Интимный разговор

Всю последнюю неделю Чи Чен странно себя вел.  Он был тихим. Отстраненным. Почти не сидел дома. Суовей мог поклясться, что видел его лишь один или два раза за всю неделю, и то только когда заходил и спрашивал, хочет ли тот посмотреть какой-нибудь фильм. Да даже эти моменты были недолгими. Никакого тепла, никаких подколов. Только Чи Чен, его усталые глаза и короткие фразы. Он утыкался в ноутбук и сидел так, будто их гостиной не существовало. Он никогда так себя не вел. По крайней мере, с Суовеем. Он из тех, кто копошится. Раздражает. Целует плечо Суовея, пока тот не сдастся и не освободит место на диване. Никогда не молчит и не говорит «Я работаю» — по крайней мере, когда рядом Суовей. Поэтому, да. Что-то не так. И У Суовей чувствовал это нутром. Дошло даже до того, что Чи Чен не решался спать с ним в одной кровати. Не то чтобы Суовей нуждается в постоянном внимании или чем-то подобном (на самом деле, пиздец как нуждается). И все же, Чи Чену несвойственно держаться на таком большом расстоянии. И Суовей чувствовал, как вся эта тяжесть давила ему на грудь, словно что-то трескалось. Он ненавидел, что замечал это. Ненавидел то, что ждал, когда ночью скрипнет дверь. То, что притворялся спящим, когда Чи Чен не спал. Сердце болело тупым и тихим образом — наполнялось болью, той, которая обычно медленно нарастает, а когда настигает, становится невыносимой. — Твою мать, Чи Чен. Ты что, мне изменяешь? — пробормотал Суовей себе под нос, пытаясь пошутить. Но шутка не зашла. Даже самому себе. Невероятно расстроенный, он выбежал из их спальни и тяжелыми шагами направился прямиком в кабинет Чи Чена. Он сжал руки в кулаки, но это была не злость. Это была неуверенность, подступающая к горлу как желчь. Он не постучал. Да он вообще никогда не стучал. Ему просто нужны были ответы, ну или хотя бы причины, чтобы перестать чувствовать себя таким нежеланным.  Он ворвался в комнату, распахнув дверь с такой силой, что та ударилась о стену. Чи Чен вздрогнул, на секунду широко раскрыв глаза, но скрыл свое удивление. Суовей это заметил. И определенно заметил то, как Чи Чен выпрямился на стуле, оборвал телефонный разговор на полуслове и положил телефон экраном вниз на стол. Словно его застали за чем-то неподобающим. — Что случилось? — спокойным голосом спросил Чи Чен. Очень спокойным. Как будто пытался вести себя как ни в чем не бывало, игнорируя резкое напряжение, повисшее в комнате. У Суовей не ответил. Вместо этого он обошел стол, медленно и размеренно, и остановился прямо перед стулом Чи Чена — достаточно близко, чтобы чувствовать тепло его тела. Чтобы невозможно было притворяться, что все в порядке. Он скрестил руки на груди и стиснул зубы, глядя на мужчину сверху вниз. — Это ты мне скажи, — безжизненно произнес Суовей. Потому что… Честно? Он больше не хотел изображать растерянность. Чи Чен выдавил улыбку. Но У Суовей заметил это — легкое, почти незаметное подергивание челюсти. Привычка, которая появлялась только тогда, когда мужчина что-то скрывал. Глотал слова. Скрывал то, чего не хотел говорить. — Дабао, — нежно произнес он, протягивая руку и обнимая Суовея за талию, будто ничего не было. Будто между ними не было напряжения, нарастающего уже несколько дней. — Чего хочет мой Дабао, м?  