Закон Дхармы, Пламя Страсти

Королевство Норвегии 1900 год.

Над горизонтом, словно мечта, сотканная из камня и света, возвышается замок. Он не просто монументален, он дышит историей, величием и какой-то странной, холодной красотой, словно сошедшей со страниц сказок о заколдованных принцессах и драконах, стерегущих сокровища. Замок представляет собой сложный комплекс зданий, построенных в стиле, который можно охарактеризовать как неоготика с элементами барокко. Светлый, почти белый камень, из которого сложены стены, словно сияет под лучами солнца, отражая небесную лазурь. Замок увенчан множеством башен, вздымающихся ввысь, словно стрелы, пронзающие небеса. Каждая башня имеет свой уникальный дизайн, но все они объединены общей готической эстетикой – острые шпили, ажурные украшения, узкие окна-бойницы. Самая высокая башня, расположенная в центре комплекса, доминирует над всем замком, словно корона на голове древнего короля. Фасады зданий украшены сложной резьбой, изображающей горгульи, химер, ангелов и другие мифологические существа. Окна-розы, украшенные витражами, отбрасывают на стены разноцветные блики, создавая игру света и тени. Арки, колонны, галереи, переходы – все здесь подчинено единому замыслу, создающему ощущение величия и гармонии. Внутри замка располагается несколько дворов, каждый из которых имеет свой уникальный характер. Один двор – парадный, с тщательно подстриженными газонами, цветочными клумбами и фонтанами. Другой – более уединенный, с увитыми плющом стенами, каменными скамьями и небольшим садом, где растут лекарственные травы. Замок расположен на холме, окруженный густым лесом. Темно-зеленые кроны деревьев контрастируют со светлым камнем замка, подчеркивая его величие. Лес, окружающий замок, кажется бесконечным и таинственным. Его густая листва скрывает множество тайн и секретов. Ветер, гуляющий в кронах деревьев, создает ощущение, что лес живой и наблюдает за замком. Лес был преимущественно хвойным, состоящим из высоких, стройных сосен и елей, чьи кроны, переплетаясь, создавали плотный, почти непроницаемый полог. Встречались также и лиственные деревья – дубы, березы и клены, добавляющие разнообразие в цветовую палитру и текстуру. Лес покрывал холмистую местность, сменяя подъемы и спуски, создавая иллюзию бесконечного лабиринта. Ручьи и небольшие реки прорезали лесной массив, создавая влажные низины, где обитали мхи, папоротники и другие влаголюбивые растения. Солнечный свет проникал в лес с трудом, пробиваясь сквозь плотную листву тонкими лучами, создавая игру света и тени. На земле, под деревьями, царил полумрак, наполненный таинственностью и ощущением присутствия чего-то невидимого. Перед замком раскинулись сады, устроенные в строгом геометрическом стиле. Прямые дорожки, обрамленные живыми изгородями, ведут к фонтанам, скульптурам и небольшим павильонам. Сады кажутся продолжением замка, частью его архитектурного ансамбля. Сады, простирающиеся перед дворцом, представляли собой торжество порядка и симметрии, контрастируя с дикой красотой окружающего леса. Они были словно продолжением дворца, его отражением в миниатюре, где каждый элемент был тщательно спланирован и выверен до мелочей. Это было место, где природа подчинялась воле человека, становясь произведением искусства. Сады были разбиты на несколько уровней, спускающихся террасами к подножию холма. Каждый уровень имел свою форму и назначение, но все они были объединены общей темой – симметрией и геометрией. Широкая аллея, вымощенная светлым камнем, вела от главных ворот дворца прямо к центру садов. Аллея была обрамлена рядами стройных кипарисов и самшитовых кустов, тщательно подстриженных в форме конусов и шаров. По обе стороны от центральной аллеи располагались геометрические клумбы, разделенные на равные квадраты и прямоугольники. В них росли цветы всех оттенков радуги, создавая яркий и красочный ковер. В  центре каждой клумбы находился фонтаны, украшенные изображениями мифологических существ, или скульптуры, изображающие богов, героев и аллегорические фигуры. В садах располагались также бассейны и каналы, наполненные чистой и прозрачной водой. В бассейнах плавали лебеди и другие водоплавающие птицы. В каналах росли кувшинки и другие водные растения. Растительность в садах была тщательно подобрана и ухожена. Здесь росли как местные, так и экзотические растения, привезенные из дальних стран. В клумбах росли розы, лилии, тюльпаны, нарциссы, ирисы и другие цветы, которые цвели в разное время года, обеспечивая непрерывный поток красок. Живые изгороди были сформированы из самшита, тиса и других кустарников, которые легко поддавались стрижке. Они создавали четкие линии и границы, подчеркивая геометрический план садов. В садах росли стройные кипарисы, плакучие ивы, березы и другие деревья, которые добавляли вертикальный акцент и создавали тень в жаркие дни.  Газоны были идеально подстрижены, а мхи покрывали камни и скульптуры, создавая ощущение старины и умиротворения. Сады были украшены множеством элементов декора, которые добавляли им шарма и индивидуальности. В садах стояли вазы и амфоры, наполненные цветами и травами. Также в них располагались скамейки и беседки, где можно было отдохнуть и насладиться красотой окружающей природы. На горизонте виднеется горный хребет, покрытый снежными шапками. Горы словно стражи, охраняющие замок от внешнего мира. Горный хребет, вырисовывающийся на горизонте, был не просто фоном для замка и садов, а грозным и величественным свидетелем истории, хранителем тайн и символом вечности. Он возвышался над всем окружающим миром, оберегающий долину от вторжения чужаков, и напоминая о силе и неумолимости природы.  Горы были высокими и крутыми, с острыми пиками, устремленными в небо. Их склоны изрезаны глубокими ущельями и долинами, по которым бежали бурные реки и потоки. Их вершины были покрыты вечными снегами и льдами, сверкающими на солнце, словно драгоценные камни. Вершины были многоцветными и многослойными. Их склоны покрыты лесами, лугами и скалами, которые создавали сложный узор из зеленых, коричневых, серых и белых оттенков. Текстура гор была грубой и неровной, с выступающими скалами, осыпями и ледниками. В гних царила особая тишина, нарушаемая лишь шумом ветра, криками птиц и грохотом обвалов. Эта тишина была не гнетущей, а скорее величественной и умиротворяющей. Ветер гулял в горах, создавая различные звуки. Он шелестел листвой деревьев, свистел в расщелинах скал и завывал на вершинах гор. В скалах  можно было ощутить прохладу даже в самый жаркий день. Воздух был чистым и разреженным, дышать было легко и приятно. Воздух чист и прозрачен. Кажется, что время здесь остановилось, и ничто не может нарушить покой этого величественного места. Однако, несмотря на всю красоту, в замке чувствуется какая-то холодность и отчужденность. Он словно отстранен от мира, погружен в свои собственные мысли и воспоминания. Это место, где прошлое встречается с настоящим, где легенды оживают, и где каждый камень хранит свою собственную историю. Коридоры во дворце наполнились быстрыми и торопливыми шагами. Эти коридоры широкие и длинные, с высокими потолками, украшенными лепниной и росписью. Они соединяют главные залы дворца и предназначены для торжественных процессий и приемов. Стены облицованы мрамором или отделаны деревянными панелями, украшенными резьбой и позолотой. На них висят зеркала в массивных рамах, картины, гобелены и портреты владельцев дворца.  Парадные коридоры освещаются люстрами, бра и канделябрами, выполненными из хрусталя и металла. Свет отражается от зеркал и полированного мрамора, создавая ощущение роскоши и блеска. Пол покрыт паркетом из ценных пород дерева или выложен мраморными плитами с геометрическим рисунком. В парадных коридорах царит атмосфера величия, торжественности и блеска. Здесь можно почувствовать себя частью истории, ощутить связь с прошлым и осознать мощь и богатство владельцев дворца. По коридорам дворца прямиком в кабинет направлялся гонец из Западной Бенгалии в сопровождении дворцовой стражи. Дворцовая стража - это самые элитные стражники, отборные воины, отличающиеся безупречной физической формой и боевыми навыками. Их униформа выполнена из дорогих материалов, украшена золотой вышивкой, серебряными деталями и драгоценными камнями. На головах у них – высокие шлемы с плюмажем или украшенные гербами. Они вооружены лучшим оружием, часто уникальным и изготовленным на заказ. Это могут быть искусно украшенные мечи, кинжалы, алебарды или даже арбалеты. Они охраняют самые важные объекты дворца – входные ворота, покои владельца, сокровищницы, стратегически важные помещения. Стражники, населяющие дворец – это не просто охрана, а живые символы власти и защиты, чье присутствие внушает уважение и трепет. Их внешний вид и поведение отражают как статус владельца дворца, так и традиции и обычаи, сложившиеся веками. Форма стражников выполнена в едином стиле. Это темные, строгие мундиры из прочной ткани, украшенные гербами и символами дворца. Цвета униформы варьируются от темно-синего и бордового до черного и серого. Каждый стражник вооружен.Оружие всегда находится в идеальном состоянии, отполировано до блеска и готово к применению. Стражники – это крепкие, высокие и физически развитые мужчины, отличающиеся строгой дисциплиной и выправкой. Они всегда держат спину прямо, смотрят вперед и говорят четко и лаконично. Стражники немногословны и сдержанны в проявлении эмоций. Они выполняют свои обязанности четко и без лишних вопросов, проявляя бдительность и преданность. В большие двери постучали несколько раз. - Войдите! Гонец в сопровождении уже одного стражника зашли в кабинет. Кабинет огромен, с высокими потолками, создающими ощущение величия и простора. Форма комнаты прямоугольная, что придает ей строгость и организованность. Стены облицованы темными деревянными панелями, искусно украшенными позолоченной резьбой. Вертикальные линии панелей создают эффект вытянутости, подчеркивая высоту потолков. В некоторых местах на стенах висят гобелены с изображением сцен из истории или мифологии, добавляя комнате глубину и объем. Потолок украшен лепниной и росписью, изображающей небесные светила и мифологических богов. Позолоченные элементы лепнины отражают свет люстр, создавая мягкое и рассеянное освещение. Пол покрыт ковром с геометрическим рисунком, выполненным в темных тонах. Ковер поглощает звуки, создавая атмосферу тишины и уединения. В одном из углов кабинета располагается большое окно с ажурной решеткой. За окном виден пейзаж, который придает комнате перспективу и связь с внешним миром. Окно завешено тяжелыми шторами из бархата, которые можно задернуть, чтобы создать полную темноту. В центре кабинета расположен массивный письменный стол из темного дерева. Он украшен резьбой и позолотой, а его столешница покрыта зеленым сукном. На столе стоят письменные принадлежности – чернильница, перо, пергамент, а также несколько книг и документов. Перед столом стоит кресло с высокой спинкой, обитое кожей. По обе стороны от стола стоят кресла для посетителей, обтянутые кожей или бархатом. Кресла расставлены таким образом, чтобы создать ощущение близости и доверия.  