания, пробормотал себе под нос: — Ху Вэйшэн тоже водил «Камри». Номера перебитые. Номер был... — Цзянь А6U799! — выпалила Хань Сяомэй. Всё, что касалось материалов дела, она запоминала намертво. Цзян Тин кивнул и вдруг спросил: — Скажи, вы, девушки... вы ведь придаете большое значение всяким ритуалам и символам? Хань Сяомэй: — ...А? Ливень и не думал прекращаться. Вдалеке, на скоростной трассе, проносились машины, поднимая тучи брызг, оставляя после себя лишь призрачный свет желтых габаритных огней. — Твою мать, ну и страху я натерпелся! Нашел пару костей на склоне! — Ма Сян, хлюпая по грязи, возмущенно орал на напарника. — А старина Гао мне еще заливает: «Это человеческая рука!» Гао Паньцин, светя фонариком, откинул мокрые волосы со лба и заржал: — Да ты сам слепой! Где ты видел такие руки?! Это ж явно собака была! Оперативники, промокшие до нитки, прочесывали каждый дюйм пустыря, пытаясь подбадривать друг друга шутками в этой проклятой грязи. Только Янь Се молчал. Держась в стороне от всех, он методично светил фонариком на раскисшую землю вдоль отбойника. — Старина Янь, — к нему подошел Хуан Син, с трудом переставляя ноги в промокших резиновых сапогах. — Следы обуви сняли. Янь Се даже не поднял головы: — И? — Дождь почти всё смыл, сделать слепки очень сложно. Детальный анализ проведем уже в управлении. Предварительно — здесь было от трех до четырех пар разных следов. Точно нет женских. Был ли среди них Чу Цы, сказать пока невозможно. — Выходит, в лучшем случае, помимо Дяо Юна и женщины, было как минимум двое похитителей? — спросил Янь Се. Хуан Син кивнул. Янь Се промолчал, светя фонариком перед собой. Хуан Син шел следом, глядя на спину Янь Се, сплошь заляпанную грязью. Спустя минуту Янь Се мрачно произнес: — ...Крупная рыба. — Да отдохни ты немного, — вдруг сжалился над ним Хуан Син. — Вон, я послал парней за едой. Как вернутся — поешь, переведи дух. Янь Се не ответил. С его внушительным ростом полицейский дождевик смотрелся на нем куцо, оставляя щиколотки открытыми. Штанины и ботинки насквозь пропитались грязью, каждый шаг отдавался противным хлюпаньем. Пройдя по затопленному склону к отбойнику, Янь Се устремил взгляд на раскачивающуюся под ветром и дождем темную массу — густые заросли кустарника. Внезапно что-то кольнуло его внутри. Сжимая фонарик, он направился прямо к ним. Хуан Син: — ? Ничего не понимая, директор криминалистики пошел за ним, пока они не оказались далеко за пределами первоначального периметра поисков. — Старина Янь, что такое? Приказать ребятам прочесать здесь? — ... Янь Се прищурился. Его глаза превратились в узкие щелочки, взгляд стал мрачным и острым как бритва. — Посмотри на кусты с южной стороны, — вдруг сказал он. — Тебе не кажется, что они ниже и реже, чем с северной? Растения на солнечной стороне не могут быть ниже и реже, чем в тени! Хуан Сина словно током ударило. — Криминалисты! Сюда! Бегом! — заорал он не своим голосом: — Быстро, оцепить эти кусты!! — Есть! Директор Хуан! — Через полчаса один из криминалистов, стоя на коленях в кустах, поднял голову и под десятками напряженных взглядов радостно выкрикнул: — Кусты здесь сильно примяты и сломаны! Листья растерты в кашу, всё разбросано по кругу! Мы сняли половину отпечатка ботинка! Здесь явно была борьба! У многих сердце, до этого сжавшееся в комок, с облегчением упало обратно в грудь. Янь Се рявкнул: — Тест с люминолом делали?! Криминалист отрапортовал: — Есть кровь! Если есть кровь — значит, есть ДНК. А если была борьба — значит, как минимум в момент, когда они бросили машину, Чу Цы был еще жив! Половина ночи каторжного труда наконец-то дала результат. Напряжение, сковывавшее всех до боли в костях, спало, и многие опера просто попадали в грязь от изнеможения, забыв про субординацию. Янь Се стоял у кустов, засунув руки в карманы брюк, и отчеканил: — Собрать кровь, срочно на ДНК-экспертизу! Делать прямо сейчас! В кармане завибрировал телефон. Янь Се достал аппарат. На экране светилось: «Господин Лу». — У этого парня нюх лучше, чем у любой овчарки, — усмехнулся Янь Се, сам не замечая, как потеплел его голос. Он поднес трубку к уху: — Алло? Скажу тебе по секрету, мы