Игриво. Подлизываясь. Тон, которым он обычно разговаривает, когда хочет разрядить обстановку, прежде чем она накалится. Но Суовей не поддался. Не в этот раз. Его голос был твердым. Почти холодным. — Поспи сегодня со мной. И это… Это застало Чи Чена врасплох. Его пальцы замерли на талии Суовея, а улыбка на этот раз дрогнула, и он посмотрел на парня. В его глазах мелькнуло что-то непонятное. Чувство вины? Шок? Возможно и то, и другое. Потому что Суовей никогда о таком не просит. Никогда так открыто не требует ласки. Обычно все наоборот. Он отталкивает Чи Чена с ехидными замечаниями и закатыванием глаз, держится на расстоянии, даже когда хочет быть рядом. Но сейчас…? Он стоял здесь и просил — не с отчаянием, а с намерением. С болью. И Чи Чен чувствовал эту боль, словно тяжесть в груди. Он открыл рот, но не смог выдавить ни слова. Потому что впервые за долгое время осознал, насколько большую дистанцию он создал. И как У Суовей, который всегда так хорошо скрывал свои потребности, сейчас раскрыл свои карты. Это вызвало у Чи Чена желание протянуть руку. Он почувствовал себя ублюдком. — Хорошо… — тихо сказал он, — Хорошо. Я посплю. Но Суовей не сдвинулся с места. — Ты мне изменяешь? — его голос был тихим. Очень тихим. Это не было вопросом, который бы прозвучал как взрыв. Это был шепот. Как будто что-то уже зародилось в его груди до того, как он произнес это вслух. Это звучало не как обвинение, а скорее как смирение. Как будто парень на самом деле не спрашивал. Как будто уже знал. И это дало Чи Чену под дых. Потому что в голосе Суовея он услышал что-то, чего никогда не слышал. Не ревность, не злость, а страх. Страх того, что он недостаточно хорош. Страх, что ему нашли замену. Сердце Чи Чена сжалось. Он встал — резко, поспешно, чуть не опрокинув стул, и, в мгновение ока сократив расстояние между ними, нежно и крепко взял напряженные, согнутые пальцы Суовея в свои руки. Хваткой «нет-нет, будь здесь», потому что парень начал уходить в себя и потихоньку закрываться. — Вейвей… — его голос слегка дрогнул, когда он это произнес, и он нахмурился, чувствуя, как дрожат руки, — Дабао, нет. Нет, конечно же нет. Он попытался встретиться с Суовеем взглядом, но тот смотрел не на него — его взгляд был устремлен куда-то за плечо Чи Чена, а тело было напряжено, будто он готовился к боли. Словно он уже закрывал за ними дверь, чтобы защитить то, что осталось от самого себя. И Чи Чен это возненавидел. Возненавидел то, что Суовей смотрел так, будто бы говоря: Я не переживу, если услышу «да», но уже готовлюсь к этому. Он поднял руку и положил на щеку Суовея. Не давя. Просто касаясь. — Нет, — прошептал он, — Я тебе клянусь, нет. Я бы никогда так с тобой не поступил. Я бы никогда не рискнул потерять тебя, — он почувствовал, как Суовей вздрогнул, и это разрывало что-то внутри, — Я понимаю, что отдалился, — начал он, понижая голос. Он опустил взгляд в пол, словно признание, произносимое вслух, каким-то образом подтверждало чувство вины, которое его терзало. — Это… так глупо. Суовей наконец посмотрел на него — действительно посмотрел. Взгляд его не был мягким, но и злым тоже не был. Он был выжидающим. Усталым. Будто Суовей ждал объяснений и не был настроен на полуправду. Чи Чен, вздохнув, медленно потер большим пальцем руку Суовея. Жест, который помог бы взять себя в руки. Он пытался придумать, как бы сказать что-то не глупое, а дельное.  — Я разговаривал с Ганцзы, — наконец сказал Чи Чен. Пауза. — Даже не так… Он выносил мне мозг, пока я его не выгнал. — Суовей растерянно моргал, но молчал, хмуря брови и выжидая. Голос Чи Чена смягчился, а уголки губ исказились в гримасе. — И он мне сказал некоторые вещи… — мужчина снова замолк, как будто слова застряли у него где-то между горлом и грудью. — Какие? — без злости, скорее с нетерпением спросил Суовей. Сердце все еще колотилось, а тело все еще было напряжено от того, что он был готов услышать худшее. — Не останавливайся, — раздраженно сказал он, — Если это то, почему ты игнорировал меня всю неделю, то просто скажи. — Он сказал, что ты устал от меня. От нас, — Чи Чен выдохнул эти слова так, будто они давили на его легкие несколько дней. Его голос был тихим, в нем отражалась тяжесть, а сам мужчина избегал взгляда Суовея. Вместо этого он смотрел в сторону, стиснув зубы, и испытывал явный дискомфорт. Сейчас он был уязвимым, каким Суовей его редко видел. Повисла долгая пауза. Затем У Суовей моргнул и нахмурил брови в недоумении. — …что? Чи Чен переступил с ноги на ногу и потер затылок, словно ему было стыдно это повторять. — Ну, он сказал, что мне, возможно, стоит попридержать коней. Что я перегибаю и тебе может быть от этого плохо. В его голосе не было какой-то горечи. Он был тихим. Смущенным. Как будто мужчина сам наполовину верил в это, раз произнес это вслух. Суовей смотрел на него с каменным лицом, на котором читалось явное недоверие. — Перегибаешь? Плохо? — усмехнулся он, — А что ты такого делаешь, что мне может быть плохо?  Чи Чен наконец посмотрел на него — в его глазах отражалась нерешительность.  — Влечение. Секс. Все, что связано с гейскими отношениями. В комнате все замерло, а эти странные слова повисли в воздухе. Выражение лица Суовея медленно менялось с недоуменного на забавное, и он ошеломленно отступил. Чи Чен, нервничая, внимательно наблюдал за ним с особой настороженностью. Его руки все еще дрожали, словно он готовился к реакции, которая подтвердила бы все его опасения, и что Ганцзы, возможно, был прав. Но Суовей ничего не говорил. Пока что. Он был в шоке от абсурдности происходящего. От того, что из всех людей именно Чи Чен сдал назад и закрылся просто потому, что кто-то ему сказал, что Суовей не выдержит такого количества любви. — Ты что, реально в это поверил? — спокойно спросил Суовей, не веря своим ушам, — Он, наверное, шутил над тобой. Чи Чен издал беззвучный смешок. Но, на самом деле, весело ему не было. — Наверное, — тихо сказал он, встретившись взглядом с У Суовеем, — Но я не хотел ничем рисковать. На мгновение между ними повисла тишина — густая, эмоциональная, хрупкая. А затем, без предупреждения, Суовей сделал шаг вперед. Он поднял руку и нежно коснулся щеки Чи Чена, проводя большим пальцем по коже, словно заново изучая его очертания. Глаза Чи Чена слегка расширились, а губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но не успел — Суовей медленно, но уверенно прижался своими губами к его. Поцелуй был неспешным. Не голодным, а каким-то другим. Сладким. Глубоким. С сильным желанием. Руки Чи Чена инстинктивно поднялись: одной он обнял парня за талию, а другой за шею, удерживая его на месте, будто бы боясь, что тот может исчезнуть. Прикрыв глаза, он таял в поцелуе, потихоньку отпуская все напряжение в теле. Наконец отстранившись друг от друга, они затаили дыхание. У Суовей со все еще закрытыми глазами стоял рядом, прислонившись лбом ко лбу Чи Чена. — Поспи со мной. На этот раз он не колебался. Не было никаких игривых интонаций, никакого неопределенного подтекста — лишь тихое требование, честное и откровенное. Чи Чен, пораженный внезапным напором, на секунду застыл. Его рука замерла за спиной Суовея, а пальцы слегка сжали ткань рубашки. — Посплю, — мягко сказал Чи Чен, ободряюще улыбаясь. Но У Суовей медленно покачал головой. — Нет. Чи Чен растерянно моргнул, но заметил кое-что странное. То, как дернулся кадык парня, когда он тяжело сглотнул, как прерывисто он дышал, а его собственные слова будто застревали в груди. А затем мужчина заметил глаза — большие, стеклянные и опасные, в которых не было ничего общего со злостью. Потребность. В них была потребность. Суовей смотрел на него, медленно моргая, касаясь щек ресницами. Его пальцы крепче сжали рубашку Чи Чена. — Я имею в виду… — почти не дыша, тихо сказал он, — Переспи… со мной. А… Ого.  