Сказки про волчат

      Ветер шевелил едва пожелтевшие листья, гоняя по траве лепестки астры, куст которых подрали кошки. На памяти Лолиты, это был самый спокойный октябрь за всю её небольшую жизнь. Хеллбрейну каждую осень было всё сложнее и сложнее заходить на территорию Дома Калденмор, так как, несмотря на общую границу, суровая зима в столице волков начиналась тогда, когда на родине Лолиты только-только начинали опадать листья. Дом Хеллбрейн не приспособился к погодным условиям земель врага даже спустя тридцать лет войны, что давало Калденмору неумолимое превосходство над соперником. С началом октября приходило всё больше потерь, взрывы звучали чаще, а Кария отступала всё дальше и дальше. Лолита не сказала бы, что весной или летом ситуация её Дома как-то улучшалась, но в теплые времена противники хранили холодный паритет. И это было удивительно, особенно для Хеллбрейна, который лучше Калденмора знал, что их Дом едва справляется с недостатком ресурсов, блокадой страны и сотней смертей за считанные часы.       Зазвенели колокола. Лолита склонила голову, длинные кудри на висках пощекотали щеку, дотрагиваясь каждым волоском до бледных веснушек. Удары разносились по всему Сноргарду, как когда-то крики по улицам столицы. Поминали павших храброй смертью альф и бет, умерших от голода и холода омег, всех неродившихся детей. Звон несся по окраине в определенное время и не смолкал дольше, чем на пару дней уже три месяца, начиная со знойного июля, когда Хеллбрейн капитулировал спустя долгих тридцать два года. Прохладный ветер, тянущийся то ли с побережья, то ли с границ Калденмора поигрался с медными украшениями на широких рукавах платья. Дребезжание потонуло в ещё одном лязге набата.       Лолита Хеллбрейн родилась под солнцем войны шестнадцать лет назад, в королевской семье, у которой изначально был плохой конец, даже если бы войны не было. Её мама, Мари Нерискар-Хеллбрейн, была подарена молодой Королеве Карии через два года после начала военного конфликта за границы пустой территории, который начали ещё Вульфрик Хеллбрейн и Равенна Калденмор. Мари была самой несчастной женщиной, которую Лолите когда-либо удавалось видеть. Кария её очень любила, никогда ничего не требовала, даже взаимности, и Мари была самой охраняемой омегой во всем Хеллбрейне. Мари, с детства страдающая редкой болезнью, перенесла три беременности с таким трудом, что уже после вторых собралась умирать, но выкарабкалась, благодаря гуманитарной помощи от своего родного Дома, где Королева – её сестра – не смогла сидеть сложа руки после уведомления об ухудшение здоровья её крови, пускай и поддерживала идеи Калденмора после смерти своего отца. Сама Мари жену не любила, но терпела из уважения и безграничной любви той. Но ещё больше супруги Кария любила войну. Или ненавидела Калденмор, смотря с какой стороны посмотреть. С каждым годом положение Хеллбрейна становилось хуже, а между тем внутренне погибала самая важная омега государства.       Через пять лет брака, на истечении последнего дня января, под молитвы всей страны, после восемнадцати часов дарования жизни первенцу и единственному альфе-наследнику, на свет уродился Алдрик Вульфрик Хеллбрейн. По замку гуляли слухи, что Мари ненавидит свое отродье, отказывается его кормить – с кормилицами тогда было очень туго – и шарахается от белого свёртка. Однажды даже пригрозила выкинуть ребенка в окно, если кто-то ещё раз принесет его на вскармливание. Кария разрывалась между любовью к жене и к первому наследнику. Алдрик был беспокойным, всё время кричал, плакал, на укачивания не реагировал, замолкал лишь только если чувствовал рядом кого-нибудь из родителей, но Мари не пускала никого к себе в покои, а Кария была постоянно на фронте. Позднее мама и сын всё-таки сблизились, но старые слуги до сих пор перешептывались, когда видели их вместе. При разговоре с Алдриком у Мари в глазах была абсолютная пустота.       Ещё через пять лет, когда смерти в Хеллбрейне побили все рекорды, на свет появилась девочка-омега, рыжеватая, синеглазая, маленькая и очень красивая. Элаира Урувая Хеллбрейн. Вот в ней Мари души не чаяла. Роды прошли быстрее и омега ещё долго не смыкала глаз, рассматривая дочь, улыбаясь сидящей с ней рядом Карии так, как не улыбалась никогда. Королева, если имела какие-то вопросы на тему распределения любви к новорожденным, задавать не посмела ни тогда, ни позже. Слишком боялась сломать это невообразимое счастье супруги. После того, как Элаиру отдали целителям на проверку, у Мари началось обильное кровотечение и через пару часов врачи гарантировали смерть – лекарств в стране не было совсем, но помощь от Нерискара пришла оперативно. Спустя столько лет материнская любовь не порушилась. Мари и Элаира были неразлучны почти также, как Кария и Алдрик. Лолита не представляла, как Мари переживет расставание со своей первой дочерью.       Через четыре года, в прохладный и удивительно спокойный Белтейн, в ночи родился третий ребенок, вторая девочка-омега с рыжей шевелюрой, которая потом завилась в трогательные, упругие кудряшки, и зелёными радужками, такими невозможно яркими, что Алдрик, воспылавший к младшей сестре нерушимой любовью, часами рассматривал любопытные, большие глаза младенца. Лолита Августа Хеллбрейн.       Всю свою жизнь проведя за стенами дворца и вздыхая при виде мяса, которое всегда отдавали альфам, так как тем нужны были силы для сражения, Лолита в большинстве посвятила себя учебе и конному спорту. Она была худенькой, даже, можно сказать, скелетообразной, тонкая кожа обтягивала её так, что корсет ей был почти безразличен; но ноги от бедер у неё были сильные – полжизни она действительно провела в седле, катаясь на обкатанном белоснежном мустанге Дейни.       Лолита почти ничего не знала о войне. Омега, интересующаяся насилием и политикой – горе в семье. Младшая Хеллбрейн могла лишь ловить случайные обрывки диалога Карии и Алдрика, где мать до безумия выстраила невозможные стратегии, а брат без устали рассказывал, какие Калденмор дикари. И что Королева у них – сумасшедшая тиранка с гаремом из краденых омег, а вместо вина она пьёт кровь своих врагов. Лолита никак не могла подтвердить его слова, ведь любые книги с упоминанием Калденмора из библиотеки дворца убрали и сожгли, а в некоторых – вырвали страницы. Но Лолита имела собственное мнение; к сожалению, не о Калденморе, об этом Доме она действительно ничего не знала, но зато отлично за шестнадцать лет изучила старшего брата и осознавала, что ему верить нельзя.       Любовь Алдрика к Лолите быстро перешла из доброй братской в манию. Стоило переходному возрасту, течке и формированию запаха охватить тело девочки, как у брата появился нездоровый интерес к сестре. Переход у Лолиты случился позднее, чем у омег её семьи, но раньше, чем предполагалось за счёт голода в стране. Алдрик лип к ней постоянно, как только от неё начало веять то ли лилиями, то ли свежей выпечкой – на начальных стадиях было тяжеловато понять. И если поначалу Лола относилась к этому с настороженностью, но спокойно, в момент когда Алдрик впервые на семейном ужине попросил Карию отдать сестру ему в жены – Мари подавилась куском полусырой картошки – у Лолиты появились серьезные причины избегать брата. Что касается Карии – первенца она любила явно побольше младшего ребенка, но Алдрику не уступила. Альфа мать уважал и с вопросами по поводу женитьбы отстал, но не от Лолы.       Колокол загремел так, что дрогнула земля. Лолита набрала воздух в лёгкие до тех пор, пока грудной клетке не стало больно, и отпустила. В саду пахло скорбью. Вся её родина пропахла смертью.       Домам Хеллбрейн и Калденмор потребовалось тридцать два года, чтобы сесть за стол переговоров. Кария застала на своем троне тридцать лет войны, была женщиной статной, где-то мудрой, возможно старомодной, но без фанатизма. К своим пятидесяти она знала, чего хочет, но добиться этого не могла – Дом её семьи распался под металлическим каблуком почившей Равенны и той, перед кем Кария сидела напротив при обсуждении договора о прекращении огня. Кассандра Равенна Калденмор взошла на трон сразу после смерти матери при осаде на главный военный пункт Дома. Ей было всего двадцать семь и, со слов Карии, конечно, она была неопытной, грубиянкой и постоянно обращалась к советнице. Лолита предпочитала делить эти слова на два, а то и на три – мать очень не любила Калденмор.       Договор начиркали быстро. Политика действительно была чужда Лолите, но Кария вернулась с четвёртых переговоров более-менее спокойная, поэтому семья нацелилась на благоприятный исход событий, даже если Хеллбрейн окажется в большой долговой яме.       Мари посыпалась сразу же после того, как Кария объяснила один из пунктов договора – Элаира должна была стать женой Кассандры и чем раньше, тем лучше. Так потребовал Совет Калденмора и пускай, кажется, обе Королева были не в восторге, это считалось отличным скреплением «дружбы» между двумя Домами. Даже если союз был с «дикаркой».       Мама плакала так долго и много, что в какой-то момент просто отказалась впускать жену в их личные покои, выходить на приемы пищи и выполнять обязанности Королевы-Консорт. Элаира была единственной, кто допускался Мари в королевские комнаты. Кария зубами скрипела, но перекраивать договор не могла. Победительницей вышла не она и прав никаких на десяток пунктов не имела. Алдрик к ситуации относился с таким мертвецким спокойствием, будто у него и впрямь нет ни сердца, ни чувства сострадания. Хотя Мари он любил.       