Право имени.
24 сентября 2025 г., 11:27
Примечания:
ПБ включена!
Переезды всегда казались Эндрю чем то утомительным, но прочувствовав это на своей шкуре, он понял что это не просто утомительно. Это пиздец как изматывает.
Вообще, переезд был спонтанным и не совсем его прихотью. С недавнего времени у него просто не было выбора.
Опекуны, с которым он прожил долгие пять лет, самые длинные года в его жизни, но, благо спокойные, поставили его перед фактом. Он должен съехать. И на это ему дан лишь месяц.
Месяц скитаний, коробок, аренды машин, поиска нового жилья. Все это изрядно измотало, хотелось просто тишины и спокойствия, но он ясно понимал что все это он сможет получит лишь после переезда. Поэтому искал самые быстрые и простые варианты.
Балтимор. Далеко от его старого дома, но близь к новому университету. Райончик не самый милый на вид, да и слухи ходят разные, но это не то о чем он хотел думать.
Плюсом ко всему этому на голову свалился Ники, волнующийся за переезд, казалось, больше самого Эндрю. Максимальная помощь которую он мог представить, это деньги. Деньги, которых Эндрю не хватало для покупки новенького жилища.
Большую сумму он получит от государства и прошлой приемной семьи. Она была милой, к нему были добры, правда, это была пожилая пара, желающая перед смертью повидать внуков, которых у них никогда не было. Найдя Эндрю в одном из детских домов, запуганного, худенького и бледного, с невозможно большими для его возраста синяками под глазами, и выпадающими волосами, они сжалились над ребёнком. Он был тем еще оболтусом. Куклой, на которую никогда не смотрят. Той, от которой всегда отходят, брезгливо скривив лицо; витрина обычно пыльная, с разводами. Неприглядная и неприятная, если быть проще.
Но они взяли его. Он прожил с ними три года. Три года он играл их любимого внука, свыкся с ними, наконец начал улыбаться. А после они умерли. По очереди.
Первой покинула мир бабушка Джесси. Она умерла во сне, без боли и мук, как сказали врачи. После за ней ушел и дедушка Том. Автомобильная авария, мало кто выживет в таком хаосе. Словно предвидев свой скорый конец, он оставил наследство своему приемному сыну, как раз таки Эндрю. В те ночи он впервые плакал не от боли, а от горечи потери, впервые проливал слезы не из-за своей слабости, а из-за бездействия. Удар под дых, самый сильный из всех, что он когда-либо получал.
И вот, наконец, он стоит посреди маленького дома, с кучей коробок и малым количеством мебели. Кровать есть, и на том спасибо сказать нужно прошлым владельцам.
Этот дом должен стать для него новым начинанием, новым началом всего. Вот только, что ему нужно начинать, он не понимал. Да и не шибко стремился к этому, желая, чтобы все шло своим чередом. Просто, не скоротечно, и спокойно. Лучший из лучших вариантов.
И все же, Эндрю находит кое-что получше. Он падает спиной на диван, и скручивается на нем калачиком, да поудобней, чтобы наконец поспать. Он хотел этого слишком долго, а все эти коробки могут подождать до завтра.
////////////////////////////
— Нет, Ники, здесь все есть, — в который раз повторяет Эндрю, складывая картонную коробку вдвое, — Да и мне много не нужно. Я один, зачем мне четыре стула и пара столов? — он выгибает бровь, смотря в камеру.
Ники на той стороне задумался, деловито приложил к подбородку два пальца, и уставился куда-то в стену. Он видел подобную картину когда утром смотрел передачу с политиками. Там сидел один, с точно такой же миной.
— Ладно, — вдруг отзывается он, вызывая у Эндрю волну облегчения. Ему уже изрядно надоели эти споры, — Но ты примешь мой подарок!
— Какой подарок? — спрашивает блондин, шокировано раскрыв глаза.
Он побледнел. Ему не нужны подарки, тем более от Ники, который и так ему очень даже помог! Это слишком, Эндрю точно будет чувствовать себя неловко, неуютно и-
— Ого, — шокировано выдаёт Ники, — У тебя что, есть сменное лицо? Господи, это эмоция! Эрик, он настоящий!
— Я отключаюсь, — бормочет Эндрю, прикрывая глаза.
— Ладно! Все! Я понял! — посмеиваясь говорит Хэммик, — Но подарку быть, и ты с этим ничего не сделаешь!
Эндрю вздохнул. Ники не переубедить. Он тот тип людей, который любит делать подарки другим, но когда подарки дарят ему, он долго ревет и говорит что не стоило этого делать, а порой даже пытается вернуть его обратно.
Когда Эндрю узнал о том что у него есть кузен, а это было примерно два года назад когда ему только исполнилось восемнадцать, он решил сделать ему маленький подарок.
Как бы Эндрю ни пытался скрыть ту маленькую радость из-за обретения человека, с которым он связан кровью, а не бумагами, у него это плохо выходило. В их первую встречу он принес Ники печенье, которое научился делать на курсах с одноклассницами. На эти курсы он, кстати говоря, ходил только для того чтобы меньше времени проводить дома. Его опекуны хоть и не трогали его, но их взгляды заставляли кровь в жилах стыть.
Так вот именно там он и сделал этот маленький подарок, а когда преподнёс его кузену, тот расплакался, и начал кричать о том, что не стоило так заморачиваться. Одновременно с криками он набивал рот печеньками, успевая говорить и о том, что они очень даже вкусные.
