Всё....

Одна из старших Васнецовых лежала на кровати в своей комнате, которую когда-то делила со своей сестрой. Она молча смотрела в потолок, а на её глазах скопились маленькие капли слёз, за которыми была скрыта не просто гигантская режущая душевная боль. За ними была скрыта полная пустота. Не было никаких чувств, никаких мыслей. Не было ничего. Она повернула голову в сторону кровати, что стояла возле увешанной плакатами стены, и воображение само дорисовало лежащую там сестру. Лёгкая улыбка выскочила на лицо мечтающей. Вот она…. Её родная сестра. Всё та же косметика, всё та же одежда. Она слушает музыку, листает журнал. Она говорит с ней, поддерживает её. Всё, как вчера. Но «как вчера» уже не будет. Никогда…. Вечер…. Символичный дождливый вечер. После прогулки под ясным небом они идут домой под одним зонтиком. Обычный разговор снова сменяется конфликтом. Их отцу не нравились эти ссоры. Но он как психотерапевт видел, что их ссоры – высший показатель их любви и привязанности друг к другу. - Какая же ты дура…, - сказала одна. - Сама дура, - ответила другая. - Когда ты уже станешь нормальной? Мне стыдно, что ты моя сестра. Я устала врать, что мы не родные. - Я тоже. Мы не можем быть родными. Одна быстрым шагом устремилась вперёд, выйдя из-под зонтика прямо под холодный ливень. Ледяные тяжёлые капли пронизывали её тёплое тело, но ей было всё равно. Лишь бы временно не видеть свою соседку по комнате, свою родную сестру. Другая смотрела ей вслед, глядя на то, как её силуэт скрывается за стеной ливня. Зонт защищал от холода воды, но на душе было чересчур морозно. Каждая из них знала, что будет обижаться на свою сестру, но в глубине души винить себя за очередную ссору. Каждая из них будет желать помириться. И они помирятся сегодня же. А завтра – снова ссора. А потом… потом снова мир. Они не могут друг без друга. Слишком скучно. Некого подкалывать, некому поплакаться и ощутить поддержку насмешкой. В глубине души каждая из них после очередной ссоры говорила сама себе, что хватит изображать из себя обиженную. Ведь никаких обид друг на друга просто нет. Но почему-то всегда обижалась. Возможно, чтобы ещё больше соскучиться друг по другу. Одна идёт быстрым шагом, слыша лишь ветер и падающие на асфальт капли. Что-то подсказывает ей остановиться и вернуться к сестре под зонтик. Но визг покрышек на мокром асфальте нарушил её планы. Он лишил её всего. Лишил обиды, лишил мыслей, лишил любви…. Лишил жизни…. Она была жива, когда сестра подбежала к ней. Ливень смывал с её лица косметику, а сестра держала её за руку и плакала над её телом. Сестра извинялась. Сестра просила не умирать. Сестра молилась за её жизнь. Но молитвы были прерваны вестью, что она скончалась по пути в больницу. Символичный дождливый вечер сменился тихой безоблачной ночью. А в комнате, где когда-то жило две сестры, одна громко рыдала и кричала в подушку. Она сжимала ладони в кулак так сильно, что ломала ногти. Она царапала свою грудь до крови. Только это не помогло вернуть её…. На похоронах она была молчалива. Пока все рыдали, она молча смотрела на сестру, с которой больше никогда не поговорит. Которую больше никогда не поддержит. Которая больше никогда не поможет. Которая больше никогда не посмеётся. Она не отрывала от неё глаз. И не отрывала глаз, когда покойную сестру опускали на глубину, когда засыпали землёй и когда настала пора расходиться. Стрелой в сердце зависли в голове последние слова: - Когда ты уже станешь нормальной? Мне стыдно, что ты моя сестра. Я устала врать, что мы не родные. - Я тоже. Мы не можем быть родными. С той ночи и до сих пор не было никаких слёз. Была полная пустота. Она лежала на кровати, почти не шевелясь, лишь иногда поворачивая голову в сторону кровати той, которой больше нет. Перед глазами стояло её лицо. Такое милое… красивое…. В ушах стоял её голос. Такой родной… такой приятный…. А иногда он прерывался на худшее воспоминание в жизни. - Когда ты уже станешь нормальной? Мне стыдно, что ты моя сестра. Я устала врать, что мы не родные. - Я тоже. Мы не можем быть родными. В голове порой играли кадры аварии, но и от них не было слёз. Лишь полная пустота. Наконец она встала с кровати и пошла на выход. Впервые с похорон она встала на ноги. Она не ела. Почти не пила. Другим сёстрам тоже было тяжело без старшей. Но другой старшей было просто невозможно жить. Ей приносили еду. Она стоит нетронутой. Приносили воду, чай, валерьянку. За все дни убыло всего пару капель. Про сон она вообще забыла. Она вышла из квартиры и пошла наверх. Пошла на крышу. Крыша была так близко к небу…. Близко к её сестре. Она сидела на краю и смотрела на ночные облака, искренне веря, что оттуда на неё смотрит её сестрёнка. Смотрит теми же глазами. С той же улыбкой. Впервые с того дня она начинает говорить слабым голосом. - Я так скучаю по тебе…. Я…. Я мечтаю снова увидеть тебя. Увидеть хоть на секунду. Взять тебя за руку. Обнять. Почему…? Почему так? Почему я только сейчас поняла, как сильно ты была мне дорога… как сильно я тебя любила? И… почему… почему я ни разу не сказала тебе, что люблю? Она встала и приготовилась уйти. Посмотрев на облака, она почувствовала, как покойная смотрит на неё. В её ушах встал голос сестры. Он был немногословен. - Я тоже скучаю…. Шаг вперёд, и она летит вниз, навстречу покойной сестре. Сейчас они увидятся….