День в неизвестном городе

      С утра сухая старуха надсадно и влажно кашляла — то верный признак, что жизнь никогда не кончается вовремя. Её соседки на лавочке долго смотрели во мглу, не ожидая измен. Так глупо: сегодня рассвет случился без солнца. Вместо зрачков у них — провалы в пространстве, а вместо губ — оригами из жёлтых газетных вырезок. Они мерно вязали на спицах верёвки любимым внукам, мужьям и ничейным детям, грязным собакам, презренным выродкам. Солнце изволило выкатиться к полудню огоньком окурка, да только никто не заметил.       Из водостока ползли блестящие змеи, беззвучно, будто забрали у рыб немоту. Усталые женщины в платках везли в колясках по маленькому антихристу. Сутулый мужчина с дипломатом и перевёрнутой улыбкой влажной салфеткой вытирал под ресницами пепел. Серый, как брусчатка, дворник вяло сметал листы рукописного сборника, мёртвых, изломанных стихоплётов: всё же поэзия здесь решительно не в цене. Сыпались звёзды с плаща одетой на утренник. Старуха всё заходилась своими хрипами.       Учительница географии средних лет вспомнила дорогу лишь в магазин винно-водочных. Звонок прозвенел, как по ней. Крупный, кривой град побил урожай неловких надежд и прирученной клюквы. Это не кровь пузырилась во ртах подростков, это чуть кислый джем. Цветные воздушные шарики, знаки уходящего детства, долетели лишь до линии электропередач, чтоб старшеклассники больше не повзрослели. Аптека специально закрылась, только бы все задохнулись от кашля.       Птицы летели не на юг или север, а на запертый чердак, чтобы собраться в хрупкую сингулярность. Ничто не имело столько же смысла, как треугольники с тёплой варёной сгущёнкой. Ангелы перестали верить в ангелов. Бог перестал верить в бога. Люди ни в кого и не начинали, им легче всего. Окна забыли про блики, и все дома тут разом стали похожи на песни прощания.       «Ты обещай…» — кому-то во тьме подъезда шептала дрожащая женщина, но прекращала. Лестница в подвал покрылась колючим инеем — бездомным больше не выйти: ни людям, ни кошкам. Только подвалы были пусты. Вот так, целиком, оставшись без стен и без контуров. Чёртова столетняя старуха никак не желала домучить собою округу, и всё было просто прекрасно.       Никто не вернулся домой и если быть справедливой, то не мечтал. Кто-то привязал любовника за запястье оранжевой ниткой мулине прямо к облупленной батарее. Бумажные самолётики важно спикировали в ржавые пасти ливнёвок. Что все вообще здесь делают, если смешливые выдумщики антиутопий уже предсказали любые сценарии? Все заранее были готовы только к старухе.       В этой просторной дыре нет никакого будущего. Ты это внимательно смотришь и даже слушаешь. Солнце в свободном паденьи само себя тушит. Как карамельку, ты кладёшь лезвие под язык.