Сама Лолита по поводу ухода сестры из дома ничего не чувствовала. Они не были близки, да и вряд-ли Элаиру ждут вечные мучения – какие-то все эти рассказы про неотёсанных варваров были мутными, построенными на одной лишь ненависти. Тем более, сегодня должна была приехать советница Дома Калденмор, чтобы обсудить последние детали, и Лолита была более чем уверена, что увидит вполне образованную и интеллигентную женщину. Одно Лолите не было понятно – почему Королева Кассандра согласилась на Элаиру? Или... Звон колоколов затих, ей померещился плач, но вряд-ли он мог быть таким громким. Она приложила лоб ко сложенным в молитве пальцам, тяжело вздыхая. Если Кария действительно ничего не рассказала Калденмору о недуге старшей сестры – беды не миновать. В пятнадцать, прямо в расцвет периода полового созревания, на Элаиру упала горящая балка, угодив прямо на низ живота. Её вытащили и ожог не был таким страшным, но чрево её теперь было непригодно для вынашивания детей. И Лолита, как бы не крутила, не могла понять зачем Кассандре бесплодная жена. Так что либо Кария где-то умолчала на зло будущей невестке, либо Королева Калденмора действительно имела что-нибудь на подобии гарема и у неё жен, да мужей был полный дворец. Она всё-таки так мало знала о культуре соседсвующего Дома.       Расцепив пальцы и немного потерев их, Лола обернулась на дворец. За годы войны им мало кто занимался и снаружи он выглядел достаточно заброшенным. Плющ, дикие цветы и мох покрывали значительные северную и западную части стены. Восточная часть была обуглена, а в некоторые окна до сих пор не вставили стекла – как раз там произошел пожар, в следствии которого Элаира лишилась будущей радости материнства. Крыло было продуваемым, но запах гари от туда так и не выветрился. Над самым входом переливался разноцветный круглый витраж. Это то, за что так любила старый замок Лолита. Она часами изнутри могла наблюдать, как солнце из-за облаков играет с цветами радуги, отбрасывая причудливых зайчиков на её щеки и изумрудные глаза, заставляя жмуриться. А после дождей, когда прохладное солнце сливалось с тучами, коридор покрывался пятнышками невообразимой яркости, в которой хотелось утонуть. Для Лолиты витражи были одновременно всем и ничем. Она любила их, возможно, больше книг и солоноватого молока, но осознавала, что стекло – это буквально ничего. Оно разобьётся при любом обстоятельстве и его никогда не соберёшь вновь. Чем-то оно напоминало войну, искалеченных на всю жизнь альф и погибших омег с детьми. Лолите нравилось – хотя было немного совестно – думать, что каждая стекляшка – умерший в войне человек. Некоторым она давала имена, если знала кого-то лично. Конечно, витраж был не такой большой и на всех павших не хватило бы четырех стен от пола до потолка, но Лола утешала себя мыслью, что все остальные души – в других разноцветных стеклах, разбросанных по всему миру.       Запах мамы она учуяла сразу, ещё до того, как нога той ступила на рыхлую землю сада. Лолита нахмурилась, продолжая разглядывать дворец. Она была рада, что Мари вышла из комнаты, но странно, что она направилась к младшей дочери, а не к жене или к своей подруге, занимающей должность камеристки.       Лола обернулась на маму, когда та остановилась от неё в шагах семи, но спертый запах она почувствовала сразу. Немного склонив голову, Лолита уловила секундную, но такую яркую гамму эмоций Мари, что немного закружилась голова. Главным спутником, начертанном на лице Королевы-Консорт была... вина? Мама действительно выгледяла сконфуженной, растерянной, будто в чем-то жестоко провинилась перед дочерью, а то и перед всей страной, но Лолите всё равно показалось, что в глазах у Мари прояснилось и та больше не особо-то и страдает о потере любимой Элаиры.       – Советница Кейтлин прибыла, – оповестила Мари таким голосом, будто была вообще не здесь, а Кейтлин прибыла ещё неделю назад, но мама заметила это только сейчас и решила поделиться с первым попавшимся человеком. Каштановые пушистые волосы подпрыгнули, мягко рассыпаясь по плечам. Мари, заметив, что дочь не особо завлекла новость, сглотнула, растерянно улыбнувшись. Вот теперь Лолита напряглась конкретно. Что-то было не так. – Твоя мать хочет тебя видеть. Сейчас.

***

      Задумчиво покрутив в руках печать, пока с красной свечи капал воск на золотой подсвечник с известным символом Калденмора, Кассандра пробежалась по пергаменту ещё раз, не обращая внимания на детский визг под окнами. В столице сегодня было на удивление тепло и слуги замка отпустили своих детей под последние лучи октябрьского солнца. В конце концов, давно такой спокойной осени не было.       Мазнув безразличным взглядом потускневшего волка, перевернутый полумесяц за головой которого со временем больше стал походить на рога, Кас вытащила из шандала свечу, капнув большое маковое пятно на лист, через пару секунд приклыдывая кольцо с печатью под крышкой. После войны многое упало. Возрасло количество сирот, были сожжены крупные деревни, экономика держалась на приличном уровне только за счёт налогов, которые Совет обещал народу Калденмора снизить после победы, но сейчас никто из референтов не мог представить, как это сделать без видимых пробоин в программе по восстановлению страны. Нужно было выплатить пострадавшим пособия, поднимать из завалов дома и строить приюты и храмы для осиротевших и омег, оставшихся без кормильцев. С последними вообще была беда. Конкретный геноцид омег произошел всё-таки в Хеллбрейне; и не только из-за блокады крупных городов, но и по известным всем причинам, которые немало затронули и Калденмор. Как бы не старалась страна бросить последние силы на защиту «прекрасного пола» многие погибали даже не от голода, которого, как такового в Калденморе почти и не было, спасибо союзникам, а от собственных рук, совершая самоубийство после грязного насилия. Получив в начале сентября перепись, Кассандра ещё долго спрашивала у Кейтлин не пропустил ли Комитет ноль или два в конце числа. Она иногда мечтала, чтобы у альф Хеллбрейна отвалились хрены.       Кейтлин просила её смотреть на всё более оптимистично. Порадоваться было действительно за что, иначе она бы сейчас не сидела и не подписывала документы о возобновлении торговли с Домом Мар'Каэлии. Это был единственный Дом, не считая Хеллбрейна и их глупых союзников из Браскольма, который за тридцать лет не сторговал с Калденмором даже пачку сахара из-за общей границы с территорией Карии, которая кошмарила Мар'Каэлию и их Королеву, которая по несчастью для себя самой родилась единственным ребенком-омегой без сестер и братьев, управляя страной после смерти родителей. Дом Мар'Каэлия был самым слабым, – зато очень плодовитым на крупы и фрукты, – из всех Десяти Королевств даже при правлении альф, так что Кассандра даже проявила уважение к Королева Вайлет, когда та, пускай и закрыла границы на добрые три десятка, но Карии в предложении той о прокторате не уступила и на редкие атаки горящими ядрами никак не реагировала. Остальные же шесть Домов исправно вели с Калденмором торговлю всю войну и часто помогали за ничего, в уважение великому Дому Волков Калденмор. Во-вторых, причина радости заключалась в необычайно экономичном расходе ресурсов. Богатый Калденмор потерял за тридцать лет лишь тридцать семь процентов от общих ресурсов, включающих себя лекарства, сырьё, куча украшений, и далеко ушел в плюс, – не без помощи других Королевств, – тогда как, например, тот же Хеллбрейн потерпел убытки в восемьдесят четыре процента. Кассандра и Совет, если постараются, смогут оперативно кое-что продать союзным Домам и снизить налоги, как и было обещано. А в-третьих, чему бы сейчас очень радовалась Равенна, пустые территории, за которые так долго собачились Хеллбрейн и Калденмор, отошли к последним. И Равенна бы точно расхвалила дочь, если бы узнала, что войска Калденмора успешно отхватили от территории Хеллбрейна приличный кусок земли, а в договоре Совет потребовал у Карии ещё несколько десятков миль, нужных для производства. Женщине пришлось уступить. И как бы Кас не кривила душой – Калденмор был вторым по площади Домом в Десяти Королевствах и не то чтобы им была нужна лишняя земля, – но пустые территории это всегда перспективы, которые можно превратить в деньги, заполняющие всю королевскую казну.       Кассандра вздохнула, убирая за уши черные пряди, и потянулась за следующим документом, краем глаза наблюдая за солнцем. Осталось только смириться с будущей женой из Хеллбрейна. Она надеялась, что Кейтлин там не сожрали.       Не сказать бы, что Кас когда-либо пыталась уклониться от долга найти себе пару и породить на свет следующих Калденморов. Она не считала, что любви не существует и была вполне способна на нежные чувства к омегам и детям, но... Хеллбрейн? Дочь Карии? Сама Кассандра планировала к годам тридцати взять из общей стопки бумаг первое попавшееся письмо любого союзного Дома, открыть его, пробежаться по строкам «мы будем рады вам в качестве жены нашей омеге», согласиться и провести остаток жизни с хорошенькой спутницей, которая подарит её Королевству следующее поколение. Сценарий, который никогда не воплотится в жизнь был лишь порождением тоски по папе: выбрать омегу из Дома Драксмир; но это не представлялось возможным – Кассандра уж очень была настроена против инцеста. В её жилах текла кровь Кууаля, папы-омеги, который был Королем-Консорт Калденмора из Драксмира, присланный на свадьбу с Равенной. Её дядя, Король Каваль, души в племяннице не чаял и на каждом празднике расхваливался, как мудро дочь его покойного брата правит страной. И даже если бы Кассандра сошла с ума, Каваль бы вряд-ли отдал ей в жены или мужья кого-нибудь из её собственных кузенов.       Кассандра не представляла себе, какая она, эта Элаира. Она вообще, на удивление, мало знала о семье Карии, что было и понятно – те, кто ей запомнились были альфы: сама Королева и её долбанутый сынок Алдрик. Понятное дело, что Калденмор знала и о Мари Нерискар, но и то, ей о жене Карии рассказала сестра Мари, Урувая, на одной из политических встреч. Кейтлин ещё что-то говорила про младшую дочь, но, если честно, сразу после слов «тоже омега», Кас потеряла интерес. Значит особой угрозы, как её старший брат, не несёт.       