Эндрю, красный от смущения и похвалы, отводил взгляд и бурчал что-то о том, что это просто излишек который ему сунула Тетя Полли, их куратор, не упоминая о том, как кропотливо он вырисовывал кремом маленькие узоры и цветы.
А это было всего лишь печенье, что говорить о чем-то более дорогом.
— Упертый, — шипит сквозь зубы Эндрю, потирая переносицу, — Что там?
Он садится на диван, ставя камеру на стол рядом.
— Завтра узнаешь, — улыбается Ники, почти сразу отвлекаясь.
Теперь в камере было видно только половину его лица, и потолок. Чудесный ракурс для разговора, что сказать.
— Слушай, Эндрю, ты прости, но мне идти надо, — виновато потирает шею тот, извиняясь, — Завтра ты все узнаешь, и вечером созвонимся, хорошо?
— Ладно, — соглашается Эндрю, сбрасывая звонок.
Он откидывается спиной на спинку дивана, наконец расслабляясь.
Долгий день. Снова.
Он в этом доме всего два дня, но уже вымотан так, словно не вещи разбирает, а мешки с бетоном таскает во дворе. Какого хрена у него так много вещей? Вообще, их не так уж и много, но, когда ты разбираешь их сам, думая, куда и что нужно убрать что бы потом не забыть, тебе кажется что их просто тьма. Поверьте на слова, Эндрю прочувствовал этот пиздец с головы до пят, и больше никогда, блять, не забудет.
Парень откидывает телефон на другой конец дивана, осматривая гостиную. Маленькая комнатка в серых тонах, совмещенная с удобной кухней, как раз на одного. Этот дом в принципе кажется весьма удобным.
Маленький, уютный домик, пусть и район не самый лучший, но все же, уже что-то свое. А это в приоритете для Эндрю.
Всю жизнь скитаться из дома в дом, найти семью и потерять вновь, опять обрести, но не получить желаемого. Это слишком для его недолгих двадцати прожитых лет, можно сказать, пиздец как много.
Он может только благодарить Бога за то, что нашел Ники. Кровная семья, которая, пока что, его не бросает и помогает всем чем может. Это слишком большой подарок от судьбы, к которому он не был готов, но принять пришлось. И не ошибся, не зря принял и остался. Не зря прошел этот путь, не зря дал возможность сблизиться.
Его жизнь, до этого беглая от дома к дому, сейчас обретает очертания чего-то постоянного. Чего-то нового, и даже приятного на ощупь. Это интересно; Эндрю, словно маленький ребёнок, пытается научиться управлять этим, или хотя бы, понять как это работает. Ники, спасибо ему, помогает с этим как может, вечно смеясь, но Эндрю не обижается. Он благодарен, пусть и в глубине души. Очень глубоко.
Громко называть Ники чем-то постоянным. Но так приятно. Так мило ему думать о том, что Ники останется с ним. Даже если это будут пустые надежды — плевать. Эндрю готов напороться на нож в спину, только бы найти того, кто будет рядом, немой поддержкой.
////////////////////
— Поесть, — шепчет себе под нос Эндрю, наконец вставая с дивана.
Ноги болят, и запястья ломит. Тело кричит о том, что ему нужен отдых, но пища не менее важна, и из двух зол он выбирает самую полезную.
На глаза попадается окошко у входной двери, и как будто черт его тянет подойти да посмотреть. Словно там восьмое чудо света во дворе явилось его взору.
Он осматривает маленькую часть участка перед домом, осознавая, что теперь она принадлежит именно ему. И только. Не нужно делить ее с кем-то, бороться за нее или отдавать. Сейчас у него нет нужды бороться за что-либо, сейчас у него есть нужда жить. Привыкать к новой жизни.
Его взгляд цепляется за дом, что стоит напротив темной тучей со сломанной крышей, и крыльцом. Зрелище из ужастиков, если быть честным.
Выбитые окна, ни единого намека на свет, и заросшие кусты на участке придают дому криповый вид. Чувство, будто именно там снимали старые ужастики, и оставили декорации сами на себя, забив огромный болт, а те все стоят, нерушимые. Противно от вида заплесневелого дерева.
Эндрю жмурится, чуть попятившись назад от окна. Нужно перестать смотреть на столь отвратительную картину. Нужно идти, и готовить чертову еду, если он не хочет сдохнуть от голода в своем новом доме.
////////////////////////
Эндрю просыпается весь в холодном поту, с огромными, шокированными и испуганными глазами и, неясно откуда взявшейся одышкой. Он сжимает в кулаке одеяло до белых костяшек и вздувшихся вен, пытаясь вернуть спокойное состояние. Пытаясь вернуть себя на землю.
Быстро принимает решение встать на ноги, что и делает немедля, почти падая на пол. Пошатываясь, он подходит к выходу из комнаты, и хватается за косяк, поудобней упираясь о него боком чтобы отдышатся. Где-то позади, на полу, он оставил упавшее от резкого подъема одеяло и подушку. Да и плевать сейчас на это, хочется просто дышать.
Дышать. Воздуха не хватает. Мало. Слишком мало, легкие скручивает от нехватки кислорода.
Парень отталкивается от косяка, стремясь быстрее покинуть дом. На улице воздух. Много. Он свежий, прохладный, точно тот что сейчас успокоить сможет. Он уверен в этом.
Путь до двери как в тумане, зато хватка на ключе в входной двери отчетливая; изгибы металла останутся на коже еще на какое-то время красными, вдавленными пятнами. Он судорожно дергает дверную ручку, почти вываливаюсь наружу.
