Грустная история ячменя

Их маленькая и не то, чтобы сплоченная команда живет на пиве и кофе. Конечно, без еды и витаминных комплексов тоже никуда, но напитки ценятся особо. Врач не только прекрасно готовит, но и отлично делает кофе, и каждое утро экипаж встречает несколько литровых кофейников на кухне. Утро Ботаник обычно встречает в одиночку. Раньше всех встает Врач, варит кофе и закрывается в медицинском модуле. Затем Ботаник. К тому времени, как команда заваливается на кухню, он уже исчезает в прохладной оранжерее. Но в этот раз за ним приходит Нефтяник. Он сонный и помятый, даже не успел умыться, и это привлекает внимание. Хотя больше интригует его хитрая ухмылка. — Слу-у-ушай, — по интонации Нефтяника ясно, что он что-то задумал. — А у нас есть пшеница? — Есть ростки, — кивает Ботаник. — Я ее не высаживал, но есть. А что, захотелось свежего хлебушка? Нефтяник подходит вплотную и шепчет: — Пива. Ботаник не может сдержать смех. — Так его море! Бери и делай! — Дрожжи и синтуха? Не. Я говорю о настоящем. — Ну, для солода лучше использовать ячмень, чем пшеницу… — Ботаник складывает руки на груди. — Без хмеля мы тоже далеко не уйдем. Ячмень точно есть, хмель надо посмотреть. «Элли корп» упаковала нас так, словно мы должны биосферу создать, а не искать рапидий, так что не удивлюсь, если найду. Дрожжи есть точно. Сахар нужен будет натуральный, это проблема, придется выращивать свеклу, поэтому процесс затянется. Но в целом… Ботаник не успевает договорить — Нефтяник грабастает его в медвежьи объятия. — Ян! Я, блин, люблю тебя. Голос у Нефтяника громкий. Его восторженная фраза вылетает из кухни, отражается эхом в лифтовой шахте и улавливается чутким слухом Мозгоправа. Когда он заглядывает на кухню, то видит только мятого после объятий Ботаника, пьющего кофе со странной улыбкой.

***

Теперь свободное время Нефтяник проводит в оранжерее. Ботаник говорит, что от того, что Нефтяник медитирует на ячмень, он быстрее не вырастет, но тот лишь смеется. Дело не в пиве, это приятный бонус, не больше. Дело, конечно, в самом Ботанике. В его обществе спокойно. Он не поддерживает революционные идеи Нефтяника о защите прав рабочих, но и не осуждает. Он молча делает свою работу, а Нефтяник готов горой стоять за таких людей. В конце концов, Ботаник немного напоминает Бена, и этого «немного» в условиях недружелюбной планеты и такого же коллектива достаточно. — Ты говорил кому-нибудь о нашей затее? — спрашивает Нефтяник. — Нет. — И не надо. Пусть это будет нашей маленькой тайной, хорошо? — Но почему? Я думаю, ребята будут рады. — А ты так сильно хочешь их порадовать? Часть оранжереи, в которой растет ячмень, погружается в полутьму. Искусственное освещение имитирует световой день, и сейчас зерна как бы в сумерках. Недостаток света искажает черты лица двух людей, размывает их, обнажая истинные мысли. — Это на тебя непохоже. — Ботаник проводит ладонью по колоскам ячменя. — Не всё стоит тащить в коллектив. Ты ведь сам сказал, что пивных дрожжей много, так что пусть они веселятся с тем, что есть. А это… останется для нас двоих. — А ты… — Ботаник медлит, не решаясь продолжить, — … ты делал что-то подобное с Беном? В смысле, скрывал от коллег что-то хорошее, чтобы оно осталось только для вас? — Нет. Мы были как одна семья. — А мы — нет, — вздыхает Ботаник. — Хотя мы в идеальных условиях. Нет никого ближе тебя, чем ты сам, верно? — Я все еще не могу поверить, что мы один человек, — признается Нефтяник. — По-моему, мы просто кучка незнакомцев. Ботаник срывает два колоска, один протягивает Нефтянику, а второй жует. Нефтяник тоже кладет его в рот, и вкус, мягко говоря, не впечатляет. Ботаник смотрит на него и не может сдержать усмешку при виде его лица. Нефтяник делает вид, что сырой ячмень такой же вкусный, как и пиво, но получается из рук вон плохо. — Должен сказать, что опыта в варке пива у меня нет, — Ботаник с усилием сглатывает разжеванную кашицу, — так что возможно сейчас ты чувствуешь лучший вкус. — Как-нибудь справимся. Оптимизм Нефтяника успокаивает, и Ботаник рдеет румянцем радости, почти незаметного в полутьме.