Вдоль стен располагаются книжные шкафы, заполненные книгами в кожаных переплетах. Книги расставлены по темам и размерам, создавая впечатление порядка и систематизации. В одном из углов кабинета расположен камин, облицованный мрамором. В камине горит огонь, создавая тепло и уют. Над камином висит зеркало в массивной раме. Освещение кабинета обеспечивают несколько люстр, выполненных из хрусталя и металла. Люстры висят на цепях и освещают комнату мягким и рассеянным светом. На стенах висят бра, которые создают дополнительное освещение. На каминной полке стоят часы с боем, которые отсчитывают время. В углу кабинета стоит глобус, который символизирует власть и влияние владельца кабинета. На стенах висят карты мира, которые показывают владения владельца кабинета. - Ее Величество - Стражник поклонился. - Прибыл гонец из Западной Бенгалии. Говорит письмо важшное пришло. Из за стола поднялась девушка. Фигура девушки, сотканная из света и тени. Ее кожа, бледная, словно лунный камень, контрастирует с золотыми кудрями, ниспадающими волнами на плечи и спину.В глубоких, зеленых глазах отражалась мудрость веков и вместе с тем – юношеская нежность. Они обрамлены темными ресницами, словно опахалом, создающим тень и добавляющим глубину взгляду. Ее губы, нежно-розовые, как лепестки утренней розы, тронуты легкой улыбкой, словно она знает какую-то тайну, которую не спешит раскрывать. На ней – платье цвета ночи, бархатистое и роскошное, облегающее ее точеную фигуру, словно вторая кожа. Корсет, искусно расшитый золотыми нитями, подчеркивает ее тонкую талию, а открытые плечи добавляют образу чувственности и изящества. Рукава, прямые и длинные, с небольшими разрезами у плеч, придают ее движениям грацию и легкость. Юбка платья, широкая и ниспадающая, тянется за ней шлейфом, словно темное облако, окутывающее ее. Прическа девушки – это настоящее произведение искусства. Ее белоснежные волосы, разделенные на прямой пробор, заплетены в сложную косу, которая обвивает ее голову словно корона из солнца. Коса украшена жемчужинами разного размера, мерцающими, как звезды в ночном небе. Некоторые пряди волос выпущены из косы и нежно обрамляют ее лицо, добавляя образу мягкости и романтичности. На голове девушки – корона, выполненная из черного металла, украшенного драгоценными камнями. Она не большая и вычурная, а скорее изящная и элегантная, подчеркивающая ее царственный статус. В центре короны – крупный сапфир, излучающий холодный синий свет, который отражается в ее глазах и делает их еще более выразительными. Корона словно вросла в ее волосы, став неотъемлемой частью ее образа, символом ее власти и величия. В целом, девушка выглядит как воплощение ночной красоты, сочетающая в себе силу и нежность, величие и скромность, загадочность и открытость. -Говорите, – приказала она, жестом приглашая его подняться. Гонец и стражник поднялись на ноги и, дрожащими руками, протянул ей свернутый в трубку пергамент, запечатанный королевским гербом. - Это… это из Калькутты, – пробормотал он. - Она приняла письмо и, не торопясь, сломала печать. Развернув пергамент, она начала читать, и по мере того, как ее глаза скользили по строкам, ее лицо становилось все более серьезным и напряженным. Закончив чтение, она медленно подняла голову и посмотрела на гонца. В ее глазах, обычно светлых и добрых, сейчас пылал холодный огонь. - Вы можете идти. – сухо произнесла она, и гонец, поклонившись еще раз, поспешно удалился, словно спасаясь от бури. Когда дверь за гонцом закрылась, тишина в кабинете сгустилась, став почти осязаемой. Она поднялась со своего кресла и подошла к окну, глядя на темный силуэт замка, возвышавшегося над долиной. На ее лице, освещенном лишь слабым светом луны, читалась решимость. Еще раз посмотрев на письмо девушка прошлась по строчкам. От Махарини Госпожи Видии Басу. Для Ее Высочества Королевы Шиены Драгоценной. Здравствуй, Дорогая Шиена. Надеюсь твои дела идут хорошо. От меня давно не было писем, так как время сейчас в Бенгалии не спокойное. Я слышала, что недавно твоя армия одержала победу над Англо-Датским королевством. Принимай наши поздравления. Очень рада, что тебе удалось одержать победу над неверными англичанами, пусть Темная Мать будет милостлива к тебе. Что же прейдем к делу. Восемь лет назад ты говорила про то, что после победы над Англо-Датским королевством, ты передашь корону принцу Бьяру, сыну двоюродной сестры матери, и вернешься обратно в Калькутту. Думаю, что тебе пора возвращаться. Слишком много событий произошло, о которых я не могу говорить в письме. Шиена, в дюжине разлад. Нам нужно присутствие. Твоя младшая сестра Дивия заняла место главы рода Шарма, все дела рода полностью на ней. Я собираю союзников. Так же она помолвлена с новым Генералом-Губернатором Лордом Кристианом Де-Клером. Думаю, ты знакома с ним. Советую тебе в скором времени прибыть в Индию. Дюжина тебя ждет. Как только прочтешь письмо, напиши мне ответ. Я пришлю за тобой Камала. Так как после определённых событий дюжина нуждается в защите, я вызвала из Клифаграмми брата. В скором времени он прибудет в Калькутту. До скорой встречи Королева Шиена. Брат. Клифаграмми. Скоро прибудет. Господин Доран Басу... Доран Басу был соткан из противоречий, словно темный шелк, расшитый золотом. Он был младшим братом Видии, главой матриархального клана Басу, но в его жилах текла та же горячая кровь, что и у его предков – кровь воинов, кшатриев. Его место в тени старшей сестры, казалось бы, освобождало его от бремени ответственности, но на самом деле лишь заостряло его жажду власти и признания. Доран был красив – это была опасная красота, притягивающая и отталкивающая одновременно. Высокий, с широкими плечами и сильными руками, он двигался с грацией хищника, готового в любой момент броситься на жертву. Его темные медовые глаза, словно угольки, горели скрытым огнем, в котором отражались и ум, и жестокость. Волосы его, черные и слегка кудрявы, как вороново крыло, всегда были безупречно уложены, а одежда – сшита на заказ из лучших тканей, подчеркивая его статус и богатство. Его манеры были безупречны – он редко повышал голос, был вежлив и обходителен, умел очаровать любого собеседника. Но это была лишь маска, скрывавшая его истинную сущность. Доран знал цену своему влиянию и умело им пользовался. Он вступать в открытую конфронтацию. Ему приписывали убийства нескольких высокопоставленных чиновников, и хотя его причастность ни к одному из них не была доказана, никто не сомневался в его виновности. Он был мастером заметать следы, умел оставаться в тени, даже когда его руки были по локоть в крови. Видия знала об этой темной стороне своего брата и умело направляла его энергию в нужное русло. Отправив его в родовое поместье, она дала ему возможность реализовать свою жажду власти и контроля, не создавая угрозу для всей семьи. В поместье Басу, в Клифаграмми, Доран правил железной рукой, наводя страх и порядок одновременно. Жители боялись его, но уважали, зная, что он справедлив, хоть и жесток. Он не терпел непослушания и лени, но всегда готов был прийти на помощь тем, кто нуждался в защите. Жажда удовольствий и острых ощущений толкала его на безрассудные поступки. Он любил азартные игры, дорогие вина, красивых женщин и жестокие драки. Он жил полной жизнью, не задумываясь о последствиях. Если он веселился, то делал это от души, со смехом и песнями. Если он дрался, то до крови и воплей боли, с азартом и наслаждением. Подаренный Кайрасом Шармой в юности кинжал, стал для Дорана не просто оружием, а символом его дружбы и признания. Он всегда носил его с собой, напоминая себе о том, что даже в мире матриархата, можно добиться успеха и уважения, если обладать достаточной силой и хитростью. Статус младшего наследника вполне устраивал Дорана. Он был избавлен от бремени ответственности за всю семью, но при этом пользовался всеми привилегиями, которые полагались его положению. Он был свободен, богат и безнаказан, и ему этого было достаточно. До поры до времени. Сердце Шиены глухо стукнуло и казалось, еще один такой урар и оно остановиться навсегда. Доран. Ее первая и последня любовь. Шиена еще с юности была влюблена в молодого, горячего, красивого и харизматичного Дорана. Каждая девушка Калькутты тяжело вздыхала при виде молодого, младшего наследника рода Басу. И ведь даже не страшились его жесткого нрава и импульсивности. Матушки дюжины так и наравились выдать замуж свих дочерей за него. Почти все матушки, кроме госопжи Эйры Шарма. Эйра Шарма, в девичестве она была Норвежской Принцессой Эйрой Белоснежной. Во времена юности родителей Шиены, Деви и Кайраса Бенгалия нуждалась в союзниках, так как Индия являлась и до сих пор является колонией Британии, однако Норвежское государство оказывало поддержку Индии и выступало против колонизации. В знак высокой лояльности и уважения между странами, Король Халлдор Первый выдал свою третью дочь замуж, за главного наследника третьего по значимости в дюжине дома Шарма. За отца Шиены. Эйра вышла замуж и уехала из родного холодного королевства, в жаркую Индию в возрасте восемнадцати лет. Так же как и Шиена в свое время. Госпожа Эйра была невероятно красивая. Недаром ее прозвали белоснежной. Каждый раз смотря на портрет матери Шиена восхищалась ею. Взгляд этой женщины притягивает моментально. Её лицо – это сочетание аристократичной бледности и утонченных черт. Серебристо-белые волосы, ниспадающие мягкими волнами, контрастируют с глубоким изумрудным цветом бархатного платья, подчеркивающего её хрупкую фигуру. Часть волос собрана в нежную косу, обрамляющую лицо. Глаза, цвета самого глубого и дорогого  изумруда, смотрят прямо, оценивающе. На губах – темная помада, придающая облику готическую элегантность и отстраненность. На шее едва заметно темное украшение, словно тень, дополняющая мистический образ. Она кажется неземной, будто сошедшей с вершин самых суровых вершин гор. Она была очень гордой и харизматичной, но доброй и легкой в общении. Не терпела интриг и сплетен за спиной. Рави Шарма, человек традиций и глубоко укорененных индийских ценностей, изначально видел в браке с норвежской принцессой Эйрой скорее союз двух миров, чем пылкую страсть. Однако, оказавшись рядом с этой женщиной, словно сотканной из льда и света, он постепенно проникся ее внутренней силой и нежностью. Эйра, с ее белоснежными волосами и голубыми глазами, казалась ему воплощением северной красоты и загадочности. В первые годы брака между ними царили уважение и восхищение. Рави ценил Эйру за ее