Одно целое

Холодная тёмная ночь. В Лондоне вновь дождь. Премерзкая погода. Но она совершенно не мешает прекрасному настроению человека, сидящего перед камином. Сегодня был слишком прекрасный день, чтобы его мог испортить обычный дождь, который и так довольно частый гость в Туманном Альбионе. Комната была освещена лишь камином. Шторы были плотно задёрнуты, на улице всё равно сумерки, так зачем их открывать? Под звук дождя и треск дров в огне, мысли мужчины уносятся вдаль, вновь и вновь возвращаясь к сегодняшнему утру. Сегодня день его очередного триумфа. Сегодня он снова победил, оказался на шаг впереди других. Париж и Петербург... Каждый из них считал, что победил, что заключил выгодную сделку. Однако ему придётся их разочаровать. Антанта должна принести пользу исключительно ему и никому больше. Он ударит в спину. Подло? Бесчестно? Грязно? Да. Как всегда. Но кого это волнует? Он не для того строил свою великую империю, чтобы его карты спутали. А это значит, что в ход пойдут самые грязные и жестокие методы устранения опасности. Кто же виноват, что они являются самыми действенными? За годы правления совесть перестала терзать его. Какой в этом смысл? Политика-это сплошная грязь. Гораздо лучше будет потратить это время с пользой для империи. Ведь лишнего времени не существует. Враг может ударить в любой момент, нужно быть готовым ко всему. Этот урок Лондон усвоил в совершенстве. Благодаря одному не в меру гордому, наглому и к сожалению достаточно умному французу с глазами цвета моря. Париж... Сколько у них было войн? Сложно вспомнить все. А сколько было столкновений на политической арене? Их просто невозможно сосчитать. Сколько он себя помнит, они всё время воевали. За территорию, влияние, колонии... И вот, они в одном союзе. Кто бы мог подумать? Лондон и сам с трудом верит в это. Кажется, их интересы просто случайно совпали. Просто случайно занесло по одну сторону баррикад. И Лондон хочет воспользоваться этим. Париж давно уступает ему в силе, однако он был всё ещё умён и изворотлив, такого врага нельзя оставлять за спиной. Это было бы логично, и умом он это понимает. Однако другая его часть, та, которую он так упорно пытался задавить, твердит о невероятно синих глазах, которые напоминают ему, его любимое море, о каштановых волосах, что так мягко вьются и заставляют теряться в их блеске, о губах, которые наверняка завораживающе мягкие, о... Его мысли так вовремя прерывает прислуга что заходит в комнату. -Господин, к вам гости. -Кто? -Молодой темноволосый господин. Он не пожелал представиться. Просто сказал, что вы его прекрасно знаете. -Лондон, ты там сдох что ли? К тебе вообще-то гости пришли, а ты сидишь как пень в комнате. Ещё прежде чем увидеть силуэт незваного гостя в дверном проёме, Уильям понял кто к нему пришёл. По голосу. Слишком часто он его слышал на баллах и во время переговоров. Слишком часто он вспоминал его по ночам. И вот снова он. Вот как знал, что о нём думают. Чёрт, ей-Богу. Появляется тогда, когда его не ждёшь и рушит все твои планы к чертям собачьим. Пока Уильям мирился с тем, что его прекрасный вечер нарушен, гость деловито выпроводил прислугу, закрыл дверь и повернулся, с ожиданием смотря Уильяма. -Ты так и будешь молчать? Даже не скажешь как рад меня снова видеть? Мы же теперь союзники, как ты так можешь, Уилли? Никакого уважения, - между тем, не совсем не выглядя расстроенным, Париж деловито прошёл ко второму креслу и сел туда, перед этим поставив на низкий столик перед камином бутылку вина. -Какого чёрта тебе здесь надо, Пьер?