Как лёд и пламень

— Учитель, это свидание? — улыбнулся Бинхэ. Конечно же нет! Просто в путешествиях по миру им выпало оказаться рядом с пещерами Хохао как раз перед Танцем льдинок, случающимся раз в десять лет. Шэнь Цинцю не смог бы подгадать этот момент специально, потому что он уже и забыл, когда это событие произошло в оригинале. Всего лишь сработала удача протагониста, и Шэнь Цинцю ухватился за выпавший им шанс. Эти самые «льдинки» в действительности были редкими животными, поэтому ему и хотелось полюбоваться ими. А то, что Танец льдинок многие заклинатели находили романтичным, к делу отношения не имело! Шэнь Цинцю даже не собирался делать ничего особенного. Лучшая одежда? Поди найди в его гардеробе «худшую». Ужин? Как обычно приготовит Бинхэ. Поцелуи? Они этим каждый день занимаются. Так что Шэнь Цинцю позвал Ло Бинхэ на обычную прогулку в образовательных целях. Но на вопрос ответил неопределённым хмыком, боясь разбить стеклянное сердце Бинхэ. Тот совсем не понимал флирта. Неудивительно, что у него не набралось и трёх жён и Шэнь Цинцю приходилось заботиться о нём в одиночку. В другом мире Бин-гэ сам сообразил позвать в пещеры Хохао очередную пассию, подобрать заранее удобное место, разместить там ковры, принести фрукты, морепродукты и сладкое вино, в нужный момент подложить подушку — в общем, создал все условия для па-па-па в красивом месте. А Шэнь Цинцю подобной ерундой заниматься не будет, не надейтесь. Разве мог он оставить Бинхэ одного на срок достаточный, чтобы разложить хотя бы подушки? Бинхэ сам захватил их с собой. Как и покрывало, и корзинку с ужином — сытным, а не фруктами и вином. Потому что не умел… потому что это не планировалось свиданием! С их уровнем совершенствования добраться до Хохао было проще простого. На некоторых пещерах уже стояли барьеры: парочки не желали, чтобы их беспокоили. Неважно. Лучшее место для сви… наблюдений, как водится, выглядело неприметно: вход в нужную пещеру располагался совсем низко и казался очень узким. В оригинале Ло Бин-гэ его расширил, но Шэнь Цинцю не собирался разрушать естественный рельеф. Пришлось чуть-чуть проползти на животе, но зрелище, которое он собирался подарить Бинхэ, того стоило. Конечно, можно было использовать магические методы, чтобы проникнуть внутрь, не запачкавшись. И лишиться удивления, которое охватывало, когда, высунув голову из узкого туннеля, ты видел перед собой огромную подземную залу, залитую светом огненного озера, отражавшегося и множившегося в сложных полупрозрачных телах существ, называемых в народе просто «льдинками». Они густо покрывали потолок пещеры и растущие на нём сталактиты. Обычно в пещерах с огненными озёрами воздух был слишком сух, чтобы образовывались соляные столбы, но в этой, ничего не боясь, тёк небольшой ручеёк. Странный цвет воды мог оттолкнуть, но если бы кто-то рискнул набрать её в ладони, то обнаружил бы — она полностью прозрачная! А вот дно ручейка было устлано очищающими аметистами, дарившими воде ту самую чистоту и свежесть, которую традиционно приписывали всем горным ручьями, но без ломящего зубы холода. Зато с чудесным лиловым блеском, когда свет падал под нужным углом! Отряхнувшись, Шэнь Цинцю зачерпнул немного воды в горсть. Ах, действительно великолепный вкус! И зачем тащить в такое место вино? Он предложил и Бинхэ отпить немного. Тот послушно подошёл, даже не догадавшись вытащить из мешочка цянькунь корзинку с едой и заявить, что руки заняты. — Осторожнее, не замочи рукава, — пришлось напомнить Шэнь Цинцю. Бинхэ тут же их закатал. При всём своём уме он бывал удивительно недогадлив. Ладно, коли хочет пить сам, пусть пьёт! Отвернувшись, Шэнь Цинцю отступил в сторону, как вдруг… — Без поддержки учителя я боюсь оступиться. Наконец-то сообразил! Шэнь Цинцю тут же зачерпнул ещё воды. Не дав ему встать, Бинхэ опустился на колени и приник губами к горсти. Его губы задевали ладонь Шэнь Цинцю. Стоило больших усилий унять дрожь в руках. Когда вода закончилась, Бинхэ провёл языком по линиям на ладонях. — Очень вкусно. Я хотел убедиться, что собрал всё до последней капли, — бесстыдно соврал он. Тёплые отсветы пламени придавали коже Бинхэ медовый оттенок, а глаза в полумраке казались особенно чёрными, и Шэнь Цинцю обнаружил, что не