— Блять, — шипит парень, понимая, что совершенно забыл об обуви. Но сейчас ему кажется что пути назад нет, поэтому он продолжает идти.
Он хватается за деревянные перила, стараясь спуститься с лестницы как можно осторожней. Острые щепки, занозой впиваются под кожу, заставляя вздрагивать каждый раз. Но не останавливаться. Нет, он не готов остановиться сейчас.
Сейчас он хочет идти. Сейчас он хочет почувствовать что-то, чего ему не хватает. Воздух.
Он вышел на улицу. Почему не полегчало? Казалось, ответ впереди. Поэтому он продолжает идти.
Подходя к своему почтовому ящику, он ощущает как недавно постриженный газон колит и щекочет пятки, посылая по телу табун мурашек.
Блондин почти падает на почтовый ящик, пытаясь устоять на месте. Наконец, он поднимает свой взгляд на то, что ждет его впереди. Там, куда его тянет немыслимой силой.
Глаза начинают слезится, а нос зудеть. Почему? Если его тянет туда, почему он хочет плакать? Что за хрень происходит с ним этой ночью?
Миньярд пятится назад, пытаясь противостоять желанию идти вперед. Теперь ему казалось что это не его желание вовсе, а чужое. Будто кто-то незнакомый тянет его туда, но вот только, для чего, и почему именно он?
Он не замечает того, как запинается о свою же ногу, и падает назад, больно ударяясь копчиком о землю. Он стонет от боли, пытаясь подняться с земли, а когда взгляд падает на дом напротив, он застывает.
На сгнившем, уже давно непригодном к использованию крыльце, стоит человек. Эндрю не может точно разглядеть как тот одет и что делает в этом заброшенном доме, а все потому, что инстинкт самосохранения работает быстрее чем когда-либо, и он, игнорируя боль в спине и подкашивающиеся ноги, мчится к дому. Мчится к своему спасению.
Он не хочет оглядываться, честно не хочет. Он уже не бежит, нет, он ползет по лесенкам к входной двери, и дергает за ручку, распахивая ее настежь. Запыханный, с бешеными от испуга глазами и болью в спине и ногах, он заползает подальше в коридор, пиная дверь ногой, и попутно задевая маленькую тумбочку, которая с грохотом падает на пол, вместе со всем что на ней стояло. Дверь захлопывается, и он спешит схватится за ключ, только для того, повернуть его два раза в нужном направлении. Теперь в ушах стоял гул, который создали падающие на пол предметы.
Безопасность. Чувствует ли он это сейчас? Нет.
Стены дома будто давят на него мертвым грузом. Чувство, появившиеся из ниоткуда вдруг охватывает его с ног до головы. Сейчас он чувствует только давление, дискомфорт и слабость.
Ужас. Он охватил его с ног до головы, и голова начала просто разрываться от мыслей, боли и вопросов.
/////////
Эндрю просыпается резко, почти вскакивая со своей кровати. В холодном поту, с дрожащими руками и мокрыми щеками, от все еще стекающих слёз.
Он прижимает теплое одеяло ближе к себе, смотря бешеными глазами на свои руки.
Что произошло?
Он помнит как проснулся, как вышел на улицу и увидел это нечто там, на крыльце дома напротив. После он сбежал и…все.
Но есть еще кое-что, что он запомнил, казалось, на всю жизнь.
Страх. Ужас, охвативший его с ног до головы, который он испытал увидев того человека.
Одна лишь темная фигура заставила его пройти все круги ада, и вернуться вновь на землю. А ведь тот даже не двигался.
Давление, исходящее с его стороны было угрожающее тяжёлым и опасным, сдавливая все его существо в маленький комочек, и прижимая к земле огромным грузом. Он был не в состоянии думать рационально, казалось, был не в состоянии в принципе думать, и просто делал все, чтобы уйти. Спрятаться. Найти место, где не будет этого страха. Тот факт, что этим местом смог стать новый дом радовал, и огорчал одновременно, ведь даже вернувшись в стены нового жилища, он не сразу смог почувствовать себя в безопасности. Благо, что в итоге смог, ибо если бы этого не произошло, он бы купил билеты на первый же рейс до Германии, попутно трезвоня Ники. Кажется, он предлагал ему начать учится в Германии. Эндрю знал язык поверхностно, как раз таки из-за кузена, но все же знал.
Сейчас хотелось лишь одного: вновь лечь спать, и проснуться живым. С пустой головой, и настроем на учебу.
//////////////////
Новый университет не радовал. Вообще нет. Совсем. Просто ужас.
Конечно снаружи он выглядит презентабельно, новомодно и довольно таки внушительно, но отсидев всего одну пару, он понял, что оценивать книгу по обложке — было ошибкой.
Конечно рейтинг у заведения высокий, да и отзывы хорошие, но контингент, мягко говоря, не очень. Он уже успел напороться на ребят с косяками в чертовом туалете. Эти зависимые придурки даже не удосужились выйти из здания, чтобы накуриться, решив сделать это здесь и сейчас.
Преподаватели посредственные. Приходи на лекции, пиши конспекты и вот, у тебя уже есть автомат. Жаль не тот, из которого можно застрелится, ибо увидев здешнюю столовую подобное желание появилось, и стало, скажем так, навязчивым.
Самым интересным стал неожиданный звонок Ники, который, видимо, был слишком эмоциональным для Эндрю, ведь ему пришлось встать посредине коридора, тупо смотря в стену.
