«Колдуй, Родина, колдуй!»

Ноября в Хогвартсе принес не только промозглые туманы с озера, но и свежую волну вдохновения для братьев Уизли. Их лаборатория в Комнате Требований теперь напоминала серьезный научно-исследовательский институт. Помимо основного дистилляционного аппарата, там появились стеллажи со склянками, чертежные столы и даже некое подобие испытательного стенда. Именно на этом стенде они тестировали свои новые «невинные» изобретения. – Так, пробуем образец №7, – объявил Дмитрий, водружая на манекен некое подобие оранжевого берета. – «Мыслешлем»! Включай! Сергей щелкнул выключателем. Берет затрепетал и с характерным хлопком выплюнул в потолок сгусток разноцветной пены. – Перегрузка, – констатировал Дмитрий, делая пометку в блокноте. – Слишком мощный импульс. Надо снизить концентрацию щекотного порошка. – Зато идея хороша, – возразил Сергей, отдирая пену с волос. – Представь: надеваешь шлем – и тебя осеняет гениальная мысль. Правда, пока осеняет в прямом смысле… – Гениальность требует жертв, – философски заметил Дмитрий. – Ладно, идем дальше. Образец №8: «Самоисправляющиеся чернила»! Их занятия часто прерывались визитами Эдриана Пьюси. Он стал почти постоянным гостем в лаборатории. Как-то раз, развалившись в кресле, он завел разговор о семье. – Отец, конечно, в ярости, что я не иду по стопам старшего брата, – сказал он, не глядя на Сергея, играя складками его мантии. – Тот женился на чистокровной ведьме из древнего рода, заседает в Визенгамоте… идеал. А я… – он метнул взгляд на кипящие колбы, – …я здесь. – И что? – спросил Сергей, присаживаясь на подлокотник кресла. – Он тебя из дома выгнал? – Нет, куда там, – усмехнулся Эдриан. – Второй сын имеет право на некоторые вольности. Главное – не позорить имя. Никаких договоренностей о помолвке, к счастью, нет. Пока. Так что могу позволить себе… нестандартные знакомства. – Он ущипнул Сергея за бок, и тот фыркнул. - Хотя, должен признать, твое изобретение взрывающейся пены для волос – это уже на грани позора. - Зато весело, – парировал Сергей, целуя его в макушку. Вскоре в замке закипела новая жизнь. Сначала прибыли корабли Дурмстранга – грозные, как и их обитатели. Студенты в меховых мантиях смотрели на всех свысока. Близнецы, естественно, не упустили шанс наладить связи ака международный сбыт в мелких размерах. Пока что. Заметив, как пара дурмстрангцев с тоской смотрит на выставленное в «Трех метлах» сливочное пиво, Дмитрий подошел к ним с деловым видом. – Не по нраву местные напитки? – спросил он на ломаном болгарском, почерпнутом из обрывочных воспоминаний оригинала. Один из дурмстрангцев, крупный парень с шрамом на щеке, мрачно кивнул. – Слабовато. И сладко. – У меня есть кое-что покрепче, – заговорщицки понизил голос Дмитрий. – Наш собственный рецепт. «Русский медведь». – Он достал из-под мантии небольшую плоскую фляжку с прозрачной жидкостью. Дурмстрангцы с недоверием понюхали, потом один из них отхлебнул. Его глаза округлились. Он крякнул, стукнул себя в грудь и просипел: «Еще!» – Один галлеон за фляжку, – быстро сказал Дмитрий. – Оптом – дешевле. - Галлеон? Дорого, – нахмурился второй дурмстранговец. Дмитрий вздохнул и перешел на чистейший русский, доставшийся ему от прошлой жизни: - Ну, братцы, понимаете ли… Качество требует жертв. Самогон двойной перегонки, настоян на перце и драконьем зубе. Не какая-то там палёнка. Оба дурмстрангца замерли с открытыми ртами. - Ты… ты откуда знаешь эти слова? – изумленно спросил первый. - У меня есть русские друзья», – уклончиво ответил Дмитрий. – Так