И тут Чи Чен почувствовал это — медленно нарастающую тяжесть осознания. Она обрушилась на него словно жар, распространяющийся по телу от основания позвоночника до кончиков пальцев. Дыхание перехватило. Ему не нужно было объяснение Суовея. Теперь он понял. Действительно понял, что Суовей просил не просто о присутствии. Он хотел быть желанным. Хотел, чтобы мужчина взял его. Чи Чен сначала не двигался, просто смотрел на то, как Суовей глядел на него снизу вверх остекленевшими глазами.  — Скажи это еще раз, — прошептал он. Вот как Суовей снова это сказал — не словами, а тем, как прижался к груди Чи Чена, словно ему надоело стоять прямо. Тем, как он пальцами впивался в край рубашки мужчины, словно не мог удержаться на ногах. И это все, что было нужно Чи Чену. Он поцеловал его — на этот раз медленно. Не так, как раньше, не злобно или отчаянно, а было в этом поцелуе что-то среднее между извинением и обещанием. Суовей не давил, не торопился. Он просто позволял ему — позволил себя обнять, позволил рукам Чи Чена обхватить его лицо, словно он — что-то хрупкое. Что-то драгоценное. Они молчали. Чи Чен снова наклонился, прижав их лбы друг к другу. Его большой палец нежно скользил по подбородку Суовея, а затем вниз по шее. Нежно прижавшись губами к его губам, Чи Чен замер. — Я скучал по тебе, — выдохнул он. Суовей закрыл глаза. Его дыхание стало неровным, и он прижался грудью к мужчине. Ему было тепло — возможно, даже слишком тепло — и он обхватил талию Чи Чена, словно пытался что-то сказать, но не мог. Они медленно двигались к кровати, все еще касаясь друг друга губами между поверхностными вздохами. Рука Чи Чена скользила под рубашкой Суовея, но когда он внезапно почувствовал, как у его парня перехватило дыхание, остановился. — Ты уверен?  Суовей ответил не сразу. — Не делай это только потому, что я попросил, — сказал он тихим голосом. Чи Чен застыл. — Я делаю это не по этой причине. Суовей открыл глаза. Эти широко раскрытые глаза ничего не выражали, но что-то в них трепетало.  — Если ты сегодня ночью останешься со мной, — произнес он едва слышным шепотом, — Мне надо, чтобы ты остался и завтра. И все. Это способ Суовея выражать мольбу. Чи Чен выдохнул, словно из него выбили весь воздух, и, поцеловав Суовея в лоб, прижал его к своей груди, словно это было единственным местом, где тот хотел быть. — Я никуда не уйду. Они замерли на мгновение, касаясь друг друга кожей, а жар нарастал, медленно и осторожно. Не было никакой спешки. Просто дыхание. Просто нахождение рядом. Как будто наконец-то впервые они хотят одного и того же. Суовей смотрел на мужчину — в его глазах было что-то пронзительное. Чи Чен, заметив это, снова поцеловал его, на этот раз сильнее, со страстью. Суовей ошеломленно выдохнул, плавясь от ощущений. Чи Чен, положив руку на затылок У Суовея, подтолкнул его — все еще целуясь, они отшатнулись назад, наткнувшись на край кровати. Руки отчаянно и безжалостно блуждали по телам друг друга — Суовей, схватив пальцами рубашку Чи Чена, потянул за нее с тихой настойчивостью. Мужчина ненадолго прервал поцелуй, чтобы сорвать с себя рубашку, а затем потянул и рубашку Суовея, одним плавным движением сняв ее через голову. Он не тратил времени на то, чтобы сложить ее, — просто бросил на пол, а следом за ней нетерпеливо и грубо расстегнул ремни и пуговицы на штанах. Суовей не двигался, позволяя Чи Чену раздеть себя. Он предлагал себя. Дыхание было прерывистым, но он не отрывал взгляда от мужчины, словно бросал вызов, чтобы тот первый отвел взгляд.  