— Эм, Эндрю? — неловкость сочилась из слов кузена, — Ты меня слышал, так ведь?
Конечно, блять, слышал. Какого хрена?
— Какого хрена? — шипит он в трубку, — Почему ты не сказал раньше?
— Это должен был быть сюрприз! — вскрикнул на той стороне Ники, — Но вы так и не встретились! Я надеялся что Аарон придет в универ сегодня!
Аарон Миньярд. Одна из нерешенных проблем Эндрю, с таким же лицом, как и у блондина.
Однояйцевый близнец о котором он только слышал, но никогда не видел. Это было не односторонне желание, нет. Аарон так же не хотел видеть своего брата, и, если быть честным, Эндрю его понимал.
Двадцать лет жить в неведении, и вот, узнать что у тебя есть брат. На сколько было известно Эндрю, Аарон узнал это раньше, будучи подростком, и даже попытался с ним связаться. Только вот, письмо, что он отправил брату, так и не пришло Эндрю. На тот момент он уже жил с пожилой парой, а письмо было отправлено на прямую в детский дом, где он пребывал до. После его потеряли, так и не передав получателю.
Возможно, Аарон подумал что брат просто игнорирует его существование, не желая знать о ком-то, кто появился из ниоткуда. И, отчасти, он был прав. На тот момент Эндрю правда не волновала его биологическая семья. Тогда он был рад тому, что нашел подходящих людей, вот и все. Остальной мир не был важен.
Сейчас, узнав что брат учится с ним одном университете Эндрю, мягко сказать, был в замешательстве. Встретится с ним в каком-нибудь коридоре после долгих лет игнорирования было бы не слишком приятно, что ли.
— Аарон! — Эндрю вновь замолкает, уже не слушая извинения Ники. Нет, сейчас его волновал только женский голос, который так настойчиво звал его брата, — Ты же говорил что не придешь?
Чужая рука легла на его плечо, намереваясь развернуть того к лицу собеседника. Эндрю дернулся, отпрянув от нежеланного гостя, и посмотрел на девушку так, словно она была чем-то неземным. Не в самом хорошем смысле.
— Ой, — протянула девушка, выпучив на него свои голубые глаза так, словно призрака увидела, а не человека, — Я.. Я обозналась, прошу прощения.
Она неловко помахала руками, и решила ретироваться, нервно доставая из кармана мобильник.
Чудесно. Теперь и Аарон прознает о нем. Просто шикарно.
— Ники, — шипит устало Эндрю, потирая переносицу, — Мне нужно идти. Дома позвоню.
Чертова матрица.
//////////////////
— Нет, Эндрю, ты просто представь! — кричит в трубку Ники, дуя губы, — Он сбросил звонок! Будто я не его брат, а надоедливая девчонка с предложением взять кредит! Я что, похож на телефонного мошенника?
— Вполне, — кивает блондин, параллельно с этим расписывая домашнее задание, — Такой же болтливый и неугомонный.
Ники на это лишь цокает и закатывает глаза, вызывая у Эндрю лёгкую улыбку.
Все это его конкретно бесило, а это только третий день в новом доме. Что будет дальше? К нему вломятся с обыском ФБРовцы? Хотя, здесь и искать то нечего. Максимум пачка сигарет, но и те уже скоро закончатся.
— Ники, — останавливает словарный потом кузена Эндрю, отложив ручку, — Я выйду покурить. Завтра позвоню.
— Хорошо! Но не кури так много. Курение убивает твои лёгкие, и послед-
Эндрю не дал кузену закончить свой поучительный монолог, отключив звонок. Он устало бросил телефон на диван, вздохнув.
Схватив с подоконника пачку сигарет, он поспешил уйти подальше от этой громкой шутки.
В коридоре он остановился. В голове мелькнул момент из сна, но выглядело все так, словно он правда прожил это.
Тумбочка у двери. Утром она была опрокинута, и все вещи что лежали на ней, валялись полу. Даже статуэтка собаки пострадала; у бедной отвалился хвост, который Эндрю старательно приклеивал назад ранним утром. Но самое интересное это то, что тумбочку он опрокинул во сне. Он точно помнит это. Какого хрена утром она валялась на полу?
Сонный, он и не заметил этого, просто сделал дело на автомате, сильно не придавая значения этому инциденту, но сейчас, думая об этом, он понимает что это был не чертов сон.
Слишком все гладко сложилось что бы думать, что это сон. Он не мог просто так уронить ее. Дверь ее не задевает, да и стоит она прижатая к стене. Какого хрена?
Он задумчиво рассматривает деревянный предмет мебели, вытаскивая из пачки сигарету. Махнув на это рукой, он все же поспешил выйти из дома.
На улице уже довольно-таки темно, и на крыльце имеется лишь одна хилая лампочка, да и та уже мигать начала, действуя на нервы.
У стены соблазнительно стоит маленькая табуретка, и не долго думая, Эндрю приватизирует ее себе, устроившись поудобнее. Все же, курить стоя после долгого дня не самый лучший вариант.
В голову вновь лезут навязчивые мысли.
Он уже понял что это был не сон, значит, это было наяву. Значит, ночью он вышел на улицу, и значит, что на крыльце этого уже ужасающего дома напротив правда стоял человек.
Вспомнив о строении, он поднял свой взгляд. Дом стоит нетронутый, все такой же старый и дряхлый. Не хватает только одного.
Человека на крыльце.
Как по велению судьбы дверь дома открывается с характерным скрипом, который Эндрю услышал даже на расстоянии более тридцати метров.
