За неделю до защиты

      —Чикин, давай по пивку! Идут годы, ничего не меняется: Ваня думает лишь о пиве. Никита смерил его снисходительным взглядом и помотал головой: мол, обойдёшься, Вань. Тот обиженно шаркнул по тротуару подошвой дряхлых кедов. Он при этом дёрнулся так, что забавный красный галстук с рисунком уточек подлетел вверх. Никита давно замечал пристрастие этого парня к галстукам, но это уже новый уровень: вчера он так и вовсе притащился в белом галстуке с рисунком бутылок алкоголя. Никита заметил, что Ваня огорчённо нахмурился.       —Ты вообще из-за стола не вылезаешь. Я тебя в следующий раз не буду из библиотеки к тебе тащить, падаль! Ах да. А ещё вчера в забавном галстуке Ваня тащил вырубившегося Никиту из библиотеки. Тот уж очень переживал за диплом, искал информацию и вносил поправки. Вчера занимался тем же самым. Вот только кажется не спать и не есть из-за подобного занятия трое суток оказалось не самой лучшей идеей.       —Ну Вань, блять, солнце, извини. —Никита свёл брови домиком, неловко улыбнулся и потёр затылок. —Не думал же я, что вот так вот отключусь.       —Я тебя предупреждал! —сию секундно заявил Ваня, недовольно обернувшись на парня. Загремел ветер, поднимая за собой кучерявые белёсые волосы Никиты. Патлы он себе отрастил, что надо – аж ниже лопаток, – поэтому их приходилось завязывать в хвост. И даже так они были во все стороны, вот незадача. Никита уткнулся взглядом в пол, рассматривая собственные разрисованные убитые кроссовки. На носке виднелось число маркером, которое он про себя зачитывал аж по слогам, лишь бы не напороться на гнев парня по левую руку от него – 11037. Кажется, отсылка на японскую игрушку, Никита уже даже не помнит, какую. Края зелёной длинной куртки тоже попали в его поле зрения: все ободранные, в заплатках и швах. Сколько ему было, когда он эту куртку нашёл? Кажется, он ещё был подростком, лет тринадцать-четырнадцать. А где?.. Вроде как с Ваней бегал с раннего утра в воскресенье в дни весенней распродажи по секонд-хэндам и скупали на карманные деньги всякую упоротую дичь. Это воспоминание заставило Никиту и улыбнуться, и опомниться. Ваня. Он поднял голову: Ваня с весьма недовольным видом что-то бурчал себе под нос. Никита настолько глубоко ушёл в мысли, что забыл о его существовании на пару минут. Он попытался разобрать, что там Ваня тараторил: выходило из рук вон плохо, но окончание фразы Никита уловил:       —...К тебе. Ты ляжешь поспишь, а я сбегаю в магаз и потом приготовлю нам что-нибудь.       —Вань, я – ...       —Вальни ебало, Чикин! —Никита аж дёрнулся: слишком громко Ваня это сказал. Он и сам понял, что было громковато и продолжил уже потише. —Ты такими темпами упадёшь в обморок от стресса перед комиссией. Тебе же такого не надо? Не надо! Отъебись ты от своего диплома на пару дней, заебал. Никита понимал, что он прав. И что спорить с Ваней бесполезно: он персона категоричная и настойчивая. Поэтому он вздохнул, отмечая, что пока Ваня будет в магазине и готовить он обязательно-обязательно в свою дипломную работу внесёт правки:       —Ладно, Вань, я тебя услышал. Будь по твоему. Заебёшь иначе.       —Во-о-о-от, другое дело! —тон парня смягчился, как и лицо: он расплылся в заботливой улыбке. —Я понимаю, что ты боишься не сдать диплом, но отдыхать важно. Без отдыха ты точно ничего не сдашь, спроси Кристину или маму!       —Ваня, их сюда не приплетай, мне тебя пока что хватает. От Кристины я еще позавчера пропиздон отхватил смачный за то, что пашу как конь. От тёти Кюн ещё не хватало пизды схватить.       —Хе-хе. —Ваня горделиво улыбнулся, похоже за сестру. —Моя школа!       —Ахуел? Никита поднял руку и легонько хлопнул Ваню по затылку. Тот рассмеялся, а Никита лишь вновь вздохнул. Улицы Екатеринбурга залило палящее солнце: июнь, как никак, тем более время полчетвёртого. И в куртке было изрядно жарко. Зато Ваня не парился: щеголял в свободной рубашке с коротким рукавом и расстёгнутыми верхними двумя пуговицами, да в шортах. И посмеивался.       —Давай бля быстрее, жара ужас, я сварюсь так нахуй. —буркнул Никита и рванул вдоль улицы мимо своего университета в близжайший тенёк. В след лишь услышал громкое:       —Куртку сними, ебалай. И меня подожди, куда стартанул! Никита сам на это смешок обронил, слыша за своей спиной тяжелые быстрые шаги. Он и позабыл, что Ваня его утащил с очень важной пары по физике и как он первые двадцать минут на него возмущался.