интеллект, такт и умение находить компромиссы, а Эйра восхищалась его мудростью, добротой и преданностью семье. Их отношения были наполнены деликатностью и заботой, они вместе познавали культуру друг друга, бережно относясь к традициям и ценностям каждого. Постепенно, наблюдая за Эйрой в роли матери, Рави увидел в ней не только принцессу, но и любящую, самоотверженную женщину. Эйра обожала их детей – Кайраса, Шиену и Деви – и отдавала им всю свою любовь и тепло. Рави был тронут ее нежностью и заботой о детях, и его сердце постепенно наполнилось любовью к этой удивительной женщине. Эйра, воспитанная в норвежских традициях свободы и равенства, с самого начала ценила в Рави его честность, порядочность и силу духа. Видя, как он заботится о ней и детях, как уважает ее мнение и традиции, она полюбила его всем сердцем. Ее любовь к Рави была тихой, но глубокой, она проявлялась в мелочах – в заботливом взгляде, в тихой поддержке, в умении понимать его без слов. Их союз стал примером того, как разные культуры и традиции могут гармонично сосуществовать, когда в основе отношений лежат уважение, любовь и преданность друг другу и своим детям. Даже спустя годы, их теплые отношения оставались неизменными, они по-прежнему любили друг друга, поддерживали и берегли свой союз, создавая вокруг себя атмосферу любви и гармонии. Дети, окруженные их любовью, росли счастливыми и уверенными в себе, впитав в себя лучшее из двух культур. Шиена всегда мечтала о такой же чистой любви как у родителей. Когда в четырнадцати лет в резиденцию Шарма, к старшему брату Кайрасу приезжал Доран, девочка невольно на него заглядывалась. Утонув в воспоминаниях юности Шиена решила еще раз вспомнить свое смущение перед ним.   Калькутта 1885 год. Резеденция Шарма Солнце клонилось к закату, окрашивая сад резиденции Шарма в теплые медовые тона. Четырнадцатилетняя Шиена, с копной белоснежных волос, унаследованных от матери, сидела на краю мраморного фонтана, рассеянно плеская ногами в прохладной воде. Но ее мысли были далеко от игривых брызг и шелеста пальм. В нескольких метрах от нее, под сенью старой баньяновой рощи, стоял Доран. Ему было двадцать, и он уже был полон той уверенной зрелости, которая так притягивала взгляд. Доран, друг семьи Шарма, часто бывал в их доме, помогая брату Шиены с деловыми вопросами. В этот вечер он что-то оживленно рассказывал старому садовнику, его плечи расправлялись в жесте, полном силы и обаяния. Шиена старалась не смотреть на него, но взгляд, словно заколдованный, снова и снова возвращался к Дорану. Ей нравилось, как солнце играло в его темных волосах, как четко очерчен его профиль, как уверенно он держится. Все в нем казалось таким взрослым, таким недостижимым. Ее сердце колотилось, как пойманная птица. Она знала, что это глупо, что она еще слишком мала для Дорана, но ничего не могла с собой поделать. Она ловила каждое его слово, хотя и не понимала смысла, просто наслаждаясь тембром его голоса. Вдруг, словно почувствовав ее взгляд, Доран обернулся. Их глаза встретились, и у Шиены перехватило дыхание. На мгновение ей показалось, что время остановилось. Доран улыбнулся ей, тепло и по-дружески, но для Шиены эта улыбка была целым миром. Она поспешно отвела взгляд, смущенно покраснев. Ей казалось, что Доран видит ее насквозь, знает о ее тайном восхищении. Она опустила глаза на свои ноги, продолжая рассеянно плескаться в воде, но в душе бушевал настоящий ураган. Доран что-то сказал садовнику и направился в сторону дома. Шиена знала, что он скоро пройдет мимо нее, и ей хотелось убежать, спрятаться, но ноги словно приросли к земле. Доран приблизился и, проходя мимо, легонько потрепал ее по голове. - Как дела, маленькая принцесса? – спросил он с улыбкой. Шиена пробормотала что-то невразумительное и снова опустила глаза, пытаясь скрыть свое смущение. Доран усмехнулся и, оставив ее наедине со своими мыслями, скрылся в доме. Шиена еще долго сидела у фонтана, глядя вслед его удаляющейся фигуре, и в ее сердце жила робкая надежда, что однажды, когда она станет старше, Доран увидит в ней не только "маленькую принцессу". Темная Мать... После этой встречи и его слов Доран являлся к ней во снах. Время шло, а Доран появлялся все чаще в резиденции Шарма. Вот Шиене исполнилось пятнадцать лет. За год девушка подрасла еще на несколько сантиметров в росте, теперь она доставала Дорана до его Большой мощной груди. Калькутта. 1886 год. Резиденция Шарма. В саду Шарма витал терпкий запах жасмина, смешиваясь с привкусом пепла и скорби. Еще недавно этот сад был наполнен смехом и беззаботностью, а сегодня он словно замер в предчувствии беды. В этот вечер пятнадцатилетняя Шиена была уже не просто девочкой, а девушкой, познавшей вкус горечи утраты. Известие об отце – Рави Шарма – обрушилось на нее, как удар грома. Он пал в битве с британцами, так и не вернувшись домой. Это слово – "пал" – эхом отдавалось в ее голове, отказываясь обрести смысл. Отец… мертв? Невозможно. Еще совсем недавно он гладил ее по голове, рассказывал о своих планах на будущее, а теперь… теперь только тишина. Весь дом погрузился в траур. Мать, обычно такая сильная и сдержанная, теперь сидела в кресле, безучастно глядя в одну точку. Ее белоснежные волосы казались еще белее на фоне черного траурного сари. Шиена понимала, что ее мать потеряла не просто мужа, а часть себя, свою опору, свою любовь. В воздухе витала тревога. Гибель Рави Шарма стала символом общей беды. Многие семьи в этот вечер лишились отцов, братьев, сыновей. Махарани Западной Бенгалии, известная своей властностью и сильным характером, тоже потеряла мужа, хотя в ее доме и не было слез. Махарадж Виджай Дубей, герой, отдал свою жизнь в той же битве. Теперь его место займет его старший сын, Радж Дубей, на плечи которого ляжет тяжкое бремя ответственности. Кайрас, старший брат Шиены, вернулся с войны другим человеком. В его глазах застыла боль и решимость. Он стоял перед Шиеной, высокий и сломленный, но полный решимости. По его словам, отец отдал жизнь, чтобы его дело продолжалось, чтобы не допустить, чтобы "неверные англичане" притронулись к его семье. Перед смертью он наказал Кайрасу беречь мать и его младших сестер. Теперь Кайрасу предстояло стать новой главой рода Шарма, взять на себя ответственность за будущее семьи. Шиена видела, как на его плечи ложится непосильный груз, и ее сердце сжималось от жалости и гордости за своего брата. Она вышла в сад, чтобы побыть одной. Лунный свет серебрил листья деревьев, создавая призрачные тени. Все вокруг казалось зыбким и ненадежным. Она присела на край фонтана, ощущая холод мрамора. Ей хотелось кричать, плакать, выпустить всю боль, что скопилась внутри, но она сдержалась. Она знала, что сейчас нужна своей матери, своему брату. В этот момент она увидела его – Дорана. Он стоял в тени, словно неотъемлемая часть печального пейзажа. Он тоже был сломлен, в его глазах читалась скорбь. Они обменялись взглядами, полными понимания и боли. В этот момент Шиена почувствовала, что между ними возникла связь, основанная на общем горе. Он подошел к ней и молча протянул руку. Шиена не раздумывая взяла ее. Его рука была теплой и твердой, и этот простой жест вселил в нее немного надежды. Она знала, что жизнь больше никогда не будет прежней, но в этот вечер, в саду, наполненном запахом жасмина и скорбью, она поняла, что не одинока. Рядом с ней – ее семья, ее брат, ее друг, Доран. И вместе они смогут пережить это тяжелое время и продолжить дело их отца. Воспоминания о котором, теперь, станут не просто грустными, но и полными гордости. - Твой отец защищал тебя, даже в последние секунды жизни он погибал с твоим именем на губах. - Доран тихо проговорил себе под нос, думая как поддержать молодую девушку. - Не говори такие вещи, мне будет еще тяжелее справиться с этим. - Шиена тихонько плакала. Слеза ее так и скатывались одна за одной по щекам. - Не плачь драгоценная госпожа. - Доран смахнул слезы с юного лица девушки. Доран заглянул я ярко зеленые заплаканные глаза юной Шиены. Девушка  не отрывала взгляд от пары темных медовых глаз. - Все будет хорошо. Со временем боль уйдет. Доран в последний раз посмотрел на заплаканное лицо девушки. Встав с фонтана, мужчина размашистым шагом вышел из сада и уехал из резиденции. Она смотрела на него, и в душе росло отчаянное желание – коснуться его. Просто провести рукой по его щеке, ощутить тепло его кожи, убедиться, что он реален, что он здесь, рядом с ней. Ей хотелось обнять его, прижаться к нему, чтобы хоть на мгновение забыть о боли и страхе, но она знала, что это невозможно. Не сейчас. Не в этот момент. Когда Доран протянул ей руку, Шиена, не раздумывая, приняла ее. Его рука была сильной и теплой, словно якорь в бушующем море. В этот момент она почувствовала прилив нежности. Ей хотелось прижаться к нему, уткнуться лицом в его плечо и заплакать, выплакать всю свою боль. Но она сдержалась, понимая, что сейчас должна быть сильной, ради матери, ради брата. "Мне так жаль, Шиена", - тихо произнес Доран, и эти слова прозвучали для нее, как музыка. В его голосе она услышала не только сочувствие, но и заботу, и что-то еще, что заставило ее сердце забиться быстрее. Она подняла на него глаза, и в их взглядах произошел немой разговор. Она увидела в его глазах сострадание, понимание, и… надежду. Надежду на то, что они смогут вместе пережить это тяжелое время, что они смогут сохранить память об отце и построить новое будущее. В этот момент Шиена осознала, что Доран для нее больше, чем просто друг семьи. Он был ее защитником, ее союзником, ее… возможно, чем-то большим. Мысль об этом заставила ее покраснеть, но она не отвернулась. Она смотрела на него, не скрывая своих чувств, своей симпатии. Ей хотелось сказать ему, как он важен для нее, как она ценит его поддержку, но слова застревали в горле. Вместо этого она просто крепче сжала его руку, передавая ему всю свою благодарность и нежность. В этом молчаливом признании было больше искренности, чем в любых словах. Она знала, что Доран понял ее. Он понял, как она нуждается в нем, как она восхищается им, как она… любит его. И в ответ она увидела в его глазах ту же нежность, ту же надежду, ту же… любовь. Сад, когда-то бывший местом скорби и тихой надежды, теперь казался Шиене ловушкой, сплетенной из воспоминаний. Месяцы текли, словно тяжелая вода, притупляя остроту боли, но не смывая ее до конца. Как и обещал Доран, стало легче, но шрам в ее сердце остался – глубокий и незаживающий. Именно в эти месяцы, наполненные молчаливой скорбью и редкими минутами утешения, Шиена все больше привязывалась к Дорану. Он был рядом, всегда готовый выслушать, поддержать, просто помолчать. Его присутствие давало ей ощущение безопасности и тепла, в котором она так отчаянно нуждалась. Она все чаще ловила себя на том, что смотрит на него с восхищением, что ее сердце трепещет