Глаза расширяются в ужасе, а сигарета падает на крыльцо, тогда как рука, в которой и покоилась никотиновая смерть застывает. Впрочем, как и сам Эндрю, целиком и полностью. Только волосы развиваются на легком ветру, не более того.
Он ошарашенно смотрит на дверь, что застыла чуть приоткрывшись, и не верит своим глазам.
Тело охватывает ужас, давящее, навязчивое давление которое жаждет придавить его к деревянному полу. Хочется закрыть глаза, сбежать, сделать что угодно, лишь бы не видеть это.. нечто.
Но он не может. Он застыл, словно кукла на витрине, и не шелохнется, кажется, никогда более.
Проходит тридцать секунд. Тридцать чертовых секунд, и из-за двери показывается силуэт человека. Того же человека, которого он видел этой ночью.
Наконец, он может двигаться, но это не то, чего он так желал. Нет, он не бежит со всех ног в дом, чтобы укрыться от этого нечто, нет. Он начинает дрожать всем телом, оставаясь во все том же положении. Он сидит на этой чертовой табуретке, трясясь, и смотря на силуэт так, словно видит призрака. Впрочем, возможно так оно и есть, ибо он больше никак не может объяснить то, что происходит дальше.
Ведь, минуту спустя тот двигается, и, черт возьми, он, блять, прозрачный.
До этого он не мог заметить это маленькое пятно, но сейчас он видит. Силуэт вышел из темени дома, и в свете фонарей он может увидеть, что дом позади него, блять, виден. Черт, он правда прозрачный.
Кажется, он начал задыхаться. Или ему только кажется? Нет, легкие грозятся попросту сгореть изнутри, а кашель, что начинает накатывать с каждой секундой все сильнее, лишь тому подтверждение. Кажется, ноги начали трястись с новой силой, и вот, руки вновь ходят ходуном. Кажется, весь он трясется так, словно на улице минусовая погода. Но это, блять, не так.
Это гребанный страх заставляет его трястись и ошарашенно смотреть на чертов дом такими глазами, словно он увидел призрака. Хотя, и это вариант исключать не стоит.
Хочется сбежать. Убраться подальше отсюда, и больше никогда не возвращаться. Плевать на этот дом, на учебу, на работу. Плевать на все, главное — это свалить побыстрее, и больше никогда в жизни не видеть этот дом.
Он хочет встать. Встать и забежать в дом, взять телефон и позвонить Ники, а параллельно с этим собирать вещи и придумывать реалистичное оправдание своим действиям, ведь, если он просто скажет о том, что видит какого хренового призрака на крыльце дома напротив, ему попросту не поверят, ведь так?
Он хочет встать. Хочет уйти. Сбежать. Но вместо этого он падает, а вместе с тем и его дыхание замедляется, а после — и сердцебиение.
***
Натаниэль мог бы подумать о том, что это все просто глупая шутка, но, к сожалению, это не так. Жизни после смерти нет, да? Отсосите, чертовы верующие придурки. Нет здесь никакого ада и рая, здесь есть только суровая реальность, в которой ты продолжаешь вариться как ебанный сыр, проживая свою жизнь и дальше. Просто, теперь это более спокойно, и, сказать проще, не на глазах у других людей. Теперь ты просто пятно на чужом глазу, но не более того.
Он умер когда ему было семнадцать. Это произошло год назад, когда его насильно вернули в этот дом, заперли в подвале, и оставили умирать.
Прежде чем сделать это, они предоставили лучшие условия: сырая, темная комната, холодный пол и стены, и истерзанное тело которое чисто физически не смогло бы продержаться до приезда полиции.
Он порезал его сухожилия на ногах. Связки были порваны еще в том лесу, где его и догнали. В придачу к этому, Лола довольно изощренно « залатала » его раны перед встречей с отцом; она прижгла их автомобильным прикуривателем, а после порезала вновь, лишь для того, чтобы потом снова прижечь. Это продолжалось на протяжении часа, пока ей не стало скучно, и Натаниэль не перестал кричать.
Но и после женщина нашла развлечение получше: она достала из под сидений игрушку, разрезала ее, и достала наполнитель. Им она решила подлатать его раны, так же прижигая к обгоревшей коже.
Она сделала слишком много, чтобы он остался жив. Его хватило до утра. Он помнит, как конечности синели от холода, и краснели от засохшей крови. Помнит как пальцы рук были вывернуты неправильном положении, помнит как он продолжал держаться за крупицы сознания, пытаясь хотя бы мычать. Не от боли, а от отчаяния. Но и это ему не помогло.
Он умирал долго, мучительно. Точно так, как и обещал Натан. В одиночестве, искалеченный, и брошенный.
//////////
Гулять по « родному » дому было уже не так больно и обидно, как в первые дни. Но больше всего ему нравилось ходить по большой гостиной.
Именно здесь умерли Натан,Лола и Ди Маччио. Здесь их расстреляли люди Хэтфордов, а после нашли и его тело в подвале ранним утром. А еще он помнит слезы Стюарта, его давно потерянного дяди. Хотя, потерянным скорее был он сам, но кому нужно вдаваться в подробности.
Его похоронили в Великобритании, в семейном склепе Хэтфордов. Вот только, его душа осталась на месте смерти, словно играя с ним. Осталась в этом ненавистном месте, ударяя по сердцу молотом.