***

Им удается провернуть шалость втайне от всех. Никто не замечает, что бортовой компьютер синтезировал несколько крупных ёмкостей, и что потом файлы с данными о предметах были удалены. Никто не делает шума из пропажи мелкого лабораторного оборудования, вроде термометра или трубки для охлаждения. Впрочем, секретность не страхует от невнимательности, и начинающие пивовары нарушают технологию производства везде, где только можно. Результат получается соответствующий. Первым не выдерживает Нефтяник и сплевывает дрожжевую дрянь в посадки ячменя. Ботаник с мученическим лицом пытается проглотить получившуюся жидкость (на звание «напитка» она не тянет), но рвотный рефлекс оказывается сильнее. Выплюнув пиво, он включает систему полива и присасывается ртом к отверстию разбрызгивателя. Капли фильтрованной воды медленно, но верно вымывают вкус дрожжей изо рта. Нефтяник следует его примеру. Напившись воды, они садятся на пол и смотрят, как пенный напиток, смешавшись с водой, уходит в почву. — С этого дня я трезвенник, — заявляет Нефтяник. — Пиво делать сложнее всего. Надо было начать с какой-нибудь настойки. — Ботаник вытирает рот ладонью. — Настойка на рапидии по семейному рецепту Дольских? Хм, неплохо. — Ну почему сразу на рапидии? Я могу вишню вырастить. — Ты меня пугаешь. Что за нездоровое желание нажраться сомнительной алкашкой? Ботаник пожимает плечами. — Мне понравилось варить пиво. Результат ужасный, процесс, если честно, тоже, но с тобой это было хотя бы весело. Знаешь, как будто и не в алкоголе дело, а в компании. Он поднимается и выключает систему полива. В холодном воздухе запах сусла почти не распространяется. — А ты пил один или в компании? Ну, когда хотелось напиться? — спрашивает Нефтяник. — Я не пил, — не задумываясь, отвечает Ботаник. — А ты? — У меня был маленький круглый стеклянный друг. Но он меня спасал в одиночестве. Когда ты не один, все эти штуки, — кивок в сторону ячменя и выплюнутого пива, — уже не нужны. — Уже не нужны? — Ботаник неодобрительно смотрит на него сверху вниз. — А куда прикажешь девать урожай ячменя? — На хлеб! — с радостной улыбкой сообщает Нефтяник. — Но я не умею печь хлеб! И у нас нет мельницы! — Я сконструирую! Да ладно тебе, хуже пива уже точно ничего не будет! — Это уж точно. Кстати, надо переработать остатки как органику. Ботаник кисло смотрит на пластиковую бочку, прикрытую брезентом от посторонних глаз. Её и пустой было страшно нести в оранжерею — как бы кто не заметил и не стал задавать вопросы! — а полную будет нести ещё дольше и страшнее. — Я всё сделаю, — Нефтяник поднимается. — А ты иди спать. — Уверен? Она тяжелая. — Лучше я один попадусь на глаза. Вдвоем нас точно на вилы поднимут за то, что не дали им попробовать изысканный букет с нотками блевоты. Ботаник улыбается. Оптимизм Нефтяника греет его как солнце и отгоняет тяжелые мысли. Про себя он решает, что точно вырастит вишню. Не для настойки, а просто чтобы есть и плеваться косточками, как они любили делать в детстве.