Ничей

      Чан давно хотел вытащить великого знаменитого Хан Джисона на природу. Между учёбой и "работой" Хан совсем ничего не успевал обычно; он всегда был занят всяческой внеучебной активностью, ходил в университетские клубы или волонтёром в приюты. Проще говоря, был звездой и "гордостью" университета. Ну, Джисон это делал не из экстравертности, которой у него не было, и не из желания внимания. Руководство университета хотело хвастаться, что заселяет 100% студентов в общежития, но не слишком часто афишировало, что только первокурсников. Со второго курса студент должен был грызть гранит науки, как моль пальто, рвать свою драгоценную задницу по всем предметам, чтобы получить общежитие. Несмотря на большой интерес к своей специальности, звукорежиссированию, Джисон не проявлял выдающихся способностей в учёбе. Поэтому выслуживался перед преподавателями, как мог, торговал лицом. Грубо говоря. За общественную активность ему давали дополнительные баллы и местечко под солнцем, называемое студенческим жильём. Хан не любил работать, постоянно находились какие-то препятствия трудоустройству, которые он преодолеть не мог. Зато благодаря тому, что он и певец, и жнец, и в целом золотко, Джисона знал почти весь университет и даже ребята из других учебных заведений! Не то, чтобы Хану хотелось популярности, огромное количество людей вокруг очень утомляло, он едва ли их запоминал.       Но мало ли чего хотелось самому Джисону, если теперь в группу пришли новые ребята, перевелись из других университетов. И кому, если не Хану, организовывать поход на природу с новичками ещё и с других смежных направлений? Преподователи знали, что Джисон не откажется, он прекрасно сходился и знакомился с людьми, сможет всех активизировать. А Чан, раз уже такой случай, решил воспользоваться ситуацией и помочь ему. Договорились, что в процессе заменит Хана, чтобы тот немного отдохнул где-нибудь на пеньке. На поход выделили два дня, на третий нужно уже вернуться к учёбе. Поэтому одну ночь они все точно проведут в лесу. У Чана много всяких знаний о выживании, поэтому не пропадут. В течение семестра они с куратором тщательно планировали поездку, нашли суперское местечко недалеко от города. Чан выпросил у папы походные рюкзаки с полным набором юного путешественника для себя и Хана. На пробковой доске для объявлений около их корпуса появился список тех, кто пойдёт в поход (сверху крупным шрифтом была написана специальность и имя Джисона и Чана, выделены как студенты-организаторы), и перечень вещей, которые обязательно нужно с собой взять. Конечно, возьмут это не все, но к этому Крис готов. Несмотря на то, что Хана обязал куратор устроить этот поход в целях "сплочения коллектива и изучения местной флоры", оформлялось это как самодеятельность во время обучения. То есть для неё у всех участвующих должна быть хорошая успеваемость без долгов. Чан успешно закрыл хвосты, некоторые новички тоже. Нельзя того же сказать о Хане, но кто его осудит? Однако, добры были только к нему, потому что многих не отпустили из-за академического отставания.. Из вредности. Но в целом, чем меньше людей, тем лучше. Вот и поедут они всемером, нестрашно.       Тяжёлые рюкзаки и корзины были успешно загружены в багажники. Джисон проверил по несколько раз укороченному списку всех прибывших, просмотрел, чтобы все распихались по машинам, и сел наконец сам, на переднее пассажирское. За рулём первой машины Чан, за другой особо старшенький новичок, что уже несколько раз перепоступал сюда, Хван Хёнджин. Джисон хорошо с ним общался, давно уже познакомились, в приёмной комиссии. Они даже гуляли пару раз вне университета. Поэтому он вызывал доверие, Хан знал, что тот не запутался бы в поворотах на прямой дороге. Всю дорогу в машине висело молчание. По началу Чонин и Шота с заднего сиденья обсуждали что-то тихо и увлечённо, потом примолкли. А потом Джисон уснул, уж очень ровная дорога и аккуратная езда Чана убаюкивали. Только в лесу уже ухабов стало больше, Хан проснулся оттого, что треснулся головой об ручку сверху дверцы машины. Доехали до нужного уровня глуши.       – Ну.. выходим, парни, приехали, – голос Джисона был хриплым спросонья, выходить не хотелось. Чан вылез первым, проверил как остановились. Недавно тут лили дожди, дорогу в лесу слегка размыло, машина запачкалась до самых дверей. Лишь бы не застрять, хотя казалось, что не такая уж и глубокая грязища. Джисон из багажника достал резиновые сапоги и сменил свои кеды на этот более практичный вариант.       – А тут неплохо! Думал, дорога будет хуже. Столько мха!! – Хёнджин тоже уже выпрыгнул из машины и обулся. Воздух свежий, такой чистый в сравнении с пыльным затхлым городом. Хван поёжился, вздыхая полной грудью. Хотя и были дожди недавно, перегноем почти не пахло.       – Это лишайники, не мох, – застёгивая куртку, буркнул Джисон.       Но на самом деле, вид действительно был удивительный. Высоченные древние сосны, с уже отмирающих нижних веточек который свисал мох, как сгусток пыли и паутины. Кое-где елочки, либо совсем сухие, либо крошечные, молодые. Но этим никого не удивить. Целые поляны белого лишайника – вот, что действительно потрясало. По обе стороны дороги травы меньше, чем этих зеленоватых кустарничков разных видов, что как тряпичное покрывало скрывали землю. Кое-где меж лишайников росли пятна зелёного мха, под елями, так странно. Джисон достал камеру, чтобы сфотографировать это, но на экранчике восхитительный эффект не сохранялся, казалось, что просто земля светится или лежит снег, засветы. Поэтому нужно запечетлевать этот вид своими глазами, всеми своими ощущениями. Хан подошёл к лишайниковой поляне и побрёл по ней. Чуть не подкатился несколько раз, тоненькие корешочки не удерживались в земле под давлением его сапог. Такое странное ощущение, будто ходишь по губке.. Прекрасное место, хотя в силу пасмурной погоды и влажности оно казалось немного жутким сейчас.       – Далеко от Чана не разбредайтесь, он даст вам все инструкции. Да, хён? Я пойду... осмотрюсь, может найду сухие веточки для костра?       Чан только по взгляду Джисона понял, что тот хотел слиться, сбросив всё на него. Но Крис его не осуждал. Хан изрядно заебался тащить всё на себе и делать всё для всех, за всех. Тут не университет, где все следили, чтобы он вечно был занят, без преподавателей лес есть лес, Хан мог отбиться подальше от места привала, найти какую-нибудь речку и загадочно подумать о своём, сидя на камушке. Пусть сидит.       Хан отошёл от всех достаточно далеко. На мшистой поляне все ветеи влажные, гореть не будет. Отошёл настолько, что шумное разбитие на пары и обустройство места для костра и приготовления еды не долетало до него даже тихим эхо. Сосны, осины и ветер в другую сторону прекрасно глушили ребят. Джисон внимательно смотрел под ноги, искал сухое дерево. Глубже в лес было суше, лишайник кончился, началась простая трава, брусника. Было одновременно тихо и шумно. Под ногами хрустели веточки, шуршала плотная спортивная кофта Джисона от движения, листва осин громко беспокоилась ветром, тревожно и холодно. Звуки природы хороши, хотя птиц совсем не слышно. Джисон остановился у поваленного дерева, стал обламывать ветки у него. Кроме треска старой древесины и прочего природного шума, Хану послышалось, что за ним земля ещё проседала, словно кто-то шёл по следам его шагов. Или в стороне? Он поднял голову и осмотрелся. Кругом одинаковый лес, сосны, сосны.. Откуда-то вспорхнула птица и улетела прочь, Джисон увидел лишь чёрное пятно. Ничего и никого больше. В лесу звук вёл себя уникальным образом – плутал, рассеивался, расходился и оседал. И Хан совершенно не был уверен откуда именно сейчас пробегал этот звук незримых шагов. Джисон просто продолжил собирать дерево, для розжига