при его приближении. Но все это происходило в тайне, в тени, как украденные моменты счастья. И вот, как гром среди ясного неба, пришла просьба матери. Старшая госпожа Шарма, уставшая от бремени утраты и тревоги за будущее семьи, вдруг заметила взгляды дочери в сторону младшего наследника Басу. "Шиена, дочь моя, я прошу тебя, сократи свои встречи с Дораном", - произнесла мать, ее голос был слаб, но полон решимости. Шиена не понимала. Почему? Что она сделала не так? Она хотела возразить, объяснить, что Доран – ее единственный друг, ее опора в этом мире. Но, увидев боль и усталость в глазах матери, она не посмела. После смерти отца она поклялась себе не тревожить матушку, не добавлять ей хлопот. "Как скажешь, матушка", - прошептала Шиена, чувствуя, как мир вокруг нее рушится. Она послушно сократила свои встречи с Дораном, избегала его взгляда, говорила с ним лишь по необходимости. Каждый раз, когда он проходил мимо, она чувствовала острую боль в сердце, словно ее лишали части себя. Ей хотелось закричать, объяснить ему, что происходит, но она молчала, подчиняясь воле матери. Доран, заметив ее отстраненность, казался смущенным и озадаченным. Он пытался заговорить с ней, узнать, что случилось, но она уклонялась от ответа. Он смотрел на нее с болью, и это причиняло Шиене еще больше страданий. Прошли месяцы. Шиена жила в клетке из долга и послушания, жертвуя своим счастьем ради спокойствия матери. Но жизнь, словно злой рок, готовила ей еще один удар. Несколько месяцев спустя, после смерти отца, ее мать, уставшая от горя и болезней, тихо скончалась во сне. В одно мгновение Шиена осиротела. Она осталась одна, с сестрой и старшим братом, на плечах которого теперь лежала вся ответственность за семью. Сад, когда-то наполненный надеждой, теперь стал местом, где Шиена чувствовала себя особенно одинокой. Она вспоминала Дорана, его теплые глаза, его сильную руку. Ей хотелось увидеть его, поговорить с ним, рассказать ему о своей боли. Но она знала, что теперь это невозможно. Смерть матери не только лишила ее любви и поддержки, но и поставила крест на ее отношениях с Дораном. Она была одна, и теперь ей предстояло самой строить свою судьбу, без любви, без надежды, без Дорана. Калькутта 1886 год. Резиденция Басу. В этот день в резиденции Басу, Видия решила устроить день воспоминаний и помолиться за близких ушедших в сансару. Шиена уже под вечер решила выйти в сад и прогуляться. После поминального ужина она была сама не своя. Слишком много близких и дорогих ей людей ушло в сансару. Вечер спускался на сад Басу, окутывая его мягкой, обволакивающей негой. В воздухе смешались ароматы жасмина, роз и влажной земли после дневной жары. Я шла по извилистой тропинке, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, которые преследовали меня после смерти мамы. Этот сад, всегда такой умиротворяющий, сегодня казался мне чужим и холодным. Я погрузилась в свои мысли, не замечая ничего вокруг, пока вдруг не почувствовала чей-то взгляд. Подняла глаза и обомлела. Он. Доран. Стоит у фонтана, в полумраке, и смотрит на меня. Мое сердце подпрыгнуло, словно птица, выпущенная из клетки. Прошло несколько месяцев с тех пор, как мы виделись в последний раз. Месяцы, полные боли, скорби и молчаливого разрыва. Месяцы, когда я старалась вычеркнуть его из своей жизни, но не смогла. Он не изменился. Все тот же высокий, статный, с темными волосами, слегка растрепанными ветром. В его глазах – тревога и… надежда? Я стараюсь не смотреть на него, отворачиваюсь, делаю вид, что не заметила. Но ноги словно приросли к земле. - Шиена... – слышу его тихий голос, и по телу пробегает дрожь. Я делаю глубокий вдох, собираюсь с духом и поворачиваюсь к нему. - Доран. – произношу его имя, и оно звучит так странно, так чуждо на моих губах. Он подходит ко мне, медленно, осторожно, словно боясь спугнуть. - Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, хотя прекрасно знаю ответ. - Я ждал тебя. – говорит он просто, без всяких уверток. - Я знал, что ты придешь сюда. Я молчу, не зная, что ответить. Его слова словно возвращают меня в прошлое, когда все было проще и яснее. Когда мы могли просто говорить, смеяться, быть рядом. - Я знаю, что произошло. – продолжает он. - Я знаю о твоей маме. Мне очень жаль. Я опускаю глаза, пытаясь сдержать слезы. Боль, которую я так тщательно скрывала, вдруг вырывается наружу.  - Спасибо. – шепчу я. Он подходит ближе и берет мою руку в свою. Его прикосновение обжигает, словно огонь. Я поднимаю глаза и смотрю на него. В его взгляде – сострадание, понимание и… любовь? - Я скучал по тебе, Шиена. – говорит он тихо. - Очень скучал. Я не могу больше сдерживаться. Слезы ручьем текут по моим щекам. Я бросаюсь к нему в объятия, и он крепко прижимает меня к себе. В его объятиях я чувствую себя в безопасности, защищенной от всего мира. - Я тоже скучала, Доран. -  шепчу я сквозь слезы. - Очень скучала. Мы стоим так, обнявшись, в тишине вечернего сада, и кажется, что время остановилось. В этот момент я забываю обо всем – о долге, о семье, о прошлом. Есть только мы, здесь и сейчас. И в этом моменте я чувствую себя счастливой, как никогда раньше. Так проходит еще несколько месяцев. Доран и Шиена начали тайно ото всех встречаться, у них были прогулки по саду, верховная езда иногда Доран приезжал к Кайрасу по делам и часто оставлася у нас на ужинах. - Ха-ха-ха - Нежный и мягкий смех разлился по саду резиденции Басу. - Доран! Кто-то увидит и доложит Видии, потом не сносить нам головы. - Девушка с нежностью в голосе пыталсь спрыгнуть с рук Дорана который ее кружил как пушинку. - Пускай, оправдываться не буду, сразу в жены возьму. - Доран опустил девушку на землю и нежно поцеловал в изгиб между шеей и плечом. - Кайрас мне не откажет. - Зато Видия с превеликим удовольствием. - Шиена положила руки на плечи мужчины и встав на носочки аккуратно и нежно поцеловала его в щеку. - Мне пора, брат скоро будет звать домой. - Будь аккуратна с иголками, все свои пальчики исколола своим вышиванием. - Доран поцеловал тыльную сторону пальцев Шиены и отпустил ее. - Обещаю... - Девушка с довольной улыбкой направилась в резиденцию. Повернув за угол девушка увидела как десятилетняя Радха, прогуливаеться в Раджем. Оглянувшись назад, Шиена увидела, что от Дорана след простыл, а значит, они остались незамеченными. Прошло прошло три года. За три года много что поменялось. Кайрас так же умело правил родом, занимался торговлей камней и управлением шахт. Деви, росла с буйным характером и служанки то и дело не успевали присматривать за ней, как она снова куда то сбежит или спрячется. Отношения Дорона и Шиены продолжались, до некоторого момента... Калькутта. 1888 год. Резиденция Шарма. В кабинете Кайраса собрались Камал, Доран и сам Кайрас и что то обсуждали на повышенных тонах. Спор их разгорался с каждым новым аргументом или доводом. Шиена проходившая мимо, которая очень сильно желала увидеть Дорана остановилась, чтобы послушать. - Поганные асуры! Сколько их еще можно терпеть на нашей земле!? - от баса Дорана стены ходили ходуном. - Доран, умерь пыл. Если мы сейчас снова начнем открытый конфликт, то клянусь головы нам не сносить. - Камал который был старше и опытнее Кайраса и Дорана говорил правильные вещи. Шиена была далеко от политики в то время. Отец даже мать не посвещал в политические игры дюжины и англичан. - Подумай что может только случиться... Шиена дальше слушать не стала и отправилась сразу в сад, она решила дожидаться Дорана там. Она занла, что после таких встреч он будет зол, но когда Шиена была рядом девушка всегда тушила его пыл. Действительно спустя недолгое время Доран размашистым шагом вышел из из резиденции направляясь в сторону выхода. - Доран? - Девушка окликнула мужчину и тот резко остановился. Шиена подошла ближе и положила ему руку на широкую и горячую спину. Она почуствовала, как после ее прикосновения мышцы Дорана расслабились. - Что произошло, чем ты разгневан? - Девушка взяла Дорана за локоть и посмотрела на него снизу вверх, заглянув в его глаза. - Шиена, я отправляюсь в поход. - Доран резко выпалил эти слова и не глядя на девушку, отправился дальше. - Что!? - Шиена нагнала его и снова схватила за предплечье. - Это шутка? Какой поход? - Глаза девушки испуганно бегали по лицу Дорана выискивая ложь. - Нет, это правда. Кайрас и Камал тоже. - Доран был не в слих посмотреть на возлюбленную, он знал, какую боль она пережила за последние годы. Она потеряла в сражениях отца, позже вслед за ним ушла и ее мать. - Нет, этого не может быть. - Девушка отшатнулась от мужчины не веря в услышанные слова. - Опять? Мне снова придется готовить траурные наряды!? - Тише. - Доран заметив подкатывающую истерику девушки обхватил ее локти. - Шиена посмотри на меня. - Поздно, у девушки уже посыпались градом слезы. - Шиена! - Доран легонько встряхнул девушку. - Успокойся, никаких траурных нарядов не нужно. Все вернуться живыми. - Ты не можешь мне это обещать! - Шиена попыталась выхватить руки, но сильные мужские руки не позволили.  Он видел ее страх, ее боль, ее отчаяние. Доран понимал, что не может дать ей гарантий, что не может обещать, что все будет хорошо. Но он мог предложить ей свою любовь, свою поддержку, свою преданность. Доран обнял ее, крепко прижав к себе, зарываясь носом в ее волосы, белые и нежные, как крылья ангела. Он чувствовал, как она дрожит, как ее тело сотрясается от рыданий. - Шиена - прошептал он, целуя ее в висок. - Когда я вернусь, я попрошу тебя у Кайраса. Я сделаю тебя своей женой, и я клянусь, что больше никогда не оставлю тебя одну. Он произнес эти слова, и они прозвучали, как обещание, как клятва верности. Но даже в этот момент, в объятиях любимого, Шиена не могла поверить в то, что все будет хорошо. В ее сердце поселился страх, который не отпустит ее до тех пор, пока Доран не вернется домой, живым и невредимым. А пока ей оставалось только плакать, молиться и ждать, надеясь на чудо. Время шло, прошло пять месяцев. Пять месяцев, казалось, спрессовались в бесконечную полосу тоски. Пять месяцев, отмеряемых каждым восходом и закатом, каждым шелестом ветра, который, как ей казалось, нашептывал лишь одно: «Он не вернется». Шиена жила в полумраке, в котором не было ни радости, ни света, лишь тупая, гнетущая печаль. Сад, где она впервые встретилась с Дораном, превратился в место пыток. Каждый цветок, каждый листок напоминал ей о его отсутствия. Она избегала этого места, ночами ей снились кошмары, где она видела Дорана, сражающегося, раненного, умирающего. Просыпаясь, она чувствовала, как сердце разрывается от невыносимой боли. Дни проходили однообразно. Она выполняла свои обязанности, заботилась о сестре, но делала это механически. Все ее мысли были заняты Дораном, его улыбкой, его прикосновениями, его голосом. Она постоянно представляла себе, что он сейчас делает, как ему тяжело, как он думает о ней. - Я думаю он вернеться. - Десятилетняя Деви, которая видела слезы печаль сестры тоже грустила. - Не печалься. - Девочке иногда попадались письма молодого господина Басу адресованные ее сестре и она догадывалась, что возможно, когда-нибудь семья Шарма породниться с семьей Басу.   