Чи Чен толкнул Суовея на кровать. Не сильно, но настойчиво. Собственнически. Словно заявлял на него свои права. Он нависал над ним, одной рукой касаясь его головы, а другой скользя по его груди, впиваясь пальцами в кожу. Они поцеловались снова — на этот раз более небрежно, сплетаясь языками. Суовей откинул голову назад, и Чи Чен кусал его: губы, подбородок, шею. Суовей не разговаривал, лишь издавал хриплые вздохи и умоляющие стоны — не мягкие и не сладкие. Чи Чен прижался к нему, поджимая бедра, и Суовей со стоном выгнулся в ответ, одной рукой сжимая плечо Чи Чена, а пальцами другой впиваясь в простыни. Чи Чен, издав низкий, глубокий стон, похожий на рык, целовал ключицы Суовея, оставляя за собой дорожку из влажных поцелуев, укусов и синяков. Он отстранился, и Суовей почувствовал, как дрожит его собственное тело. Он видел, как Чи Чен, открыв маленький ящик рядом с кроватью, достал галстук — тот самый галстук. Он подумал, что Чи Чен снова хотел завязать ему глаза, но вместо этого мужчина взял его за запястья и, подняв их, скрестил. — До этого я завязывал тебе глаза, — прошептал он, обдав кожу Суовея горячим дыханием, — Но сейчас я хочу, чтобы ты видел все, что я с тобой делаю.  Парень чувствовал, как что-то внутри сковало его от того, как галстук грубо стянул его запястья, когда Чи Чен затянул его в надежный узел. — Чи Чен… — он произносил имя мужчины и сам не понимал, зачем это делал. Может быть, хотел себя успокоить.  Чи Чен на этот раз поцеловал его не в губы, а в ухо.  — Я позабочусь о тебе, Дабао, — прошептал он, обдавая горячим дыханием покрасневшую кожу.  Покрывая тело Суовея поцелуями, Чи Чен спускался все ниже — нежно целуя в грудь, а затем по бокам. Его губы скользили с безумной легкостью, вызывая мурашки. Предвкушение было гораздо сильнее, чем сами прикосновения. Каждое место, которое Чи Чен целовал, вызывало в нем электрический разряд — плечи, ключицы, центр груди. Когда губы мужчины коснулись неглубокой впадинки над пупком, Суовей прерывисто вздохнул и невольно поднял бедра, прежде чем успел сдержаться. Сжав руки, он отвернулся в сторону, пытаясь уткнуться в них лицом, чтобы заглушать тихие, отчаянные стоны, вырывающиеся из горла. — Назови меня мужем. Суовей снова почувствовал, как задрожал и как что-то просачивалось прямо в низ живота. — Иди к черту, — выдохнул он, чувствуя себя неловко, — Продолжай уже. Чи Чен лишь улыбнулся, словно все уже знал. Он не произнес ни слова и потянулся за смазкой, тихонько размазывая и согревая ее пальцами. Он наклонился, прижавшись грудью к груди Суовея, и опустил руку, не отрывая взгляда. Суовей захотел спрятаться или увернуться, но положение тела не позволило ему это сделать. Чи Чен полностью занял пространство между его ног, раздвинув их и прижав к кровати. У Суовею всегда казалось, что указательный палец — самый большой, и он невольно сжался и попытался вырваться, но Чи Чен его держал, не заставляя и не принуждая, а напоминая, где он находился. — Е-еще один…  — едва слышно пробормотал парень. Чи Чен, уловив это, завлек его в обжигающий поцелуй. Он почувствовал, как Суовей, позволив себя поцеловать, заскулил, когда их языки переплелись. Чи Чен лишь улыбнулся, а затем просунул второй палец и согнул его так, что бедра Суовея задрожали. — Еб твою мать, Чи Чен, — Суовей выругался, но его выдавало неровное дыхание, — К-какого хрена ты так долго тянешь? Чи Чен ответил тем, что надавил пальцами сильнее, все еще слегка касаясь простаты. Это движение заставило Суовея дрожать еще сильнее, и он заерзал, не зная, куда себя деть. — Ты чувствуешь меня внутри, Вейвей?  