Дом был опечатан, после его обыскали, вынесли много документов и мебели, и уже потом он был признан заброшенным. Ни одна живая душа не ступала сюда с того дня. Это место обходили тремя тропами, лишь бы не видеть место многочисленных убийств.
Одна из стен была снесена, и разобрана на части. В ней были найдены конечности людей. Как оказалось, Лола была еще изощренней чем знал сам Натаниэль. Некоторых жертв она вывозила в лес, ждала, пока тело начнет разлагаться, а после поджигала кости. Уже обугленные конечности она собирала, и привозила в дом. Эта стена была возведена на людях. Она была сделана из ни в чем неповинных людей.
Вся его семейка была двинутая на голову, и Натаниэль, если говорить начистоту, считал что сам от них недалеко ушел. Да, он не проявлял свою сдвинутость так открыто, но все же. Мысли о том, что он будет наслаждаться видом мертвых отца и его прихвостней говорила о том, что он такой же конченый на голову ублюдок, ведь так?
Да и сейчас, сидя на диване в гостиной, он улыбался, вспоминая чудесные виды крови, и простреленных тел. Он рад тому, что люди, которые мучали его на протяжении стольких лет, мертвы.
И все же, не все было так радужно, как хотелось бы. Осталось еще одно место, которое не давало ему покоя.
Дом, что стоит напротив. Раньше в нем жила прислуга дома Веснински, а иногда и Лола с отцом туда ходили чтобы « уединиться ». Конечно, если животный трах можно так назвать.
Он хотел просто посмотреть что из себя представляет это строение, но не мог.
Во первых: этот дом никогда не принадлежал Веснински. Они его только снимали у не очень заинтересованных в жильцах хозяевов. Даже не купили, что б их.
Во вторых: он не может покинуть территорию поместья. Он пытался, но делая лишь шаг за забор, он сразу оказывался в подвале. Чёртов замкнутый круг, или как это называют ученые.
Неожиданно, он слышит хруст уже давно развалившегося асфальта под шинами. Машина подъехала к поместью. Судя по звукам, она большая. Какого хрена?
Обыски, проверки и вся подобная чушь закончились почти год назад, так какого хрена здесь происходит?
Он вскакивает с дивана, направляясь к входной двери или хотя бы к окну, чтобы увидеть кто это. Интересный факт: пусть он и стал призраком, но он не может ходить сквозь стены. А еще он не прозрачный. Он — черно-серая дымка, не имеющая определенной формы днём, но имеющая облик ночью. Днем его не сильно видно, ведь дымка из которой он состоит не густая. Она больше похожа на сигаретный дым. Но вот ночью он приобретает форму, очертания конечностей и лица, и становится почти как живой человек. Только вот, все еще не живой и одноцветный.
Он осторожно подходит к окну, и пытается разглядеть все происходящее на улице сквозь ветки деревьев. Это место заросло так быстро, что, казалось, он живёт в чертовой роще, а не на частной территории.
Грузовая машина с парой крепких парней стояли у дома, перебирая какие-то бумаги. Чуть погодя, из дома вышел неизвестный блондин, что-то объясняя.
Он наблюдал за ними,рассматривая мебель, которую они выносят из машины, коробки и всякую мелочь до тех пор, пока блондин не расписался в бумагах, и не ушел в дом. После уехала и неизвестная машина.
Стало ясно лишь одно: дом теперь принадлежит кому-то другому. Интерес Натаниэля от этого лишь возрос.
Теперь у него есть цель: узнать об этом человеке все, что возможно, и попасть в этот чертов дом.
***
— Если я приду вот так, он сильно испугается? — спрашивает сам у себя Натаниэль, усмехаясь. Он рассматривает себя в зеркале, в кои то веке видя себя, а не пустую дымку.
К счастью, увечья нанесенные перед смертью видны не были. Его тело было чистым, и, к счастью, прикрытым одеждой. Той, в которой его нашли мертвым. Вот она так и осталась рванной, но, к счастью, без огромных пятен крови, которую на тот момент можно было выжимать. Он чист, словно лист из новой тетради. Или просто квадрат Малевича.
На самом деле он и не надеялся на то, что сможет подойти к нему. Он не надеялся даже на то, что сможет выйти за повалившийся забор, о чем может идти речь? Но эти мысли придавали ему уверенности. С ними, он думал о том, что делает все правильно.
Он не мог подойти к нему, или прикоснуться, но мог сделать так, что бы тот сам вышел на улицу. Да, это будет сложно, но возможно.
Подойдя к окну, он рассматривает свою руку пару секунд, а после снимает с пальца колечко, которое тут же рассыпается в маленькую дымку в его руке, но не сливается с ним. Это кольцо принадлежало его матери. С этим кольцом его похоронили. И это кольцо остается его последней надеждой.
Фамильная побрякушка, которую он снял с пальца матери перед тем, как сжечь машину стало последней надеждой. Как судьба еще предпочтет с ним поиграть?
Он делает глубокий вдох, который, говоря прямо, ему ничем не поможет потому что он, блять, мертв, и открывает входную дверь.
Остановившись на крыльце, он делает сильный замах рукой, и отправляет шар в дом напротив.
Он был прав. Нужно чтобы сущность была маленькой, чтобы пройти дальше положенного.
///////
Натаниэль, мягко говоря, в шоке.
Он не думал что будет настолько…страшно. Этот парень, кажется, чуть не отправился к нему, когда увидел Веснински.
Его глаза, наполненные ужасом и страхом отразились в памяти призрака кадрами. Так же как и момент, когда он полз к двери, как та захлопнулась и послышался грохот.