Шиена лишь бросала печальные взгляды в сторону сестры. Вместо ярких, насыщенных цветов в ее гардеробе преобладали приглушенные тона. Она перестала улыбаться, ее смех утих, а глаза потускнели, словно потухшие звезды. Она часами сидела у окна, глядя в пустоту, и ждала, ждала, ждала… Ждала весточки, письма, хоть какого-то знака, что он жив, что он помнит о ней. Иногда, совсем отчаявшись, она позволяла себе слабость. Закрывалась в своей комнате и плакала навзрыд, отдаваясь на волю отчаянию. Она шептала его имя, представляла себе его лицо, его руки, и ей казалось, что она сходит с ума от любви и безысходности. Ее единственной отрадой были письма, которые она получала от Кайраса. Он, в меру своих сил, старался успокоить ее, говорил о том, что все в порядке, что он силен и храбр. Но эти слова не могли заглушить ее боль, не могли унять ее страх за барат и любимого. Она чувствовала себя сломленной, потерянной, покинутой. Она понимала, что жизнь без Дорана теряет всякий смысл. Она была готова на все, лишь бы он вернулся домой, целым и невредимым. Но время шло, а вестей от него все не было. И тогда в ее сердце закрадывалась страшная мысль: а что, если он никогда не вернется? 1888 год. В военном лагере. Один из вонов вспоминал страшные мометы войны. Его восхищение било через край. Доран Басу и его жестокось к врагам. Воспоминание окутывало война ледяным ветром с поля боя, пропитанным запахом крови и страха. Молодой Доран, совсем не похожий на того, кого он знал, – стоял на вершине холма, его меч, обагренный кровью, сиял в лучах заходящего солнца. Ему было чуть больше двадцати, но в его глазах читалась усталость и безумие, граничащие с восторгом. Он был подобен богу войны, сошедшему на землю, чтобы вершить правосудие. Его лицо, обычно озаренное улыбкой, сейчас было искажено гримасой ярости и… веселья? Именно это веселье пугало и отталкивало больше всего. Вокруг него лежали тела врагов – изуродованные, обескровленные, бездыханные. Доран двигался между ними, словно танцуя свой смертельный танец. Он поднимал свой меч и, с небрежной легкостью, рубил головы тем, кто еще пытался сопротивляться. Он делал это быстро, умело, без малейшего колебания. Именно в этот момент, глядя на его лицо, искаженное безумной улыбкой, воин понял, почему его прозвали Палачом. Он был безжалостен, жесток, не знал ни жалости, ни сострадания. Он рубил головы врагам с весельем, словно играя в опасную игру. Слухи об его зверствах быстро распространились по армии. Кто-то восхищался его храбростью и силой, кто-то – боялся и презирал его. Но все признавали одно: Доран был непобедим. Он был машиной для убийства, запрограммированной на уничтожение врагов. Его навсегда заклеймили именем Палача. Калькутта. 1888 год. Сад резиденции Шарма. Утром, когда солнце лишь касалось горизонтов и сад еще купался в утренней росе. Посланец принес, скромный, но дорогой, свернутый свиток, предназначенный Шиене. Она его бережно взяла, пальцами дрожа. В груди забилось сердце, словно птица. Предчувствуя слова, что душу согреют. От того, кто так далеко сейчас находится. Письмо тебе, моя Шиена, с полей, Где смерть танцует в каждом дуновении. Но знай, сквозь битвы, сквозь туман ночей, Я вижу лишь тебя, моё спасение. Не бойся, милая, за жизнь мою, прошу, Хоть пули свищут, словно злые пчёлы. Я помню взгляд твой, веру и любовь, Они как талисман меня ведут, даруют волю. Я помню сад, где мы с тобой одни, Где жасмин цвел, дурманя ароматом, И лунный свет, скользивший по твоим, Волосам, шелковым, нежным, ароматным. Вернусь к тебе, моя звезда, сиять, Чтоб ты забыла о тревогах, о печалях, И будем вместе мы мечты свои верстать, Пока дыханье есть, и сердце бьется, не молчало. Твой, навсегда твой, Доран. Шиена закончила читать, и слезы хлынули потоком. Не от страха, не от боли, а от счастья, от любви, от надежды. Она прижала свиток к груди, чувствуя тепло его слов, словно его самого. В этот момент она знала точно – он вернется. Он обязательно вернется к ней. Спустя еще два месяца. Самый жаркий вечер лета. Пыль дорог, запах костра и металла въелись в одежду и кожу, но Доран не замечал ни усталости, ни дискомфорта. Его ноги сами несли его к резиденции Шарма, к той, ради которой он выжил в этой войне. Пять месяцев разлуки казались вечностью, и сейчас он жаждал лишь одного – увидеть Шиену. Он не стал дожидаться официального построения, приветствий и почестей. Сбросив с себя часть экипировки, Доран поспешил знакомой тропой, влекомый магнитом любви. Он знал, где ее искать. Сад. Место их первых встреч, их робких признаний, их клятв верности. Он нашел ее там, как и ожидал. Шиена стояла возле фонтана, ее силуэт, хрупкий и изящный, вырисовывался на фоне заходящего солнца. Она смотрела в даль, словно ожидая кого-то. Доран остановился, затаив дыхание, боясь спугнуть это видение. Она была еще прекраснее, чем он помнил. Ее глаза, обычно сияющие радостью, сейчас были полны грусти и тревоги. Он чувствовал ее боль на расстоянии, и это заставляло его сердце сжиматься. Он не мог больше ждать. Он шагнул вперед, и хруст гравия под ногами нарушил тишину сада. Шиена вздрогнула и обернулась. Мгновение, и мир вокруг перестал существовать. Она смотрела на него, не веря своим глазам. В ее взгляде смешались радость, удивление, облегчение и безмерная любовь. Доран не выдержал. Он бросился к ней, словно преодолевая невидимую стену. Шиена побежала навстречу, и через несколько мгновений они оказались в объятиях друг друга. Он крепко прижимал ее к себе, ощущая ее хрупкое тело, вдыхая ее неповторимый аромат. Он чувствовал, как она дрожит, как слезы ручьем текут по ее щекам. Он гладил ее волосы, шептал слова утешения, пытаясь заглушить свою собственную боль. - Я вернулся, Шиена. - прошептал он, целуя ее в висок. - Я вернулся, как и обещал. - Доран. - выдохнула она, зарываясь лицом в его плечо. - Я ждала тебя. Я так сильно ждала. Они стояли так, обнявшись, в тишине сада, и казалось, что время остановилось. Доран чувствовал, как ее боль постепенно уходит, как ее тело расслабляется в его объятиях. Наконец, она подняла на него глаза. Он увидел в них отражение своей собственной души – измученной, израненной, но наполненной любовью. Он нежно коснулся ее лица, стирая слезы, и притянул ее к себе для поцелуя. Их губы слились в страстном, долгожданном поцелуе. В этом поцелуе было все: и тоска по разлуке, и страх за будущее, и надежда на счастье.Когда они оторвались друг от друга, Доран заглянул в ее глаза и произнес: - Я люблю тебя, Шиена. Больше жизни. - Я тоже люблю тебя, Доран. - ответила она, и ее слова были наполнены искренностью и нежностью. Доран взял ее за руку, и они медленно пошли по саду, наслаждаясь обществом друг друга. Война закончилась, и теперь они могли начать новую жизнь, вместе, в этом тихом и уютном уголке земли. В саду царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и пением птиц. Но в сердцах Дорана и Шиены звучала музыка любви – вечная, сильная и прекрасная. И эта музыка была громче всех взрывов и выстрелов, которые они пережили в прошлом. Она была музыкой их будущего, их счастья, их любви. Все вновь наладилось, до новых потрясений. Калькутта. 1888 год. Резиденция Басу. Величественный зал резиденции Басу был заполнен тяжелой атмосферой ожидания. Дюжина глав самых влиятельных фамилий Западной Бенгалии – Басу, Дубей, Шарма, Рай, Тхакур – собрались по срочному вызову Видии, старшей госпожи рода Басу. Их лица выражали озабоченность и тревогу. Все знали о надвигающейся угрозе и понимали, что от решения Видии зависит будущее не только семьи Басу, но и всей Бенгалии. Видия вошла в зал, словно королева, излучая силу и достоинство, несмотря на глубокую скорбь, поселившуюся в ее сердце. Ее появление заставило всех присутствующих подняться в знак уважения. Она заняла свое место во главе стола и обвела зал пристальным взглядом. - Благодарю вас за то, что вы прибыли в столь поздний час. - Начала Видия, ее голос звучал твердо, но с нотками усталости. - Как вам известно, наш род переживает тяжелые времена. Война с англичанами принесла нам неисчислимые потери, и теперь мы сталкиваемся с новой угрозой. - Доран, брат мой, герой войны, был несправедливо обвинен в военных преступлениях. Английские власти намерены предать его суду и казнить, лишив нас не только отважного воина, но и надежды на будущее. По залу прокатился шепот возмущения. Присутствующие главы родов прекрасно знали, что обвинения против Дорана были сфабрикованы, что англичане пытаются таким образом сломить дух сопротивления. - Они не сфабрикованы. - Доран сидел на диване с видом победителя. - Я их всех перебил словно мух, я их резал и с огромным удовольствием. Я привязывал их к дереву и медленно, мучительно, сдирал с них кожу. Они кричали, но их крики никто не услышал. Когда они переставали дышать, я оставлял тела на съедение диким зверям Никто не произнес ни слова. Все понимали, что перед ними стоит настоящий Палач – безжалостный, жестокий, не знающий ни страха, ни сомнений. - Это не меняет ход дела. - Холодно отрезала Видиия. На фоне серых, сдержанных тонов, она вспыхнула ярким контрастом, словно неземное видение. Её тмные каштановые волосы, заплетенные в замысловатую косу, переплетались с прядями, свободно ниспадающими на плечи. Смуглая кожа, тонкая и матовая, подчеркивала глубокий ореховый цвет глаз, в которых читалась одновременно холодность и глубокая мудрость. На ней было сари, словно сотканное из сумерек и волшебства. Основной цвет – глубокий фиолетовый, постепенно переходящий в черный у основания, создавал эффект загадочности и глубины. Ткань, казалось, струилась сама по себе, обтекая ее стройную фигуру. Вместо серебряной вышивки, сари украшал призрачный, но отчетливый узор: темные, словно выжженные на ткани, силуэты деревьев, с переплетенными ветвями, тянущимися к небу. У основания ткань темнела, и корни деревьев словно уходили в глубокую, непроглядную тьму. В этом наряде, сочетающем в себе элегантность и восточную загадочность, она казалась не просто женщиной, а воплощением самой ночи, таинственной и прекрасной, но в то же время – опасной и непредсказуемой. В ней чувствовалась сила, власть и мудрость, накопленная веками. Она была словно королева тьмы, готовая защищать свой народ любой ценой. - Твое положение теперь может спасти только брак с леди Амелией Кроуфорд. - Видия посмотрела на Дорана, который был не доволен подобным раскладом. - Ее отец имеет достаточно сильное влияние на Английское правительство. Ты сейчас не в том положении, чтобы выбирать Доран. Радуйся что