Истинная тюрьма — это клетка разума

Гостье из-за неба стоило остерегаться столь многого, и всё же она беспечно приняла медовый нектар из рук незнакомца. Ей повезло, что Ликург не собирался причинять вреда. Он любил все виды разумной жизни. Иначе не стал бы тратить столько Янтарных эр, трудясь над их освобождением. Но Безымянная — Стелла — представляла объект особого интереса. Прожив всего несколько лет, она успела привлечь внимание четырёх Эонов. И, несомненно, обладала потенциалом привлечь остальных. Она верила, что следует пути Освоения, но если бы не мощь Разрушения, как бы она проникла на экспериментальную площадку Сталесклепа? С его брандмауэром стоило считаться. Однако столь же легко она могла воззвать к Сохранению или Памяти. Стелла была существом, не скованным Путями. Встретив её, Ликург понял: именно такую жизнь он хотел видеть в новом мире. Хаотичную и свободную. Видение, которое едва мог представить даже разум первого из гениев, она воплощала естественно, не задумываясь, потому что для неё это был единственный способ существования. К сожалению, в настоящий момент Стелла воспринимала его как врага, что мешало потенциальным исследованиям. Отчасти это даже льстило: она готова была положить жизнь на защиту его творений. Однако ещё сильнее — раздражало. Виртуальную Вселенную, разработанную его младшими «товарищами», она воспринимала как однозначно искусственную, но жители Амфореуса казались ей реальными. Конечно, вопрос создания Сталесклепа тоже стоял остро, но Ликург понимал: Стеллу больше заботил вред, якобы причиняемый её друзьям. Если бы он знал, отослал бы Безымянных с Амфореуса ещё в самом начале. Раскрыл бы им часть правды: это место — полигон для его экспериментов, и вмешательство извне может всё испортить. Вот только тогда он хотел показать NeiKos496, что даже героям из-за неба не под силу изменить судьбу этого мира. Он недооценил, насколько интересной окажется одна из них. Пожалуй, сотрудничество со Стеллой могло бы стать вторым номером в списке его приоритетов. Кто-то бы сказал, что мирный исход более невозможен, но Ликург не верил в невозможное. Однажды он создал божество, а теперь намеревался его убить. Насколько сложнее может быть переубедить одного — пусть довольно упрямого — человека? У него уже был наготове план, включавший комплексный подход. Для начала — попросить одного подручного добавить в её напиток мышечный релаксант. Потом, воспользовавшись сохранившимися администраторскими правами, создать небольшое пространство, существующее вне восприятия функций — даже PhiLia093, вечно пытавшаяся взломать его системы, не смогла бы получить к нему доступ. И вот Стелла уже падает в его любезно подставленные манипуляторы. — Не волнуйтесь. Я всего лишь хочу кое-что продемонстрировать, — сказал Ликург. Разумеется, Стелла всё равно напряглась, насколько позволял препарат. Если бы он не отслеживал её состояние высокоточными датчиками — не заметил бы. Впрочем, неважно. Главное — честно обозначить свои намерения. — Я всегда чуждался насилия, — добавил он. — Поэтому создаёшь Лорда Опустошителя? — спросила Стелла слегка невнятно, но сарказм донесла. — Иногда радикальные меры необходимы. Нус принесла куда больше бедствий, чем Нанук. Стелла фыркнула. Что же. Сейчас было не лучшее время для разговоров. Его пространство долго не продержится. Да и использованный препарат был очень мягким — иначе существовали риски остановки сердца или дыхания. Он объяснит свою позицию после того, как Сталесклеп будет завершён. А пока — нужно действовать в соответствии с планом. Манипуляторы на его груди пришли в движение, подхватывая Стеллу. Как-то она интересовалась у KaLos618, может ли Ликург двигать этими «руками». Радуется ли хоть какая-то её часть, что получила, наконец, ответ? К сожалению, всё случившееся в рамках текущего эксперимента Стелле предстояло забыть, но в будущем Ликург просветит её вновь. Он всегда был готов делиться знаниями. Другое дело, что мало кто во Вселенной был способен воспринимать информацию на его уровне. Однако это не означало, что нужно с презрением отвернуться от всех, кто не был гением. Сложные концепты всегда можно упростить и изложить так, чтобы собеседник понял. При такой подаче