Он не хотел такой реакции, и был готов поклясться об этом кольцом матери. Он хотел лишь увидеть нового соседа одним глазком, просто что бы понять, что он из себя представляет.
Но сейчас он понял одно: люди могут видеть его, теперь это проверено на практике.
Вопрос только в том,стоит ли ему продолжать этот эксперимент, или уже можно отвязаться от бедного парня? Стоит над этим задуматься.
//////////
Нет, он не отвязался.
Кто бы мог подумать, что его увидят даже вечером? Лично Натаниэль не мог. Но, так вышло, что его засекли.
Он может поклясться что вышел на крыльцо только для того, что бы в последний раз взглянуть на блондина! И он клянётся! Но он не мог знать, что этот человек так резко отреагирует на его присутствие. Уж очень резко.
Кажется, сейчас парень валяется на крыльце своего дома без сознания. Возможно при смерти, кто его знает?
Но Веснински он не дает покоя. Он, вообще-то, виноват в том, что парень так.. удивился. Вот только, не может понять, что должен сделать.
Он — чертов призрак. Что может сделать сгусток дыма? Развеяться по ветру? Не его вариант.
Он мечется по крыльцу поместья как бешенный. Наверняка это выглядело странно,но, он призрак. Не волнуется о таких мелочах. Хотя, именно сейчас он жалеет, что соседей у них почти нет.
Жильцы попросту переехали отсюда, когда узнали с кем по соседству жили. Странные люди с поздней реакцией, если быть честным.
— Твою ж, — бормочет он, кусая палец.
Он смотрит на лежащее тело блондина с почти надвигающимися на глаза слезами. Кажется, в этом пареньке он видит себя. Это нелогично и глупо, но, видеть как ничем не повинный человек возможно умирает, ему не по силам.
Он заходит в дом на пять секунд. Пять секунд ему хватает, чтобы пройти подальше в коридор, и разбежаться.
Его преимуществом всегда была скорость. Он быстр даже после смерти, что б его. Природные таланты не заберет даже бабка с косой.
Он жмурит глаза, и закрывает руками уши, когда приближается к заваленному забору. Прыжок, и он оказывается на уже развалившемся на щепки дереве. Пара шагов, и вот он у самого края.
Он либо идет вперед, и спасает этого странного парня, либо вновь исчезает. Третьего не дано.
***
Эндрю ничего не чувствует. Ни рук, ни ног, ни боли, ни страха. Только темнота и что-то похожее на спокойствие. Такое приятное и лёгкое, что, казалось, может быть хорошее.
Наконец, почувствовав себя в своем теле, он жмурится, а после открывает глаза, начиная кашлять. Он что, не дышал все это время? Какого хрена произошло?
Он приподнимается на локтях, потирая затекшую шею. Нужно вспомнить. Вспомнить что с ним было. Почему он оказался в этом дерьме.
Он помнит как вышел покурить, как думал о замене лампочки на крыльце, и как сел на табуретку. Как закурил сигарету так увидел призрака у дома напротив.
О.
Призрак?
Он резко вскакивает на ноги, и вновь падает, теряя равновесие. Голова кружится, в глазах вновь темнеет, а сердце бьётся так, словно он марафон пробежал.
— Живой, — он слышит чужой голос где-то позади себя.
Становится холодно, а вместе с тем,и ещё более страшно.
Он вновь пытается встать на ноги, но отшатывается, падая на тумбочку. Схватившись за нее руками, и после обернувшись, он видит черные круги первые десять секунд, а уже после — человека.
Но, черт возьми, это был не человек.
— Что ты.. — он пытается выдавить из себя еще хотя бы два слова, но не выходит, ведь горло вновь начинает болеть, а после он заходится кашлем.
Он пытается оглянутся, и на вскидку, это место не его дом. Из мебели почти ничего нет, темно, так еще и холодно. Комната кажется намного больше любой из тех, что находятся в его доме, и это еще больше загоняет его в угол.
Одной рукой он прикрывает рот, кашляя, а второй начинает судорожно искать хоть что-то, чем сможет дать отпор.
Наткнувшись на что-то тяжёлое, он хватает предмет сжимая до побеления костяшек, и держит перед собой.
Дыхание сбитое, тяжелое, обе руки теперь держат что-то похожее на подсвечник, а голова неимоверно болит.
— Эй, ты, — парень перед ним, казалось, полностью состоящий из угольного дыма, потирает шею, — Уверен что это поможет? Нет, я не останавливаю тебя! — он машет перед собой руками, качая головой, — Ты вправе взять это, если так тебе спокойней! Но мертвого не убить повторно, понимаешь?
— Что? — удивленно выпаливает Эндрю, кажется, громче чем хотелось, — Что за происходит, и какого хрена я здесь делаю?
— Ты чуть не умер, — парень отпускает руки, кажется, вставая на много увереннее чем до этого, — Стоило больших усилий принести тебя сюда, с учетом того, что я попросту испарялся.
— Испарялся? — спрашивает Эндрю, а его брови поднимаются вверх от услышанного, — Нет, подожди. Кто ты такой, почему помог мне, и что с тобой, блять, не так? Ты выглядишь ебучий сгусток дыма!
— Да, так и есть, — отвечает тот, кивая, — Я мертв, и это все, что от меня осталось. Ты находишься в моем доме. Это тот, что напротив твоего, для справки. А помог я тебе просто потому, что не мог смотреть как ты умираешь.
Эндрю не ничего не понимал. Он мертв? Все что от него осталось — это дым? Он чуть не умер?