Элаира была младше Кассандры на семь лет и, как поговаривали, была очень утонченной, образованной и красивой, пускай несколько примитивной. Об отношениях с матерью слухов не ходило, зато полным-полно было о кровной, нерушимой любви с Мари. Опять же – тем лучше. Урувая говорила, что Мари – полная размазня и многого от Карии Элаира вряд-ли нахваталась. Хотя... возможно и не туда совсем Кассандра мыслит. С другой стороны, ей бы хотелось бойкую омегу, которая завлечет одним словом, одним взглядом. Таким был её папа. Но думая больше, Кас вновь меняла свою точку зрения. Завлечет омега Хеллбрейна в сети сумасшедшей, старой Карии и пиши-прощай победа Калденмора. Да и тем более... не будет омега из Хеллбрейна светиться и прыгать от счастья. Если росших детей в Калденморе берегли и делали всё, чтобы они выросли нормальными – как та ребятня в саду, взбирающаяся на поредевший клён, видный из окна её кабинета, – то ситуация на родине Элаиры была плачевнее раз в сто. Вряд-ли она получит жизнерадостную омегу без постравматического расстройства. Кас прикрыла глаза. Всё хорошо и она на всё согласна, лишь бы Кария не вложила кинжал в руку дочери и та не зарезала жену в первую брачную ночь.       Опустив глаза к без дела лежащему документу, она стряхнула задумчивость, взялась за перо, но пропустила момент, когда услышала глухие шаги в коридоре. Кейтлин зашла без стука – старая привычка, которую спускала ей с рук Равенна, а Кас быстро смирилась.       Закинув перо подальше на самые высокие стопки, она вяло улыбнулась советнице, которая рылась в сумке. Кейтлин ЛаРоса, вообще-то, была очень красивой бетой, – не даром на неё все подобные ей вешались, – но абсолютно равнодушной к любовным делам. Волосы Кей постоянно прилизывала, делая их абсолютно прямыми, убежденная, что лёгкая волна белобрысых прядей ей не идёт. Глаза у неё были прохладными, под стать цвету – ледяной смог над рекой в пять-шесть утра в морозную осень. Кейтлин будто не старела и иногда Кас казалось, что ЛаРоса здесь ещё со времён её прадеда, когда омеги едва наскребали себе социальные права, а экономика Королевства ушла далеко-далеко вниз – слишком уж кое-кто золото с налогов любил.       – Подписали? – лениво поинтересовалась Кассандра, даже не смотря на брошенный скрученный пергамент, аккуратно перевязанный ленточкой.       – Да, – немного заторможенно протянула Кей, садясь на кресло напротив Королевы. – Кария в присутствии супруги такая милая, аж зубы болели. Свадьба назначена через неделю       – Чего? – Кас насмешливо приподняла бровь. – К чему такая спешка? А главное – вы как успеете...       – От Совета Десяти Королевств пришло уведомление, – бесцеремонно перебила Кейтлин Королеву, не обращая внимания на сжавшуюся челюсть девушки. – В честь победы Калденмора в войне, здесь, впервые за тридцать два года, пройдет празднование Самайна за два дня до официального торжества. Вам было особо некогда разъезжать по союзным Домам в дни празднований, но вы знаете, как это проходит – игры, пир, бал. Нам нужно провести свадьбу и на следующий же день начать готовиться к принятию Королевств. И на это раз, спустя столько десятков лет, соберутся все десять. Не смотрите на меня так, Ваше Величество. Вы сами пожелали дать Хеллбрейну второй шанс, не делать из него колонию и примириться с ними. До сих пор не понимаю от куда в вас столько милосердия. Это было во-первых. А во-вторых, Совет очень хочет, чтобы в самое ближайшее время все королевства увидели дочь Карии с вами. Это будет хорошим показателем устоявшегося союза и демонстрацией...       – Того, что мы бедных омег в трофеи забираем, не продолжай, я поняла, – Кас скучающе оборвала советницу, разглядывая шрам на тыльной стороне ладони. Хмыкнула. – Совету лишь бы выпендриваться. Ты не лучше, руководишь ведь этим цирком уродов.       – Вы Королева, – напомнила ей Кей, строго сдвинув брови на переносице, будто собиралась отчитывать её.       – Некогда мне с вами возиться, – махнула на неё Кассандра, подперев голову кулаком.       Молчание растянулось. Дети за окном устроились на низкой веточке, помогая подруге, родившейся слабенькой омега, подняться к ним. У неё были трогательно умилительные сапожки расписанные её мамой, которая во дворце работала реставратором стен. Не отвлекаясь на напряжённое лицо советницы, Кассандра, покатав вопрос по зубам, всё-таки решила полюбопытствовать:       – Какая она? Элаира.       – Лолита, – тихо поправила Кейтлин, опуская глаза. Кассандра перевела на неё взгляд.       – Кто? – тупо переспросила она, нахмурившись и внутренне напрягаясь. Ну не могла же она имя невесты забыть и в сознании перекроить?       – Младшая дочь Карии, – спустя пару мгновений чётко ответила советница, поднимая глаза. – Она будет вашей женой. Лолита Августа Хеллбрейн.       Кассандра попыталась быстренько это переварить, возводя глаза к потолку. О младшем ребенке королевской семьи Хеллбрейна она знала также, как о родословной Кейтлин, которую, кстати, в два года подкинули под двери дворца неизвестные люди. Получалось, что ничего не сходилось. А что с Элаирой? Она-то едва с этой смирилась, зная о ней благодаря слухам и недомолвкам. О Лолите Кассандра решительно ничего не слышала, кроме самого факта её существования. Так. Допустим. Кас медленно кивнула, но потом насторожилась вновь.       – Насколько младшая?       – Ей шестнадцать, – наконец, после долгой паузы, тускло пробормотала Кейтлин, а ведь мямлить она терпеть не могла. За эти минуты Кассандра успела придумать, как ей быстро сжечь весь Дом Хеллбрейн и обставить это так, что Кария во всем виновата.       Услышав ответ, у Кас заскрежетали зубы, она наклонилась к советнице, неожиданно даже для самой себя повысив голос:       – Ты издеваешься?! Чем ты думала, когда подписывала?! – она хлопнула кулаком по столу, резко встав, за два шага оказавшись у окна. Шестнадцать! Что с ней делать? С ложечки кормить и на плечах катать? О чем с ней разговаривать? О том, что злые дикари Калденмора её народ поубивал и об единорогах? Кас опустила взгляд на детей, сидевших на ветке. Они мотали ногами, весело смеялись, поедали какие-то то ли блины, то ли булочки с капустой, и немного пошатывались, но старшие всё предусмотрели – собрали снизу в кучу листья. За себя не страшно, а за упавшую с высоты маленькую омегу прилететь может. Девочку ласково кликали Лимочкой и мать, и мама, было ей всего восемь. Мальчикам, Эрнесту и Эдварду, сыновьям её оружейника, было тринадцать. На три года младше её невесты. И с ними обычно ещё возились и играли пятнадцатилетняя дочка кухарки Эмми, да семнадцатилетний сын конюха, Норман, отчасти потихоньку проявляющий интерес к Эмми, а та ещё не вышла из возраста беготни за мячом. Кассандра вспомнила Нормана. Он был уже вытянутым, красивым омегой; его волнистые волосы, который он по-детски сдувал с глаз и то, как он любил слушать тупые небылицы Эдварда. Кассандру передёрнуло. Она зло обернулась на Кейтлин. – Что я буду с ней делать? Играть в куклы и сказки ей рассказывать?       – Ваша мать очень любила рассказывать вашему папе сказки вплоть до его трагичной кончины. А ведь он был не шестнадцатилетним ребенком, – сразу же, в тон, ответила ей Кейтлин, откинувшись на спинку кресла, вытянув явно уставшие ноги.       Вся ярость куда-то схлынула и Кассандра тут же опустила глаза, нахмурившись. Бледный кончик носа дёргался вверх, когда она так делала, да и была Кас в состоянии гневной тоски вопиюще похожа на волчицу. Кейтлин могла часами наблюдать за ней. Равенна бы гордилась такой схожести дочери с лесными друзьями и символом Королевства.       Кассандра вновь отвернулась к окну. К детям сзади неумолимо подкрадывалась Эмми, старающаяся не наступать на засохшую траву, снесенные ветром веточки и опавшие листочки. На губах у неё играла коварная ухмылка, но в глазах светилось веселье.       Кассандра родилась в войну. Её учили держать меч и разговаривать на всех языках Десяти Королевств понемногу. Учителя у неё были с самых разных Домов, а прийти и поныть она всегда могла к папе, который целыми днями сидел на одном месте и не жаловался, наоборот, очень увлекся рисованием и был неимоверно счастлив. Получалось у него средненько, рука была не набита, он был сам себе преподаватель, да и кому дело до искусства в разгар войны кроме сентиментального омеги? Кассандре было дело. Она была главной натурой папы. Всё, лишь бы прогулять хоть один урок экономики. На рисунках Кууаля Кас получилась то с правым глазом больше левого, то слишком какой-то сжатой, то краска, которая обозначает волосы, текла ей на глаза. В первое время вообще было страшновато на эти «портреты» смотреть. Но Кассандра никогда не говорила папе, что ей не нравится. Её с детства мать учила, что омеги, пускай и не все ранимы, всё же большинство из них мягкие и хрупкие, их надо защищать и не расстраивать лишний раз, иначе они могут заболеть. Кас на считала своего папу мягким и хрупким; он ведь столько всего умел! Не только «омежье» бытье, но и мечом владел, и заговорить умел так, что ни один человек не поймет потом, где и кто его надурил, и факелами мог жонглировать, и волки его признали, как полноправного Калденмора, – мать тогда была так счастлива и горда. Но Кас всё равно не смела папе плохого слова сказать. Тем более – на счёт портретов. Это же папина работа, он старался, рисовал её красивой, любил. Равенна вообще всегда восхваляла мужа так, будто он был великим художником всех Десяти Королевств. Все рисунки, от размазанных закатов до ростовых портретов маленькой себя, Кассандра бережно хранила в защищённом месте, рядом с фамильными драгоценностями и ещё парочкой важных вещей. Она доставала их каждый год, в день смерти отца, улыбаясь кривой себе на пожелтевших рисунков. Если бы это было возможно – она бы все свои портреты, написанные лучшими художниками Калденмора и развешанные по всему дворцу, заменила на эти. Так мало осталось от Кууаля.       