Любовь зла

Остаток ночи Тайлер не сомкнул глаз. Он чувствовал перемены в себе — снова стал… обычным. Почти всю жизнь он провёл в теле нормиса, но за последний год уже успел забыть, каково это. Чуткое обоняние исчезло, как и обострённый слух. А главное — внутри больше не бурлила неукротимая сила хайда, не рвалась наружу, не шептала в глубинах сознания. Он попытался трансформироваться, хотя знал, что это отнимет часть жизненных сил. Но сколько бы ни вспоминал отца, сколько ни сосредотачивался — ничего не происходило. Тело оставалось человеческим, беспомощным. Не зря он не доверял этой карге. Как-то ей удалось лишить его силы. Галпин стиснул зубы, злость захлестнула его с новой силой — но теперь это была всего лишь ярость подростка, а не безжалостного монстра, способного разорвать любого. «Поздравляю, мама. Твоя мечта сбылась», — подумал он с горечью. Глаза защипало от обиды и бессилия. И всё же была в этом и светлая сторона. Больше он не хайд — значит, Аддамс не могла больше приказывать ему. Он волен был уйти. Мог наконец отправиться в путешествие, как мечтал когда-то. Ему не нужна была никакая «группа поддержки». Мог вернуться в школу под другим именем и закончить её. От обилия возможностей, внезапно распахнувшихся перед ним, у него перехватило дыхание. Перед мысленным взором мелькали дороги, города, незнакомые лица, запахи улиц, свобода, которой он так давно жаждал. Но за этой волной эйфории скрывалась тихая, почти незаметная тень сомнения. Уйти — значило вычеркнуть всё, что было. Закрыть дверь не только перед чудовищем, но и перед теми, кто стал частью его жизни. Он тяжело вздохнул, сжал кулаки. Решение нельзя было откладывать надолго. Либо он исчезает, сжигая за собой все мосты, либо остаётся — уже не как монстр на поводке, а как тот, кем был до всего этого безумия. Только здравый смысл подсказывал: обычный человек Аддамс больше не нужен. Без силы хайда он был для неё никем. Просто ещё один мальчишка, потерявший своё место в её мире.

***

Родители Энид приехали на следующее утро и забрали её домой. Почти разучившись говорить, Синклер выражала мысли короткими, обрывочными фразами — но Уэнсдей и без слов поняла смысл. Её бывшая соседка по комнате благодарна за спасение и возвращение человеческого облика… но видеть её больше не хочет. Аддамс пыталась убедить себя, что ничего не изменилось. Её попытка — влиться в социум изгоев, завести друзей — провалилась. Всё лишь подтвердило: она не из тех, с кем дружат. Не стоило ради этого проделывать такой долгий путь. Но внутри всё равно зияла неприятная пустота — как после утраты конечности, когда вместо живой плоти ставят прочный, неустающий протез. Он выполняет функцию безукоризненно, но тоска по настоящему никуда не исчезает. Прощаясь, Аякс попытался по-своему её утешить: — Она остынет, — сказал он. — Дай ей время прийти в себя и свыкнуться со своей природой. Тем более, скоро возобновятся занятия в Неверморе. Я надеюсь, что в следующем месяце ты вернёшься. — Академию разве не закрыли? — Уэнсдей нахмурилась. Для неё это было новостью. — Пока ты искала Энид, мы с Бьянкой развернули кампанию по восстановлению Невермора, — объяснил горгон. — Твоя бабушка, Фрамп… — уточнил, — вложила деньги. В этот раз добровольно, с условием, что тебе обеспечено место. Хотя, честно, большинство родителей против твоего возвращения… — он стушевался, не зная, как закончить фразу. — В общем, большинство старших вернутся в следующем месяце на ускоренную программу второго семестра. В их числе и Ксавье, — многозначительно добавил он. — Его отца решили временно назначить директором. — Для чего мне эта информация? — сухо спросила Уэнсдей. — Просто… я подумал, между тобой и Торпом что-то было… искра… — он осёкся. — Понял, молчу болван. — Я подумаю над твоими словами, — ровно произнесла Уэнсдей. — Спасибо. — Твой брат сказал, что вернётся, — предупредил Петрополус. — Не бросай его. Не думаю, что мамы Юджина согласятся вернуть его в школу. Хотя… Агнес точно возвращается. Может, ему будет не так одиноко… Уэнсдей скривила лицо. Она уже заметила, как её тугодум братец недвусмысленно пялится на невидимку. — И будь спокойна по поводу Галпина. Я — могила, — добавил парень напоследок. — Разве это не было очевидно? Что, нужно озвучивать? — холодно отрезала она. — Потому что если проговоришься, я заставлю тебя рыть свою. — Вот узнаю Аддамс, — Аякс улыбнулся. — До встречи.