отделался браком и ссылкой в Клифаграмми. - Не думаю, что это разумно Видия. Доран нужен здесь, если он уедет, кто будет обеспечивать вашу безопасность? - Камал тоже выступил против идеи с браком. - Нет господа, Видия права. - Голос подал Радж. - Этот новый губернатор не отвяжется от нас и Дорана, уж слишком много важных людей он убил. И если мы действительно хотим сохранить ему жизнь, то нужно принять предложение о котором говорит Видия. - Радж спокойным тоном разъяснил свою точку зрения и зал погрузился в тишину. - Более того, Кайрас сколько лет Шиене? - Видия обратилась к Кайрасу не просто так и ему это уже не нравиться. - Семнадцать госпожа. Она чем то может быть полезна в этой ситуации? - Кайрас не выступил бы против брака сестры и друга, однако его предчувствие кричало об необъяснимой тревоги. - В этой ситуации мы разобрались. Шиена нужна мне для другого. Пора посадить на цепь этих англичан, а кто это может сделать как не дочь Принцессы Норвежского Королевства? - Видия довольно улыбнулась. - Пришли новости о том, что недавно скончался  Король  Олаф V, ваш дядя. Так как больше прямых наследников к него нету, новым королем станет ваш троюродный брат. Принц Эйрик, у него как раз и наследник подрастает. - Видия посмотрела на Кайраса с серьёзным лицом. - Шиена станет ему женой. Дивия слишком молодая, для того чтобы отправлять ее замуж, а вот Шиена. Десять лет проведет подле мужа и вернеться. Я уже обсудила помолвку с Принцем Эйриком и он не против. К тому же они родственники. Эйрик согласен на брак с условием того, что Шиена не будет требовать от него больше наследников. - Видия ухмыльнулась. - Разве это не прекрасно? Готовьтесь к свадьбе Кайрас. Это ли не приговор? Стены ее комнаты, когда-то убежище от бурь внешнего мира, теперь казались надвигающимися, готовыми погрести ее под своей тяжестью. Шиена сидела на полу, прижавшись спиной к холодному мрамору, ее взгляд был устремлен в никуда. В голове эхом отдавались слова, произнесенные братом: «Это необходимо. Ради нашей семьи. Ради нашего народа» Необходимость. Долг. Ответственность. Эти слова резали ее сердце, как осколки стекла. Ее выдавали замуж за принца Эйрика, влиятельного правителя, союз с которым мог укрепить положение дюжины и семьи Шарма. Но какой ценой? Ценой ее счастья, ее свободы, ее любви. Она любила Дорана. Любила всем сердцем, каждой клеточкой своего тела. Он был ее опорой, ее защитником, ее другом, ее возлюбленным. И теперь, когда они наконец-то обрели друг друга после стольких испытаний, их разлучали навсегда. Доран должен был жениться на леди Амелии Кроуфорд, чтобы спастись от обвинений в военных преступлениях. Чтобы сохранить жизнь и честь своей семьи. Он тоже приносил жертву, такую же горькую и жестокую, как и она. Она вспоминала его лицо, когда он узнал об этом решении. Боль, отчаяние, беспомощность – все это отражалось в его глазах, словно в зеркале. Они не могли ничего изменить, они были лишь марионетками в чужой игре. В голове Шиены проносились обрывки их счастливых моментов – прогулки в саду под луной, тайные встречи у фонтана, нежные поцелуи, слова любви, произнесенные шепотом. Все это было похоронено под грудой лжи, долга и несправедливости. Слезы ручьем текли по ее щекам, обжигая кожу. Она чувствовала, как ее сердце разрывается на части, как ее душу раздирает невыносимая боль. Она кричала беззвучно, взывая к богам, но те молчали. Ей хотелось убежать, спрятаться, исчезнуть, чтобы больше никогда не видеть этот мир, полный страданий и несправедливости. Она хотела быть рядом с Дораном, разделить с ним его боль, поддержать его в трудную минуту. Но она не могла. Ей оставалось только страдать в одиночестве, оплакивая свою потерянную любовь. Она чувствовала себя преданной, обманутой, использованной. Ее лишили права выбора, права на счастье, права на любовь. Она была всего лишь пешкой в чужой игре, жертвой политических интриг. Ей хотелось кричать, протестовать, бороться. Но она знала, что это бесполезно. Ее голос никто не услышит, ее протесты никто не примет во внимание. Она была лишь женщиной, обязанной подчиняться воле своей семьи. Она закрыла глаза и попыталась представить себе будущее. Брак с принцем Эйриком, жизнь вдали от родины, в окружении чужих людей и чуждых традиций. Это была перспектива, от которой ее тошнило. Она знала, что должна быть сильной, ради семьи, ради народа. Она должна смириться со своей судьбой и выполнить свой долг. Но она не знала, как это сделать, как заглушить боль в своем сердце, как забыть о Доране. Она открыла глаза и посмотрела на свое отражение в зеркале. Она увидела перед собой бледную, измученную девушку, с потухшим взглядом и разбитым сердцем. Она больше не узнавала себя. Она взяла в руки гребень и начала расчесывать свои волосы. Она делала это медленно, механически, словно выполняя какой-то ритуал. Она знала, что скоро ей предстоит надеть свадебное платье и отправиться к своему новому мужу. Но в душе она оставалась верна Дорану, навсегда. Калькутта. 1889 год. Резиденция Басу. В этот вечер девушка ужинала в последний раз вместе с братом и сестрой. Видия решила устроить ужин в честь соединения двух союзов. Шиена и Доран были молчаливы, хотя их переглядывания говорили за них. Лишь ближе к вечеру Шиена отпросилась у брата и Видии, а затем отправилась в свои покои. Мягкий свет факелов едва освещал длинный коридор резиденции Басу, создавая игру теней на старинных стенах. Шиена спешила в покои, стараясь не задерживаться в этом месте, пропитанном тяжестью предстоящей свадьбы. Она чувствовала себя птицей в золотой клетке, окруженной роскошью, но лишенной свободы. Внезапно, ее путь преградила знакомая фигура. Доран. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел на нее с таким выражением, что у нее перехватило дыхание. В его глазах было столько боли, тоски и решимости, что она не могла отвести взгляд. Он шагнул к ней, и она невольно отступила назад, пока не почувствовала спиной холод камня. Доран оказался слишком близко, его дыхание опаляло ее щеку. Сердце бешено колотилось в груди, заглушая все остальные звуки. - Шиена. - прошептал он, его голос звучал хрипло и взволнованно. -Нам нужно поговорить. Она попыталась отвернуться, но он перехватил ее подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. - Доран, это бессмысленно. - прошептала она в ответ.  - Все решено. Ничего нельзя изменить. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. - Неужели ты так легко сдашься? Неужели ты готова прожить жизнь с человеком, которого не любишь? Неужели ты забудешь о нас? Она опустила глаза, не в силах выдержать его взгляда. - Я должна думать о своей семье, о своем народе. Я не могу позволить себе думать только о себе. Он поднял ее подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. - А что насчет твоего счастья? Что насчет моей любви? Разве это ничего не значит? В ее глазах навернулись слезы.  - Ты знаешь, что ты для меня значишь, Доран. Но я не могу… я не имею права… Он замолчал на мгновение, а потом произнес, глядя ей прямо в глаза: - Сбежим. Вместе. Сейчас же. Оставим все это позади и начнем новую жизнь. Только ты и я. Вдали от интриг, долга и предрассудков. Шиена замерла, словно громом пораженная. Сбежать? Эта мысль казалась безумной, невозможной, но такой притягательной. Она мечтала об этом, но никогда не позволяла себе думать об этом всерьез. - Ты с ума сошел. - прошептала она. - Это невозможно. Меня будут искать, тебя будут преследовать. Мы не сможем скрыться. - Мы сможем, если будем вместе. - ответил Доран, его голос был полон уверенности. - Я все продумал. У меня есть друзья, которые помогут нам. Мы уплывем в другую страну, начнем новую жизнь. Никто нас не найдет. Он сделал шаг ближе, прижав ее спиной к стене. Она чувствовала его тепло, его силу, его любовь. И на мгновение ей показалось, что все возможно, что они действительно могут сбежать и быть счастливыми. - Я знаю, что это безумие. - прошептал он, касаясь ее губ своим дыханием. - Но я больше не могу без тебя. Я не могу позволить тебе выйти замуж за этого принца. Я люблю тебя, Шиена. И я готов на все, чтобы быть с тобой. Он нежно коснулся ее губ своими. Поцелуй был нежным, трепетным, словно прикосновение крыла бабочки. Но вскоре он перерос в страстный, отчаянный, полный тоски и безнадежности. Она отвечала на его поцелуй, отдаваясь своим чувствам, забывая обо всем на свете. В этом поцелуе была вся их любовь, вся их боль, вся их надежда. Это был поцелуй прощания, поцелуй отчаяния, поцелуй, который должен был решить их судьбу. Доран отстранился, глядя ей прямо в глаза. - Ну что, Шиена? Ты со мной? - спросил он. Шиена молчала. Ее сердце разрывалось между долгом и любовью, между разумом и чувствами. Она знала, что решение, которое она примет сейчас, определит ее жизнь навсегда. Она смотрела в глаза Дорану, полные надежды и любви, и понимала, что не может отказать ему. - Я… я не знаю - прошептала она, ее голос дрожал. - Дай мне время подумать. Доран вздохнул. - У нас нет времени, Шиена. Если ты не решишься сейчас, потом будет слишком поздно. Он отстранился от нее, и Шиена почувствовала, как ее сердце разрывается на части. Она знала, что сейчас он уйдет, и возможно, она больше никогда его не увидит. - Я буду ждать тебя здесь завтра вечером. - сказал он тихо. - В это же время. Если ты придешь, значит, ты согласна. Если нет… что ж, тогда я пойму. Он повернулся и ушел, оставив ее одну в темном коридоре, с терзающими ее душу сомнениями. В ее голове звучал его голос: «Ты со мной, Шиена?» И она не знала, что ответить. Прошла ночь в печали и раздумьях. На следующую ночь Шиена  пробралась в мужское крыло в покои Дорана. Дверь  в покои распахнулась и  Шиана зашла в покои закрыв дверь на замок. Свет луны ласкал ее лицо, словно сотканное из нежности и тайны. Кожа, светлая, как слоновая кость, казалась еще более прозрачной в этом мистическом свете. Глаза, цвета самых ярких зеленых листьев, смотрели вдаль, полные мечты и грусти. На губах – легкая, едва заметная улыбка, словно она хранила какую-то сокровенную тайну. На ней было платье, словно сошедшее со страниц сказочной книги. Черный, как ночное небо, бархат облегал ее стройную фигуру, подчеркивая изящные изгибы. А поверх ткани, словно золотые нити, рассыпались узоры – сплетение диковинных цветов, листьев и птиц, стремящихся ввысь. Лиф платья был искусно вышит золотыми нитями, создавая иллюзию глубокого декольте, но при этом сохраняя элегантность и скромность. Длинные рукава-колокола, выполненные из прозрачной черной ткани, ниспадали, словно крылья ночной бабочки, добавляя образу легкости и воздушности. Ее волосы, цвета лунного света, были распущены и волнами ниспадали на плечи. Несколько прядей были искусно заплетены в тонкие косички, украшенные крошечными золотыми бусинками, словно росой. Остальные волосы свободно