что-то неминуемо искажалось, но… если в любом случае все видят лишь тени на стене пещеры, можно ли упрекать тех, кто видит их чуть размытыми? Его размышления не мешали работе рук, снимавших один предмет одежды за другим. — Ты демонстрируешь мне, почему ходишь без штанов? — спросила Стелла, стараясь скрыть страх за бравадой. Если бы он не измерял её пульс — поверил бы. — Просто хочу избавить вас от лишнего дискомфорта. — Тогда избавил бы от своего присутствия. Да, она боялась, но это был страх неизвестности. Стелла не рассматривала его как сексуальную угрозу. Что было верным суждением: даже в органическом теле его мало интересовал процесс размножения и всё, связанное с ним. Его главной любовью были знания, а главной страстью — расширение их границ. Ликург расстегнул ремешок на ноге Стеллы — кричаще яркий, лишний элемент. Это вызвало наиболее сильную реакцию, но анализ показал, что никаких скрытых функций ремешок не нёс. Значит, подарок от друзей. — Я верну вам ваши вещи, — пообещал он. Голосовые связки Стеллы напряглись, потом расслабились. Догадаться было несложно: она хотела спросить про устройство связи с гениями. — Верну то, что я забрал, — подчеркнул Ликург. — Верни Фаенона. Одежду можешь оставить, тебе нужнее, — она попыталась прикрыть отчаяние шуткой. — Он слился со Сталесклепом по собственной воле. — А ты точно не Фикциолог? — фыркнула Стелла. — Его воля заключалась не в этом! К этому моменту она осталась без одежды, но смущения не проявляла. Вероятными причинами были её юный — по любым меркам — возраст, открытость разным культурам и привычка к общественным баням Охемы. Ликург мог бы с ней поспорить. Его когнитивные способности были слишком велики, чтобы одиночество привело к психическому расстройству или к банальной скуке, но дискуссии со столь интересным созданием определённо добавили бы в жизнь красок. Однако сейчас время играло не на его стороне. — Однажды вы сказали нечто любопытное, — он воспроизвёл видео. «Этот эрудроид такой красивый! Хотя мне немного хочется сунуть голову в дыру у него на груди», — заявила Стелла после первой встречи с ним. — Скрюллум красивее. И одет всегда с иголочки, — мышцы её плеч слегка сократились. Видимо, Стелла хотела скрестить руки. Пожалуй, собственная нагота в какой-то степени её волновала , оттого и фиксация на теме одежды, превращенная в попытку его задеть. — О, дело не в этом. Он сдвинул Стеллу так, чтобы её макушка попала в зону действия энергетического преобразователя, который сама Стелла неизящно определила как «дыру». — Не влезла. Я, конечно, не эманатор Эрудиции, но могла бы и без примерки сказать. Её голос звучал спокойно, но датчики Ликурга считывали усилившиеся сигналы в нервных клетках. Стелла боялась и пыталась бороться с собственным неподвижным телом. Он и в самом деле находил её силу воли достойной восхищения. Неудивительно, что даже ApoRia432, несмотря на приверженность пути Небытия, притягивала новоявленная Спасительница. Он запустил преобразователь. — Не волнуйтесь, это лишь небольшое безвредное изменение. Естественно, Стелла к нему не прислушалась. Если бы её мышцы могли напрягаться как следует, всё тело уже свело бы в судорогах — так она старалась пошевелиться. Ей удалось призвать биту, но пальцы не сомкнулись, и та выпала из рук. Замечала ли Стелла, как отзывался Стелларон на её усилия? В минуты отчаяния она тянулась к Разрушению, подобно Ликургу признавая его — пусть подсознательно — самым полезным инструментом. Преобразование завершилось. Ликург уложил Стеллу поудобнее: одна рука под ноги, другая — под шею, которая из-за релаксанта не могла поддерживать голову, провисавшую вниз. Его грудные манипуляторы застыли над её телом. Стелла вперила напряжённый взгляд ему в лицо. Ей явно хотелось спросить, что Ликург с ней сделал, но она молчала, ожидая, что тот расскажет сам. Что же, хотя бы немного, но она его понимала. Он жаждал поделиться с ней всеми накопленными знаниями, пусть её мозг не вместил бы их. Он хотел говорить со Стеллой, узнавать больше о ней и открывать ей что-то о себе. В конце концов, она была созданием грядущей эры, преждевременно воплощённым в этой. Если бы только она встала рука об руку с Ликургом — он бы раскрыл её потенциал к Разрушению, и они вместе научились бы брать от других Путей то, что нужно, прежде чем отправить их в Небытие. А потом уничтожили бы и само Небытие, знаменуя рождение новой Вселенной. Но Стелла слишком увлеклась его творениями и забыла о творце. Ликург бы попенял ей на это, если бы целое Общество так называемых гениев не совершило ту же ошибку в слепом следовании Нус.  