- сказать, что Лондон был раздражён, это ничего не сказать. Ещё пара слов голубоглазой бестии и он будет в бешенстве. -Ну как же? Отметить наш с тобой союз, -Пьер легкомысленно поднял брови, скривив губы в ухмылке. Как же Уильяма бесила эта чёртова ухмылочка! Такая бывает только у людей, которые либо совсем идиоты и, не видя дальше своего носа, мнят себя великими, либо у тех кто имеет чёткий план и точно знает, что он сработает. Зная Пьера можно ожидать и того и того. Однако в этот раз что-то подсказывало , что француз настроен серьёзно. Уильяма будут загонять в угол. Это ужасно бесит! -А что же ты не пошёл отмечать с твоим любимым Петербургом? Ты выглядел весьма довольно, когда вы с ним подписали договор, - язвительно сказал Лондон. -А ты ревнуешь? Ох, не переживай, mon cher. Тебя мне не заменит никакой Петербург,- Пьер кокетливо улыбнулся Уильяму. В это время в комнату принесли бокалы, которые Пьер как-то успел приказать прислуге принести. Вся сдержанная натура британца была безумно возмущена действиями француза, который находясь в ЕГО стране, в ЕГО городе, в ЕГО в конце-концов доме чувствовал себя хозяином и поступал в соответствии в этим чувством при этом мило улыбаясь. Пока Уильям терзался мыслями, Пьер деловито разлил вино по бокалам, перед этим осмотрев их со всех сторон, и очевидно остался недоволен, что не постеснялся показать. Подвинув один бокал в сторону англичанина, взял свой в руки и деловито уставился на Темзенда, очевидно ожидая продолжения беседы. -Ты уверен, что достоин того, чтобы я тебя ревновал? - подняла брови Лондон. -Я предлагаю сменить тему, а то ты такой напряжённый, ну чистой воды комок нервов. Выпей лучше моего прекрасного французского вина. У тебя такого нет, так хоть сейчас насладишься. Кстати, замечательный тост получится! За французское вино! Париж залпом осушил свой бокал, а Лондон даже не притронулся к своему. -Пьер, ты перепутал страну. Ты не во Франции, не в Париже. Ты здесь не хозяин. Лондон ужасно бесил весь этот цирк. Такой спокойный, расслабленный Пьер, до жути раздражал. И одновременно безумно притягивал к себе, манил своей красотой, которая без масок раскрылась с другой, мягкой стороны. Уильям не хотел признаваться даже себе в том, что именно это притяжение и бесило больше всего. Он не мог ничего чувствовать к Пьеру, они враги, давние, самые заклятые из всех. Ничего быть не может, ему просто кажется. Да, просто кажется. Пьер безусловно красивый, а он устал за эти дни. Вот и всё объяснение. -Mon cher, я знаю, что я великолепен но так открыто пялиться тоже нельзя. Вспомни правила этикета и вообще.. -Пьер, говори по делу. Зачем ты пришёл? Третий раз я свой вопрос задавал не буду а просто выставлю тебя за дверь,- да, Уильям нарушил этикет, что для англичан было подобно смерти, однако желания терпеть пустую болтовню наглого француза не было. -Я же говорю, что пришёл отметить наш союз. Мы больше не враги. -Не враги? А кто же мы по-твоему? Пьер, общение с русским гадёнышем не идёт тебе на пользу. Глупеешь на глазах. -Мы не враги, мы две стороны одной медали. Вроде разные, а вроде и так похожи. Ты никогда не задумывался почему мы враждовали? Не потому ли, что преследовали одни и те же цели, придерживались один и тех же способов достижения этих самых целей? Уильям не знает, почему дослушал Пьера до конца. Может чтобы использовать потом слова Пьера против его самого? А может потому что его слова имели отклик в душе Лондона? Нет, второе вряд ли. Пьер несёт чушь. Снова. Его просто не могут трогать эти глупости. Да и души-то у него уже давно нет. -Знаешь, мы настолько похожи, что я сейчас могу даже твои планы на Антанту озвучить. Ведь они абсолютно совпадают с моими. Ты хочешь использовать нас против Тройственного