***

      Он немного соврал. Как двое парней завалились в пустую однушку, Ваня тут же затолкал Никиту спать. Тот лишь хотел притвориться, что спит, закрыв глаза и вслушиваясь, как Ваня наводит свои порядки и уходит в магазин, но в итоге Никиту подвели эти три дня без сна и работы исключительно на энергетиках и он вырубился буквально спустя две минуты.       Снилась ересь. Кошмары – ничего нового. Приснилось, как он хоронил маму, как много он плакал и как часто ныл Ване. Снилась и прочая несусветная чушь, но в какой-то момент вырвиглазные картинки сменились чернотой. И послышались голоса:       "Интересно, что бы было, если бы он умер?"       "При каких обстоятельствах ты себе этот вопр-рос задал?"       "Да так, случайно задумался. Сам-то никогда таким вопросом не задавался будто?"       "Особо не р-р-размышлял, но ставлю, что он бы с катушек полетел! Он в нем буквально смысл жизни видит!"       "Думаешь?"       "Увер-рен, кар-ро. Они большую часть жизни вместе, для него бы потерять Химиница было бы ср-равнимо с тем, что ты бы тут никогда не появился. Сам как считаешь?"       "Справедливости ради, я действительно тут уже как главный притёрся. Ты прав. Да и я думал примерно также." И ни одного образа. Гнетущая тьма и голоса. Один низкий и спокойный, с размеренным говором, второй бойкий, более нежный и хриплый, а в речи второго гласа слышалось... мурчание? Бога ради, что это?       "И раз уж зашла р-речь, дополню, что он бы после через какое-то время покончил с собой."       "Вынужден не согласиться. Уверен, он бы нашёл другого человека."       "Мр-р-р, ты слишком в него веришь. Например?"       "На однокурсников я не смотрю, но я полагаю он бы нашёл, к кому пристать."       "Ты и пр-равда слишком в него веришь. Даже больше, чем в меня! Я р-ревную! Мхе-хе-хе." Скрип, будто бы на стуле на колёсиках прокрутились.       "О боже мой. Конечно, понятное дело, что его смерть его бы сильно подкосила, но не настолько же, чтобы покончить суицидом. На крайний случай я сам к нему приду и заставлю здесь всё восстанавливать, если его голова окончательно потечёт. Как думаешь, как живётся таким, как мы, но с экстремальными условиями?"       "Худо. Очень худо. Если бы не ты, это всё бы и стало бы экстремальным местом. И всё же позволь уточнить: ты на полном серьёзе готов нар-р-рушить Завет?"       "Без комментариев." Последовала очень долгая пауза, какие-то щелчки...       "Подожди. Он, походу, нас слышал."       "Мр-р-р! Mierda! Будем подчищать ар-рхивы?"       "Мало проку будет. У него дела поважнее есть, Сл– ..." ...       Никита подскочил на диване, обливаясь холодным потом. В комнате было до невозможного жарко, он глубоко и прерывисто дышал. Дрожащей рукой он провёл по лбу, размазывая пот и встряхивая чёлку. Резинка на голове давила, поэтому он её быстро снял, постепенно успокаиваясь. Еле-еле встав, с матами и кряхтениями он открыл окно, впуская в комнату прохладный воздух. На улице было куда приятнее, чем днём, знойное солнце не душило своим жаром, а просто мягко освещало двор сквозь дома. Кажется, вечер. Никита глубоко вдохнул. Выдохнул. Задумался над сном, что пробудил его. Сон ли?       