и поддержания нужно много. Сделал себе мысленную пометку на то, чтобы потом попросить Сынмина, одного из новеньких, сходить за хворостом на завтра. Он вроде как хороший малый, немногословный и понятливый, улыбчивый, за что он и нравился Джисону. Ещё и круглый отличник, без единого замечания. Было бы здорово подружиться с ним, они уже делали вместе временные пропуска в комиссии, они тогда неплохо поболтали. Похоже Сынмин тоже собирается ступить на дорогу активиста. Хотя с учёбой у него всё супер, зачем ему это? Лёгкое прикосновение к плечу, ближе к шее. По всему телу прошла молнию, до самых пальцев ног. Каждая клетка его сердца разорвалась, по ощущению. Мурашки, волосы встали дыбом. Джисон резко обернулся, даже в глазах потемнело. Всё за мгновение. Джисон совсем не услышал приближения Хёнджина, чьи шаги заглушали мысли Хана и мелкие шумы. Постучав Джисона по плечу, Хван вполне мог бы получить в лицо, если бы у Хана не были заняты руки, поэтому просто удивился тому, как резко вскрикнул Джисон, испугавшись его появления.       – А, ой, извини, не слышал меня? – Хёнджин отступил на шаг, чуть не споткнувшись о корягу. Хан прижимал к себе охапку хвороста, широко выпучив глаза. Увидев лицо Хёнджина, он выдохнул с облегчением и лёгкой злостью. Сердце яростно стучало. Джисона словно ледчной водой окатили!       – К чёрту иди!! Что надо?! – чуть осипшим голосом рявкнул Хан.       – Да ты долго чего-то бродил, далеко ушёл, мы забеспокоились, всё подготовили уже, а без веток продолжить не можем.. Там Чонин ушёл собирать бруснику, пока мы тебя ждали, – Хёнджин опустил руки и кивнул в сторону, откуда пришёл. – Идём обратно.       Чан сидел в машине, читал шпаргалку от отца, как разводить костёр, вертел в руках зажигалку. Джисон бросил хворост на землю, в ямку которую подготовили остальные, и подошёл к Чану, отряхнулся и сунул руки в карманы куртки.       – Разожжёшь, хён? Доставать кастрюльку? Может пусть сами ставять эту.. эмм.. палочки под неё? – Хан стоял рядом с машиной, рассеянно глядя куда-то по сторонам. Вброс адреналина в кровь сделал его тревожнее, мысли немного путались, а лес словно шевелится, так странно... Это птицы? А земля хрустит почему?       – Эмм.. да, я попробую. Джин, помоги Джисону поставить кастрюлю и налей воды. Сынмин! Подготовь всё для рамёна.       Чан хорошо командовал, это делало его ярким. Хан со спокойной душой отдал ему бразды правления, авторитет и всю инициативу, которыми он сам обычно рапоряжался в университете и вне его. Джисон был ему очень благодарен за то, что он понимал его, что он давал ему возможность откиснуть и просто плыть по течению. Чан замечательный друг, с ним и социальная батарейка не садилась. Ему не нужен был полноценный диалог, его устраивало просто сидеть и болтать в воздух рядом с Джисоном, ненавязчиво и пусто. Других друзей и не надо, Крис самый лучший. Хан следовал его указаниям и стал расставлять всё для костра и готовки. Бомгю притащил брёвнышки и постелил на них пледы, чтоб штаны не пачкать и муравьёв не подцепить. Хёнджин тоже оказался очень хорошим. Он много шутил, болтал, но ответа не требовал. Сам пошутил, сам похихикал, словно сам с собой. Он очевидно тоже уже понял, какой Джисон на самом деле. Они хорошо проводили время раньше.       – Держу пари, никто из нас не слишком любит всякие походы. Но думаю, как минимум, мы действительно запомним друг друга. Я рад, что наконец-то буду учиться с вами! Мы сможем пересекаться чаще, – Хёнджин закрепил котелок на крючках и уселся на бревно рядом с Джисоном. Он ткнул его в бок локтём и вытянул ноги, наблюдая как Чан стал разводить костёр, а Сынмин налил в котелок воды из пятилитровой бутылки.       