А вот Равенны часто дома не было – пропадала на фронте. Как говорил Кууаль, вопрос пустой территории она хотела решить мирно и спокойно, но напоролась на скверный характер Вульфрика Хеллбрейна, который от чего-то Королеву Калденмора сразу невзлюбил, назвал воровкой и дикаркой, да так оперативно объявил соседскому Дому войну, что никто и опомниться не успел. Равенна, в ходе войны, ни раз пыталась связаться с Вульфриком, а после его смерти – с Карией, но её письма упорно игнорировались. Тогдашняя Королева Калденмора начала принимать по-настоящему жестокие решения и бить со всей силы, когда, в едва уцелевшем от пожара доме, застала альфу Хеллбрейна насилующего четырнадцатилетнюю омегу. Равенну, по возвращению домой, трясло так сильно, что лекари решили, что Королеву отравили и предложили ей испить яду, чтобы он перебил другой токсин, а потом принять противоядие. Кассандра тогда ещё не родилась, но проводя с отцом его последние дни у кровати, не боясь заразиться, слушала его истории жизни, включая эту. Кууаль сказал, что это был первый раз, когда он рассказывал Равенне сказки, а не она ему.       Маленькая Кас всегда радовалась, когда мать приезжала домой и оставалась на ночь. Равенна, оставляя все свои дела, неизменно приходила ко сну дочери, рассказывать ей сказки. С ней всегда приходил папа. И хотя уже после смерти Кууаля она поняла всё, что для неё было загадкой, сейчас всё равно вслух сказала:       – Я думала он с ней таскается, потому что скучает по ней и её голосу.       – Это так, – серьезно кивнула Кейтлин. – Ваши мать и папа – вторая пара во всей истории Калденмора, которая смогла полюбить друг друга, воспылать настоящей страстью и нежно боготворить до последнего вздоха. Я более чем уверена, что ваш папа умер с именем жены на губах, а мать – с именем мужа. Прискорбно и стыдно это говорить, но в какой-то степени я была рада, когда Равенна погибла. Смерть её была жестокой, я никому такого не желаю, но зато представьте, как счастлива она была встретиться с Кууалем по ту сторону. Да благословят их все Десять Королевств.       Эмми всё-таки удалось подкрасться и схватить Эрнеста под ребрами. Он захохотал и свалился в кучу листьев. За ним – испугавшийся Эдвард. Только Лимочка сидела и хихикала, пока Эмми забиралась на ту же ветку, протягивая девочке печенье. Кассандра улыбнулась уголком губ, но потом вновь скривилась, отвернувшись и пройдя к столу.       – Почему было изменено решение?       – Кария, когда я приехала, известила меня о прискорбной новости, о которой они, по какой-то неведомой мне причине, забыли упомянуть, – как ни в чем не бывало начала Кейтлин. – Элаира бесплодна. На неё упала балка в тринадцать. Они предоставили мне заключение их лекарей, предложили, если мы не верим, привезти своих, чтобы они осмотрели девушку, но также заверили меня, что не пытаются соскользнуть с договора и вполне готовы отдать младшую дочь.       Кас закатила глаза. Двое сумасшедших, размазня, бесплодная, а последняя – малолетка, которую она должна взять в жены. Гребанная семейка и их Хеллбрейн, в аду она его видела.       – Кейтлин, она ребенок, я...       – Я общалась с ней. Она очень интеллигентная, начитанная, здоровая, а ещё – очень красивая. Элаира на фоне неё страшно теряется, – Кейтлин, прекрасно осведомленная, что Кассандра ненавидит, когда её перебивают, с упорством и мрачным весельем продолжала это делать. – Ну и в конце концов... В Хеллбрейне омег женят уже в пятнадцать, а то и в четырнадцать. Консуммация брака проходит спокойно, тем более это очень повышает рост...       – А мы не в Хеллбрейне! – на этот раз стук кулака об стол был более увесистый. Советница резко выпрямилась. – Мы в Калденморе и тут омег выдают в девятнадцать, если не в двадцать один! Моя бабка, после свихнувшегося прадеда, зачем-то ввела этот закон, а не просто «потому что»! И ты предлагаешь мне закрепиться с девчонкой, у которой ещё молоко на губах не обсохло?!       – Ваше Королевское Величество, вы... – облизав губы, начала бы Кейтлин, но Кассандра, вдруг явственно обезумев, прервала её.       – Привозите её сюда. Жените. Но никаких консуммаций не будет, – она резко сжала кулак перед лицом Кейтлин, когда та вновь открыла рот. – Убейтесь там всем Советом, но трахать ребенка я не буду!

***

      Карета немного ходила ходуном, впрочем, как и сама Лолита. Она сняла бархатные перчатки, уложив их на неистово сжатые под платьем колени, чтобы не тряслись, и растирала пальцы, просто потому что больше делать в замкнутом пространстве, с сестрой, которая сверлила её нечитаемо-свирепым взглядом, было нечего.       На лицо её нацепили вуаль, а на волосы – шаль, абсолютно ничего не выражающего цвета, и, хотя в карете, вероятно, можно было их снять, в них не было жарко, так что Лола их оставила. Сокрытие волос и лица перед будущей супругой и её поданными было старой традицией, давно изжившей себя, но Хеллбрейн за войну явственно отстал от новых обрядов. Позади поскрипывали ещё две кареты, со стражей и камеристками. Мари стало плохо ещё вчера и Кария осталась с ней. А Алдрика было очень не мудро отпускать куда-то, что носит название «Калденмор» без сопровождения более авторитетной альфы. И пускай Лолите было страшно с одной только Элаирой, но она бы скорее пешком дошла, чем поехала бы с братом.       Неделю назад, зайдя в тронный зал и поклонившись матери, не упуская слегка удивленный взгляд приезжей советницы Калденмора, Лолита была готова к тому, что её назначат сопровождающей сестре, отправят в кругосветное путешествие, чтобы снизить расходы на семью или продадут в качестве рабыни, чтобы покрыть долги. В общем, ко всему, как ей подумалось изначально, когда она заметила всеобщее напряжение и откровенную ярость на лице Алдрика. Но Лоле только в кошмарах и могло присниться, что невестой для Кассандры Калденмор окажется она сама.       По законам Хеллбрейна её должны были выдать до восемнадцати и Лолита предполагала, что это будет наследник из Дома Браскольм. Он был альфей очень невоспитанным, по мнению Лолы, но всяко лучше, чем сидеть в родном дворце, как Элаира. Но ту хотя бы Мари любила.       За неделю в Хеллбрейне ничего особо не произошло. Вся подготовка происходила без участия самой невесты, пока та невидящим взглядом пилила стену своих покоев, теребя оборку льняных платьев. Как сказала ей Кария, после отъезда Кейтлин ЛаРоса, решение было принято из-за бесплодия старшей сестры и нежеланием Королевы Кассандры иметь жену, не способную подарить ей наследника. Получалось очень странно – неужели Кассандру не предупредили об этом изначально? А если и нет, что заставило? Неужели такая любовь к Мари, которая жить не могла без старшей дочери? Или просто Кария хотела куда-нибудь выслать младшую? Может быть, подальше от брата, либо просто потому что та немного уже начинала мешаться.       Если Элаира получала информацию от Мари, а та – от жены, то Лолита решительно ничего, кроме плохого, о своей будущей супруге не знала, а сестру идти и донимать не желала, не хотелось разговаривать. В Сноргарде наконец появилось достаточно еды, но Лола отказывалась практически от всего. Как можно сойтись с альфой, о которой знаешь только истории жестоких битв и устрашающие сказки для детей, как дикарка Дома Калденмор омег коллекционируют? Лолита подбирала к себе колени, лихорадочно бегая глазами по тяжелому пологу, тянувшему тяжёлые балки до скрипа. Её тоже. Тоже взяли в коллекцию.       Выехали задолго до рассвета. Никто особо не собирался тратить на омегу Хеллбрейна много времени на подготовку, всем просто хотелось доехать без спешки. Элаира, которая хотела остаться с мамой и отправить с младшей сестрой их брата, погоду лучше не делала. Она сидела напротив Лолиты, сложив руки на груди и каждые две-три секунды постукивала носком каблука об зелёный ковролин. Вибрация была не сильной, но отдавала куда-то в уши и глаза Лоле и она часто моргала, пытаясь отделаться от неприятного ощущения. Сердце у неё было не на месте, ушло куда-то под солнечное сплетение, в желудок, который сокращался то ли от голода, то ли от переживаний. Нестерпимо хотелось пить, но Элаира запрещала терроризировать небольшие фляжки – жидкость к вечеру превратится в отеки, а никто не хотел опухшую невесту. Лолита катала под веками глаза в раздражении – старая привычка, чтобы Карию лишний раз не злить. Лучше, конечно, иссохшая невеста, чем отекшая.       Когда въехали на территорию Калденмора, Лолита опасливо покосилась в окно. В Хеллбрейне осень была в самом разгаре, но тут уже потихоньку распространялась зима. Деревья были почти все голыми, пустыми. Громко и грубо шуршала листва под колесами, кричали голодные вороны, а на далёких горах Лола приметила засыпанные снегом верхушки. Карета их была летняя и прохладный ветер царапался и кусался через щели в дверях. Элаира, потеряв к сестре интерес, взялась за прихваченную с собой книгу. А вот Лолита не догадалась – все вещи были в сундуке, во втором экипаже. Так что она занялась ставшим любимым за эту неделю занятием – гадать себе, какая она, Кассандра. У неё был скудный портрет, выхваченный из пересказов Карии о переговорах. «Волос черный, такой же, как у матери её, чтоб ей пусто в аду было!» или «Глаза жуткие у неё, наверняка в папашу. Омеги Драксмира все с какими-то «особенностями» рождаются. Карие вроде, а на солнце выйдет – как в глаза церберу смотришь!», а ещё – «Татуировки на теле альф в девяти Королевствах запрещены, но только не в Калденморе! Вся в чернилах! Где это видано – чтобы альфа вся была в тавро? А если шрамы прячет – та ещё «волчица». Какая альфа свой бой, нарисованный на теле, прятать будет?!». Лолите татуировки нравились. Она их видела только на помеченных омегах, когда их паре не хватало отметить только укусом. Но на маленьких, часто нескладных омегах чернила совсем не смотрелись. Было бы интересно поглядеть, какие рисунки наносят альфы. О характере Лолита не гадала. В конце концов, большинство представителей сильного пола на этот параметр были одинаковы. А вот о повадках и манерах поразмышлять было даже интереснее, чем о внешности. Лола, как и все наследники Десяти Королевств, знала все языки понемногу, да и калденморский несильно отличался от хеллбрейнского, но, вероятно, Королева Кассандра могла говорить с акцентом или предпочитать какой-нибудь диалект. Могла есть только в обед и ужин, пить только розовое вино, быть неразговорчивой, не любить утренних птиц – хотя Лолита тоже к ним страсти не питала – и деревенских котов. Могла проводить вечера в борделях, действительно содержать гарем – тогда почему отказалась от Элаиры? – и избивать за дерзость, или, наоборот, очень заботиться о правах омег, хотя где такое слыхано и видано. Кассандра, может быть, писала слишком прямо или чересчур витиевато, грызя перья или сохраняя их в потрясающем виде. Могла, как Равенна, быть левшой, или, как та, в чьих жилах течет кровь Драксмира, иметь привычку щёлкать языком и проигрывать деньги казны на азартные игры. Возможно, Королева спала без подушки, одеяла, да и вообще – на голых досках. А может любила детей и работу, где нужно испачкать руки, но только не в крови, а в тесте или в грязи. Или была просто альфой, у которой на уме только одно. Как Алдрик. Лолиту передёрнуло, она шмыгнула носом, хотя слез не было.       