Шея Стеллы снова напряглась, словно та пыталась повернуть голову. Эффекты преобразования вступали в силу. Свободной парой рук Ликург поправил её волосы так, чтобы они не касались спины, и убрал тонкие прядки с лица. Стелла смотрела на его пальцы широко раскрытыми глазами, будто запретив себе моргать. — Одежда бы сейчас тоже ощущалась неприятно, — заметил Ликург. Стелла упрямо молчала. Догадалась, что ему доставляло удовольствие отвечать на её вопросы? — Я знаю, что у вас на уме, даже если вы не произносите это вслух. Возможно, вы сами поняли: я временно повысил вашу чувствительность. Ликург коснулся её губ пальцем. Глаза Стеллы сверкнули. Стелларон вспыхнул силой, и ей удалось сдвинуть голову на долю миллиметра. Любопытно. Контроль над телом вернётся к ней раньше ожидаемого. Спишет ли это Стелла на собственную — безусловно впечатляющую — силу воли? — Собрался пытать меня? — Вы совсем мне не верите, — покачал головой Ликург. И хотя лицо Стеллы обычно казалось нечитаемым, одним взглядом и почти незаметным движением бровей она выразила: «А чего ты ожидал?» Да, её недоверие легко объяснялось, но Ликург, оставаясь по сути своей существом рациональным, признавал влияние эмоций на свои суждения. В чувствах он стремился к взаимности. Ему нравилась Стелла, и он хотел нравиться ей, поэтому очередное проявление враждебности огорчало не меньше предыдущих. Что же, пусть его действия говорят сами за себя. Он очертил руками абрис её плеч. Взгляд Стеллы опустился, пытаясь проследить за ними, затем вернулся к его лицу. Невозможность распознать эмоции должна была нервировать, но Ликург сомневался, что её успокоит вид его окуляров, поэтому не раздвигал переднюю панель. Может, она пыталась угадать, куда он смотрит. На самом деле, в этом пространстве ему был доступен полный обзор её тела. Шедеврально правдоподобного: волосяной покров нормальной густоты рос в положенных местах, на коже было несколько пигментных образований в форме неправильных овалов, присутствовала почти незаметная асимметрия лица и тела, и даже вульва казалась естественной из-за своей неидеальности. По какой-то причине гениталии женщин, рождённых искусственными путями, обычно выглядели слишком эстетичными, даже если организм был создан не в сексуальных целях: малые половые губы никогда не выступали за большие, но и те, и другие были маленькими; края — ровные полукружья; цвет — непременно розовый, но не слишком яркий; клитор, если существовал, не превышал шести миллиметров в диаметре головки. У Стеллы он достигал одиннадцати целых шести десятых. Цвет её гениталий был тёмным, с оттенком коричневого. Половые губы — длинными, ближе к норме, чем у обычных искусственных тел. Только форма казалась стандартной, но не то чтобы у обычных женщин такая не встречалась. Избыток несовершенств тоже смотрелся бы неестественно. Всё это пробуждало любопытство: вряд ли создатель вместилища для Стелларона уделял особое внимание тому, какая у сосуда получится вульва. Если рассуждать логически, то проще было бы вовсе не давать тому гениталий. Какую цель они несли? Зачем создавать Стеллу неотличимой от обычного человека? Сила Стелларона такова, что даже эманаторы не приняли бы её, не нанеся вреда телу — неважно, физическому, энергетическому или меморному. А обычный идущий по Пути мгновенно превратился бы в подобие несчастного Похитителя пламени, пытавшегося вместить миллионы ядер. Так кто и как создал Стеллу? Прикасаясь к ней, Ликург ощущал следы Путей: не только тех, чьи Эоны взглянули на неё, но и иных: Завершённость, Радость, Равновесие… Она сама соприкоснулась с ними? Или привлекла отдалённый интерес, которому лишь предстояло превратиться во взгляд? Или кто-то из них участвовал в её создании? Пока он размышлял, его пальцы не переставали скользить по рукам, плечам, ключицам Стеллы. Простые