Хан просто покивал, улыбаясь. Ну, не сейчас, впереди много дел, но позже, допустим на межсеместровых выходных было бы здорово потусоваться с Хёнджином. Вокруг стало так много шагов, движения, хотя Чонин ещё не вернулся. Сынмин чего-то засуетился, Чан всё не мог сесть на место, ходил к машине и обратно. Принёс Джисону шарф и термос с чаем и наконец уселся с кряхтением, расставив стаканчики для чая и другим.       Начало холодать, ветер стал свежее, зато комаров сдувало. Джисон поёжился, всасывая горячую лапшу из своей кружки. Другие парни тоже замерзали, поэтому Чан предложил сесть кучкой, поближе, бок к боку, как зяблики! В конце концов это же мероприятие по сближению, вот и неплохой способ согреться. Джисон оказался зажатым между Хёнджином и Сынмином. Хван то и дело хихикал, его смешило любое действие. Прикольный он..       – Сынмин, ты неплохо готовишь для таких диких условий! – Хёнджин весь ёрзал на месте, отчего постоянно толкал Джисона. Хан чуть не пролил бульон на себя, но Хван быстро извинился. Такой он искренний, незамысловатый, в хорошем смысле. Они с Джисоном разные, но на удивление Хёнджин его не раздражал.       – Да, правда вкусно, и со специями не переборщил, – Бомгю первым съел свою порцию и попросил добавки.       Темнело. Над деревьями взошла луна, было видно звёзды. Тихонько трещал костёр, словно боялся показаться слишком громким, перебить тихую беседу новичков, сверчки, негромко птицы щебетали. По сравнению с городом эта надвигающаяся ночь ощущалась очень освежающей. Хан глубоко дышал, молчал. В тот момент словно происходило нечто отдельное от его обычной жизни, обособленное. Здесь не университет, они одни в лесу и всё. Как хорошо... Они просто человечки. Джисон прикрыл глаза, глубоко вдыхая прохладный воздух, что аж покалывал лёгкие. На другой стороне бревна сидели Чан и Бомгю рядышком. Краем уха Хан услышал шёпот Чхве, ночь позволила Джисону это услышать.       – Эм.. Чан-хён, может стоит всё-таки поискать Чонина? Он сказал, что любит лес, грибы и прочее, но.. мне кажется он бы уже вернулся? – он очень обеспокоен. И это чувство заразительно, внутри Джисона запылала тревога. Он и забыл про Яна.. А если он потерялся? В основном это страшно, конечно, потому что под угрозой жизнь и здоровье Чонина, но не менее беспокоило и то, что Джисон несёт ответственность за всех в этом походе. Его и посадить могут... И исключить. Хан ощутил, как подкатывает тошнота. Он сверлил взглядом Чана. Чонина необходимо найти. Крис выглядел не менее озабоченно.       – Да, конечно.. Но пойдём искать не все, разделимся. В багажнике должен быть дорожный фонарь, я.. кхм, сейчас, надо подумать, – Крис потёр глаза, тяжело вздыхая. Он беспокоился за Чонина не меньше.       Связь где-то работал, где-то нет. Когда Бомгю поймал её и услышал гудки в телефоне, оказалось, что как самый настоящий любитель природы, Чонин оставил свой мобильник в машине. Обед быстро свернули. В обеих машинах нашлись фонари, стоило молиться, чтобы зарядки хватило. Бомгю и Чан пошли в одну сторону от машины, куда ушёл Чонин, Джисон и Хёнджин в другом направлении по ту же сторону дороги, а Сынмин и Шота остались в лагере у машин, на случай если пропавший вернётся. Было решено включать в машинах фары по очереди, чтобы не высаживать аккумуляторы. В случае если через 20 минут никто не вернётся Сынмин должен был побибикать, а при самом худшем раскладе дел включить сигнализацию. А если Чан понадеялся, что это просто перестраховка и что они скоро найдут Чонина, обожравшегося брусникой на какой-нибудь полянке.       Джисона съедал страх и чем дальше он шёл за Хёнджином, тем сильнее этот страх становился. Он дрожал от холода и тревоги, внутри настоящий бардак, словно огромная невидимая рука сжала его, как тряпичную куклу, и стала трясти. Из такого привлекательного и освежающего лес стал жутким, тернистым, зловещим. Они шли по мшистой стороне, тут их шаги были намного тише. Что могло заставить Чонина так задержаться, как не что-то плохое? Теперь каждый хруст ветки рисовался для Джисона страшным хищником, каждый корень наровил сбить его с ног. А их с Хваном шаги стали такими оглушительно громкими даже по лишайнику, фонарь хоть и мощный, но освещал всё равно только точечно. Им стоило быть внимательнее, осторожнее, аккуратнее. Стоило бы.       