Тёмный Излом

Тишина. Она была не просто отсутствием звука. Это была плотная, осязаемая субстанция, заполняющая собой всё до самого горизонта. Стерильно-белый пол сливался со столь же белыми стенами и потолком, создавая иллюзию бесконечной, плоской пустоты. В этом мире не было ни верха, ни низа, ни тени, ни источника света. Только ровное, немыслимое сияние, исходящее отовсюду и одновременно ниоткуда. Это было Смирения. Измерение-Творение юной Скай, ставшее её вечной клеткой. После событий мода, после шума, криков и отвержения, эта тишина сначала показалась ей спасением. Но с каждым часом, с каждым днём одиночества, белизна начала давить на глаза, а тишина — звенеть в ушах навязчивым, сводящим с ума гулом. Она сидела, поджав колени к груди, в самом центре бесконечности, и смотрела в никуда, никак не в силах смириться с проигрышем. Слезы медленно скатывались по её щекам, но даже они не нарушали безмолвия, бесшумно исчезая в сиянии пола. — Я так одинока… — её шёпот был грубым нарушением многодневной тишины, и он тут же был ею поглощён. — Пожалуйста… хоть кто-нибудь… Её тоска, отчаяние, кричащая потребность в любви и общении были тем семенем, которое упало в плодородную почву Смирении. Мир, созданный ею же, откликнулся. Воздух в метре от неё затрепетал, заискрился. Белая пустота начала изгибаться, закручиваться в спираль, словно черная дыра искажает пространство. Скай подняла голову, широко раскрыв глаза, полные не веры, а страха. Из искрящейся воронки послышался звук — первый настоящий звук за долгое время. Смех. Беззаботный, громкий, жизнерадостный. И тогда, словно из пустоты, появились они. Сперва возник он. Высокий, статный парень, лет девятнадцати. На нём была простая синяя футболка, немного мятая, и серые штаны. Его осанка говорила о врождённой уверенности. Но самое невероятное было у него вместо головы — идеально круглый, эмодзи с широкой, открытой улыбкой. Над ним возвышались два изящно прямых чёрных рога, отполированных до блеска. Он потянулся, лениво и с наслаждением, словно только что проснулся, и его смех снова заполнил пространство. — Вот это да! — его голос был звонким и тёплым. — Ничего себе местечко! Немного пустовато, но это можно исправить! Рядом с ним материализовалась вторая фигура. Тонкая, угловатая, словно нарисованная резкими штрихами углём. Стикмен. Его голова тоже была круглым эмодзи, но выражение на нём было более сдержанным, даже немного надменным. На лице были держались заметно большие, заострённые очки в тонкой оправе, а его рога были длиннее и острее, а на макушке виднелся небольшой пучок волос, придавая ему вид стратега. На его чёрное тело был наброшен белый лабораторный халат, застегнутый на пуговки, с острыми, почти агрессивными наплечниками. На ногах — длинные носки, что делало его похожим на учёного с анорексией. Он осмотрелся с холодной, аналитической оценкой. — «Местечко» - это сильно сказано, Купперс, — произнёс он, и его голос был сухим и точным. — Это больше похоже на бесконечный ангар. Интересно, каковы законы физики в этом месте? Купперс повернул свою улыбчивую "голову" к другу. — О, брось, Оитто! Не веди себя как зануда, мы тут столько уже бродим! Смотри, тут кто-то есть! Его взгляд упал на Скай. Она замерла, не смея дышать. Он подошёл к ней, легко, пружинистой походкой, и протянул руку. — Эй, всё в порядке? Выглядишь немного потерянной. Я Купперс. Это мой друг - Оитто. Скай медленно, почти машинально, вложила свою маленькую дрожащую ладонь в его сильную руку. Прикосновение было реальным. Тёплым. Таким живым, что у неё снова выступили слёзы, но теперь — от облегчения. — Я… Скай, — прошептала она. — Я здесь живу. — Отличное место! — заразительно рассмеялся Купперс, помогая ей подняться. — Немного приберёмся, развесим картиночки, и будет уютно! О, я знаю! Как насчёт кино? Он обернулся к белой пустоте позади себя и щёлкнул пальцами. Пространство задрожало, и возник огромный экран, а перед ним — ряд мягких кресел. На экране начала крутиться самая примитивная романтика 90-ых. — Как... как ты это сделал? — глаза Скай стали размером с блюдце. — Не знаю! — честно признался Купперс. — Просто… подумал, и оно появилось. Давай, присаживайся! Оитто, скрестив руки на груди, наблюдал за этим с прохладной усмешкой. — Любопытно. Мир, мгновенно отвечающий на ментальные команды. Потенциал для исследований колоссальный. Но если ты так умеешь, почему раньше подобного не сделал? — Позже, Оитто, позже! — махнул на него рукой Купперс, усаживаясь в кресло рядом с ошеломлённой Скай. — Сейчас час кино! Скай смотрела не на экран, а на профиль Купперса. На его уверенную позу, на расслабленные плечи, на ту лёгкость, с которой он существовал. Её сердце забилось чаще. Он был именно таким, каким она всегда представляла себе идеал. Смелым, добрым, весёлым, сильным. Она не знала, откуда они взялись, и не хотела знать. Они были здесь. Он был здесь. Силы Смирении, усиленные её внезапно вспыхнувшим счастьем, начали творить чудеса. После кино появился уютный ресторан со свечами на столах и фантомным официантом, который подавал блюда без вкуса и запаха, но это не имело значения. Потом были "прогулки" под искусственными звёздами, которые она нарисовала на "небе" по его просьбе. Они годами выстраивала эти идеальные, пустые внутри иллюзии, наполняя бесконечность фантомами того счастья, которое так отчаянно пыталась ощутить по-настоящему. Она была слишком влюблена, чтобы заметить, как тускнеет безразличная улыбка на лице Оитто, остававшегося в тени. Как его острый, стратегический ум уже начал подсчитывать риски и строить планы, глядя на спину лучшего друга, всё больше погружающегося в мир, центром которого стала она.