Какого хрена происходит в этой дыре?
— Это шутка, да? — он пускает нервный смешок, начиная оглядываться, — Здесь где-то стоит Ники, или может Аарон? Эй! — он кричит во всю глотку, посмеиваясь, — Это не смешно! Вы выставили меня дураком, я это понял! Но хватит, заставьте этого парня заткнуться!
— Я могу молчать если-
— Заткнись! — смех переходит в злость, голос надрывается с каждым словом, а металл, что уже отжили свое,начал гнутся в его кулаках, — Я не знаю какого хрена здесь происходит, но молчи! Это сон? Или розыгрыш? Вашу ж мать, какого хрена здесь происходит?! — он жмурит глаза от громкости своего собственного голоса, и боли в горле.
На глазах наворачиваются слезы, а сердце, что ранее остановилось, начало бится в два раза чаще. Кажется, он попал в чертов хоррор, или, возможно, он спит. Но нет разницы где он, факт остается фактом: ему дико страшно, и он зол.
Вся эта ситуация наводит его на мысли о том, что все это — чертов розыгрыш, плод его фантазий, или он правда умер и это его личный ад.
— Я не знаю о чем ты думаешь, — слышится чужой голос, и Эндрю наконец решается взглянуть на него вновь, — Но я не хочу тебя мучить. Ты можешь уйти прямо сейчас, и я, клянусь, не буду препятствовать. Но тебе придётся ответить на один вопрос.
— Это игра? — рявкает Миньярд, дергая руками, — Что тебе нужно?
— Не так много как тебе может оказаться, — кивает он, а после указывает его руки, — Ты хочешь жить?
— Что? Конечно! — отвечает Эндрю, сжимая покрепче подсвечник.
— Тогда клянись что не снимешь кольцо. Никогда, — продолжает тот, и Эндрю, кажется, и вовсе застывает.
Он медленно переводит свой взгляд с призрака, на свою руку. И, оу, он правда удивлен.
На его пальце красуется золотое кольцо, больше похожее на перстень, с гравировкой Льва. Оно красивое, и, если быть честным, довольно массивное. Как он мог не заметить его раньше?
— Я вижу что ты хочешь жить, — из ступора его вывел голос призрака, он резко поднимает на него глаза, — Поэтому носи его. Так ты точно сможешь жить.
— Что это значит? — шепчет Эндрю, не веря ни единому слову.
— Я исчезну сегодня, — продолжает тот, а после поднимает одну руку так, что бы Эндрю мог ее разглядеть. Она.. растворяется. Твою ж мать, — Я отдал то, что держало меня здесь, и больше не смогу находиться в этом мире.
— Что это? — творит свой вопрос Эндрю, указывая на кольцо, — Что эта штука может сделать для меня?
— Не знаю, — мотает головой тот, опуская руку, — Но я знаю, что с ее помощью ты можешь жить. Моя Душа теперь принадлежит тебе. Кем бы ты ни был.
— Это звучит как бред, — говорит Миньярд, — Вся эта ситуация бредова. Как я могу тебе верить?
— Ты можешь не верить мне, — пожимает плечами тот, хмыкая, — И проверить, что с тобой будет, если ты его снимешь.
Он молчит. Он может не верить, и рискнуть, а может оставить все как есть. Что, если он говорит правду? Тогда Эндрю не жить. Но если он лжёт, с него не убудет.
— Как тебя зовут? — выпаливает Эндрю, прежде чем подумать нужно ли ему это знать.
— Натаниэль Веснински, — отвечает парень, улыбаясь, — Но для тебя я Абрам.
— Это какая-то игра? — спрашивает блондин, выгибая бровь, — Что значит твое «для тебя»?
— Я отдал тебе себя, — он говорит это так тихо, что, казалось, Эндрю и вовсе не должен был его услышать, — Я не хочу, что бы называл меня именем, принесенным из самого ада. Запомни меня Абрамом, Эндрю.
— Что? Откуда ты.. — он обрывает себя на полуслове, когда комнату начинают озарять солнечные лучи.
Он оборачивается к незашторинному окну, смотря на восход. Кажется, из этого дома он выглядит лучше, чем из его.
— Вот и все, — голос Абрама заставляет его вздрогнуть. Это странно, — Тебе следует идти, Эндрю.
Миньярд медленно оборачивается к парню, и застывает на месте.
Он словно рассыпался прямо перед ним. Выглядело так, словно дым, шедший из дымохода развивается и исчезает на ветру, гонимый в даль. Вот только, ветра здесь быть не может.
— Спасибо, — только и успевает шепнуть Эндрю.
Он успел заметить маленькую улыбку на лице Абрама, а после тот исчез. Исчез так быстро, что Эндрю и не успел схватить последнее, что от него осталось.
(==============================)
— Эндрю, что с тобой?
— Ммм?
Миньярд поднимает голову, отрываясь от увлекательной игры в гляделки с тостами. Завтрак богов, что б его.
Нил, сидящий напротив него рассматривает его лицо с явной тревогой, и чем-то отдаленно похожим на страх в глазах.
— Ты как? — спрашивает он, прикладывая ладонь ко лбу блондина, — Температуры нет. Что это с тобой? Опять кошмары?
— Да, — быстро бросает Миньярд, крутя кольцо, что красовалось на его пальце, — Это был просто кошмар.
Примечания:
Мой тгк, где больше Эндрилов https://t.me/andrel_konon ( Здесь живет Шишка)