Чи Чен нагло ухмыльнулся и слегка подвигал пальцами, наблюдая, как член Суовея, лежащий у него на животе, подпрыгивал, полностью твердый и сочащийся. Он просунул третий палец — едва ли на глубину костяшки. — Назови меня мужем, — снова сказал он. Суовей дергался изо всех сил, одновременно желая отстраниться и прося большего. Он продолжал дрожать, будучи прижатым к кровати. Когда Чи Чен снова согнул пальцы, парень издал стон — долгий, громкий и грубый. — Блять, я не могу. Пожалуйста, я не могу, — хныкал он, чувствуя, как жгло в носу и слезились глаза, — Дай мне кончить. Его член, налитый кровью, обильно сочился на весь живот. Суовей чувствовал, что вот-вот мог кончить, но сдерживался — он не хотел это делать на пальцы Чи Чена. Не сегодня. Чи Чен снова поцеловал его, прежде чем нежно вытащить пальцы, и попытался потянуться к столу, но упал на руки, когда Суовей обхватил его бедра ногами и потянул обратно. — Не надевай, — сказал он, указывая на презервативы, лежащие на столе. Чи Чен не смог сдержать стон, отчаянно пытаясь не сорваться и не торопить события. Наклонившись, он взял свой твердый член в руку и слегка надавил им на дырочку Суовея. Они смотрели вниз, чувствуя, как прикасаются друг к другу.  Может быть, дело было в связанных запястьях, а может потому, что они давно не занимались сексом, но У Суовей чувствовал, как зажгло что-то внутри.  — Блять, подожди, стой, я сейчас…  Чи Чен вошел наполовину и остановился, наблюдая, как дрожало тело Суовея, когда тот кончал. Его глаза были закрыты, а тело содрогалось в конвульсиях. Рот был открыт, и парень не мог издать ни звука, изливаясь на живот. Оргазм сковал его, и он почувствовал, как его тело на мгновение онемело. Дело было даже не в ощущении, но и в значимости момента. Он только что испытал оргазм, а Чи Чен еще даже не вошел наполовину. Он еще даже не вошел полностью. Чи Чен просто ждал, наблюдал, пока тело его парня не успокоится. Он дышал и смотрел на Суовея. Каждая клеточка его тела жаждала движения, но он словно оцепенел. Он почувствовал, что пришел в себя, когда из глаз Суовея скатилась первая слезинка. Все еще чувствуя всепоглощающие ощущения, охватившие его тело, Суовей тут же резко обхватил бедра Чи Чена, фиксируя его на месте. Чи Чен простонал, так как это действие заставило его войти глубже. Он вздрогнул и протянул руку, нежно коснувшись лица своего парня. — Дабао, ты трясешься, — сказал он, напоминая, что будет абсолютно нормальным остановиться сейчас. Он увидел, как Суовей под ним помотал головой. Его нижняя губа дрожала, а сам он простонал, потянувшись к галстуку. Чи Чен помог развязать ему руки, позволяя схватить себя за плечи и отдышаться. — Не останавливайся. И снова появился этот умоляющий взгляд. Суовей царапал спину Чи Чена ногтями, снова притягивая его к себе — отчаянно и жаждуще. — Ха-ха, и это все, на что ты способен, Гэгэ? — усмехнулся он, словно это не его бедра тряслись в объятиях Чи Чена, — Я могу трахнуть тебя намного лучше. Он с удовольствием заметил, как Чи Чен сжал челюсть.  