движения, но они принесли желаемый результат: дыхание и пульс Стеллы участились, а на коже появилась пилоэрекция. Ликург демонстративно наклонил голову: — Вы замёрзли? Прошу прощения. Он изменил температуру одной пары ладоней так, чтобы она чуть-чуть превышала тепло человеческого тела. Вторая пара, поддерживающая Стеллу, осталась холодным металлом для контраста. Лицо Стеллы по-прежнему отражало работу мысли. Она всё ещё не понимала его цели? Укоренившиеся в сознании стереотипы тяжело разрушить — это правда. Ликург решил подсказать: — Может быть, стоит пригласить сюда кого-то ещё? Что подумает PhiLia093, когда нас увидит? — Её зовут Кирена! Фокус внимания Стеллы определённо следовало перенаправить.  — Так вы не возражаете показаться ей? Хотя внешне лицо Стеллы не изменилось, датчики Ликурга зафиксировали изменение его температуры из-за прилившей крови. Он не помнил, чтобы когда-либо видел её по-настоящему смущённой. Стелла всегда была преисполнена уверенности в себе, даже если окружающие не одобряли её поведение, и осуждающих взглядов она словно не замечала — оттого этот почти незаметный стыд казался особенно ценным. — Не возражаю, — упрямо солгала Стелла. — Зови Кирену, она… Стелла осеклась. Рука Ликурга впервые легла на её живот. Кубики пресса прощупывались, но под воздействием релаксанта казались податливыми, напоминая сколь уязвима брюшная полость. Он почти невесомо провёл ладонью до пупка. Возможно, в другой ситуации Стелла рассмеялась бы от щекотки, но сейчас её ощущения изменились. Её пульс снова участился — резко. Она посмотрела на Ликурга скорее с замешательством, чем с гневом: — Тебе слишком часто сносили голову? Зачем ты… У тебя даже нет гормонов и прочего, чего ты добьёшься? — Дело не в моём удовольствии, а в вашем. — Я не испытываю удовольствия! Ликург обхватил её сосок двумя пальцами. Не сжал, просто прикоснулся. Стелла застонала. Хотя говорила она всё чётче, этот звук вышел смазанным, будто прорывался через преграды. — Кажется, мне тоже не стоит доверять вашим словам. — Не трогай меня! — Это приятно и вам, и мне, так к чему сопротивление? Как ни странно, судя по реакции Стелларона, нарушение телесных границ возмутило Стеллу меньше, чем тот раз, когда он использовал настоящее название PhiLia093, а не «имя», употребляемое в симулированной вселенной. Возможно, приятная внешность Ликурга смягчала её отношение. Эстетическое восприятие значительно влияет на сексуальное желание, так что либидо Стеллы могло откликаться на прикосновения «красивого эрудроида». — Это из-за власти? Ты думаешь, что так получишь какую-то власть надо мной? — Я отвечу на ваши вопросы, если вы ответите на мои. И, нет, меня мотивирует не власть. — В любом случае, сейчас это была лишь иллюзия контроля. По-настоящему его бы обрадовало, если бы Стелла вручила ему бразды правления добровольно, признавая величие его видения будущего, и последовала бы за ним, вдохновлённая его идеями. — Вы кому-нибудь позволяли ласкать вас с сексуальным подтекстом? Глаза Стеллы возмущённо расширились. По крайней мере, разговаривать об этом она не привыкла. — Я переспала со всей Охемой, включая тюленей, — бросила она. Он в самом деле не оговорил, что отвечать требуется честно. И если Стелла хочет поиграть — он с удовольствием присоединится. — Я сочту это за признание моих достоинств. В конце концов, в творениях всегда содержится частичка творца. Пожалуй, только она и объединяет столь разношёрстных партнёров. — Как же ты хочешь мне нравиться-ах... — Стелла пыталась выразить презрение, но Ликург, подгадав момент, сместил руку под её шеей и коснулся холодными пальцами седьмого позвонка, заставляя её сделать вдох и смазать конец фразы. — Очень хочу. Настолько, что после гибели Нус, посвящу своё время именно этому. Как часто вы мастурбируете? — Да ты… HKS! — выругалась она. Разумеется, Ликург не ожидал ответов. Он мог получить их из своих баз данных: туда записывалось всё, происходящее на Амфореусе, а затем отфильтровывалось, и до сознательной части доходило только самое важное. Уровень либидо и предпочтения узнать было легко. Как и то, был ли у неё сексуальный опыт после прилёта сюда. А вот до — только если расскажет сама Стелла. Её вагинальная корона