струились, обрамляя лицо и создавая ореол таинственности. На голове не было ни единого украшения, что лишь подчеркивало ее естественную красоту. Доран стоял к ней спиной и даже не шелохнулся, когда в его покои посмели зайти. Он знал кто это был. Это была Шиена, только ей можно было так врываться в его душу, чтобы навести там покой. Только она могла навести в его душе и спокойствие. Когда Доран на общих собраниях дюжины вспыхивал словной спичка, Шиене достаточно было легкого никому не заметного касания, чтобы потушить пыл Палача. - Ты приняла решение. - Доран продолжал стоять к ней спиной, натирая кинжал. - Приняла. Шиена, сорвавшись с места направилась к Дорану и положив ему руку на плечо она развернула мужчину лицом к себе. Их взгляд встретился. Потемневшие темно-медовые глаза Палача и ярко-зеленые глаза северной Принцессы. - У нас есть одна ночь. - Шиена прошептала слова тихо в губы Дорану, а после поцеловала мужчину. Покои Дорана в резиденции дышали сдержанной элегантностью и ощутимым мужским характером. Никакой показной роскоши, только функциональность и практичность, отражающие его воинскую натуру и аристократическое воспитание. Стены, выкрашенные в глубокий оттенок серого, словно поглощали свет, создавая атмосферу интимности и уединения. Уют добавляли массивные деревянные панели, украшенные резьбой в виде переплетенных листьев аканта и геральдических символов семьи. В центре покоев возвышалась огромная кровать с балдахином, завешенным плотными портьерами из темно-зеленого бархата. На ней – простое, но качественное белье из льна, несколько подушек, обитых кожей, и тяжелое шерстяное одеяло, способное согреть даже в самые лютые морозы. Вдоль одной из стен располагался длинный письменный стол из темного дуба. На нем – лампа с абажуром из зеленой кожи, стопка пергаментов, гусиное перо и чернильница. Рядом – небольшой книжный шкаф, заполненный книгами по истории, военному искусству и философии. У другой стены стоял сундук, окованный железом, в котором Доран хранил свои личные вещи, письма и памятные предметы. Возле сундука – оружие: меч в ножнах. Все в идеальном состоянии, готовое к бою в любой момент. Пол был выложен массивными дубовыми досками, покрытыми толстым ковром с геометрическим рисунком. В углу покоев – камин, облицованный темным камнем. В холодное время года он согревал помещение и создавал уютную атмосферу. Освещение в покоях было приглушенным и мягким. Помимо лампы на столе, на стенах висели несколько бра с тусклыми свечами. Вечером они создавали романтическую и загадочную обстановку. Он начал с долгих поцелуев в губы и я позволяю их углубить. Доран легонько прикусывает мою нижнюю губу, и я размыкаю рот, совсем немного, но этого достаточно, чтобы проникнуть в него языком. Наши языки сплетаются в страстном поцелуе. Доран отстраняется и спускается  ниже, приникает поцелуями к шее, покрывая ее теплыми губами, пока большие лапы льва плавно скользят по талии и крепко прижимают к себе. Затем он оголяет мои роскошные плечи и усыпает их поцелуями, нежными и многочисленными. Аккуратно опускает меня на кровать и ложиться сверху, так, чтобы я могла обвить ногами его широкую большую спину. Он смотрит на мое раскрасневшиеся лицо, ухмыляясь, расстёгивает и снимает с меня платье, открывая вид на такую прекрасную и желанную грудь. Поднимается выше, целует мои губы, проникая языком, вовлекая мой в этот влажный и глубокий поцелуй, отстраняется когда воздуха совсем не хватает, и покрывает поцелуями мои щёки и подбородок, нежно зацеловывает всё лицо. Постепенно опускается ниже, к шее, проводит линию языком от ключицы к груди. Чувствует, как я вздыхаю, когда он плавно переходит  поцелуями к ложбинке между грудей; аккуратно зажимает одну в руке и проходиться поцелуями по второй, обводит языком ареолу, я вздыхаю. Доран втягивает в себя сосок и вот он, первый, едва уловимый стон слетает с моих губ; он видит, как еще больше покраснели мои щёки. - Ты очень милая, когда стесняешься, мне всегда это нравилось. - Доран жарко целует меня в губы. Чувственно, с желанием. -  Моя драгоценная госпожа. «Его драгоценная госпожа» Ведет языком до ключицы и поднимается выше, чтобы томно, с придыханием прошептать на ухо: - Я хочу тебя единственную. - Произносит он и видит, как мои щеки снова заливаются краской. Целует меня в губы и вновь возвращается ниже. Доран проходиться дорожкой из поцелуев по животу. А я приподнимаюсь, чтобы снять с него шервани темно-фиолетого цвета с золотыми узорами, оно отлетает куда-то в сторону. Эту ночь я запомню навсегда. - Такая красивая. - Доран произнеся эти слова целует меня во внутреннюю часть бедра. Мужчина оставляет совсем лёгкие поцелуи в области живота и, наконец, стягивает с себя белоснежные хлопковые штаны. Поднимается и ложиться надо мной, придерживаясь на локтях. Снова целует, так медленно, сладко, вязко, растягивая момент. Проходиться языком от шеи к низу живота. Я стесняюсь, сдвигаю ноги. Доран разводит их, целует в лобок и опускается языком вниз, раздвигая складочки половых губ. Начинает двигать языком, осторожно, почти не надавливая; а я начинаю извиваться. Доран легонько втягивает клитор в рот и с моих губ слетает сладкий стон. Не тихо, а по-настоящему. - Этот звук лучшее, что я слышал. - Тихо шепчет он. Он продолжает, втягивает уже сильнее, зализывает, огибая весь периметр половых губ, и снова, стоны. А я казалось уже скоро утону в собственной влаге. Ухмыляясь он продолжает доставлять  мне наслаждение. Пробираясь к клитору и, пройдясь по нему языком, вбирает в себя, посасывает, пробуя на вкус. Тут я не выдерживаю и сладкий полный удовольствия стон разноситься в комнате, словно просишь большего. И он  понимает. Продолжает работать языком, параллельно вставляя один, а затем и ещё один палец во влагалище, начиная движения. Всего пара минут и я содрогаюсь под ним. Он сделал это. Подарил мне  удовольствие этой ночи. - Готова?- В ответ я слабо киваю, и именно этот жест становится призывом к действию. Доран, нависнув надо мной и закидывает мои ноги к нему за спину, прижимаясь к груди. Я тянусь за новым поцелуем сама. И он целует. Развязно, сладко, горячо. Мы оба понимаем, что сегодняшняя ночь очень важна. Мы оба готовы. Устраиваясь надо мной удобнее, произносит тихое: - Расслабься и не бойся. - И вновь получает в ответ кивок. Доран одним медленным движением входит. А вслед слышит мой  легкий вскрик. Я закрываю глаза, и и чувствую как слеза бежит по моей щеке, чувствую, как мои маленькие ноготки впились ему в спину. Доран успокаивает своими поцелуями, сначала в губы, а затем щёки, шею, опускаюсь дальше и начинает покрывать поцелуями грудь, втягивает соски поочерёдно, доставляя  удовольствие. - Можешь продолжать. - Я уже не плачу и прямо смотрю на Дорана. Во мне так узко и горячо, и он знает, что мне всё ещё неприятно, поэтому не увеличивает темп, а входит нежно и аккуратно. Так приятно осознавать, что он первый, мой самый первый мужчина. Никому больше я не доверяла своё тело так, как ему. И больше никому не доверю после этой ночи. Следующий день свадьба. Моя свадьба. Зал поражал своим великолепием, сотканным из восточной роскоши и утонченности. Сквозь арочные окна, украшенные филигранной резьбой, лился мягкий свет, окрашивая все вокруг в теплые медовые тона. Пол, выложенный мозаикой из мелких плиток, переливался всеми оттенками охры и терракоты, создавая сложный геометрический узор, словно застывший калейдоскоп. В центре зала возвышался огромный круглый ковер, сотканный из шелка и шерсти. Его насыщенный бордовый цвет оттеняли искусно вышитые золотом и лазурью узоры, изображающие мифических существ, цветы лотоса и геометрические фигуры, образующие сложную мандалу. Вдоль стен располагались низкие диваны, обитые бархатом глубоких, насыщенных цветов – рубинового, изумрудного, сапфирового. Множество подушек, расшитых золотыми нитями и украшенных кистями, создавали атмосферу уюта и расслабленности. В одном из углов зала, у подножия лестницы с коваными перилами, стоял низкий столик, выполненный из темного дерева и инкрустированный перламутром. На нем располагался изящный чайный сервиз из тончайшего фарфора и ваза с фруктами, словно сошедшая с полотен старых мастеров. Под потолком, искусно расписанным сложными узорами, висели массивные люстры, выполненные из бронзы и украшенные множеством хрустальных подвесок. Их свет, отражаясь от зеркал, расположенных на стенах, создавал эффект мерцания и таинственности. На стенах, помимо зеркал, висели картины, изображающие сцены из индийской мифологии и портреты членов семьи Басу. Рядом с диванами располагались низкие столики, на которых стояли ароматические лампы, наполняющие зал пряным ароматом сандала и пачули. В зале царила атмосфера роскоши, умиротворения и величия. Здесь было все, чтобы насладиться красотой и уютом, забыть о мирской суете и погрузиться в мир грез и фантазий. Это было место, где сочетались традиции и современность, где прошлое переплеталось с будущим. Я прошла в центр зала, там стояла Видия. По правую руку от нее Радха, будущая махарини бенгалии после е матери, а по левую руку стояла Сара, ее сестра двойняшка. Они такие маленькие еще не знают всю горечь взросления, а я в свои восемнадцать вкусила ее сполна. В облике Видии чувствовалась сила, достойная львицы, символа семьи Басу, и грация пантеры, готовой к прыжку. Кожа цвета темного меда сияла здоровьем и энергией. Карие глаза, обрамленные густыми ресницами, горели решимостью и умом, словно она предвидела все ходы противника. Темные кудрявые волосы, рассыпавшиеся по плечам, напоминали гриву львицы, добавляя образу дикой красоты и чувственности. Ее наряд, лехенга-чоли, был словно воплощение власти и элегантности. Доминирующий цвет – фиолетовый, сложный и многогранный, говорил о ее царственном положении и внутреннем мире, полном тайн и противоречий. Короткая облегающая блузка, чоли, из плотного фиолетового бархата, плотно облегала ее фигуру, подчеркивая точеную талию. Глубокий V-образный вырез чоли, обрамленный тонкой золотой тесьмой, притягивал взгляд к ее грациозной шее и сверкающим украшениям. Широкая и пышная юбка, лехенга, была выполнена из тончайшей ткани, ниспадающей мягкими складками, словно волны. Насыщенный фиолетовый оттенок ткани был расшит сложным золотым узором, в котором прослеживались стилизованные изображения львов – символа семьи Басу. Львы, выполненные в технике золотного шитья, были словно живые, их гривы развевались на ветру, а глаза горели огнем. Легкая фиолетовая дупатта, шарф из прозрачной ткани, изящно перекинутая через плечо, добавляла образу легкости и воздушности. По краю шарфа тянулась тонкая золотая вышивка, перекликающаяся с узором на юбке. На шее, в ушах и на руках – массивные золотые украшения, выполненные в традиционном стиле и инкрустированные драгоценными камнями глубоких, насыщенных оттенков – рубинов, сапфиров и изумрудов. Тика, украшавшая ее лоб, добавляла образу величия и царственности, подчеркивая ее высокий статус и благородное происхождение. В этом наряде, сочетающем в себе традиционную индийскую роскошь и современную элегантность, она казалась не просто красивой женщиной, а воплощением силы, мудрости и власти. В ее облике чувствовалась неукротимая энергия львицы, готовой защищать свою семью и свой народ до последней капли крови. Фиолетовый цвет ее наряда, словно символ ее царственной власти, говорил о ее принадлежности к древнему роду Басу, роду львов, роду правителей. Сара держала в руках подушку, на которой лежал венец с платком красного цвета.  