Элаира, словно прочитав её мысли, начала эту тему так неожиданно, что Лола сначала не поняла о чём ей пытается сказать сестра.       – Ты только не дергайся и не кричи сильно громко, они этого не любят, – тихо, но четко сказала старшая, сканируя взглядом страницу. Лолита подняла на неё большие, несчастные глаза. – Альфы ни эмпатией, ни нежностью не отличаются, особенно в первые ночи браков по расчету, и надеяться, что будет не больно – глупость. Твоя задача просто молча потерпеть минут семь, потом, когда будет сцепка – примерно час, в первые разы не дольше. Возможно, укусит, но это вряд-ли. Обычно в подобных браках с этим ждут хотя бы до первой беременности. Главное не сболтни ничего глупого в этот момент, не позорься. Насколько мне известно, Калденмор славится традицией с демонстрацией простыней, тут от тебя уже ничего не зависит. Просто жди, пока этот фарс закончится, жёнушка заснёт и можешь делать, что хочешь. Советую сразу помыться. Если у них вообще есть ванна. Сомневаюсь, что дикари Калденмора хоть какую-то гигиену соблюдают... Всё поняла?       Дальше ехали вновь молча. Лолита считала кружева одинакового кроя на перчатки, а когда те закончились – перешла на стежки. Их пересчитывать было труднее, но так она хотя бы на чем-то сосредотачивалась, а сделать это было сложно после слов Элаиры. Обсуждение подобных тем в Хеллбрейне в открытую было запрещено. Альфы были более просвещены, конечно, ведь имели больше привилегий в принципе. Омеги, никем не отмеченные, в частности, совсем ещё дети, если знали что-то, то от мам и старших сестер, да братьев. О соитиях Лола, как примерная девушка, никогда не интересовалась, а всё, что она знала – шло от отвратительных разговоров Алдрика, который в подробностях рассказывал ей самые грязные вещи громким шепотом в пустых коридорах. Но, обычно, Лолита была столь напугана, что теорию почти не запоминала. Знала лишь только, что это больно. Ей нечасто приходилось испытывать какую-либо боль. Кости она никогда не ломала, стрелами её никто не пронзал. Бывало с мустанга падала хрупким плечом на выпирающие корни деревьев или течка была слишком невыносимой. На что могла быть похожа боль первой брачной ночи? На клинок в живот или, может быть, кулаком в нос? Спрашивать Элаиру было, вероятно, бесполезно. Она могла знать из рассказов Мари, но собственного опыта у неё не было.       Когда заехали в Тар'Мирел – столицу Калденмора – Лолита медленно, нахмурив тонкие брови, подняла голову, присмотревшись в окно. Город был... практически абсолютно нетронутым. Тар'Мирел находился в самом сердце Дома Калденмор, окружённый провинциями, поэтому это было не так уж удивительно, но Лола давно не видела такой спокойной картинки, словно сошедшей со страниц сказок. Стояли аккуратные домики, торговцы от многочисленных лавок предлагали меха, камни, продукты; шло строительство чего-то нового – то ли нового живого здания, то ли храма. Кто-то писал на стенах рисунки, обмакивая грубые кисточки в краску и сразу же подсушивая веером. Рядышком пристроились дети, путаясь в юбках мам, подавая им разноцветные кувшинчики. Более взрослые, в зависимости от пола, либо помогали родителям утеплять дома с помощью мха и шерсти, либо прямо на улице, не боясь ветра, закутанные в шарфы и меха, месили тесто с задранными рукавами, отгоняя соседских детей от чего-то съестного на столе, беседуя с прохожими. Омеги – Лола не сомневалась, что это именно они, не будут же альфы готовкой заниматься – выглядели такими неестественно счастливыми. За столько лет войны Лолита ни разу не видела, чтобы кто-то смеялся так долго, как они.       Некоторые взрослые оборачивались на цепочку карет. Любопытная детвора тыкала в них пальцем и спрашивала что-то, видимо, не привыкшие видеть такой стиль экипажей, но родители только качали головами. Кто-то, правда, отвечал, но Лолита, естественно, не могла их услышать. Элаира, подчёркнуто не обращая внимание на происходящее за окном, продолжала читать. Лола натянута перчатки.       От города до высоких ворот замка – буквально пару метров. Оборачиваясь на заднее окно, Лолита разглядела лишь несколько домиков побогаче, как и положено, – элита поближе к дворцу, но их было слишком мало. Они буквально сливались с обычными городскими домами.       – А где дворянский квартал? – спросила она, поворачиваясь к сестре, будто та могла знать.       – Чего? – бесцветно переспросила Элаира, не отрываясь от книги.       – Боярские, графские дома, – пояснила Лолита. Ворота открыли, карета двинулась вперёд. – Тут только посад и едва-едва нечто баронское. Да и тут же шагов пять до ворот, не больше. В столицах ведь город от дворца отделён, разве нет?       Элаира подняла мрачный взгляд. Лолита внутренне поежилась. Может и проводила дни сестра с мамой, но манера пугать у неё была Карии.       – Лолита, они дикари, – медленно, по слогам, как для тупого ребенка, вновь повторила она, прикрыв книгу. – У них не всё, как у людей. Да и я, опять же, сильно сомневаюсь, что у них есть хоть какая-то элита. Тебя правда волнует застройка их столицы? Нашла о чем беспокоится.       – Хорошо, как скажешь, тогда я побеспокоюсь о другом, – вдруг резко ощетинившись, Лолита подобралась, выпрямив спину и наклонившись к хмурой Элаире. – Я не вижу среди лошадей своего мустанга. Я просила мать отправить Дейни со мной, это мой конь.       Дейни – белый полудикий конь, пойманный на границах Хеллбрейна с Домом Мар'Каэлии, несколько лет назад. Его объездили и отдали Лолите. На нём она научилась скакать, охотиться на птиц в тайне от Карии, а ещё – по-настоящему любить живое существо. Дейни был белоснежным, высоким, с очень сильными копытами, длинной гривой, которую вымывать после скачек по сожженым полям нужно было несколько часов, и скверным нравом, но хозяйку он любил также, как и она его. Если в Хеллбрейн удавалось завести сахар через Браскольм, Лола всегда воровала парочку, чтобы угостить мустанга. Он был ей верным другом и тем, кто будет нести её через горы и реки, если она пожелает. Лолита, выйдя из своих покоев на четвертый день после новости о её свадьбе, в кабинете Карии тихо попросила мать обязательно отправить Дейни с ней. Королева пожала плечами, сказала, что не видит в этом проблему и отослала дочь, будучи занятой. Тогда настроение Лолиты чуть-чуть приподнялось, но снова упало через пару дней, когда она, садясь в карету, не увидела в упряжках своего коня. Элаира, на её вялые вопросы, загнала сестру в экипаж, хлопнула дверью и сказала, что Дейни отправят следом, с третьей каретой. Лолита не знала зачем ей поверила, а уже через пару часов была уверена, что её коня с ними нет – не было слышно привычного звона колокольчатой сережки в ухе.       Элаира на мгновение отвела взгляд. Колеса поскрипывали, они свернули на прямую ко входу во дворец. Лолита видела краем глаза выстроившихся слуг, но не сводила взгляд с сестры. Когда та вновь посмотрела на Лолу, младшая немного отпрянула. Элаира выглядела непривычно злой. За дверями начинался разговор между мажордомом и главной камеристкой, вышедшей из второй кареты.       – Ты можешь злиться на судьбу, но не смей злиться на меня, Лолита, – резко, шипяще укорила её Элаира. – Я не виновата, что мать в последний момент изменила свое решение из-за любви к маме. Ты ведёшь себя по-детски, грубя и не разговаривая со мной, просто потому что не мне выпала доля быть сучкой дикарки Калденмора. Так что смени тон. Не доросла ещё. А насчёт животного... Лолита, ты же умная девушка. Хеллбрейн итак всё отдал Калденмору. Деньги, территорию, годы, жизни людей. Дейни – один из самых сильных мустангов нашего Дома. Его можно будет продать за хорошую цену или объездить на нем все Десять Королевств двадцать раз. Как можем мы отдать его Калденмору?       – Наверное, также, как отдали меня?!       – Лолита...!       Резко открыв дверцу и не обращая никакого внимания на кучера, который хотел подать ей руку, она сошла с кареты, поправляя полы дорожного платья, выпрямляя спину и в упор смотря на мажордома. Прохладный ветер поцеловал её щеки, забравшись под вуаль на лице, покоробив и шаль на волосах. Мужчина – высокий, жилистый бета – глубоко поклонился ей. И, едва склонив голову, вышедшей за ней Элаире, сразу же потеряв к старшей интерес.       – Мы рады приветствовать вас в Великом Доме Волков Калденмор, Ваше Высочество, – он улыбнулся ей не скупо и не хитро, а вполне вежливо, спокойно, искренне. Она помедлив, кивнула, сложив руки в замок перед собой.       – Благодарю, господин...?       – Нойкратцельваль, Ваше Высочество, – оставаться невозмутимой за вуалью было не проблемой, но, видимо, глаза её выдали. Лолита подозревала, что некоторые калденморские слова будут ей сложно даваться, но... Мужчина ей вновь улыбнулся. – Я из Дома Вейворт. Фамилия тяжка даже для Её Величества. Позвольте предложить вам звать меня просто «Господин мажардом».       На третьем этаже располагался бальный зал, окна которого выходили на главный двор. Прозвучало несколько гулких шагов в начищенной до блеска комнате, когда Кассандра подошла к стеклу, отодвинув призрачно-позолоченные шторы. Она завела пряди распущенных волос за уши, облокотившись плечом на стену. Чайритц Нойкратцельваль – настоящий обходитель дворянских омег. Он что-то рассказывал юной девушке и та, кажется, слушала его с превеликим удовольствием. Кассандра скользила по ней внимательным взглядом, поджав губы. Голос её резанул так, что стоящая позади Кейтлин, дрогнула, уйдя в себя на несколько секунд.       – Ты сказала, что она здорова, – Кейтлин медленно подошла к окну, встав за спиной Королевы. Кас глянула на неё краем глаза, кивнув головой. – Это, по-твоему, здорово?       – Она просто очень худая. Её нужно откормить, – советница сложила руки на груди, наблюдая за тем, как из карет выходят хеллбрейнские слуги. – Их Дом был в блокаде, Лолита прожила всю жизнь без...       – В последние годы, чтобы привлечь внимание твердолобой психички Карии я лично подписывала указы об оказании гуманитарной помощи. К границам доставлялись сотни коробок, – её невеста обхватила плечи руками. Её платье было заметно весеннее. Как её ещё ветер не унес? Ради святых, ей невозможно будет набрать массу хотя бы до конца ноября, она же зиму не переживёт.       – ...Вы же знаете Карию, – сухо пробормотала Кей, вновь опуская взгляд вниз. – Она ненавидит Калденмор. И либо гордость не позволяла, либо она думала, что мы её травануть хотим. Ни один ящик не был тронут.       – Почему я слышу об этом первый раз?! Сколько еды пропало, просто потому что у кого-то мозгов нет?! – Рык отразился от стен, но Кейтлин даже не шелохнулась. Привыкла к вечным недовольным крикам Равенны. Кассандра, мазнув взглядом по будущей супруге, пробежалась по остальным приезжим и остановилась на небольшой фигуре с каштановыми волосами, собранными в тугой пучок. – Рядом с ней кто?       – Ваша несостоявшаяся невеста, Элаира.       – А где надежда Хеллбрейна и его родители?       Кассандра ненавидела Алдрика Вульфрика Хеллбрейна даже больше, чем его мать. Если Карию просто хотелось иногда словесно изнасиловать и, может быть, парочку раз дать по самодовольной морде, то наследника хотелось долго и размеренно расчленять, пока он не умрет в мучениях. Алдрик не просто раздражал её, а пробуждал что-то настолько первобытное, что хотелось повесить его за шкирку над потолком и измываться подолгу. Кас ни разу сейчас не ощущала радости от того, что горе-наследник не приехал. Она мечтала его разорвать одними зубами.       – Полчаса назад, посол, обогнавший основной экипаж, привез письмо. Мари приболела, Кария осталась с ней. Об Алдрике ни слова, – покачиваясь на носочках ответила ей Кейтлин, почесав нос.       – Надеюсь, что он помер, – Чайритц указал в сторону садов, последовав на полшага позади Лолиты, что-то увлеченно ей рассказывая. Девушка кивала, шаль колыхалась на порывах ветра, на мгновение показав пряди. Кассандра прищурилась. – Она рыжая?       – Как пламя, – неожиданно тихонько, но четко сказала Кейтлин. – Глазища зелёные, как молодая трава в мае, а веснушки такие яркие. Поблекнут в Калденморе без солнца... Вы ведь не придерживаетесь мнения, что рыжие – ведьмы, их сжигать надо?       – Не надо, – медленно переведя на советницу взгляд, заскрипела зубами Кассандра, – напоминать мне позорные законы Калденмора до моей бабки. Слышать их не хочу.       – Как прикажете, – мягко улыбнулась Кейтлин. – Вас ждут на подготовление через пару часов, после обеда. Лолиту Хеллбрейн накормят и также приступят к её внешнему виду. Церемония в пять. Королева Вайлет не приедет, к сожалению, у неё возникли личные проблемы. Обещала быть на Самайне. А ещё у нас возникли проблемы с...

***

      Поздоровавшись с Королём Дома Мирвалис и сделав комплимент его маленькой дочери-омеге, которая тут же зарделась и поспешила убежать к своей маме, Кассандра выпрямилась, блеснула улыбкой мимо проходящей Уруваи, и прошлась по всему бальному залу к смежному холлу, где накрывали праздничный ужин. Столы ломились от блестящих в мёде блюдах; из пьянящих напитков решили подавать только вина, помня историю, как на свадьбе Равенны и Кууаля, представители некоторых Домом напились до абсолютно неприемлемого состояния, пытаясь сыграть в карты на Королевство. Два главных стула во главе – один побольше, второй поменьше – выглядели, как издёвка. Лолите нужно было отвести место у детского стола и заботиться о том, чтобы она была весь вечер увлечена огненным представлением для мелких, а не заставлять сидеть рядом с Кассандрой. Она помрачнела, последний раз обвела взглядом комнату, зацикливаясь на том, как суетится прислуга, и вышла обратно в главное помещение, где становилось всё больше и больше народу.       Угрожающе огромное паникидало освещало весь зал и лица всех людей. Несколько шандалов и канделябров расставили по небольшим столам, ножки которых задевали тяжёлые юбки девушек и тряслись от прозорливо бегающих вокруг них детей. Окна по обе стороны открыли, иначе нечем было бы дышать; ветер к вечеру смягчился, чего не сказать о небе – уже второй час шел дождь. Среди толпы слонялась прислуга, предлагая воды и вина. Собрались если не все десять королевских семейств, то все десять представителей от них. И Королева Вайлет прислала своего близкого советника, чтобы он передал Калденмору пожелания о дальнейшем процветании. Элаира гуляла в сопровождении своей камеристки и наследников Браскольма, вертя в руках полупустой стакан с водой, что-то беспокойно бормоча тому, что постарше. Родители последних также не пожелали являться на сегодняшний вечер.       Зал украсили в национальные цвета Калденмора. Благо темно-красный смотрелся на золотых стенах не так плохо, как мог бы быть синий, введённый единым цветом при её прадеде. Благо, у бабки вкус получше был. Остановившись на долю секунды напротив арки, Кассандра подняла взгляд на расшитое полотно. Золотой волк, за головой которого расположился перевернутый полумесяц, вытягивался вверх. Ткач добавил от себя звёзды и интересный вариант глаз у животного. Всем было известно, что лютоволки Калденмора имеют золотую радужку. Но что такое золото рядом с золотом? На морде волка красавалась аккуратная нашивка, имитирующая глаз, из всех цветов, что, видимо, нашлись у полотняра.       Кассандра поправила выбившуюся из прически прядь. Пучок – или чтобы это не было – выглядел, как спутавшаяся копна волос после сна, но её камеристка уверила, что так и надо. Впрочем, смотрелось ничего. Даже как-то сочеталось с её привычным стилем, а она ведь предпочитала тугие хвосты или вялые косы, главное, чтобы волосы не мешались. Свадебный костюм напоминал ей мать. Та всегда была при параде, надевая как раз что-то похожее – то ли праздничное, то ли как на войну. Тяжёлыми ботинками можно было кого-нибудь убить, а меховый черно-серебристый плащ должен был имитировать длинный пиджак, но вышел обычной королевской мантией. Красная рубашка с рюшами блестела золотыми пуговицами. Штаны распустили и сделали их широкими, чего Кассандра не совсем поняла, но было практично. При виде корсета она только скривилась. Тяжёлая корона матери наровила скатится в правую сторону каждые пять минут. Церемониальный меч крепко был вставлен в расшитые ножны. От наряда не было ничего свадебного, но Кассандра и не хотела называть этим словом сегодняшнее событие. Слишком Лолита была маленькой для чего-то такого большого, как свадьба.       – Вы прекрасно выглядели, Ваше Королевское Величество, – Кейтлин подошла к ней сзади. Её волосы были заплетены в тугую косу, перекинутую через плечо. – Хотя ваш папа всегда хотел, чтобы вы провели свою свадьбу в платье.       – Не торопили бы события, была бы в платье, – вяло огрызнулась Кассандра, двинувшись к алтарю. – Она... в порядке?       – Как и ожидалось, Хеллбрейн отправил своё свадебное платье, – было буквально слышно, как Кейтлин поджала губы. – Не совсем в стиле Калденмора, да и...       – Кейтлин?       – Оно отвратительное, ладно? – сокрушительно покачала головой советница, взяв у проходившего мимо слуги бокал розового вина. – Красивое, с настоящими лунными нитями... Прям свадебное. Но такое «омежье»! Слишком неудобное, слишком стягивающее, слишком всё! Видно, как ей в нем некомфортно. Она маленькая, худенькая, она в нем тонет, оно её душит.       – Поменяйте, – пожала плечами Кассандра, хмурясь. Хеллбрейн не отличался любовью к омегам и определенно удобную одежду им не делал. – Что, в Калденморе нет свадебных платьев в старых гардеробных?       – А вы попробуйте найдите чистое, современное, да и ещё на её фигуру, – Кейтлин говорила резко, недовольно. – Лолита уверяет, что всё нормально, но я даже не знаю, как она будет в нём танцевать.       – Танцевать никто не будет, я отменила пляски, – Кассандра заняла свое место у алтаря. Люди в зале, завидев подготовку Королевы, начали потихоньку строится в линии, все постепенно переходили на шепот. – Терпеть не могу вальсы, сказала, что ничего не будет, как в память об ушедших.       – Допустим, – медленно кивнула Кейтлин, поправляя перчатки. – В общем, после церемонии без пяти минут Королеву-Консорт нужно будет усадить куда-нибудь побыстрее.       