Скайримские истории. Арбалет из Другого Мира

      Вечер окутал Вайтран мягким сумраком. Багровое солнце медленно тонуло за горизонтом, окрашивая низкие каменные дома города в тёплые оттенки. В кузнице "Военная сталь" всё ещё горел очаг, а на столе, освещённые янтарным светом свечей, лежали чертежи, над которыми мы корпели весь день.       Адриана Авениччи устало потянулась, разминая затёкшие мышцы. Её тёмные волосы, обычно собранные в тугой практичный узел, сейчас растрепались от долгого дня работы. Чёрные угольки глаз покраснели от напряжения и дыма. — Девять предков, уже так поздно, — пробормотала она, глядя в окно на первые появившиеся звёзды.              Обсуждение чертежей моего оружия сильно затянулось. Я и сам чувствовал, как гудят виски от напряжения. Чтобы создать что-то подобное в этом мире, требовалось больше усилий, чем я предполагал. Муж Адрианы, Ульфберт Боевой Медведь, тоже сидел за столом и внимательно изучал чертежи. Его крупные мозолистые пальцы, привыкшие больше к мечу, чем к перу, аккуратно водили по линиям, которые я нарисовал. — Ты такую махину не поднимешь, — покачал головой Ульфберт, почесывая бороду. — А лёгкая древесина просто сломается. У тебя получается очень мощный арбалет... слишком мощный для обычных материалов.       В его голосе слышалось сомнение, но и искреннее любопытство. Норд был человеком практичным, с пониманием силы и оружия, и моя идея явно заинтересовала его. — Потому я и предложил сделать основу рамы из стали, — уверенно возразил я, чувствуя странную гордость за знания из моего родного мира. На Земле я видел достаточно современных арбалетов со стальной рамой, чтобы понимать — это возможно. Пусть местная технология и отличалась, но принципы оставались теми же.       Адриана задумчиво провела пальцем по чертежу, её глаза загорелись тем особым огнём, который появляется у настоящих мастеров, когда перед ними возникает интересная задача. — Я могу попробовать сделать такую раму, — сказала она после минутного размышления. — Имперская сталь у меня есть...       Она замолчала, глубоко погрузившись в мысли, представляя будущее творение. Я видел, как в её голове уже крутились шестерёнки, просчитывая все детали и возможные решения. — Только твою раму придётся упростить, но, думаю, в прочности она не потеряет, — продолжила она, уже более уверенно. — Взводной механизм сделаем с двойной передачей и складной ручкой. И перенесём на приклад. А узел подачи болтов надо разместить сверху. Иначе пружинный подпор будет клинить болты.       Я быстро представил предложенную конструкцию и нахмурился: — А как тогда прицеливаться? — спросил я, понимая задумку Адрианы, но беспокоясь о точности оружия. — Твой прицел спокойно встанет сбоку, — вмешался Ульфберт, явно тоже уловивший суть предложения жены. Его глаза заблестели — он был не только торговцем, но и воином, понимающим важность надёжного оружия. — Только потом надо будет приноровиться и пристрелять.       Я задумчиво кивнул, представляя, как это могло бы работать. — Ну да... логично, — пробормотал я, мысленно перестраивая конструкцию. Земные технологии приходилось адаптировать под местные условия и возможности, и это было не всегда просто.       Адриана наблюдала за моими размышлениями с лёгкой усмешкой, потом решительно хлопнула ладонями по столу. — Работы много, — она улыбнулась, и в её улыбке была смесь усталости и предвкушения. — А чтобы хорошо поработать, мне надо хорошенько отдохнуть!       Имперка поднялась со стула и медленно потянулась, расправив свои широкие плечи опытного кузнеца, увитые мощными мышцами. Её большая грудь натянула ткань простого льняного платья, подчёркивая силуэт. После этого она лукаво улыбнулась и направилась к лестнице, ведущей в верхнюю часть дома, в спальню.       Я начал собирать свои чертежи, планируя вернуться в таверну "Гарцующая кобыла", где снимал комнату. Мысли уже переключились на завтрашний день и всё, что нужно было подготовить для начала работы над арбалетом.       Когда я уже складывал последний свиток, Ульфберт, молча наблюдавший за мной, неожиданно обратился: — Ну что, пойдём, поможем моей женушке отдохнуть и набраться вдохновения?       Его голос был буднично-спокойным, но с какой-то особой интонацией, смысл которой я не сразу уловил. — В смысле? — непонимающе переспросил я, думая, что речь идёт о какой-то северной традиции отдыха, вроде особой медитации или ритуала.       Ульфберт посмотрел на меня, как на наивного ребёнка, и грубовато пояснил: — Да отодрать её надо во все дыры, что тут непонятного?       Я замер, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Время словно остановилось. Эта бытовая свобода нравов в Скайриме мне ещё была немного диковата, хоть и вполне объяснима — в этом мире не существовало проблем с венерическими заболеваниями и незапланированной беременностью. Всё легко решалось парой алхимических зелий, доступных в любой лавке.       Но всё же... муж предлагает постороннему мужчине присоединиться к ним с женой? В моей прежней жизни такое встречалось разве что в фантазиях или специфических клубах, но не как обыденное предложение после рабочего дня. — Слушай... а ты сам не справишься? — выдавил я, чувствуя неловкость, но и определённое возбуждение, которое пыталось прорваться сквозь воспитание и привычные мне нормы морали. — Тебе Адриана не нравится? — прямо спросил Ульфберт, глядя мне в глаза с неподдельным удивлением. — Нет, она шикарная девушка... — поспешно ответил я, что было чистой правдой. Адриана с её экзотичной для меня внешностью, сильным телом и умным взглядом была невероятно привлекательной женщиной. — Ну так и что тогда? — Ульфберт встал, положив руку мне на плечо. — Тебе же нужен твой арбалет? В хорошем настроении она его гораздо быстрее сделает и качественнее. Так что давай, помогай.       