Никита плотно закусил губу, вспоминая диалог между двумя голосами, ранее которых не слышал. Не слышал ли? Для сна разговор вышел крайне занимательным и конструктивным. Он мотнул головой, волосы из-за спины упали на плечи, сухие кудри спрятали собой шею. Заболела голова – точнее, она болела с пробуждения, но Никита на это обратил внимание лишь сейчас. На подоконнике он застыл взглядом на пачке сигарет. Он её не покупал, спиздил с заброшки как-то раз, когда с Ваней гулял. Давно дело было, вроде в марте, пачка была относительно целой на удивление. Никита потянулся к ней, открыл – две сигареты и зелёная зажигалка. Совсем недавно их было три – на нервах из-за диплома сдуру выкурил одну. Ваня тогда запах табака учуял от него и таких пиздюлей отвесил, мама не горюй. Это при том, что Ваню конкретно запах смутил, а не сам факт того, что Никита курил. Мол: "че ты мне тут своей хуетой вонючей дышишь, Чикин, заебал". Зависимость, конечно, не хотелось, но...       —Две тяжки. —Никита, ругаясь на себя и представляя, как из-за запаха будет ругаться Ваня, рывком вытащил сигарету и зажигалку, поджёг, а с затяжкой задержался. Запах жжённого привлёк, потому и не поторопился. Никита затянулся, на губах остался вишнёвый привкус, лёгкие заполнил дым. Параллельно этому раскрыл окно на распашку и выпустил клубки дыма в него. Как-то раз, сидя в интернете, со скуки вычитал, что никотин расслабляет нервы или что-то такое. Сделав ещё одну тяжку, он затушил сигарету о подоконник и выбросил в окно, выдыхая дым и пряча в пачку зажигалку. Закрыв окно, он пошёл исследовать квартиру.       С кухни несло приятным, – он только сейчас это заметил, – кажется, Ваня готовил, как и планировал. Также доносилась тихая музыка. Стоило Никите зайти на кухню, обнаружил сидящего к нему спиной Ваню. Его зелёная мастерка висит на спинке стула. На столе, кажется, что-то есть, но из-за парня и тьмы в комнате не видно, поэтому Никита подошёл ближе к самому Ване, вставая вплотную к нему и согнувшись над ним. Тот чуть перепуганно дёрнул головой вверх.       —О, ты проснулся. —он чуть расслабился, но плечи всё ещё были поджаты. Нервничает. —Я не хотел тебя будить. Ты... —Ваня запнулся на половине фразы, аж дыхание задержал. Взгляд отчего-то отвёл, губу закусил задумчиво, взглотнул шумно. Никита брови поднял в непонятках: в чём дело таких эмоций? Ваня всё-таки ответил. —очень мило спал. Замер, задержав дыхание теперь уже Никита. Он глупо похлопал глазами.       —Да и мне потребовалось немного больше времени, чтобы сообразить всё это. Повезло, что ты крепко спал, я вполне себе смог всё приготовить, но я ссался пиздец, что ты в рандомный вскочишь и все мне обломаешь, педик блять. —дополнил Ваня, напоследок шутливо выдохнул парочку оскорблений. Не в целях задеть, ни в коем случае. Скорее даже это несколько констатация факта. —Прости, не ресторан, конечно, но от бедного студента многого не жди. Никита наконец-то поднял голову. Оглядел накрытый стол: две тарелки, в которых лежит паста с... креветками? Вот что так вкусно пахло. И где только Ваня достал креветки? Хотя... это же Ваня, если так рассуждать. В прозрачных стаканах было налито что-то – по запаху чай, по цвету – красный чай. В узорчатой мелкой прозрачной вазе стоял букет ромашек, рядом с букетом – три ароматные свечи. С коридора их запах не чувствовался, но вблизи Никита распознал от них аромат винограда и ещё чего-то несколько резкого. К слову, под тарелками и вазой были подложки, которые он видел только у Вани дома – когда успел принести? Подложки светло-голубые, с вычурными краями и незамысловатыми узорами.       Никита глубоко вдохнул, оглядывая по новой весь организованный Ваней ужин. Сам же Ваня заметно напрягся, замирая: неужели не понравилось?       —Тебе... не нравится? Никита наклонил голову на Ваню, снисходительно усмехнулся и нежно улыбнулся. А после резко опустился к его лицу и принялся выцеловывать щёки, вызывая смех и маты от Вани:       —Эй-эй! Хе-хе-хе, блять, поешь хоть сядь! —трещал он. Никита уткнулся носом в чужую щеку, глупо и широко улыбаясь.       —Сука, какой же ты... —Никита запнулся, подбирая слово. —Милый. Ясен хуй мне понравилось, Вань, а как иначе? Ты же не дурак.       —Зато ты дурак. —возмутился он, хлопая Никиту по затылку. —Подонок, когда покурить успел?       —Бля, да я же две тяги, не может от меня пахнуть! —удивился Никита, не отрываясь от чужого лица. И всё равно он вновь поцеловал Ваню. Тот глухо и неразборчиво возмутился, видимо запах от Никиты не нравится.       И всё-таки Никита за стол сел, подпёр голову ладонью, вытянулся, замерев глазами на букете ромашек – внушительных и пушистых. Улыбка лезла сама собой.       —Я жрать хочу, заебал резину тянуть, Чикин. —возмутился Ваня. Никита повернул лицо на него – ощущение, что вот-вот у Вани потечёт слюна, как он жадно рассматривал свою порцию.       —Да ради Бога, ешь уже. —усмехнулся Никита и сам принялся пробовать блюдо. Вкусно. Очень вкусно и нежно. Но вопрос, где Ваня достал креветки всё ещё открыт. Никита ел не спеша, балуясь с длинными макаронами и накручивая их на вилку, сам же Ваня за минуты три смёл под чистую тарелку и уж чуть ли не вылизывать её начал. От этого его прервал внезапно заговоривший Никита: —Ты где креветки достал? —он накрутил на вилку макароны, подцепив перед этим морепродукт и отправил в рот.       —Да бля у меня дома в морозилке две пачки лежали. Добежал, да взял. Теперь у тебя пачка креветок в морозилке.       —Ты ещё бля и домой бегал? Нихуя ты заморочался. —прожевав буркнул Никита.       —Ну дык конечно, —пожал он плечами. —романтический ужин ведь!       —Такой ты романтик, а. —кокетливо выдохнул Никита, улыбаясь и чуть щурясь. В свете свечей его серые глаза отливали золотыми бликами. Щёки будто чуть порозовели – от жара свечей, наверное? Так или иначе Ваня, смутившись, опустил глаза, чуть насупился и почесал затылок.       —Да-а, наверное...       —И такой милаха, наповал сражаешь.       —Ты где такие слова выучил, Чикин? —Ваня засмущался ещё больше, нелепо и криво улыбнувшись. Никиту это позабавило и он продолжил тенденцию. Он протянул руку к Ваниному лицу и схватил его за нос, тот же недовольно поморщился и фыркнул. Улыбка на лице Никиты расползлась ещё шире:       —Тебе говорили, что ты очень-очень красивый, Вань? —стараясь не вляпаться в свою еду Никита рукой потянулся к щеке Вани и погладил пальцами. Невесомо, еле-еле – через стол лезть не очень этично. Убрав руку, он её сложил ближе к себе. —Таким, как ты, незаконно быть. Я на тебя ментов вызову.       —Чикин, бля, доедай. —насупившись буркнул Ваня. Еду Никита всё-таки доел. Ваня же убрал грязную посуду, хоть и ворчал, мол чего это Чикин тут отдыхает, а он пашет. Прикола ради Никита задул свечки, морщась от ударившего в нос резкого запаха ароматизаторов.       —Ва-а-а-аня-я! —головушку Никиты осенила великолепная идея, от того он уложил голову на руки, повернувшись к другу и ехидно протягивая его имя. Тот выключил воду, отёр руки о полотенце, сложил посуду в верхний ящик и повернулся к Никите, опираясь телом о столешницу. —Давай что-нибудь на ноуте посмотрим? У меня где-то попкорн завалялся.       —Например?       —Хм-хм-хм-м-м-м... —Никита поднял руки, упираясь локтями в стол, а ладонями подпирая голову. Он надул щёки и глубоко задумался, пока сам Ваня рыскал по ящикам в поисках упомянутого попкорна. —Давай анимешку какую?       —Блять, Никетас. Ты так про "Наруто" в седьмом классе сказал на ночевке.       —Да ёпт... а мы короткометражку! Знаю одну двухсерийку, давно глянуть хотел. Давай-давай, Вань! Бля буду, тебе зайдёт. Смотря на то, как Никита извивался в предвкушении на стуле с горящими глазами Ваня лишь глубоко вздохнул и открыл очередной ящик. В нём он наткнулся на две пачки попкорна. Вытащил, посмотрел упаковку, прочитал вкус:       —"С перцем"? Что блять? Никита, ёб твою, ты где достал это? Аж две пачки.       —Да ты не шаришь, он вкусный! Как попробуешь – влюбишься ебать, заодно и в меня, что тебе такую вкуснятину показал.       —О Боги... ладно, уломал. Пошли давай. —сдался Ваня. Вообще он и против-то и не был, но почему-то он посчитал, что Никитино "давай посмотрим аниме" будет чревато последствиями. И какие последствия тут могут быть?..       ...да какие угодно. Это же Никита. Но сам же Никита вскочил радостный со стула и напевая весёленькую матерную песенку пошёл вприпрыжку в комнату. Ваня напоследок глянул в холодильник – на верхней полке лежит огромная бутылка газировки. Он её подхватил и вместе с попкорном потащился вслед за Никитой.       Он уже успел расположиться на диване и печатал на ноутбуке что-то. Ваня поставил большую газировку и попкорн на стол и плюхнулся рядом. Никита набрал в поисковике название, включил аниме и подвинул ноутбук на другой конец дивана, а сам полез через Ваню за попкорном. В конечном счёте Никита в наглую устроился на Ване, уложив голову на его плечо, поджав колени, поедая попкорн и не отлипая взгляда от ноутбука. Сам Ваня то и дело, что фырчал – кучерявая макушка Никиты лезла в нос и рот. В какой-то момент он даже положил ладонь на его голову, прижимая белые кудри. Никита на это не обратил никакого внимания... или это так Ване кажется? И сидели бы они так дальше, не подними Никита голову:       —Ты смотришь? Согласись пацана жалко, без семьи остался. С собой сходства нахожу, только Олег не мёртв, как бы ни хотелось. —конечно, Ваня не смотрел никакое аниме. Последние десять минут он фокусировался на ощущения от волос Никиты на руке, на затёкшем собственном теле из-за чужого на нём лежащего и собственных мыслях.       —Д-да-а-а, епт, бедный пацан. —Ваня криво улыбнулся. Никита ногой поставил аниме на паузу и вновь поднял голову на Ваню.       —Ты знал, что ты тайны хранить не умеешь? —снисходительно усмехнулся Никита. —Ничего ты не смотрел. —Ваня взглотнул.       —Звиняй, задумался сильно. Никита поднялся, развернулся к Ване лицом и сел перед ним на свои колени. Он сам же успел трижды на тот свет отправиться: помнится ему всё тот же седьмой класс, но уже просмотр какого-то другого аниме и за то, что Ваня с головой ушёл в свои мысли и потерял нить повествования он схватил от Никиты такой пропиздон, что на всю жизнь запомнил.       —О чём? —как ни в чём не бывало спросил Никита. Ваня промолчал и опустил глаза – отмазку не выходило придумать. Ожидал он, что сейчас получит по шапке, но Никита лишь, сверля Ваню взглядом начал смеяться. —Бля, забавный ты. Не ссысь, ща я мотану на десять минут назад, пересмотришь. Стоило Никите отвернуться Ваня облегчённо выдохнул. Кажется, он только что потратил всю свою удачу на близжайшие десять лет и отхватит по самое не балуй на защите диплома. И как только он расслабился, Никита вновь завалился на него:       —Чикин, блять, ты на мне лежал так у меня теперь болит всё. Заебал, тормозни, дай разомнусь. —возмутился Ваня. Никита хихикнул, встал и вновь поставил аниме на паузу. Ваня с кряхтением, мучениями и болью встал с дивана и принялся ходить туда-сюда, махая руками и разминаясь.       —Страеешь поди. Мазь для суставов купить?       —Никита пошёл нахуй. —заныл Ваня, останавливаясь. —Ты мне рёбра и плечо отдавил! Я жду извинений.       —Ты че, какие извинения? —усмехнулся Никита. —Хуйни не неси. Закончив разминаться, Ваня плюхнулся обратно на диван. Никита удобно устроился между его ног и опять откинул голову на его плечо, ногой обратно включая аниме. Кадр за кадром, сцена за сценой, так проходит ещё минут десять.       Тепло. Никите тепло. Лежит себе на Ване между его коленей, чувствует, как правая чужая рука обнимает его, а голова опускается уже ближе у самому Никите. Так комфортно, так приятно. Хочется сказать это, но так не хочется прерывать идилию этого вечера. Подумать только: Ваня заставил его прогулять важную пару взамен на сон, романтический ужин и... это, что Никита даже не в силах описать. Последние извилины в мозгу окончательно разгладились. Слишком комфортно. И умиротворительно. Кажется, ещё немного и Никита из упоения перейдёт в эйфорию и экстаз.       "Не будь его в моей жизни, не было бы в ней смысла и счастья. Не думаю, что найду когда-то кого-то лучше Вани". — заключает Никита у себя в голове.       Чувства. Столь тёплые и приятные, что мозг просто не выносит их осмысливать. Слишком, слишком хорошо. Просто великолепно. Тепло от Ваниной руки, обнимающей Никиту пробирается под кожу, в плечи, в шею, в горячие раскраснелые от этой безмятежности и упоения уши. Слышится дыхание, не очень близко, но всё-таки есть немного. Наверняка холодное, как обычно. Помнит Никита, как вместе с Ваней засыпал и подмечал, что дыхание его аж в мурашки бросает – морозит до ужаса. За происходящем на ноутбуке он уже не следит – толку от того мало, да и не хочется уже как-то. Фокус сознания был смещён на это умиротворение сегодняшнего вечера. Кажется, Никита засыпает.       —Ты чего, Чикин? Никита вздрагивает. Он выпал из реальности и немного не врубался в происходящее, сознание плыло. Кажется, Ваня трухнул его по плечу, от чего он и "проснулся". Никита глянул на Ваню боковым зрением и отмахнулся, мол, задумался. Сам Ваня вернулся к просмотру, Никита же метался в мыслях, пытаясь сосредоточиться на аниме. Выходило из рук вон плохо. Какие-то обрывки он улавливал, но думал он порой слишком много.       —Никита, ты умираешь? —забеспокоился Ваня, потрепав его по волосам. —Хули ты сидишь, будто инсульт сейчас схватишь?       Никита усмехнулся, поднял голову, прошёлся обкусанными шершавыми губами по чужой щеке, расплываясь в глупой улыбке. Кажется, этого хватило: Ваня замолчал и вернулся к просмотру, будучи хмурым и чуть смущённым.       Кадр за кадром, сцена за сценой. Оба парня погрузились в просмотр, позабыв о недавних неловкостях. Почти что просмотрели всё аниме, последнии десять минут идут. Вторя происходящему на экране, Ваня опустился и уткнулся Никите в шею.       —Плагиатер. —хихикнул Никита, чуть откидывая голову в сторону для удобства. Ваня раз поцеловал в шею, второй поцелуй пришёлся на щёку, он сжал в руках чужое тело, пока сам Никита улыбался, согнувшись в три погибели. —Хорош тебе стесняться, мы год встречаемся.       —Ты иногда так реагируешь, мне аж страшно тебя трогать. Вдруг на атомы распадёшься? —буркнул Ваня.       —Ты дурак? И как же я реагирую? —Никита был вполне спокоен, он не предъявлял, скорее недоумевал.       —На одной из последних ночёвок ты наутро готовил завтрак. Я к тебе сзади подошёл, ты мне с локтя в живот задвинул. —расстеряно напомнил Ваня, вызывая у Никиты смех.       —Нехер пугать потому что.       —А ещё ты иногда себя, как в жопу ужаленный ведёшь в принципе. К тебе подошел так один раз, обнять хотел, а ты сразу ебало скукурузил, заверещал и отмахиваться начал.       —Погоди, это когда после контроше по физике было? —Ваня кивнул. —А, ну я сильно расстроился и завредничал, не вини себя. Сегодня у меня настроение на высоте.       В доказательство этому Никита сам поцеловал Ваню в щёку. Шея, правда, такой изворот не особо оценила, так как Никита несколько выше Вани и для того, чтоб сейчас в их позе его поцеловать надо было согнуться уже не в три погибели, а во все пять, но Никита не сказал ни слова. Толку-то? Происходящее на экране стало вдруг максимально неважным – всё равно немного оставалось. Никита поднялся с Вани и сел нормально, откидываясь на спинку дивана и раскрывая руки, подзывая второго парня к себе. Ваня сел поверх Никиты и, положив руки на чужие щёки, принялся выцеловывать лицо. Интересно, чего это вдруг Ваня нежностью такой преисполнился? Глаза были закрыты, но по ощущениям под губами Никита широко улыбался. Глухие чмоки, приятная прохлада после них, по рукам прошлись мурашки. Никита обвил ими шею Вани. Поцелуи с лица перешли на шею. Руки с щёк спустились на плечи. Никита вновь чуть откинул голову. Снизу вверх, под кадыком, слева направо, Ваня остановился, уткнувшись носом в чужую шею. Никита раскраснелся весь, руки его, чуть поддрагивающие, забрались в волосы на чужом затылке, погладили и распушили их.       —Подними голову. Ваня послушался. Никита пальцами взобрался по шее, начал гладить ими чужое лицо, смотря столь нежно и снисходительно, что хотелось умереть на месте. Он потянулся к ваниному лицу, точнее прямиком к губам. Поцеловал. И, по всей видимости, заразился слащавой нежностью от Вани. Холод на губах после поцелуя ощущался с большим контрастом, потому Никита почти сразу потянулся за вторым поцелуем. Он был на несколько секунд дольше первого. Никита внутри трепыхал от нежности и детского восторга. Лучший вечер, наверное, за последние три месяца, учитывая и бессонные ночи за дипломом, и прогулки по набережной на закате. Никита ощутил ванины руки на талии. Под футболку они не лезли, как очень часто делал сам Никита ради возмущений о его холодных руках. Сам он своих рук с чужого лица не смещал, полез за ещё одним поцелуем.       Череда поцелуев закончилась, Ваня свалился Никите в руки, обнимая его за талию и тяжело дыша тому в плечо. Никита гладил его по спине, глядя в потолок и слушая его тяжёлое дыхание.       —Ты так сильно стесняешься, я с тебя не могу. Такой милый.       —Пошёл нахуй, Чикин. —Ваня немного сместился, чтобы между их телами было хоть какое-то пространство. Прохладный воздух – он таким казался исключительно из-за нагретых от объятий тел, – пронёсся моментально между ними, охлаждая. Ваня аж вздрогнул от небольшого контраста температур. Никита чувствует гулко бьющеися сердца: свое и ванино. И теперь сам вздрагивает отчего-то на месте: —Ты чего?       —Аниме закончилось. Я испугался, что звук не идёт. —буркнул Никита. Ваня даже голову поднимать не хотел, чтобы проверить чужие слова, лишь хихикнул и уткнулся носом в чужую шею.       —Ебанат.