Послышалось расплывчатое эхо. То, что осталось от вопля, разрывающего глотку. В нём Джисон узнал голос Чана, он звал Чонина, похоже. Хёнджин был на удивление молчалив сейчас.       – Крис-хён громко кричит. Если Чонин не за дальними холмами, то он обязан это услышать. Мы найдём его. Джисон? – его голос был серьёзным, без обычной живой интонации.       – Я... я надеюсь, что скоро мы услышим сигнал от Сынмина, что он вернулся, – коротко ответил Джисон. Он брёл шаг в шаг за Хёнджином, не позволяя ему отойти слишком далеко. Иногда хватался за капюшон его худи, торчащий из-под болоньевой жилетки.       Казалось, что времени прошло невероятно много, а сигнала от Сынмина не было. Даже отдалённого эха, отголоска связи. Всё глухо, тихо. Джисон часто тормозил Хёнджина, чтобы остановиться, прислушаться. Чтобы услышать совсем далёкий гул. Увы, только треск веток. Тишина давила на уши, сводила с ума от страха. Хан чувствовал, как жжёт глаза, лёгкие требовали больше воздуха, его охватывало отчаяние.       – Прошло точно больше, чем 20 минут.. Они там заснули что ли?! – он нервничал всё больше, это походило на жуткий сон. Хёнджина начинал пугать Джисон, хотя в его груди волнение за Чонина также набирало силу.       – Спокойнее, Хан. Возможно.. мхм, может быть, Сынмин не умеет определять время по круглым часам.       Шутка должна была немного снизить градус напряжения, но не помогало. Хан словно не слышал.       – Чонин не мог просто потеряться! Сейчас ночь! Нам не-..       Как только Джисон начал закипать, его слуха достиг тихий, далёкий плотный звук. Долгий, протяжный. Сигнал машины. Хан выпучил глаза. Он выдохнул.       – Это.. Чонин вернулся? Или время..? – Хёнджин не успел договорить.       Ведомый помутнением, Джисон побежал обратно. Перескакивал через коряги, как лань. Он уже не видел и не слышал Хёнджина, он просто мчал обратно, в направлении откуда они шли. Это не мог быть просто сигнал... Что за задержка? Эта поездка сводила его с ума, вся ситуация. Мысли лихорадочно тряслись в его голове, как и деревья вокруг него, мелькали, смешивались в жутеую массу, которую Джисон хотел скорее покинуть.       И в какой-то момент в глаза ударил свет от фар, а деревья кончились. Он вышел на поляну, где был лагерь. Дыхание сбилось, Джисон ощущал, как вспотел. Он ненавидел бегать...       А где Сынмин и Шота? Джисон заглянул в машины. Все места пусты. Хан осмотрел весь лагерь Даже костёр уже потух, остались только тлеющие палочки и дым.       – Сынмин!! Сынмин!! Шота!! – Хан метался, кричал, его оглушал собственный пульс.       Может это и правда просто кошмарный сон? Слишком быстро, слишком нереалистично. Он быстро бежал, куда мог деться Сынмин, если он ему сигналил? Почему Чан и Бомгю не идут на него?       Чонин пожалел, что пошёл глубже за брусникой, хоть она была вкусная, спелая. Наверное, ребята нервничают, скоро же темнеть будет. Он сел на корточки возле ещё кучки кустиков брусники, вдыхая чудесный запах. Начал есть, лопая сочные ягодки во рту, шуршал травой, пытаясь присесть поудобнее. Но в какой-то момент... на кусты, на зелень брызнуло что-то красное. Какая-то ягодка лопнула? В спине распространялась странная боль. В глазах потемнело. А затем ещё один очаг боли, и ещё.. И всё в бруснике, а пахнет странно. И боль становилась сильнее с каждой секундой, множилась. Как он не заметил? Веки тяжелели.       Чонин упал в бруснику. Его кровь пропитывала его белую пушистую кофту. Алые пятна на его спине расширялись. Трёх ударов хватило ножом хватило. Но хотя бы перед смертью он был спокоен и доволен.       