Прежде чем подойти к Видии я посмотрла на себя в зеркало. В ней сочеталась нежность утренней зари и пламя неукротимого огня. Кожа, словно алебастр, сияла в лучах солнца, пробивающихся сквозь листву. Взгляд ее зеленых глаз, обрамленных длинными светлыми ресницами, был полон мечтательности и грусти, словно она видела что-то, недоступное другим. Волнистые светлые волосы, разделенные пробором посередине, свободно ниспадали на плечи, создавая ореол света вокруг ее лица. На ней было платье, словно сотканное из пламени и страсти. Насыщенный алый цвет ткани, как свежая кровь, привлекал к себе внимание, подчеркивая ее красоту и силу. Корсет платья, плотно облегающий ее фигуру, был искусно вышит золотыми нитями, создавая замысловатый узор, напоминающий языки пламени. Линия декольте была глубокой, но элегантной, подчеркивая ее женственность. Рукава платья, длинные и узкие, также были украшены золотой вышивкой, перекликающейся с узором на корсете. Юбка, широкая и пышная, была выполнена из тончайшей ткани, ниспадающей мягкими складками. По подолу юбки тянулась широкая кайма, расшитая золотыми нитями и украшенная мелкими рубинами, сверкающими в лучах солнца Видия взяла корону с подушки. Махарани, с тяжестью в сердце, подошла к девушке. В ее руках, словно хрупкий символ власти и жертвы, покоилась корона. Она остановилась, глядя в чистые, как свежая зелень, глаза девушки, и на мгновение ей стало жаль ее, такую юную и невинную, обреченную на роль пешки в большой политической игре. Она протянула руку, и ее пальцы коснулись мягких светлых волос девушки. - Это долг, моя дорогая.  - Прошептала Видия, ее голос был полон боли и сочувствия. - Носи ее с честью и достоинством. Девушка кивнула, и в ее глазах Видия увидела страх, но и решимость. Она понимала, что этот брак – жертва, которую она должна принести ради своей семьи, ради своего народа. Видия медленно и бережно надела корону на голову девушки. Она была тяжелой, словно бремя власти, но и прекрасной, словно символ надежды. Корона была выполнена из тончайшего золота, искусно переплетенного с тонкими нитями из алой ткани. Она словно обнимала голову девушки, не сковывая ее, а лишь подчеркивая ее красоту и элегантность. Лучшие камни из шахт рода Шарма сейчас были в этой короне. Лучшие мастера дома Шарма изготовляли эту корону вручную. В центре короны сверкал огромный рубин, ограненный в форме сердца. Его глубокий алый цвет, словно капля крови, символизировал жертву и страсть. Вокруг рубина располагались множество мелких рубинов и гранатов, создающих эффект мерцания и сияния. От короны ниспадали тонкие золотые цепочки, украшенные мелким жемчугом и рубинами. Они мягко покачивались при каждом движении, создавая завораживающий эффект. Вуаль из алой ткани, закрепленная на затылке, окутывала девушку, словно пламя, добавляя образу загадочности и чувственности. Когда корона оказалась на месте, Видия отступила на шаг и посмотрела на девушку. В ее глазах читалась грусть, но и восхищение. Она видела перед собой не просто юную девушку, а будущую королеву, готовую принять свою судьбу и нести на своих плечах бремя власти. - Теперь ты – символ надежды. - Сказала Видия, ее голос был полон гордости. - Помни о своем долге, и народ всегда будет с тобой. Девушка улыбнулась, и в ее глазах вспыхнул огонек. Она понимала, что впереди ее ждет тяжелый путь, но она была готова идти по нему, ради тех, кто в нее верит. Видия поклонилась ей, выражая свое уважение и поддержку. Девушка улыбнулась, и в ее глазах вспыхнул огонек. Она понимала, что впереди ее ждет тяжелый путь, но она была готова идти по нему, ради тех, кто в нее верит. Видия поклонилась ей, выражая свое уважение и поддержку. Девушка осела на падушки и тихонько заплакала. К ней подошли Радха и Деви, сев по разные стороны от Шиены они принялись вытирать слезы, чтобы макияж не растекся по лицу. - Сестра не печалься, когда я подрасту я буду тебя навещать и когда нибудь заберу тебя. - Двенадцатилетняя Деви осторожно приглаживала белоснежные волосы сестры. - Когда я займу место главы рода и буду Махарани, я тебя верну и вы с дядей будите счастливы. - Радха, осторожно гладила Шиену по руке. - Что? - На лице Шиены проскользнуло удивление. - Причем тут твой дядя? - Мы Деви вас много раз видели вместе, а вчера ты была в его покоях. Когда мы шли и в свои покои, мы видели как ты ушла в мужское крыло в покои дяди. - Радха отвела взгляд словно боялась, Шиена ее отругает. - О нет, мне конец! - Шиена взмолилась и еще больше стала плакать. - Нет! О вас никто не знает! - Радха стала платком стирать слезы молой невесты. - Мама догадывается что у тебя есть с кем то связь, но не знает о дяде. Никто ничего не видел и доказательств нету. - Сестра, все будет хорошо! Ты сильная. «Ты сильная» Норвежское королевство. 1900 год. - Мама? - К Шиене подошел десятилетий мальчик его сестрой.- Что плохое случилось? Шиена посмотрела на сына и дочь. Они его копия. Маленький Викрам был словно уменьшенная копия своего отца, унаследовав от него не только внешность, но и пронзительный взгляд и уверенную осанку. Кожа смуглая, словно опаленная солнцем, выдавала его южный темперамент. Черные, непокорные кудри, словно маленькие змейки, обрамляли его смуглое личико, а несколько прядей постоянно норовили упасть на лоб, добавляя образу мальчишеской небрежности. Глаза, цвета темного меда, смотрели на мир с любопытством и смелостью. В них уже проглядывалась та самая искра безумия, которая была присуща всем членам его семьи, но пока она была лишь легким намеком, обещанием будущих приключений. Одет он был в миниатюрную версию отцовского наряда – длинный фиолетовый кафтан с золотой вышивкой, подчеркивающий его принадлежность к знатному роду. На плече, как и у отца, наброшена светлая шаль из тонкой ткани, придающая ему вид маленького принца. Несмотря на свой юный возраст, мальчик держался с достоинством и уверенностью, словно уже знал свое место в этом мире. Он был энергичен, любопытен и смел, готовый к новым свершениям и приключениям. В нем чувствовалась сила, ум и благородство – все те качества, которые делали его похожим на отца и предрекали великое будущее. В его глазах горел огонь, огонь жизни, жажды знаний и стремления к победе. Маленький Викрам был настоящим наследником свого отца, гордостью своей семьи и надеждой своего народа. Десятилетняя дочь Нихара была воплощением грации и утонченности, унаследовав от отца лишь смуглую кожу и темные кудри, но обладая при этом нежной красотой и грацией матери. Ее лицо, с тонкими, правильными чертами, было обрамлено темными, непослушными локонами, которые она часто пыталась убрать с лица тонкими пальчиками. Глаза, большие и темные, как спелые оливки, смотрели на мир с любопытством и нежностью. В них читалась доброта, ум и удивительная зрелость для ее возраста. Она была похожа на маленькую принцессу, окруженную заботой и любовью, но мечтающую о приключениях и подвигах. Одета она была в шелковое платье нежных пастельных тонов, украшенное тонкой золотой вышивкой. На шее – изящное ожерелье из жемчуга, а в волосах – тонкая золотая лента, сдерживающая непослушные локоны. Несмотря на свою юность, девочка держалась с достоинством и грацией, словно уже знала свое место в этом мире. Она была умна, любознательна и добра, стремясь познать мир и помочь тем, кто нуждается в ее помощи. В ее глазах горел огонь, огонь справедливости, сострадания и любви. Она была настоящей дочерью своего отца, гордостью своей семьи и надеждой своего народа. В ее маленьком сердце жила большая любовь к миру, и она мечтала сделать его лучше, добрее и справедливее. - Нет дорогие мои. - Шиена опустилась на колени и обняла детей. - Я сейчас отдам распоряжение и вас начнут собирать, мы в скором времени отправимся в Индию. Однако вы поедите раньше меня. Там для вас все подготовят. А пока меня не будет за вами будет присматривать тетя Деви. - Мы увидим тетушку Деви? - Глаза Нихары вспыхнули интересом. - Да, пора возвращаться домой. - Шиена поцеловала дочь в лоб. - Значит и папу тоже увидим? - Викрам с грустью посмотрел на мать. - Он ведь будет там? Ты же всегда говорила, что папа там. - Да, увидите, а теперь бегите в покои и готовьтесь. Завтра утром в сопровождении стражи отправитесь в Калькутту. Дети с нянечкой, отправились в покои. - Агнесс, ты тоже готовься. Я их только тебе доверяю. - Шиена отдала указ и села за стол. Ответ надо отправить вместе с детьми. - Как прикажите Ваше Величество. - Агнесс тепло улыбнулась, поклонилась и пошла в покои. От Ее Величества Королевы Норвежского королевства Шиены Драгоценной. Госпоже Махарани Видии Басу. Доброго времени суток госпожа. У меня все хорошо, с благославления Темной Матери я одержала победу над Англичанами и подписала от своего имени договор с Королевой Викторией. Теперь Норвежское Королевство получило независимость. Отменя так же не было писем долгое время, так как я готовилась к выполнению нашего договора. Я уже подготовила Принца Бьяра, в скором времени уже состоится коронация и с позволения темной матери уже к концу марта я прибуду в Калькутту. Касательно разлада дюжины я ознакомлена. Ситуация не из приятных, но об этом здесь я говорить не буду. Касательно Лорда Де-Клера, я действительно с ним знакома. На приемах в Англии мы с ним несколько раз общались, но не больше. Про него у меня так же есть отдельный разговор. Много я также многе не могу написать. Оставим разговор на личную встречу. Насчет сопровождения не стоит беспокоиться, я прибуду в целости и сохранности. С вашим гонцом я отправлю распоряжение приготовить хрустальный дворец. Так же с моими людьми прибудут мои дети. На время отсутствия они побудут с сестрой в резиденции Шарма.

С уважением Ее Величество Королева Норвежского королевства Шиена Драгоценная. Шиаена свернув письмо и обмотав его в темно-синюю шелковую ленту  положила на стол. Растопив синий и белый сургуч, она поставила печать ввиде сокола и положила в золотой футляр. - Стража! - Шиена громко позвала прислугу. Двери распахнулись и в дверях появились гонец и стражник. - Ее Величество. - Передай письмо гонцу и передай, что отправиться завтра вместе с моими детьми.