только что... Цзян Тин перебил: — У меня есть одна догадка. Займет минуту твоего времени. — Что такое? — Янь Се не успел договорить, как телефон завибрировал от пришедшей смс-ки. От того же «Господина Лу». Цзянь А6U789, Цзянь А6U766, Цзянь А9U766... — И что значат эти номера? — нахмурился Янь Се. — Цзянь А6U799 — это поддельные номера, которые Ху Вэйшэн повесил на свою белую «Тойоту Reiz». И что? Цзян Тин стоял у панорамного окна. Позади него мягким оранжевым светом горела гостиная, а за стеклом бушевала чернильная ночь, вырисовывая резкий профиль его лица и глубокую складку между бровей. — Обычно, когда перебивают номера, стараются вешать номера от машины той же марки, цвета и модели. Если Ху Вэйшэн водил «Reiz», зачем ему было рисковать и вешать номера от «Камри»? Да, производитель один, цвет совпадает, габариты похожи, но для человека, который годами барыжил поддельными лекарствами и торговал наркотиками, это слишком глупый риск. Это не вписывается в его паттерн поведения. Янь Се замер. — На допросе Ху Вэйшэн был готов пойти на расстрел, но так и не сдал свою подельницу. Очевидно, что эта женщина для него значила очень много, — голос Цзян Тина прозвучал глухо и напряженно. — А что, если она сама попросила его... использовать парные номера для их машин? Положив трубку, Цзян Тин долго стоял у окна. Хань Сяомэй уже ушла. За окном всё так же бушевал ураган, а внизу раскинулось бескрайнее море городских огней. Из окон тысяч квартир лился теплый свет, слышался смех и разговоры людей, которые даже не подозревали, что в темных закоулках этого города сейчас творится тошнотворное зло. И что сотни полицейских прямо сейчас не спят, пытаясь это зло остановить. Дождь яростно хлестал по стеклу. Цзян Тин обхватил себя руками и сделал шаг назад. Это было инстинктивное, подсознательное движение — попытка найти мнимое чувство безопасности в этой тихой, новой, роскошно обставленной квартире. Но здесь было пусто и беззвучно. И лишь в воздухе витал едва уловимый, специфический запах, оставленный хозяином этой квартиры. Жесткий, прямолинейный, теплый, даже обжигающий. Цзян Тин слегка поежился, словно очнувшись от наваждения, и снова решительно подошел к окну. Телефон зазвонил. Цзян Тин ответил: — Алло, Янь Се? — Цзянь А9U766! — Голос Янь Се сквозь шум дождя звучал так громко, что, казалось, он орал в трубку: — Владелица — Лю Ваньцю, 27 лет. Угадай, кто она такая?! — Понятия не имею, но уверен, что твои люди уже едут к ней, — ответил Цзян Тин. Янь Се расхохотался: — Она племянница жены Дин Цзявана! Цзян Тин невольно улыбнулся. — Мы сняли ДНК с крови на кустах. Пробили по базе. Это некто Чи Жуй. Десять лет назад отсидел за нелегальное производство оружия. Пока неясно, связан ли он с теми черными стволами, из которых стрелял Фань Сы, но мы уже едем его брать, — Янь Се сделал паузу и добавил с явным намеком: — Сиди дома. Пока дело не закроют, никуда не выходи, если только я сам не пришлю за тобой машину. Понял? Кто нанял Фань Сы? Почему киллер охотился именно за Цзян Тином? Связано ли это с бандой, похитившей Чу Цы? Пока всё не прояснится, ответов не будет. Тайны, тянущиеся за Цзян Тином, были подобны черной дыре: неизвестно, сколько еще таких «Фань Сы» прячутся в тени, ожидая шанса его убить. Цзян Тин повесил трубку и с облегчением выдохнул. Напряжение немного отпустило. Заваренный Хань Сяомэй чай пуэр уже остыл, но Цзян Тин не обратил на это внимания. Он сделал глоток и тут же: — Пффф! — Кха-кха-кха! — Цзян Тин чуть не задохнулся. С ужасом уставившись на белую фарфоровую чашку (как жаль, что Янь Се не мог вживую насладиться этим выражением лица, которого у Цзян Тина не было лет двадцать), он поставил ее, метнулся на кухню и сразу же увидел открытую коробку с чаем. Спрессованный блин чая, обернутый в промасленную бумагу, был вскрыт. Прямо из середины столовым ножом был грубо выковырян кусок размером с большой палец, а ржаво-бурая заварка валялась по всей белоснежной мраморной столешнице. «...» Правый глаз Цзян Тина начал нервно дергаться. Янь Се сбросил вызов, причмокнул губами, словно ему не хватило разговора, и вдруг спросил: — Хань Сяомэй. Ма Сян вел машину, а только что