союза. Ты как и я прекрасно понимаешь, что война неизбежна. И вместо того, чтобы самому марать руки, бросишь нас в самое пекло. Ослабишь и Берлин, и меня с Петербургом. Один решением избавишься от троих противников. А дальше разберёшься с Америкой, ведь теперь их никто не поддержит, а в одиночку ты быстро от них избавишься. Я угадал? Лондон внешне выглядел абсолютно непоколебимо. Внутри же он был в ужасе. Его главный враг и наверное самый достойный из всех, так легко прочитал его. Он мысленно уже менял стратегию своих действий, прикидывал насколько сильно теперь, учитывая, что Париж догадался о его планах, изменится расстановка фигур, на огромной шахматной доске политики. Из раздумий его вывело осторожное прикосновение к щеке. Уильям даже не заметил как Пьер встал и приблизился к его креслу. -Я угадал,-констатировал Пьер.- А знаешь почему? Я строил те же самые планы, я думал точно так же. Я готов был использовать те же методы, что и ты. Нам некуда бежать друг от друга. Последние слова он проговорил почти в губы британцу. Только было произнесено последнее слова, как Пьер поцеловал Уильяма. Страстно, уверенно, так будто знал, что Уильям не сможет отказать. Поцелуй кружил голову Лондону, заставлял почти забывать, о том с кем он целуется. Почти забывать. Уильям оттолкнул Пьера. Он всё-таки был в разуме и отчётливо понимал с кем он находится рядом. Парижу же, кажется, снесло крышу основательно. Он выглядел расстроенным, как будто для него это что-то значило как будто это не была очередная уловка, и снова подался вперёд, чтобы продолжить начатое, но был остановлен фразой: -Ещё одна такая выходка и я тебя лично убью. Ты меня знаешь, я шутить не буду. Забирай своё вино и пошёл вон из моего дома! Под конец фразы Лондон почти перешёл на крик. Слишком сильное было потрясение от произошедшего. И нет, его потряс не поцелуй, а эмоции, которые он вызвал. Они были абсолютно иррациональными и неправильными. Они враги, межу ними ничего не может быть! Так почему же так бьётся сердце и так отчаянно хочется продолжения? Вместо того, чтобы уйти Пьер полез в карман. Он достал оттуда пистолет, щёлкнул им и протянул Уильяму. -Если я тебе действительно враг, то можешь убить меня прямо здесь и сейчас. Чего тянуть? Я пришёл к тебя открыл все свои карты, добровольно подставился. Так почему бы и нет? Такая возможность... Она не должна пропадать,- с горькой усмешкой сказал Париж. Кажется, он только сейчас показал, что чувствует на самом деле. Всё его напускное спокойствие разрушилось о стену недоверия Уильяма. Лондон взял пистолет в руки и просто смотрел на него, так как будто первый раз видел. -Я уже взвёл курок, не забудь нажать. Уильям поднял взгляд на мужчину напротив. В его голове сейчас происходила настоящая война. Одна часть твердила, что вот она идеальная возможность убить главного оппонента. Он сам преподнёс её тебе на блюдечке. Бери и стреляй. А другая вопила о том, что он не может так поступить. А почему не может, не объяснила. Это что-то в чём Уильям пока не готов себе признаться, но это что-то уже сильно действовало на него. И наверное им в тот момент руководило то самое "что-то" раз он, отбросив птстолет, рывком поднялся, прижал Пьера к себе и снова поцеловал. Так как хотел, так как мечтал, но сам себе в этом не признавался. -Мы одно целое, отражение друг друга. Патроны с одного пистолета. Помни об этом. Никто никогда не справится с нами. Мы та сила, что подчинит весь мир,- в перерывах между поцелуями шептал Париж. -Скорее кровь с одного ножа. Пистолеты для нас звучит слишком благородно, ты не находишь?- в губы Пьеру сказал Уильям. -Действительно, так звучит лучше.