***

После того как он эпично вмешался в ритуал, Тайлер мог свободно разгуливать по особняку, но по привычке продолжал пользоваться потайными ходами, которые показал ему Фестер. Именно так он случайно подслушал разговор Уэнсдей с горгоном. «Торп, значит…» — горько хмыкнул он про себя. Ну конечно. С этим дрыщем — отношения. А он — чудовище, с которым приятно трахаться в темноте и о котором удобно забыть при дневном свете. По телу прокатилась волна глухой ярости, перемешанной с ревностью. «Что ж… напоследок стоит напомнить ей, кому на самом деле принадлежит её удовольствие». — На губах появилась хищная, почти звериная улыбка. Он вернулся в свою комнату, чтобы собрать вещи — и мгновенно застыл. Аддамс сидела на его кровати, вся в чёрном, ладони сложены на коленях — словно живая статуя обвинителя. Тайлер с трудом удержался, чтобы не усмехнуться. Сама пришла. — Нарушение приказа. Самовольное вторжение в ритуальный круг. Угроза срыва обряда, — отчеканила она ровно, не поздоровавшись. — Если бы не я, — он резко захлопнул дверь, — ты бы вцепилась в глотку своему дружку и сама всё сорвала. Слова попали точно в цель. Её зрачки сузились, но она промолчала — потому что знала, что он прав. — Ты слишком своеволен, Галпин, — холодно сказала она, поднимаясь. — Толку от тебя как от хайда — ноль. Уходи. В свою убогую группу поддержки монстров или куда ты там собирался… — Ага. Чтобы ты могла спокойно полировать член Торпа, не боясь, что я помешаю вам? — Его голос звенел, как стекло — острый, режущий, полон горечи, которую он даже не пытался скрыть. Его задело всё — что она пришла с претензиями, будто не он спас её ритуал. Что теперь его место рядом с ней оказалось лишним. — Сожалею, что твоё мужское эго не выдерживает, — съязвила она, обходя его и направляясь к двери. Но Тайлер перехватил её за запястье. — Не смей так говорить — ты… Фраза оборвалась. В тот миг его пальцы будто обожгло током. Мир дрогнул и растворился, превращаясь в кошмарный мираж. В его руках лежала Уэнсдей. Лицо — бледное, словно из воска. Глаза остекленели, глядя в пустоту. Она была мертва. Тайлер в ужасе поднял взгляд — и успел заметить лишь женскую спину с длинными светлыми волосами и венком из мёртвых цветов. Он очнулся на полу. Над ним склонилась Уэнсдей — живая, реальная, но непривычно растерянная. В её взгляде впервые сквозили не холод и контроль, а смесь неверия и… беспокойства. — У тебя мой дар, — произнесла она тихо, почти шёпотом, но в словах звенело осознание. — А это значит… — она не договорила. Теперь всё стало на свои места. Эти обострённые чувства и бурлящая под кожей сила — не остатки звериной энергии Энид. Это была сила хайда, перешедшая к ней. А её собственный дар — видеть то, что скрыто от других, — достался Галпину.