может отчитать его, а потому махнул рукой и велел расстелить покрывало. Танец должен был вот-вот начаться. С помощью талисманов Бинхэ избавился от лишней влаги на выбранном ими ровном участке и устроил удобные сидячие места, предложив себя в качестве спинки, на которую мог бы откинуться Шэнь Цинцю. Прижиматься к тёплому телу было приятнее, чем к холодному камню… То есть в пещере было довольно жарко… Прижиматься к прохладному телу было приятнее, чем к перегретому камню! Поэтому Шэнь Цинцю откинулся на Бинхэ, у которого сердце забилось так, что Шэнь Цинцю прекрасно различал его стук. Разве могло подобное случиться с протагонистом-жеребцом? Шэнь Цинцю мысленно покачал головой. От близости любовного интереса сердце колотилось исключительно у прекрасных дев, совсем неопытных юнцов и глупых старых учи… Нет, у учителей оно колотится от предвкушения редкого прекрасного зрелища! Тихое потрескивание пламени понемногу нарастало. У рыжих языков всё отчётливее обозначались голубые края. Потолок пещеры замерцал так, что становилось больно глазам. Один за другим крохотные кристаллики изморози начинали дрожать, пока первый из них наконец не отделился от камня. Вскоре к нему присоединились мириады других. Они не падали, как хлопья снега или шарики града, но порхали, словно бабочки: то вверх, то вниз, то кружась на месте. Их грани ловили всё больше и больше света, превращая отдельные искры в полноценные лучи, то красневшие, то синевшие в зависимости от того, как поворачивались льдинки. Почти как лазерное шоу! Когда-то Шэнь Цинцю был возмущён этой придумкой, но теперь жалел, что Самолёт не пошёл дальше и не заставил льдинки складываться в полноценные узоры. Бинхэ вытащил свиные рёбрышки в кисло-сладком соусе. Пахли они божественно, но кто ест тяжёлую пищу в такие моменты? На свида… на прогулках, посвящённым любованию красотами природы, полагалось угощаться чем-то лёгким, не отвлекающим внимания с духовного на телесное. С набитым животом уже не до романтики. В смысле, не до сентиментального упоения окружающим миром, а не того, за чем приходили другие заклинатели. К счастью, Бинхэ верно истолковал его взгляд, убрал рёбрышки и достал танъюани. Другое дело. Таявшие во рту шарики с разными начинками прекрасно дополняли изменчивый световой пейзаж вокруг них. И — о, неужели Ло Бинхэ нашёл маття? Лёгкая горчинка идеально подошла к завершению танца, когда напитавшиеся энергией льдинки одна за другой нырнули в пламя, растекаясь каплями воды. Огненное озеро затихло и бурные языки пламени отступили, являя взору крохотных саламандр, некоторое время бестолково озиравшихся по сторонам. Огонь отошёл ещё на пару цуней, прежде чем холод погнал малышек последовать за ним и юркнуть в самую глубину. — Ты знаешь, что раньше считалось, будто льдинки погибают в пламени? — спросил Шэнь Цинцю. — Да, и предполагалось, что они естественные враги саламандр, которые сдерживают их распространение, — ответил Бинхэ цитатой из учебника. Разумеется, главный герой знал всё назубок. — Учитель поэтому привёл меня сюда? Чтобы напомнить, как трудноуловима бывает истина и как обманчиво первое впечатление? И то, что кажется враждебным друг другу, на самом деле — одно целое. А то, что кажется гибелью, может открыть путь к новому. Прямо как льдинки, которые впитывают жар огненных озёр, чтобы обрести свою взрослую форму. Да, и льдинки, и саламандры на самом деле были одним видом на разных стадиях развития. Забавная ирония. За неё Шэнь Цинцю мог бы поставить Самолёту десять баллов из десяти. Однако смысл, который вложил туда Бинхэ… К стыду своему, Шэнь Цинцю о нём и не подумал. Он просто хотел сви… да, свидание в красивом месте! И жареной свинины. Не как эвфемизм… Ах, перед кем он притворяется? В обоих смыслах: сперва па-па-па, а потом наесться, чтобы восстановить силы! Кто бы мог подумать, что Бинхэ окажется настолько… искренним. Без дешёвых попыток создать атмосферу просто обнажит перед ним любящее сердце. Что мог ответить на это Шэнь Цинцю? — Сейчас… озеро уменьшилось и льдинки больше не отражают свет, но, — он сглотнул, — когда я смотрю в глаза Бинхэ, мне вовсе не кажется, что стало темнее. Бинхэ иногда бывал удивительно понятлив. Не дожидаясь иных комплиментов, он накрыл губы Шэнь Цинцю своими.