***

      —Вот это нежности, аж завидно стало. —фыркнул он, крутнувшись на стуле. Он руками оттолкнулся от сидушки и закинул ноги на спинку. Стул такому не обрадовался, согнулся и вот-вот уже грозился сломаться. А пушистая белая макушка свисала со стула, личико было довольно скептичным.       Изуру смотрел на кривляния Слуги под аккомпанемент звона цепи на его шее, выдохнул и вернулся к монитору. Он телом ощутил, что Никита вздрогнул, в голове пронеслась череда мысленных матов и при том не своих. Из динамика панели управления доносится:       "Аниме закончилось. Я испугался, что звук не идёт".       "Ебанат".       —Абсолютно с ним солидар-рен! Никита – ебанат! —объявил Слуга.       —Не ругайся матом.       —Тогда tonto?       —Не сильно лучше, но пойдёт. —Изуру принялся что-то нажимать на панели, стали вылезать какие-то данные, в которые Слуга не вникал. —Думаю, мы можем ненадолго отвлечься. Показатели сентиментальности и спокойствия даже превышены, монстров вообще как ветром сдуть должно.       —Их и так не особо-то и много после того, как эти два мутить начали, хочешь сказать их сейчас вообще нет?       —По идее да. Слуга расстроенно фыркнул:       —А с кем мне в догонялки играть?       —О Боже. —Изуру глубоко вздохнул, закрыл на мониторе показатели и повернулся к Слуге, облокачиваясь на панель управления. —Мы можем спокойно погулять вдвоём, ты не этого разве хотел?       —Нет, почему. Хотел. Пошли давай в парк здешний, давно тебе кое-что показать хочу, кар-ро. Там снаружи как раз сейчас вечер.       —Если под "снаружи" ты имеешь в виду реальный мир, то тогда не забывай, как идёт время в Подсознании. А тут время идет вне зависимости от времени реального мира и у нас сейчас спокойно может пойти снег. —начал Изуру. Слуга закатил глаза:       —То есть, до этого все двадцать три года кр-руглый год лето было, а тут резко снег?       —Не забывай, во что превратилось Подсознание после смерти его матери. Я просто хочу сказать, что Мирок наш очень переменчив.       —Тако-ое не забудешь, да-а... —Слуга закрыл глаза и насупился, предаваясь воспоминаниям. Помнится ему разрушенные здания с пустого места и куча мусора из ниоткуда. И как вечно прохладная здешняя весна, приятная и освежающая, превратилась в осень под самый ноябрь: холод да гниль со смердящей вонью мертвечины. И страх. За себя, за любимого человека. Что тот может не справится однажды. Когда умерла мать Никиты, здесь всё настолько пошло по пизде, что Изуру аж потребовался пистолет. Он ещё винтовку хотел взять на перестраховку, благо руки не дошли, да и потребность в оружии упала. —Да и уж я, как никто иной знаю, насколько Р-родной Мир вредная штука. Пошли уже. А то монстр-ры выйдут по наши души, а мы тут сидим и нудим. Изуру спорить уж не стал. Слуга поднялся... ну как поднялся. Чуть ли не кувыркнулся на стуле, пока садился на пятую точку, а уж только после этого слез со стула, при этом чуть ли не наебнувшись. И с довольным лицом поскакал на выход. Изуру пошел вслед за ним.       На улице их сразу встретило мнимое солнце, палящее прямо в глаза. И если Изуру просто прикрыл рукой лицо, то Слуга заверещал и сморщился:       —Ай-й, бляха, солнце, vete a la mierda!       —Не ругайся. Пойдём в тенёк.       —Попр-рошу заметить, зато солнце закатное, как я и планировал! —с более довольным лицом проговорил Слуга, более не морщась. И ведь действительно: солнце постепенно катится к горизонту, окрашивая небо в более красочные цвета. Слуга схватил Изуру за запястье и поволок за собой в сторону парка. Изуру спотыкался и чуть трижды не свалился, а Слуга же, довольный, шагал вприпрыжку и лыбился. Пусть и хотелось возмутиться, Изуру не мог, смотря на столь довольного возлюбленного. И просто сдался, продолжая время от времени спотыкаться о камни и ямки.       ...