Под тяжестью правил

„      Écoutez votre coeur — «Слушайте своё сердце». Слушайте свое сердце, слушайте внимательно, прислушивайтесь в тишине. Важен не стук, ведь понятие «слушать сердце» можно толковать очень по разному. Главное значение имеет лишь то, что движет вами изнутри, это и есть зов сердца. И его надо слушать, подчинятся тому, что оно говорит, даже когда это кажется не понятным в нынешней среде.” - Гласит маленькая записка на холодильнике офиса, та самая, что закреплена каким-то неказистым магнитиком, которую никто не читает. И замечают её, только когда скука настигает настолько, что приходится внимательно разглядывать местность. Такие наставления и цитаты были повсюду. Все же, центр психологической помощи. Сердце Эндрю давно замолкло. Не отзывалось на подсунутые в карман номера телефона, молчало, когда ему подмигивали девушки-пациентки, реже парни. И именно эту бумажку он недолюбливал больше всех остальных. Бесполезных, старательно-красивым почерком выведенных, завитушками обведенных… Но что он, не побоюсь этого слова, ненавидел по настоящему, так это «чертову работу в этом ебаном центре», Будто они были виновны в том, что Миньярд не смог найти того, кто отозвался в его душе хоть малейшим светом. Да и все эти души, сердца, и бла-бла-бла вызывали только раздражение и немое непонимание. Кому это вообще надо? Ну, в плане кому интересно думать, что в нас есть какая-то душа и что наше сердце - не просто насос крови. Может быть, что Эндрю Миньярд, будучи в детстве подверженным насилию, не был готов работать в центре психологической помощи. Потому что видя подростков с израненными в порыве самобичевания конечностями, он хмурился и бросал дежурное «я отлучусь». Может быть, Эндрю Миньярду самому бы сходить к психологу. наверное, именно поэтому он помощник-консультант, а вовсе не из-за того, что начальница ещё в лохматые годы положила на него глаз, как только Эндрю устроился на работу. А когда отшил её, то его повышения мигом закончились. Возможно, поэтому он потерял интерес к работе. *** - Здравствуйте. — Стеклянная дверь, сверху порога которой висел колокольчик с маленькими китайскими фонариками. Девушка на ресепшене натянуто растянула губы в выученной, ненастоящей улыбке. Бейджик гласил: Анастасия Алексеевна Петровская, Старший менеджер и администратор. — Добрый день! Вы к кому-то? — Зарегистрируйте меня. — Так-так, секунду..— Девушка пропала за дверью, уводящей в, видимо, кабинет с бумагами. Вернувшись, она держала в руках лист с обыденными данными, по типу ФИО. — Вас не затруднит ответить на несколько моих вопросов? — Я заполню сам. — О, не стоит напрягаться. Вся ответственность за документы лежит на администрации, так что, избегая неприятных инцидентов, прошу предоставить это мне. — Нил чуть не скривил лицо от этой переигранной учтивости. — Ладно. — Он облокотился на разделяющий их столик-ресепшен. — Ваше ФИО? — Нил Абрам Джостен. — Красиво, красиво.. — Добавила она, вписывая его данные. — Возраст? — 19. — Отлично. Мне нужен ваш паспорт. Нил замялся, но протиснув между вещей в одной единственной сумке, он вынул паспорт и протянул алминистраторше. вписав ещё какую-то информацию, она убрала бумагу в ящик и протянула Нилу резиновый зеленый браслет с надписью «за любовь и здоровье!». — Это браслет пациента. Вас проводят в комнату. Вы ведь с проживанием к нам? — Если можно. — Нужно. — Она обернулась по сторонам, ища кого-то глазами. — Эндрю! Проводи нашего нового пациента в комнату 173. Держи. — Она протянула ключ. Его забрал блондин чуть ниже Нила, который изучающе глянул на него и кивнул ему в сторону лифта.