вернувшаяся с квартиры Хань Сяомэй сидела на пассажирском сиденье. — Да, капитан Янь! — Тебе не кажется, что наш консультант Лу — очень проблемный парень? Хань Сяомэй: «...» Янь Се продолжил нагнетать: — Вечно какой-то болезненный, капризный. Лапшу за 18 юаней ему не подавай, под дождем с нами мокнуть не может. Вы тоже так думаете, да? В салоне воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь шумом дождя и стуком колес. Спустя минуту Ма Сян осторожно подал голос: — Лишь бы вам нравилось, босс. — Цыц, я вам тут серьезные вещи говорю... — начал было Янь Се, как вдруг у Хань Сяомэй зазвонил телефон. На экране высветилось: «Господин Лу». — Алло, господин Лу, мы как раз едем на захват, я... Голос Цзян Тина, звучавший очень низко, прервал ее: — Тот чайный блин в квартире Янь Се... это ты расковыряла? — ? — Хань Сяомэй не поняла подвоха. — Ну да. Судя по звуку на том конце, Цзян Тин с трудом проглотил какие-то слова, прежде чем спросить: — И почему ты выбрала именно эту упаковку? — Да ну, все же знают, что у заместителя Яня дома всё стоит бешеных денег. Те красивые коробки в золоте я трогать побоялась. А что такое, господин Лу? Он заплесневел? Я когда заваривала, еще подумала: странный какой-то чай, выглядит так, будто ему сто лет в обед, всё такое потертое. Но пахнет вроде вкусно... После долгой паузы Цзян Тин приказал: — Дай трубку Янь Се. Янь Се решил, что Цзян Тин просто звонит узнать, нормально ли Хань Сяомэй добралась обратно. Он как раз сидел на заднем сиденье и связывался по рации с командным центром, когда ему сунули телефон: — Алло? Чего тебе, цветочек? — У меня к тебе вопрос. Янь Се: «???» Голос Цзян Тина звучал до жуткого спокойно. Настолько спокойно, что это пугало: — Давай представим гипотетическую ситуацию. Если кто-то выпьет самый дорогой коллекционный экземпляр в твоем доме, превратив его в ничто... что ты с этим человеком сделаешь? Янь Се впал в панику: — Невозможно! Неужели банк HSBC проебал бутылку того виски, которую я выиграл на аукционе?! — ... — Цзян Тин уточнил: — Я говорю о блине чая «Лаотунсин» 1921 года выпуска. (Прим. пер.: Антикварный китайский чай пуэр 1921 года. В реальности стоимость одного такого блина может достигать десятков или сотен тысяч долларов на аукционах). — А, это, — Янь Се мгновенно выдохнул с облегчением. — Это мать на аукционе купила. Сказала: «Сохраню до твоей свадьбы, чтобы невестка мне потом чай заварила во время церемонии». А что, кто-то выпить захотел? Ха-ха, ну я сразу предупреждаю: кто выпьет, тот станет моей невесткой! Будет мне готовить, массаж делать и носки стирать, ха-ха-ха! Цзян Тин: «!» Хань Сяомэй на переднем сиденье: «!!!» Смех застрял у Янь Се в горле. До него наконец дошло: — Постой. Его что, реально кто-то выпил? Хань Сяомэй трясло так, будто она стояла голышом на морозе. В этот момент ее реакция была в миллион раз медленнее, чем у бывалого копа Цзян Тина, который на том конце провода, ни секунды не колеблясь, сдал ее с потрохами: — Хань Сяомэй выпила. Хань Сяомэй: — Нет-нет-нет-нет-это-не-я-я-я-я!... Янь Се погрузился в очень странное молчание. Ма Сян осторожно подглядел в зеркало заднего вида. Лицо босса выглядело крайне специфически. В нем не было ни гнева, ни боли от потери антиквариата, он явно не собирался никого убивать. Если попытаться описать это чувство — это было похоже на то, словно человек втайне чего-то очень ждал, но его надежды только что жестоко обломали. — А, Хань Сяомэй. Ну ладно, проехали, — медленно, с явным разочарованием протянул Янь Се. — В следующий раз будьте внимательнее. Янь Се повесил трубку, с недовольным видом почесал ухо, скрестил руки на груди и, откинувшись на спинку сиденья, уставился в окно. Хань Сяомэй боялась даже дышать. Ма Сян тоже вытянулся по стойке смирно, напряженно вглядываясь в дождливую мглу. Прошло несколько минут томительной тишины, прежде чем Янь Се вдруг рявкнул: — Что за халатность?! Как старина Гао тебя вообще учит?! Вернемся — напишешь объяснительную!! Хань Сяомэй, чуть не плача: — Так точно, капитан... «Чероки» рассекал потоки воды, возглавляя колонну красно-синих мигалок, и стремительно несся по 635-й трассе обратно в Цзяньнин.