была растянута, но это могло быть следствием физических нагрузок или врождённой особенностью. Хотя EpieiKeia216 была крайне заинтересована в единственном человеке, которого могла коснуться. NeiKos496 тоже уделял Стелле повышенное внимание. И, конечно, на других планетах нашлись бы существа, поддавшиеся её очарованию. Ликург надеялся, что Стелла не снизошла ни до кого. Назовите его тщеславным, но он любил быть первым. Кроме того, никто другой не оценил бы её так, как он. Существа, не ведавшие свободы, не признали бы её вестницу. — Мне больше нравилось, когда вы звали меня «дорогой», — сказал он вслух, потому что ему доставляло удовольствие пикироваться со Стеллой. Вспышки её раздражения, поиски достойного ответа, еле заметное самодовольство, когда тот находился, — Ликург записывал всё, присваивая информации высокий приоритет. Он не оставлял надежды и позабавить её однажды. Не в нынешней ситуации, конечно. Сейчас и сама Стелла была не в форме, разразившись цепочкой пепешских ругательств. Выразительных, но мало применимых к нему ввиду своей физиологичности. Однако Ликург не винил её: крайняя степень возбуждения неминуемо приводила к потере концентрации. Чтобы привести Стеллу в это состояние, его руки не отдыхали ни секунды. Вновь и вновь они скользили по покрытой мурашками коже. Простые, но эффективные движения. Не считая того краткого прикосновения к соску, он избегал интимных мест — всё равно сейчас они стали настолько чувствительными, что вместо наслаждения несли бы боль. Однако важнее было создать контраст: он не делал ничего особенного, но безыскусные ласки заставляли нервные клетки посылать сигналы удовольствия. Разум Стеллы осознавал, что Ликург вмешался в работу её организма, но подсознание нелегко убедить. Оно начнёт ассоциировать Ликурга с насыщенными, яркими ощущениями. Для какой-то части Стеллы он станет «особенным». А стоит Ликургу положить руку ей на плечо — её мозг примется вырабатывать дофамин. Телами органиков несложно управлять — если только не вмешается Изобилие, но Ликург сомневался, что Яоши обратит на Стеллу внимание в ближайшее время. А сознательная часть разума Стеллы забудет всё. Даже Сад Памяти не сможет восстановить воспоминания, а Фули вряд ли вмешается снова. Останутся лишь неявные, непонятные реакции. Стремясь их объяснить, Стелла сама начнёт искать в Ликурге достоинства. И, естественно, он в этом поможет. Собрав и проанализировав данные — включая сегодняшние, — он определит, какая модель поведения имеет наибольшие шансы на успех. Он умел очаровывать. Без обаяния не добьёшься гранта на строительство величайшего суперкомпьютера. Да, высокий интеллект помогал убеждать, но достаточно умные люди знают, что холодной логики недостаточно для успеха. Иначе почему некоторые из нынешних гениев едва могли себя прокормить? А вот ему всегда удавалось увлечь других своими идеями. После рождения Нус за ним и вовсе бегали толпы. «Профессор Кувабара, расскажите, научите, поделитесь…» Тогда он возненавидел это обращение, сопровождавшееся заискиваниями. «Дорогой» звучало куда лучше, даже отравленное сарказмом. — Может, мне тоже звать вас «дорогая»? Я безгранично ценю вас, поверьте. Стелла попыталась ответить, но как только приоткрыла рот — из него вырвался стон. Гнев, испуг, стыд — всё смешалось на её лице, теперь порозовевшем по-настоящему. Её грудь вздымалась всё чаще, живот мелко подрагивал, каротидная артерия пульсировала, подмышки взмокли от пота, а вульва блестела от смазки. Прикосновение к ней вызвало бы только неприятные ощущения, но вот осторожно дотронуться до складки рядом с подмышкой — допустимо. Поймав пальцем прохладную каплю пота, Ликург проанализировал состав и синтезировал вкус — из чистого любопытства. В этом Стелла тоже не отличалась от обычного человека. Ни за что не заподозришь, что она хранит в себе Стелларон, если не замерять энергетические флуктуации. Хотя Стелла казалась смирившейся, энергия Разрушения росла. Глаза Стеллы сверкнули, как золотая кровь. На миг её тело размылось, словно захваченное чёрным течением. Она выбросила руку, метя Ликургу в лицо. Даже предвидя удар, он не смог бы увернуться: такова была мощь Разрушения. Однако волна ярости схлынула, не дойдя