Сладость

Герта сидела за круглым столом, пока одна из кукол, под номером 3, пилила ей ноготок. Другие же двигались вокруг нее синхронно, словно балетные танцоры, каждый готовил очередной кулинарный шедевр. Эманатор презирала всю эту суету, считая, что наука должна быть чистой и безупречной, а приготовление пищи — глупость, которой заниматься столь прекрасные леди не будут. Скрюллум же смотрел на происходящее с неподдельным интересом. Он любил наблюдать за окружением, изучать их эмоции и чувства. Эрудроиды изначально менее эмпатичные, нежели органические существа. Долгие исследования помогли Гению понять концепцию лучше, чем многие люди. — Вы действительно считаете, что Ваши эксперименты имеют смысл, госпожа Герта? — спросил он, осторожно пробуя первый десерт. Это была крошечная шоколадная конфета, наполненная ароматным кремом. Вкусно. Но не идеально. С сахаром переборщили, да и крем взбили не до конца. — Конечно, имеют, — ответила Герта, едва скрывая раздражение. — Я изучаю пределы человеческих возможностей, создавая совершенные куклы. А вот какова твоя роль тут? Пришел, напросился поучаствовать и критикуешь?! — Моя роль проста, — улыбнулся Скрюллум. — Я наблюдаю и учусь. Каждый твой эксперимент учит меня чему-то новому, Герта. Следующим десертом было миниатюрное пирожное, покрытое сахарной пудрой. Скрюллум закрыл глаза, наслаждаясь вкусом. Странно, но эрудроиды чувствовали вкус, но отравиться или переесть не могли. Герта использовала это для "двойного эксперимента": проверить функциональность сотни кукол и одновременно с этим — кулинарные способности. Каждый из десертов придуман лично ученой, пусть и приготовлен не ей. — Почему ты создала столько кукол? Разве с десяток недостаточно? — Одна кукла – это всего лишь пародия, — сказала Герта. — Но сотня – это армия, способная изменить мир. Перевернуть науку с ног на голову. — Изменить мир... — задумчиво произнес Скрюллум. — Какой именно мир Вы хотите создать, дорогая госпожа Герта? Третий десерт оказался фруктовым салатом, украшенным свежими ягодами. Скрюллум заметил, что Герта гордо выровняла плечи, самоуверенность так и сочилась от нее под пристальным взглядом эрудроида. Они были на равных. Всегда. — Мир, где граница наук не сдвинута, — наконец призналась она. — Где каждое открытие приносит пользу человечеству, а гении не боятся Владычицы Безмолвия. — Но разве не важно также наслаждаться простыми вещами? Например, вкусным десертом? Подобные выражения применяет Жуань Мэй, не Скрюллум. Герта выгнула бровь, но эрудроид даже не смутился. Напротив — прожигал взглядом. Четвертый десерт было карамелизированное яблоко с медом. Скрюллум медленно прожевал кусочек. Простой десерт, но не менее вкусный. Хочется сделать комплимент, но ему не позволяют. — Простые вещи – это иллюзия, — возразила Герта. — Настоящая жизнь заключается в достижении великих целей. Таких как мои. 19 раз спасла Синеву, способность откатить старость назад, мнимый пульс, поиск истины... это я тебе только самые крупные перечислила. — Возможно, ты права, — согласился Скрюллум. — Но иногда даже великие цели нуждаются в небольшом перерыве, чтобы насладиться моментом. Что насчет истины? Как ты ее понимаешь? Герте нравилось, как быстро менялись обращения на "Вы" и на "ты" у Скрюллика. Словно он не мог определить, кто она: коллега или... больше? — О некоторых истинах не нужно говорить. Вот, угощайся, — она протягивает пятый десерт, забрав его у куклы. Скрюллуму это напомнило о прошлом. Тогда трое гениев собралось вместе: Герта, сам эрудроид и Жуань Мэй. Последняя потягивала чай, а Гений №83 объясняла концепцию омоложения. В один момент она сказала ту же самую фразу, протянув коллеге сливовую выпечку. С кислинкой, слегка подсохшую, но с нежным кремом внутри. Скрюллум не может насытиться, поэтому он был готов поглотить сотню таких же. — Знаете, Герта, я понял одну вещь, наблюдая за вами, — сказал он мягко. — Даже самые амбициозные ученые нуждаются в отдыхе и удовольствии. Иначе их работа становится пустой и бессмысленной. — Я не нуждаюсь в отдыхе, — холодно ответила Герта. — Моя цель важнее любых желаний. Но Скрюллум знал правду. За фасадом высокомерия и самоуверенности скрывалась женщина, погрязшая в науке. Он осознавала ценность и хотела держать высокую планку. Достаточно, чтобы встретиться с Эоном на равных. Именно поэтому он продолжал пробовать десерты, ведя разговор дальше. — Что бы вы сделали, если бы могли начать свою карьеру заново? — спросил он, попробовав пятый десерт – лимонный тарт. — Я бы сделала все быстрее, эффективнее, — уверенно заявила Герта. — Никаких ошибок, никаких сомнений и никакой чрезмерной эмпатии. "Эмпатией" Герта называла простое беспокойство о людях. Нередко эксперименты проваливались из-за нежелания ученой рисковать жизнями. Алчная, высокомерная, но не лишенная человечности. Это похвально. Скрюллум гордился ей. Искренне. — А если бы вам дали шанс выбрать другую профессию? Этот вопрос застал Герту врасплох. Она замолчала, глядя на последний десерт – идеально круглое мороженое, украшенное золотой пылью. Куклы покинули кухню, оставили гениев наедине. — Ученой. Великой ученой. Амбиции в ней горели ярким пламенем. И Скрюллум видел это. Закончив с десертом, эрудроид медленно поднялся с места, снял шляпу и откланялся, подобно аристократу. Механический джентльмен. Вот его прозвище. — In omni vita ,invenies" te " in scientia, Madame Нerta. Она хмыкнула. Маяк синтезии не переводил этот давно позабытый, но красивый язык. — Crede mihi, Screwllume. Et videbis exitum. Он уже видел. И гордился. Ее достижения — великие, он любил их. Как любил и надменность Герты. Она заслуженна. Для него это подобно сладости. Той, что он готов поглощать регулярно.