Принц и Принцесса

— Приходи завтра ко мне. Я тебя с котом познакомлю. Вот так и началась моя война. Кот Поттера объявил ее на входе. Сразу. С первого взгляда своих рыжих глаз он дал понять: останется только один из нас. После войны стало слишком неспокойно. Все как будто торопились жить. Свадьбы перемежались с крестинами, на пустом месте устраивались праздники, смех резко обрывался минутой молчания. И от этого невозможно было скрыться. Только оправившись от ранений, я втянулся в этот круговорот восторженного счастья. Нет. Не по своей воле, конечно. Красно-золотое героическое войско подхватило меня на руки и понесло к наградам, славе, почету. Пришлось спасаться за стенами Хогвартса, где меня ждали директорское кресло, новые, только что отстроенные башни, куча документов и старая кошка, то есть заместитель с комплексом вины. Прикрываясь занятостью, мне целый год удавалось избегать шумных празднеств, а потом случился Поттер. Наглый. Наглый, наглый Поттер. С порога заявивший, что у него осенью пересдача по зельям. Кто бы сомневался, что этот неуч завалит в своей аврорской академии именно мой предмет, а? И, главное, заявил, что это моя недоработка! Моя! Не его! От такой наглости даже я оторопел. Не успев набрать яду для отповеди, назначил ему занятия. На все лето. Так и начались наши качели-отношения. И… Мордред. Мне понравился этот послевоенный герой. Он, как птенец, становился на крыло. Смущался, краснел, лепетал, но собирался с мужеством и выдавал неожиданные реакции на мой фирменный сарказм. А однажды решился и, зажав меня в углу, поцеловал. Неуклюже. Вскользь. Мазнул губами. До сих пор внутри разгорается приятное волнение от воспоминаний, как пискнул Поттер, когда я резко притянул его и ответил со всей силой своего негодования на такое самоуправство. И как блестели довольством зеленые глаза сквозь стеклышки очков. И это «Еще!». После того поцелуя наглость Поттера росла обратно пропорционально моему свободному времени. Точнее, он занимал каждую мою минуту. Даже отсутствуя. И во сне. Наши отношения развивались так стремительно, что уже в сентябре я был приглашен к нему на Гриммо, 12. Мы оба понимали, с какой целью. — Северус, знакомься. — Поттер отодвинулся, пропуская кота вперед. — Это Принцесса. Я его нашел в прошлом году в парке за домом. Или кот меня нашел, — странно заикаясь, продолжил он. Потом спохватился и начал стаскивать с меня одежду. — Проходи, давай свое пальто. Принцесса? Вот этот рыжий взъерошенный монстр с порванным ухом — Принцесса? Кот, прищурив глаза, зыркнул в мою сторону и резко подорвался к вешалке. Поттер как раз вешал мое пальто. Чудовище муркнуло и обтерлось впалым боком о кашемир. Короткие шерстинки тут же позолотили ткань. Кот мерзко так мявкнул и тут же оказался между моих ног, выписывая восьмерки и покрывая брюки шерстью до самых колен. Гад. Поттер явно нервничал. Он поправлял воротник отутюженной рубашки, что-то мямлил про очищающие чары и отодвигал кота ногой от оскверненных брюк. Я получал искреннее удовольствие, смакуя его волнение и предвкушая момент близости. В гостиной горели свечи, низкий столик был сервирован легкими закусками, вино «дышало» в открытой бутылке. Это показалось милым, наивным и смешным. Я притянул к себе Поттера, поцеловал в нос и улыбнулся. — Не волнуйся. Если ты не захочешь, ничего не будет. Даже в полутьме комнаты я заметил, как тут же вспыхнули щеки Поттера. Он с вызовом выпрямился и сам присосался к моим губам, чрезмерно сильным напором демонстрируя свои намерения и отвагу, тут же начал расстегивать пуговицы на своей рубашке, многообещающе притираясь пахом к моей ноге. Мы пятились к дивану, Поттер вытянул рубашку из брюк, и я тут же провел ладонями по влажной, слегка подрагивающей обнаженной спине. Край дивана врезался мне под колени, и я упал на него, утягивая за собой несопротивляющегося Поттера. Подо мной взвыл твердый бугор и вонзил в спину иглы. От неожиданности и острой боли я заорал прямо в губы Поттера и, скинув того на пол, подлетел в воздух. Над диваном взметнулся кот и огненным вихрем унесся по лестнице вверх. Поттер потирал ушибленное плечо, а я «наслаждался» болевыми последствиями когтетерапии. Настрой спал. Мы неумело извинились, неловко помолчали, неуклюже выпили по бокалу вина. — Может, в спальню? — смущаясь спросил Поттер, теребя так и не застегнутую рубашку. Мы поднимались, двигаясь с осторожностью сапера на минном поле. Атмосфера была уже не та. Страсть сменилась напряженной