до него. Ладонь Стеллы раскрылась и бессильно упала, задевая его щёку. — Вот чего ты добивался, — пробормотала та. — Я никогда не поддамся этой силе. Не надейся. Стелла втянула воздух ртом, сдаваясь своему телу, но борясь с духом, стремящимся воззвать к Разрушению. Поистине редкое упрямство — отказываться от безграничной силы, которая сама стремится к тебе. Неудивительно, что Каослана счёл её родственной душой. Но функция лишь наследовала черты своего автора. Ликург восхищался непреклонностью, поскольку сам не отступал от намеченных целей. Поэтому не стал развеивать заблуждений Стеллы. Перехватив её ладонь, он повернул голову и коснулся кожи губами. Настоящего рта у него не было, но он понизил температуру этой части лица, имитируя влагу. Вторая рука скользнула в промежность и легла на внутреннюю сторону бедра. Третья и четвёртая — поднялись, прижимая разгорячённую кожу к прохладному металлу. Стелла застонала громко, не сдерживаясь, и позволила оргазму захватить тело. Ликург сожалел, что не может проникнуть в её влагалище и ощутить, как оно сжимается. Но он мог вложить палец в её приоткрытый рот и провести изнутри по мягкой стенке щеки. При оптимальных условиях многие женщины могли испытывать множественные оргазмы, не нуждаясь в рефрактерном периоде. Мускулы Стеллы вновь сократились, и её голова сдвинулась на несколько миллиметров, создавая иллюзию, что она прильнула к его плечу. Так просто было представить, как Стелла притягивает его к себе и зовёт с игривой смешинкой: «Дорого-о-ой!». Она не стеснялась брать то, что хочет. Взяв его за руку, она бы сама  направила её себе между ног, насаживаясь на пальцы и указывая, как следует ими двигать. Если бы он и убедил Стеллу лежать спокойно, принимая ласки, она бы всё равно начала командовать — слишком деятельный у неё был характер. Может быть, потребовала бы, чтобы Ликург модифицировал себя, добавив полноценные губы и язык. Или даже фаллоимитатор. Он находил фрикции скучными, но не возражал бы радовать её время от времени. Ликург на многое был готов, если бы Стелла того пожелала. К сожалению, пока она этого не понимала. — Ничего ты не добился. Жалкий извращенец. Она пыталась казаться безразличной, но на глазах выступили слёзы. Раньше их не вызвала даже скорбь по павшим товарищам. Ликург коснулся уголка её глаза. Анализ показал, что в слезах было мало соли. Они точно пролились не из-за гнева или страха. Если бы губы Ликурга двигались, он бы улыбнулся. Помимо подсознательного внушения, он собрал множество новых данных. Когда Амфореус встретит неминуемую судьбу, а Стелла угодит в его тюрьму — они пригодятся, чтобы выстроить разговор. Шаг за шагом он достучится до Стеллы, на какие бы ухищрения не пришлось ради этого пойти. — В таком случае, остаётся лишь вернуть вас в норму, моя драгоценная. Стелла попыталась отпихнуть ладонью его лицо. Да, она точно дерзнёт выступить против существующего миропорядка. Он одел её — даже вернул уродливый ремешок на место. Золотой или фиолетовый пошёл бы ей куда больше, но Ликург не стал об этом упоминать. Вновь разместив её голову Стеллы так, чтобы нужная часть мозга оказалась в преобразователе, он запустил процесс. Чтобы Стелла не сдвинулась, ему пришлось схватить её крепче, и она зашипела от боли. Процесс занял больше времени: он не только вернул чувствительность в норму, но и отменил действие релаксанта. И, конечно, поработал с воспоминаниями, а это всегда требовало тонкой настройки. Легонько подтолкнув Стеллу в спину — тело ощущалось разгорячённым даже сквозь куртку — он вернулся к HubRis504. Срок существования администраторского пространства подошёл к концу. Время возобновило ход для всех. — Неужели нектар так плохо на тебя действует? Один кубок — и ты уже шатаешься, — услышал он голос PhiLia093. — Хуже, чем тот раз, когда я привела в купальни геозавра, всё равно не будет, — ухмыльнулась Стелла. — А как же тот раз, когда Дань Хэн… — К счастью, об этом я не помню ни-че-го! Иногда неведение действительно несло благо, но Ликург всегда был охоч до знаний. Сегодня он собрал множество новых сведений о своём объекте интереса. Пока Стелла будет заперта в Залегендье, он с пользой проведёт время на Амфореусе, готовясь к новой встрече.