что, берём? - Берём! – хором ответили они, уже на своем языке. – Десять бутылок! Через час он вернулся в лабораторию с довольным видом и солидным заказом. Их «водка» имела оглушительный успех. Но настоящий шторм разразился с прибытием делегации из Шармбатона. Во главе с мадам Максим, они появились в Большом зале подобно стае экзотических бабочек. И одна из «бабочек» – миниатюрная блондинка по имени Изабель Рено – сразу же заинтересовалась Сергеем. Она считала своим долгом очаровать каждого мужчину в замке. Увидев Сергея, который как раз демонстрировал однокурсникам «Самоисправляющиеся чернила» (которые пока только исправлялись в разноцветные кляксы), она подлетела к нему. – О! – воскликнула она на мелодичном французском. – Ты тот самый изобретатель? Я слышала о тебе! Ты такой… креативный! Сергей, польщенный, пытался что-то ответить на своем школьном французском. В этот момент рядом, словно из-под земли, вырос Эдриан. Его лицо было холодной маской. – Мадемуазель Рено, – произнес он ледяным тоном, на безупречном французском. – Ваше внимание льстит мистеру Уизли, но, боюсь, он сейчас очень занят. У нас, старшекурсников, и без Турнира хватает забот: проекты, экзамены... Вы понимаете. Изабель надула губки. – Но я всего хотела спросить… – Все вопросы – через меня, – отрезал Эдриан, буквально встав между ней и Сергеем. – Я староста. Отвечаю за… международные связи. Когда Изабель, фыркнув, упорхнула, Эдриан повернулся к Сергею. Его глаза блестели холодным гневом. – Ты что, совсем кукухой поехал, Уизли? – прошипел он, схватив его за локоть и оттаскивая в сторону. – Эта пустышка смотри на тебя как на новую игрушку! Ты что, не видишь? – Да я просто… – начал Сергей, смущенно ухмыляясь. – Никаких «просто»! – Эдриан вжал его в стену. – Ты мой. Понятно? Мой. И если я еще раз увижу, как ты улыбаешься этой… этой француженкой пошлой улыбочкой, я сам лично превращу тебя в жабу. И буду держать в аквариуме у себя в спальне. Для личного пользования. Сергей смотрел на него, и странное чувство тепла разливалось по его груди. Никто в его прошлой жизни – даже жена – никогда не проявлял такого безумного, животного собственничества. И ему… нравилось это. – Ревнуешь? – тихо спросил он, касаясь его руки. – Констатирую факты, – буркнул Эдриан, но его взгляд смягчился. – Не надо ни в кого превращать, – Сергей обнял его, не обращая внимания на проходящих мимо студентов. – Ты моя единственная змеюшка. Ядовитая и прекрасная. – Он нежно провел рукой по его волосам, и Эдриан, к своему собственному удивлению, прижался к его плечу. - И вообще, она мне не интересна. У нее мозгов наверняка меньше, чем у нашего садового гнома в запое. - Лучше бы ты вообще их не замечал, – проворчал Эдриан, но уже скорее как капризный ребенок, чем как разъяренный ревнивец. Идиллия была недолгой. Мысль о Турнире и о том, что Барти-младший может подбросить имя Гарри в Кубок, не давала им покоя. – Надо его нейтрализовать, – заявил как-то вечером Дмитрий, изучая Карту Мародеров. – В ночь перед выбором чемпионов. Муди помешан на безопасности. Он будет дежурить у Кубка. Это наш шанс. – Как? – спросил Сергей. – Мы не можем его оглушить или связать. Слишком сильный. – А зачем связывать? – улыбнулся Дмитрий. – Мы ученые. Мы действуем тоньше. Помнишь наши опыты с сонным порошком? Я создал новую формулу. «Морфей-7». Без вкуса, без запаха. Растворяется в любой жидкости. Вырубает на шесть часов без побочных эффектов. План был прост и гениален. Они знали, что Муди пьет только из своей маленькой фляжки. Нужно было подменить