решимостью, словно мы шли не заниматься сексом, а на сложные переговоры. Поттер первым пересек порог комнаты и замер. — О, нет… — вырвалось у него. Я заглянул ему через плечо и увидел идеальную картину бытового предательства. На середине кровати, на идеально заправленных простынях лежал Он. Рыжий монстр. Растянувшись на спине во всю свою внушительную длину, тот демонстрировал миру бледное, покрытое шерстью брюхо и растрепанные подмышки. Одним глазом, сощуренным в щель, он пристально следил за нами. Его поза кричала: «Я здесь хозяин. Место занято. Ваши попытки смешны». — Принцесса, — с мольбой в голосе произнес Поттер. — Слезь, пожалуйста. Иди на свое кресло. Хочешь, я тебе креветку принесу? Кот в ответ лишь лениво, с громким урчанием, перевернулся на бок, заняв еще большую территорию. Его хвост, толстый и пушистый, как помело, начал медленно и ритмично хлопать по подушке. Я вздохнул. Моя спина горела полосами, настроение было безнадежно испорчено. — Не стоит, — я положил руку на плечо Поттера. — Он победил. На сегодня — безоговорочно. Поттер выглядел таким несчастным и виноватым, что мое раздражение стало таять. Уголки его губ подрагивали. — Ладно, — сдался я. — У него тут стратегическая позиция. Предлагаю отступить и перегруппироваться. У тебя есть еще спальни? Он кивнул, с облегчением выдавив из себя улыбку. Я притянул Поттера к себе и нежно поцеловал в уголок рта. Краем глаза я заметил, как кот занервничал. — Отлично. Тогда идем, Коллопортус еще никто не отменял, — и я еще раз поцеловал разомлевшего Поттера. — А твой пушистый тиран пусть наслаждается тактической победой на завоеванной территории. Мы развернулись и потопали на верхний этаж, оставив Принцессу царствовать в полутьме спальни. На прощание я обернулся. Кот поднял голову, посмотрел мне прямо в глаза, и в этом взгляде я ясно прочитал наглое торжество. Еще на лестнице мы приступили к предварительным ласкам. Я целовал Поттера в шею, мял, лапал, а он поспешно стягивал с меня рубашку и брюки. Его джинсы украсили последние ступеньки, а на двери гостевой комнаты остались мои трусы. Несмотря на вернувшееся возбуждение, я не забыл захватить с собой палочку из кармана и закрыл комнату на несколько заклинаний. Поттер плавился в моих руках. Он выгибался, стонал, комкал покрывало, то отводил мою голову, то с силой прижимал к себе. Я дал волю. Отпустил. Решил дойти до всего, что давно хотелось. Первый раз Поттер кончил глубоко в мое горло, второй — с языком в заднице и рукой на члене. Я уже находился на последнем рубеже. Подняв красные, искусанные ягодицы, я поставил Поттера на четвереньки и только пристроил головку к растянутому входу, как за дверью раздался звериный рык. Нет, это нельзя было назвать кошачьим мяуканьем. Трубный рев льва уступал в силе раскату децибелов. Я замер. Мой член медленно проникал в Поттера. На второй рык я по инерции двинул задом и резко вошел на всю длину в узкий, горячий, пульсирующий проход. Поттер всхлипнул, тем самым словно расколдовав меня. Двустороннее заглушающее полетело в дверь на автомате, прервав третий рык зверя. Далее комнату наполняли лишь шлепки потных тел, стоны и жалобные мольбы Поттера «Еще!». В моих ушах гудело, шуршало и нарастало. Я так вцепился в ягодицы Поттера, с силой нанизывая того на себя, что от моих пальцев начали отходить белые стрелы складок по всей припухшей красной округлости. Давление в сосудах поднималось, и казалось, что-то прямо сейчас во мне лопнет. Еще. Еще. Еще! Перед глазами померк свет, по всему телу прокатилась судорога, обливая кипятком по венам, а левая ягодица вспыхнула адской болью. Безумно знакомой болью. Корчась от схлынувшего оргазма, я завел руку за спину, схватился за меховой загривок, с силой оторвал от себя, казалось, вместе с жопным скальпом, кота и, отшвырнув того в угол комнаты, рухнул на Поттера. Тот не подавал признаков жизни и только осоловело смотрел в стену, по-дурацки улыбаясь. Уже потом. Сильно потом. Выдворив шипящего кота в коридор, наложив заклятие не только на дверь, но и на вентиляционное отверстие, смазав глубокие царапины на моей спине и ягодицах, Поттер признался, что кончил еще дважды. И что он так-то больше не мог, но после отдыха — очень даже. И что Принцесса привыкнет, а если нет, то есть же Уизли. Они не откажут в приюте рыжему. Потому что между Принцем и Принцессой Поттер, конечно, Принца выбрал, если те вместе не могли. И уже засыпая я слушал громкие раскопки в кошачьем лотке и думал: «На тебе, Принцесса, выкуси!»