В его словах была своя логика, странная для меня, но совершенно естественная для него. Я колебался, понимая, что стою на пороге не только спальни Адрианы и Ульфберта, но и на границе между мирами — своим прежним, с его условностями и запретами, и новым, диким, свободным миром Скайрима.       Всё ещё под впечатлением от происходящего, я поднялся в спальню вместе с Ульфбертом. Комната была просторной, с большой кроватью, устланной меховыми покрывалами. Несколько свечей создавали интимный полумрак, а из открытого окна доносился прохладный вечерний воздух и отдалённые звуки города. — Что так долго, мальчики? — голос Адрианы был низким, с хрипотцой.       Она стояла посреди комнаты совершенно обнажённая, с распущенными волосами, струящимися по плечам. Её мощная, но гармоничная фигура со смугловатой кожей в свете свечей казалась нереальной, словно ожившая скульптура даэдрической принцессы.                   Большие груди с тёмными сосками, широкие бёдра, приятный круглый животик, рельефные мышцы рук и бёдер... всё выглядело невероятно привлекательным и женственным, несмотря на силу, которую излучало её тело.       Я сам не понял, как одежда оказалась снята. Возможно, сработал какой-то древний инстинкт, более сильный, чем все условности и барьеры. Вот я уже стоял обнажённый рядом с таким же голым Ульфбертом, чувствуя странную смесь волнения, возбуждения и любопытства.       Адриана села перед нами на пол, её глаза блестели в полумраке. Она с явным удовольствием начала ласкать наши члены руками и ртом, чередуя ласки и словно сравнивая нас. Меня поразила её непосредственность и откровенное наслаждение процессом. Никакого стыда или смущения — только чистое, первобытное желание. Я решил не сдерживаться, отбросив последние остатки привычных запретов. Ульфберт тоже полностью отдался ощущениям, и вскоре мы по очереди брали имперку в горло, наслаждаясь её умелыми ласками. Судя по глубоким стонам, ей это доставляло не меньшее удовольствие, чем нам.       Затем Ульфберт лёг на кровать, и Адриана продолжила ублажать его ртом, а ко мне повернулась своей влажной промежностью. Прежде чем войти в неё, я решил доставить ей особое удовольствие, опустившись между её ног. Я страстно ласкал языком её клитор, играя пальцами с обеими отверстиями, чувствуя, как её тело отзывается на каждое прикосновение. Вскоре первый оргазм пронзил её — Адриана выгнулась дугой, судорожно вцепившись в мужа, продолжая при этом ласкать его ртом.       Воспользовавшись моментом её максимальной чувствительности, мы с Ульфбертом словно по безмолвному сигналу немного поменяли позицию. Я вошёл в её горячее, пульсирующее лоно, а её муж снова заполнил её рот. Мы двигались в едином ритме, толкая Адриану друг к другу, заставляя её принимать нас максимально глубоко.       Несколько раз мы менялись местами, давая друг другу возможность испытать все грани удовольствия с этой невероятной женщиной. Её тело казалось ненасытным, принимая нас во всех возможных позициях и комбинациях.       Затем, пока Адриана отдыхала после очередного мощного оргазма, Ульфберт принёс маленький фиал с ароматным маслом. Он первым вошёл в её задний проход, пока она продолжала ласкать меня ртом. Её глаза закатились от удовольствия, тело вздрагивало от каждого толчка. Позже и я испытал это — её анус был хоть и явно опытным, но удивительно тугим и горячим.       Адриана не стеснялась своих желаний, громко выкрикивая просьбы брать её глубже и сильнее. Её откровенность и страсть разжигали наше желание ещё сильнее.       Кульминацией нашего необычного союза стало двойное проникновение. Ульфберт лёг на кровать, Адриана опустилась на него сверху, а я осторожно вошёл в неё сзади. Ощущение было невероятным — я чувствовал не только тесноту её тела, но и движения члена Ульфберта, отделённого от моего лишь тонкой перегородкой.       Мы довели её до оргазма двойным проникновением ещё несколько раз, меняя позиции — и лёжа, и стоя, и на стуле. Её тело словно было создано для удовольствия, принимая и отдавая его в равной мере.       Наконец, окончательно обессиленная, но с выражением абсолютного блаженства на лице, Адриана опустилась на колени перед нами. Я уже знал, что здесь существовал особый обычай — благодарить женщину за удовольствие, кончая ей на лицо. Странный ритуал для меня, но совершенно естественный для них.       Мы с Ульфбертом были на пределе возбуждения, поэтому Адриане не пришлось долго работать руками и ртом. Вскоре её муж с протяжным рыком излился на её лицо, а через несколько мгновений и я добавил свою долю, заливая её щёки, губы и подбородок белыми струями.       Семени было много, оно стекало на её пышную грудь и круглый животик. Адриана улыбалась широко и удовлетворённо, словно принимая самый ценный дар. Она неторопливо облизала наши опадающие члены, собирая последние капли, а затем устало откинулась на спину, раскинув руки. — Вот это я понимаю отдых! — выдохнула имперка, лениво проводя пальцами по своему телу, размазывая семя и слизывая его с пальцев. Её глаза светились особым огнём — не только удовлетворения, но и творческого вдохновения. — Я тебе завтра сотворю что-то легендарное, как минимум!       Я смотрел на неё, на Ульфберта, на себя в этой странной, новой реальности. Мир Скайрима принимал меня со всеми своими дикими, первобытными обычаями. И что-то подсказывало мне — создание арбалета будет лишь началом моего пути в этом удивительном мире, где границы возможного определяются только силой воли и воображения.