Честно говоря, похуй на его гейский кризис — Суовей никогда не видел никого горячее и сексуальнее Чи Чена, особенно когда тот нависает сверху. Чи Чен выглядит как грех. Он выглядит как что-то запретное, как кто-то запретный, сошедший со страниц эротического журнала — взъерошенные волосы, темные глаза и выражение лица, кричащее о чистом голоде и диком желании.  Чи Чен действительно не шутил, когда говорил, что не встречается, а трахает, — и трахает жестко. Суовей не был уверен, какую реакцию он хотел получить, но не разочаровался, когда увидел, что рука Чи Чена скользнула ему на шею, а пальцы слегка надавили на противоположные друг другу стороны его челюсти. Он ахнул, снова взглянув на мужчину. — Чи Чен?  У Суовей почувствовал, как все его тело вздрогнуло, когда Чи Чен легонько провел тыльной стороной указательного пальца по головке его члена. Вот так он снова возбудился — на самом деле, он даже не был уверен, прошло ли его возбуждение после оргазма. Хватка на шее ослабла, но рука все еще собственнически ее сжимала. — Я еще даже не дошел до середины, а ты уже кончил, — усмехнулся Чи Чен, наклоняясь, чтобы лизнуть ухо, — И ты все еще течешь из-за меня, — он рассмеялся, — Ты серьезно думаешь, что сможешь трахнуть меня лучше, чем я тебя вот так? Один наказывающий толчок — Чи Чен резко вошел по самые яйца, и Суовей чуть не сошел с ума.  Парень застонал, а его тело снова задрожало, и он почувствовал, как рука сдавила его шею. — Назови меня мужем. Суовей посмотрел на него со слезами на глазах и столкнулся носом с носом Чи Чена. — М-муж…  Чи Чен неумолимо двигался внутри, постоянно задевая простату. Больше не было никаких поддразниваний — только чистый, грубый и жесткий секс. Его руки крепко сжимали бедра Суовея — пальцы наверняка оставят следы. Спина Суовея выгибалась на матрасе, кожа покрывалась потом, а брови были нахмурены в чем-то среднем между болью и наслаждением. Чи Чен сжал челюсть, глаза потемнели, и он наблюдал, словно хотел отпечатать как лежит под ним Суовей в своей памяти. Чи Чен всегда предпочитал, чтобы его половые партнеры стояли раком на коленях — это лучшая поза для глубокого проникновения, но с Суовеем он предпочитал видеть, как тот лежит под ним на спине, вместо того, чтобы гнаться за собственным удовольствием. Голос мужчины срывался, он запоминающимся шепотом произносил имя Суовея. Парень притянул его к себе, впиваясь ногтями в спину Чи Чена. Дыхание перехватило. — Блять, — выругался Чи Чен, опуская лицо, — Мой малыш. Вейвей, мой милый малыш…  Издавая стоны друг другу в губы, они дышали в унисон. В пылу страсти У Суовей колебался, но боль во всем теле одержала верх над битвой в голове. — К-кончи в меня, — сказал Суовей, краснея от желания в собственном голосе, — Муж, внутрь. А Чи Чен слабый. Слабак. Все в У Суовее сжигало его до глубины души. Поэтому он кончил, все еще толкаясь внутрь и трахая парня своей спермой.  Их тела синхронно задрожали, и на мгновение все будто оголилось — кожа, звуки, тишина. Суовей мог лишь обхватить своего парня за плечи, когда все его тело охватил второй оргазм, а из глаз брызнули слезы. — М-м, Чи Гэ, — всхлипнул он, падая обратно на кровать, слабый, чувствительный и измученный, — Я тоже по тебе скучал… Чи Чен отстранился не сразу. Он все еще был в Суовее, поддерживая свой вес на дрожащих руках, но затем осторожно опустился, прижавшись лбом к плечу Суовея. Дыхание было громким в тихой комнате, их груди вздымались и опускались, а пот остывал на коже. Суовей обнял мужчину. Несильно.  Они не разговаривали. Рукой Чи Чен нашел руку Суовея, медленно и нерешительно переплетая их пальцы. И У Суовей не отпустил его.