Шепот памяти

От этой проклятой жары деревья и растения сходят с ума, выбрасывая в воздух тонны пыльцы. Духота доводит Микаэля с самого утра, обостряя и без того непроходящую астму. Он лежит на кровати, глядя в потолок, и старательно дышит. Воздух со свистом покидает его легкие и с трудом возвращается обратно. Сиэль сидит рядом, оперевшись спиной о стену, и листает инстаграм. – Себастьяна нет ни в одной из соц. сетей, представляешь? Микаэль совершенно не удивлен. И он ничего не хочет знать о стремительно развивающемся романе брата. Но ему хочется, чтобы Сиэль остался еще на немного, поэтому хрипя отвечает. – Я слышал, старики таким не интересуется. – что ж, возможно, это не лучший ответ. – Микаэль! Он вовсе не старый! Чем он тебе так не угодил? – парень скашивает глаза на брата, будто хочет сказать “ты еще спрашиваешь?”. Сиэль дуется. – По-моему, тебе просто нужно завести собственные отношения. И перестать печься обо мне, будто я – ничего не понимающий ребенок. Микаэль вздыхает. Он в курсе, что Сиэль взрослый. И брат не так безрассуден, как кажется. Но Себастьян… – Что ты вообще о нем знаешь? Он же все время молчит, только ты говоришь. Это странно. – Ему просто нравятся мои рассказы. – Кем он работает? Где живет? У него есть семья? Что ему нравится? Он знает про тебя все! – У него обычная скучная работа дизайнера в офисе, поэтому не хочет о ней рассказывать. Семьи нет. И он не женат, Микаэль, не волнуйся! – То, что нет кольца не значит, что нет и жены. Ты сказал ему, что тебе 18? Может, он ищет малолеток и отстанет, узнав, что ты уже так стар. – Не драматизируй, Мик! Себастьян не маньяк. И он знает, сколько мне лет. Я ему нравлюсь, как человек. – Или как ужин… – Что? – Что? – Микаэль сам не знает, почему говорит это. Фраза просто срывается с губ. – Иногда ты просто невыносим! Сиэль вскакивает с кровати и роется в своих вещах. Ну вот и поговорили подольше. Он собирается уходить. Потому что Микаэль не может прикусить язык. – Прости, Сиэль. – он оборачивается. Смотрит сердито мгновение, но потом морщинка между бровей разглаживается, и брат вздыхает. – Я знаю, что ты плохо себя чувствуешь эти дни. Но не срывай злость на мне. Жара скоро пройдет. Лекарство подействовало? – Вроде того, – Микаэль садится в кровати. На самом деле нет. Но он не хочет напрягать Сиэля. – Мне пора. Если станет хуже обязательно звони! Не провожай, я сам. Он выходит из комнаты. И Микаэль падает обратно на кровать. Из легких, тонущих в слизи, вырывается хрип. Парень рассеянно слушает, как брат шуршит в коридоре, одеваясь и проверяя вещи. Затем хлопает дверь, и он остается один. Может быть, ему не стоило настаивать на раздельном проживании? Вентилятор тихо гудя гоняет воздух по комнате, часы в кухне тикают ужасно громко. Надо встать и сесть за работу. Он обещал Грегу посмотреть новые концепты ещё вчера. Но сил никаких нет. Микаэль поворачивается на бок и кладет ладонь под голову. Возможно, ему удастся уснуть? *** Темная траурная вода расползается до самого горизонта. Лодку качает на волнах так сильно, что Микаэля мутит. – Сиэль! Сиэль!! – это похоже на голос Лиззи. Он оборачивается, но вокруг только темный океан. Ему кажется, что она зовет именно его. Это смешно. Ведь Элизабет перестала путаться, когда им исполнилось по десять. Сзади раздается взрыв, спину опаляет жаром, а по воде плывут огненные отсветы. Микаэль снова поворачивается, нервно оглядываясь. Вдалеке тонет огромный корабль, но жар достает до самой лодки. И вонь сожженных тел. Тошнота подкатывает к самому горлу. Это ты виноват в их смерти Микаэль вздрагивает, неловко дергается и спотыкается о сиденье. Он падает на деревянное дно. Копчик тут же противно ноет. Они все равно были обречены. Это – милосердие! Микаэль не знает, откуда берутся эти нелепые мысли. Кого он имеет в виду? Тех, что на корабле? При чем тут он?! – Вы такой лгунишка, милорд, – темная тень нависает над ним. Он приглядывает и понимает, что это Себастьян. У него странная ассиметричная прическа и горящие огнем глаза. Мужчина смотрит на него сверху вниз. И в этом огне нельзя прочесть ничего кроме легкого презрения. На Себастьяне странный винтажный фрак, порванный и потрепанный. По рубашке расползаются кровавые пятна. – Что с тобой? – голос хриплый и как будто чужой. – Готовлю десерт, – это даже не усмешка, а клыкастый оскал. Микаэль вздрагивает. – Это все сон! – Может быть, – Себастьян тянется к нему. И вовсе не с благими намерениями. Он будто сам дьявол, принявший человеческое обличие. Микаэль ощущает себя на волосок от смерти. Он вскакивает и прыгает подальше от этих рук. Мужская фигура расплывается, темные хвосты вьются вокруг. Все становится совсем безумным, и Микаэль оступаясь падает в воду. Она обжигающе холодная и темная. Больше никакого пожара и горящих глаз. Только пустота и бесконечное падение вниз. У Микаэля слабые легкие, и кислород, конечно же, моментально кончается. А еще почему-то очень болит в боку. Бурые пятна вокруг – это его кровь? Все расплывается и совсем нечем дышать. Он глотает воду, понимая, что уже не спасется. В горле першит, кашель рвется наружу, грудь будто сжимают тиски и… Микаэль отталкивает подушку и приподнимается на руках, задыхаясь от сухого раздражающего гортань кашля. Левой рукой нашаривает на тумбочке ингалятор, и наконец-то делает судорожный вдох. Это надо же было уснуть на животе! Как он ненавидит эти приступы! И кошмары. Что за ерунда ему снилась? Он садится в постели, весь в испарине и с трясущимися руками. Правый глаз слезится, Микаэль хочет стереть противную влагу, и только теперь замечает, что сжимает что-то в руке. Что за черт? Парень разжимает кулак, и черное вороное перо медленно опускается на его колени.