Минхо вытер нож о штанину и положил его на время в траву. Он подхватил труп под руки, приподнял с усилием и подтащил его к яме подальше от брусничной поляны. На траве, мхе и лишайнике оставался длинный кровавый след, как краска, гуашь на губке. Было похоже на сироп из брусники. Эта схожесть очень забавляла Минхо, он посмеялся глухо, себе под нос. Это так просто. Если он так продолжит, то совсем скоро его звёздочке не будет ничего угрожать. Хан Джисон – самый важный человек в жизни Ли Минхо. Никто не будет на него претендовать, даже пытаться быть рядом. Это было невыносимо, смотреть, как этот шкет отирается возле Джисона, когда тот совсем не хочет его компании. Его Джисона. Минхо всегда понимал, как ему тяжело, видел это. И упускать шанс помочь ему снова, самым действенным способом, он не мог. Минхо знал Джисона как никто другой. Хотя Хана и так знали все, но Ли знал, что он особенный. Он был в волонтёрском отряде, с которым часто работал Джисон, они постоянно пересекались. Минхо знал, что между ними настоящая связь. Однако, он также видел, как Хан часто сидит один после массовых мероприятий, молчит на занятиях и в целом старался быть тише, незаметнее. Он видел, как ему тяжело, и не обременял его общением с собой, понимал, что ему нужен отдых. Но многие этого не понимали. Они вообще глупые. Им нельзя контактировать с Джисоном, они эмоционально его убивали.       Только Минхо любит его и заботиться о нём по-настоящему. Он просто хочет разделить с ним свою любовь, не утомляя его. Джисон – великолепный и добрый человек, посещающий абсолютно каждое волонтёрское мероприятие. Маленькая звёздочка, такая чудесная и красивая. Она не должна гаснуть, он этого не заслуживает. Минхо хочет окружить его комфортом, позволить расслабиться и спокойно отдохнуть от всего и от всех.       От растерянности Хан постоянно осматривал всё вокруг, тяжело дыша, хотя взгляд его был затуманен. Он решил сесть в машину, чтобы снова посигналить, открыл дверь у водительского сидения... в нос ударил сильный запах, который сложно с чем-то перепутать. К сожалению, не хватало запаха медицинского кабинета или спирта, из-за чего картина становилась жуткой. Запах крови. В темноте это было не разглядеть – всё кресло в крови, кругом пятна, даже на потолке, на руле. На силиконовом коврике у педалек целая лужа. Голова Джисона опустела, горло раздирало от крика. Он захлопнул дверь и отшатнулся от машины. Этот безумный аромат застрял в носу, к горлу подкатила тошнота. Хан совершенно не сдерживался, его вырвало рамёном Сынмина на траву. Сынмин.. Сынмин.. Ему хотелось, чтобы это происходило не с ним. Потому что это тяжело пережить. Это было так абсурдно, словно он главный герой хоррора, где всё это время над ними стоял страшный человек со своими целями. Хан никогда не был так близок к правде. Только цели этого человека были весьма благородными, на его сосбтвенный взгляд, и действовал он исключительно из великой любви.       Почему на крик никто не бежит?       Джисон стоял на четвереньках, руки тряслись, локти расходились, он кашлял. Это не мог быть Сынмин. А Шота?.. Сил дойти до второй машины не было. Хан вспотел. Он тяжело дышал, уставившись прямо в землю, в траву, в свою рвоту. Даже запах содержания его желудка не перебивал запах смерти.       На его спину легла рука. Она нежно погладила, утешающе, словно помогала справится с приступом тошноты. У Джисона уже не было сил пугаться или хоть как-то реагировать. Может, это Чан? Его крики и сигналку наконец услышали, хорошо. Он с трудом поднялся, пошатываясь. Расстегнул курту, хотя хотелось и кожу снять, чтобы избавиться от всех этих чувств, от ощущений, от воспоминаний о крови в машине и вероятном убийстве, и обернулся.       Не Чан. Не Чана. Не Чонина. Не Хёнджина. Ничей.       – Джисон-и? Всё в порядке. Ты мой.       Это был Ли Минхо. Вроде бы он из волонтёрского отряда помощи животным. Он был в крови. Он мягко улыбался.