ее. Эту миссию блестяще выполнил Твики. Пока Муди отвлекался на проверку какого-то подозрительного шкафа, эльф щелчком поменял его флягу на идентичную, наполненную снотворным зельем. Все произошло вечером накануне отбора. Муди, сделав глоток из своей фляги, закашлялся, странно посмотрел по сторонам и рухнул на пол в глубоком сне. Его отвезли в лазарет, где мадам Помфри диагностировала «внезапный приступ крайнего переутомления». Однако на следующее утро, когда мадам Помфри попыталась его разбудить для процедур, произошло нечто неожиданное. От тряски и громких звуков заклятье, скрывавшее истинный облик Барти Крауча-младшего, дало сбой. На глазах у потрясенной медсестры и нескольких пациентов черты лица «Грозного Глаза» поплыли, как чернила на мокром пергаменте. Его тело затрепетало и стало меняться, становясь моложе, стройнее. Деревянная нога отвалилась с глухим стуком. А на щеке проступили старые шрамы. В палате повисла мертвая тишина, а затем раздался оглушительный вопль мадам Помфри. – АВРОРЫ! НЕМЕДЛЕННО АВРОРОВ! В течение получаса замок был поставлен на уши. Примчавшиеся авроры во главе с самим Кингсли Бруствером скрутили и обезоружили все еще спящего Барти Крауча-младшего. В его вещах нашли множество запрещенных артефактов и пустые флаконы от Оборотного зелья. Скандал был знатный. Покойный настоящий Аластор Муди был найден заколдованным в собственном сундуке. Близнецы, наблюдая за этим действом из-за спин возбужденной толпы, переглянулись. – Вот это поворот, – выдохнул Дмитрий. – Надо было дать полную дозу. – Зато Гарри теперь точно в безопасности, – ответил Сергей. – Хотя, черт, нам же теперь искать нового преподавателя Защиты. Надеюсь, следующий будет адекватнее. Выбор чемпионов прошел без сюрпризов, но в атмосфере повышенной нервозности. От Дурмстранга был выбран Виктор Крам, от Шармбатона – очаровательная Флёр Делакур, от Хогвартса – Седрик Диггори. Имя Гарри Поттера из Кубка не вылетело. На следующее утро братья, сидя за столом Гриффиндора, с облегчением наблюдали, как Дамблдор объявляет имена чемпионов. – Сработало, – тихо сказал Сергей, откусывая тост. – Сработало, – кивнул Дмитрий. – Наука побеждает магию. Иногда. К ним подошел Гарри, выглядевший одновременно разочарованным и умиротворенным. – Ну что, – сказал он. – Пронесло. – А я тебе говорил, – хлопнул его по плечу Сергей. – Сидишь тут, скромный герой, кушаешь свою кашу. Пусть другие рискуют шеей. Позже, в лаборатории, они делились впечатлениями с Пьюси, который, казалось, получал мстительное удовольствие от всего этого хаоса. – Крауч-младший, – растягивал он слова, попивая их бренди. – Вот это сюжет. Мой отец рвет и мечет. Говорит, это позор для всей чистокровной общины. Я же считаю, это просто… захватывающе. – Главное, что никто не пострадал, – сказал Дмитрий. – Ну, кроме репутации Министерства. – Репутация Министерства – это оксюморон, – фыркнул Эдриан. – Но да, ваш поступок… не лишен изящества. Грязную работу сделали, не запачкав рук. По-слизерински. Я почти горжусь вами. - Только почти? – притворно обиделся Сергей, обнимая его сзади. - Не порть мне аппетит, Уизли, – отмахнулся Эдриан, но позволил себя обнять. Братья переглянулись. Жизнь в Хогвартсе никогда не бывала скучной. А с их появлением она стала напоминать головокружительный калейдоскоп, где смешались магия, наука, любовь и самые безумные авантюры. И они не променяли бы это ни на что на свете. Теперь можно было со спокойной душой наблюдать за Турниром со стороны и сосредоточиться на своем растущем бизнесе и… личной жизни.