Лолита думала о том, что очень хочет лечь куда-нибудь и уснуть. В карете ей не давала спать напряжённая, как тетива лука, Элаира, а позже её мнение уже не учитывалось. Её камеристок отослали, прическу и макияж делали слуги Калденмора, у которых абсолютно не было опыта с кудрявыми волосами. Путаясь и делая ей больно, – но каждый раз сердечно извиняясь, – близняшки Вальта и Велли по итогу махнули рукой, смочили ей кудряшки, убрали передние пряди назад, скрепив большой, увесистой заколкой с висюльками. В процессе ей предложили перекусить и, честно, Лолита готова была молиться на того, кому пришла в голову принести ей еды, но уже потянувшись к неизвестному ей фрукту, Лола едва заметив мед, была вынуждена отдернуть руку под вопросительные взгляды. На просьбу принести что-нибудь другое, слуга нервно покачал головой. Все были заняты приготовлением праздничного ужина.       За сорок минут до начала к ней заглянула Кейтлин, тепло её поприветствовала, с замешательством рассматвая её наряд. Платье везли с Хеллбрейна, оно было новым и выполнено во всех традициях её Дома, только было неудобным. Впрочем, как и большинство туалетов омег. Корсет считал ей ребра, декольте впивалось в небольшие груди так, что дышать было больно, где-то у тазовых косточек сместилась ткань, натирая под резинкой. В нем было жарко и сложновато двигаться. Лолите казалось, что если она будет идти более пяти минут без поддержки – свалится. Она даже не могла оценить всю его красоту, сколько бы не разглядывала себя в зеркало.       К заколке прицепили тяжёлую полупрозрачную фату, перекинув ткань ей на лицо уже перед дверями. Камеристки быстро подрисовали немного румян, кто-то спорил нужны ли перчатки, а уже довольно в возрасте фрейлина попросила её сделать глаза повеселее, всё-таки не на казнь и никто ей голову отрубать в таком шикарном платье не будет.       Первая слеза упала незаметно, как раз, когда двери перед ней открылись. Шаги давались ей тяжело, шла она медленно, но в повисшей вязкости тишины, наверное, так было правильно и нужно. Третья слезинка упала вслед за второй, шмыгать носом равнялась провалу и позору на века. Сквозь мутную пленку на глазах и фату Лолита разглядела над алтарем какое-то огромное полотно, но разобрать рисунок не смогла. Поднявшись на три ступени, она остановилась напротив Королевы, разглядывая её через мелкую-мелкую сетку. Кассандра была выше неё на голову, а то и на полторы. Лолите пришлось немного поднять подбородок, чтобы смотреть в лицо почти-жене.       Венчала их Кейтлин, смотря в никуда и говоря буквально никак.       – Мы собрались здесь сегодня...       Лицо у неё было мутным – гребанная фата, – но глаза у неё были ярко орехово-карие, действительно способные на солнце становиться немного желтоватыми, что объясняло слова Карии о церберах, вивернах, драконах, о ком она там говорила. Черты лица немного острые, взгляд – непроницаемый, может, тоже пыталась невесту рассмотреть через этот ненужный кусок ткани. Лолита немного пошевелила руками. Ей бы хотелось настоящий букет, но когда она спросила об этом, камеристки и слуги только переглянулись между собой, сказав, что в Калденморе такой традиции нет, да и где они посреди осени ей цветы найдут?       – ...война забрала много людей и скрепление противоположных друг другу душ докажет, что никто не сломлен...       У Лолиты – ком поперек горла. По традиции она говорит лишь одну реплику, но она не была уверена, что справиться с ней. Она ничего не пила с самого утра, сделать бы хоть глоток воды... Пока ЛаРоса читала текст, она стала копить во рту побольше слюны, хотя и той было маловато.       Она совсем не знает никаких обрядов, не знает, что будет после и что было до. Нужно ли целовать Кассандру? А можно ли ей будет есть на пире или тут какой-нибудь устой «смори омегу с голоду в первую брачную ночь»? А как будет проходить отдача первого супружеского долга? Элаира говорила о показе простыней, но вдруг всё ещё хуже – вдруг это нужно делать на глазах у кого-то? Интересно, если она прямо сейчас выпрыгнет в окно – оно так близко, за спиной Кас, открытое нараспашку, рядом с ним слуги, чтобы вытирать капли дождя с подоконника и пола – и побежит так быстро, переломав себе все косточки в ногах, её кто-нибудь догонит? Кто-нибудь вообще поймет в первые мгновения, что именно произошло? Как сильно сжимают эти огромные руки, видавшие войну и мечи, да арбалеты? Насколько громко она может кричать на неё, на Лолу, если та будет делать что-то не то? Выйдет ли она вообще живой из этого зала сегодня или кто-нибудь решит её прикончить, потому что Элаира, Кария, Алдрик – правы?       Запахи других альф и омег вдруг странным образом притупились. Лолита на них никогда сильно не реагировала, будучи ещё в возрасте полового созревания, но сейчас, вдруг не почувствовав больше двух, она инстинктивно позволила парочке узлов под сердцем развязаться. Принюхавшись, она уловила слабоватые, прохладные, но очень отрезвляющие нотки ели. Прищурившись через фату, Лола пригляделась к Кассандре. Та была всё также бесстрастна.       – Ал... прошу прощения, «Старшей» невесте позволяется открыть лицо «младшей» и произнести слова клятвы, – продолжала в размеренном темпе вещать Кейтлин, даже не сменив тона голоса, когда запнулась. – «Младшей» позволяется ответить на клятву.       Минутами ранее Лолите казалось, что они стоят слишком далеко от друг друга, но Кассандра дотянулась до ее фаты, даже не разгибая рук, а в следующую секунду убрала ткань с бледного лица, по инерции поправив несколько кудряшек. Лоле показалось – лишь на секунду, – что Королеве понравилась их текстура.       – Я даю клятву не только об уважении, но и об обещании защиты тебя, моей будущей супруги, – роптающий шепот, если он и был, тут же стих. Лолита снова напрягалась – голос молодой альфы был звучным, сильным и, как оказалось, затыкал всех вокруг. Даже Кария так не могла. Кассандра смотрела ей в глаза, сто раз задавшись вопросом, как радужка человека может быть столь явной? Острый кончик носа у девочки покраснел, на щеках были свежие потёки слез. Кас, произносящая текст, едва не заскрижетала зубами. Кто, блять, вообще придумал делать это с ребенком? Почему она сама, Кассандра, не отказалась от всего это цирка? Чем она думала? Не поздно ли ещё всё остановить? Лолита Хеллбрейн выглядела такой несчастной, такой уставшей, такой... нежной и хрупкой. Её хотелось накрыть тяжёлым одеялом и подождать, пока эта милая, похожая на маленького ёжика, девочка, уснет в зимнюю спячку, ведь такое солнышко не должно переживать три, а то и все четыре, месяца холода. Этот соловьенок, милая лисичка, неокрепший волчонок вообще не должна была переживать ничего из этого. Кассандра, до этого молотящая бездушный текст наизусть, вдруг свернула в сторону такой бесстыжей импровизации, что ей потом от Кейтлин влетит и плевать, кто из них Королева. – ...Я даю клятву беречь тебя, укрыть от любого ветра и метели. Я даю клятву помочь тебе с любым делом и болью. Я даю тебе клятву быть не просто тебе супругой, а верной подругой.       В зале, как грозовая туча, застыла льдом и морозом тишина. Большинство тут были ознакомлены с текстом клятв для брака по расчету и он явно – явно! – звучал не так. Лолита, хлопая глазами, едва сообразила, что от неё ждут ответа, проглотила накопленную слюну, немного смачивая горло, хрипловато и растерянно повторить заученный тезис:       – Я принимаю Вашу клятву и обязуюсь... зеркалить Ваши действия.       Пара мгновений ещё стояло молчание. Кейтлин первая прочистила горло, завершив собственную речь:       – Объявляю вас женой и женой. Её Королевское Величество и Королева-Консорт! Можете поцеловаться!       Пока раздавались неровные хлопки, Кассандра быстро наклонилась к девочке, оставив в уголке её губ легкое прикосновение, едва-едва поцелуй, отстранившись и поправив свою корону. А Лолита... никак не могла перестать откровенно пялиться на неё.       В столовой, – или это был ещё один бальный зал, переделанный под пиршественный холл? – где был поставлен большой стол, а еды было на все Десять Королевств, Кассандра отодвинула для неё трон поменьше, держа руку под её локтем, но не касаясь. Лолита устало опустилась на сидушку, потрогав пальцами камни, вшитые в бархатную накладку на подлокотниках. Королева опустилась на такое же кресло чуть больших размеров справа от неё. Пока все рассаживались, Лола поглядывала то на жену, то на праздничный стол. Правый уголок уст немного горел на коже и теперь она явственно чувствовала еловый запах, будто она врезалась в опад хвои в сосновом бору после хлесткого ливня. Кассандра выглядела очень изысканно и величественно, но будто собралась на похороны, а не на свадьбу. Её корона была больше диадемы, которую обычно носила Кария, да и выглядела побогаче. Переводя фокус на еду, Лолита невольно сглотнула, нервно бегая глазами. Мед поливал фрукты и сладости, в мёде – она пришла к выводу, что это какой-то особый сорт – утопали овощи и мясо; слуги ходили от одного гостя к другому разливая вино и Лолита с ужасом узнала в нем медовуху. Прикусив губу, она ещё немного поискала взглядом по столу, но не нашла ничего без меда. Вообще. Это какой-то культ?       Отыскав среди гостей Элаиру, устроевшуюся рядом с представителями Браскольма, Лолита надеялась поймать её взгляд, но сестра спокойно накладывала себе утку в мёде, видимо забыв – или просто не заботясь о дальнейшей судьбе младшей, – что у Лолиты по маме ужасная аллергия на мед.       Гости продолжали рассаживаться. Место справа от Кассандры пустовало, но нужная бета уже подошла к ним, наклонившись между ними.       – Королева-Консорт, угощайтесь. Мёд – национальное блюдо Калденмора, вы не найдете такой больше нигде во всех Десяти Королевствах, – со спокойной улыбкой и отточенной вежливостью обратилась к ней Кейтлин. Дождавшись неуверенного кивка, лицо советницы исказилось и она повернулась к Кассандре, зашипев. – Это что было?! Вы не знаете, как звучит клятва? Видела бы Вас сейчас Ваша мать...!       – Равенна мертва, Кейтлин, – лениво оборвала её Королева, наклоняя свой бокал в сторону прислуги. Его наполнили до краёв. – А ты слишком взвинчена. Не поминай умерших в... празднество. Выпей, отдыхай.       – Вы вообще понимаете, что Вы сделали...       – Кейтлин, ещё одно слово и я начну раздражаться, – вновь прервала её Кассандра, наконец поворачиваясь к ней. – Во-первых, не дискредитируй меня в глазах моей супруги, держи язык за зубами. Во-вторых, я не сделала ничего вопиющего. Я же не войну всем Королевствам объявила, а лишь немного изменила слова. Мир не развалится, а волки не падут замертво от пары разнящихся предложений.       Лолита покосилась на Кейтлин, но та действительно замолчала, лишь сжав губы до побеления. Кассандра сделала большой глоток медовухи, шумно выдыхая. Она сама потянулась к запечённой утке – конечно, блестящей от меда с какими-то специями, – а к жене подозвала служанку. Девочка была небольшой, с изучающим выражением лица, будто Королева-Консорт перед ней была новым заморским зверьком. Приподняв тарелку с ребрышками, вопросительно изогнув бровь, девушка положила серебряными щипцами несколько штук на сверкающую тарелку, как только Лола кивнула. У неё не было выбора. Она решительно не видела ничего, что было бы без меда.       Сказать было страшно. Выгледело, если не как культ, то как вопиющее почтение этому соку, и Лолита уже успела в красках представить, как весь Калденмор свалится со стульев в приступе непонимания, если узнает, что новая жена Королевы испытывает непереносимость меда. Это всё равно что сказать им, что волки – просто животные, и она не видит в них никакой ценности. А волков Калденмор очень любил.       Все мигом потеряли интерес к новоиспечённой паре – или нет, но предпочли тихонько сплетничать, наклоняясь к ушам сидящих рядом, – зал заполнился громкими голосами, стуканьем хрусталя в тостах и вялых отмахиваний свободных омег от ухажёров. Впрочем, прекрасному полу тут нечего было бояться – у Калденмора был зуб заточен на безопасность омег, даже если кто-то из Совета или обычных граждан были этому недовольны. Против Королевы-то не пойдешь.       Сама Кассандра предпочла, чтобы стрелка на часах двинулась на пару цифр вперёд, дабы увести Лолиту куда-нибудь в более тихое место, а то та, бедняжка, вся напуганная, рука подрагивает, она катает в стекшем солёном мёде кусочек мяса, но упорно не берет его в рот. Она насаживает еду на вилку, но та скользит на соке и падает обратно в тарелку, и тогда всё по кругу. Кассандра её не трогает – мало ли, девочка переволновалась, есть ей не хочется. Хотя как можно не желать еды при таком весе и после стольких лет блокады? Лолита выглядела такой замученной, что Королева порывалась прямо сейчас объявить, что брак недействителен, пошли все к лешему на чертовых куличках за лесом, но, с другой стороны, куда она девочку? Обратно в Хеллбрейн, который тонет в нищите, долгах, трауре, увядании? Кассандра не настолько жестокая. Лучше уж, как она и обещала, устроит новую жену в хороших, теплых покоях с видом на сад и прохладное солнце, подарит ей самые разные меха – Калденмор гордился ими практически также, как своим медом – щелкнет по носу и пообещает подарить куклу вместо «закрепления брака». Девочка отъестся, забудет ужасы войны и, возможно, они станут неплохими друзьями. А там Кассандра что-нибудь придумает. Лолита не выглядела конфликтной и, уж тем более, никак не истеричкой. Наоборот – очень покладистой, спокойной. Красивой. Королева резко мотнула головой, Кейтлин покосилась на неё. Вероятно, Кас сможет с ней найти общий язык. Ещё раз взглянув на профиль девочки, она нахмурилась. И, всё-таки, неужели и правда не голодная?       – Если ты хочешь, – наклонилась к ней Кассандра, стараясь не поджать губы, когда девочка вздрогнула от неожиданности, – тебе могут подать любое другое блюдо. Отварные овощи? Другое мясо? Может, хочешь фруктов? У меня на кухне есть повара из Хеллбрейна, они могут сделать что-нибудь из привычного тебе.       – Я... – казалось бы – идеальный момент, чтобы сказать, «Моя Королева, я не перевариваю вашу культовую замашку в гастрономических предпочтениях, я отравлюсь и умру, если вкушу хоть кусочек!», тем более, что Кассандра не выглядела злой и не походила на альфу, которая вмиг могла выйти из себя, да поднять ссору и крики. Но у Лолиты язык к небу прирос. Она подняла глаза, чувствуя, как заколка немного сползает в сторону и тянет за собой волосы. – ...Можно мне воды?       Кассандра смотрела на неё пару мгновений, прежде чем потянуться к полупрозрачному кувшину из рубинового стекла, рядом с молча пьющей пятый бокал медовухи Кейтлин, наливая в чистый стакан. Лолита взяла его за дно, благородно кивнув и что-то пробормотав. Она сделала несколько небольших глотков и откинулась на спинку трона, грея в руках посуду. Кассандра поставила кувшин на место, посмотрев в свою собственную тарелку. Может, нет никакого бесплодия у Элаиры? Может, Кария просто отправила ей больную девочку, которая по какой-то причине есть не может?       Что-то разбилось. В зале кто-то заулюлюкал, послышались смешки, от более развязных – откровенный хохот, совсем неподобающий аристократии и монархам. Кассандра, последовав примеру жены, буквально врезалась позвоночником в опору, расшитую бархатом, подставив под щеку кулак. И почему они не могут уйти прямо сейчас? Это будет долго.

***

      Некоторые Дома остались ночевать во дворце Калденмора, но большинство предпочли разъехаться, учитывая роскошные кареты, в которых они могли отдохнуть и после пира. Кейтлин и ещё несколько людей из Совета руководили распределением гостевых комнат, прислуга убиралась после торжества, а замок медленно, с тягучей вязкостью и неохотой начинал засыпать. Только тихие переговоры служанок ещё какое-то время отражались эхом в больших холлах.       Кассандра на входе в покои нетерпеливо махнула страже куда-то назад, как бы говоря: «чтобы я до утра вас тут не видела». Мужчин как ветром сдуло. Лолита, теребя длинную фату, переброшенную через плечо, нервно оглянулась им вслед, но быстро пришла в прежнее состояние уныния. Её платье шуршало, как жёсткая бумага, использующаяся для подписи особо важных документов для более долгого хранения. Рыжие локоны высохли полностью и распушились во все стороны. На пальце теперь было надето небольшое серебряное кольцо с камнем, которого сама Лолита никогда не видела и не могла определить. На обратной стороне был выгравирован совсем маленький волк с полумесяцем позади.       Покои были большие. Кассандра провела по кладке камина, вдыхая запах, но после смерти Равенны сюда никто не заходил, кроме служащих, так что в воздухе витала только свежесть, кусочки пепла от огня и немного выпечкой – от Лолиты. Кровать была большая, как принято было говорить, – «церемониальная», но, конечно, после брачной ночи никто её на «обычную» заменять не собирался. В вазах были цветы, на тумбах по обе стороны от ложа – кувшины с водой и небольшие стаканы, дополнительные свечи, красиво упакованные в позолоченные коробки и высокие канделябры то ли для интимной обстановки, то ли для чтения. Кресла возле камина чем-то напоминали те, что стояли в переговорных залах, но на них расположились комнатные подушки, несколько – специально для омег, с натуральным наполнителем, считающимся самым мягким в стране. Шкаф, с другой стороны комнаты, отбрасывал угрожающую тень на огромный диван и вход в ванную без дверей, только с лёгкой шторкой. Кассандра понадеялась, что на полках и вешалках в будущем – уже завтра – найдется что-нибудь, что будет по вкусу Королеве-Консорт. В небольшой, как это любили называть, бане – хотя, если сравнить их с саунами в отдельных помещениях, то комнатные умывальни были просто смехотворны – наверняка уже стояли нагретая вода, мыло и всякие масла, которые любили омеги. На небольшом комоде расставили книги, среди которых Кассандра заметила и дневники её папы. Благо, Кууаль умер не здесь, иначе она бы не смогла тут находиться. Впрочем, и не собиралась.       Она повернулась к жене, смотря, как та мнётся у входа, бегая глазами. Лолите тут нравилось; было тепло, приятно пахло, покои, несмотря на свои размеры, не были неуютны, да и чем-то эта комната напоминала её личные апартаменты, только, может быть, стилем интерьера отличалась. Кровать выглядела мягкой, но Лола никак не могла отделаться от мысли, что сегодня она ещё долго не будет спать. Она покосилась на Королеву, но заметив, что та её внимательно, – однако, довольно безмятежно, – рассматривает, Лолита опустила взгляд, больно прикусив язык. Ей нужно раздеться? Может сначала принять ванну? А вдруг Элаира не права и Кассандра пожелает её укусить? Сама Лола появилась многим после, как Кария впервые вонзила зубы в шею мамы, но иногда укус приходилось обновлять. След от зубов выглядел страшно, особенно в первые дни, но Мари всегда говорила, что «самое худшее» давно позади. Может, ей, Лолите, нужно что-то сделать и Кассандра ждёт от неё каких-то действий? Вдруг у Калденмора есть какой-то обычай, а она не знает? Кто вообще Карию дёрнул все книги о Доме Калденмор сжечь? Почесав покалывающий кончик носа, собираясь хоть что-то сказать, по типу «Что мне сделать?» или признаться честно – «Если вы чего-то от меня ждёте, то я не знаю, что мне делать», но Кассандра её опередила. Сейчас голос её звучал глубже и грубее от усталости, но намного-намного умиротворяюще.       – Во-первых, я бы попросила тебя, чтобы всё то, что я скажу тебе, не вышло за пределы этих стен. А если всё-таки ты решишь рассказать об этом своим родителям или сестре, предупреди меня заранее, чтобы я готовилась к скандалу и почаще оборачивалась, – Кассандра на пару мгновений замолчала, наблюдая за мыслительным процессом на лице Лолиты. Она немного приоткрыла подкрашенные губы, капельку нахмурилась, неравномерно моргая, соображая, как вообще это соотносится с тем, что должно было сейчас произойти. Маленькая Хеллбрейн наконец кивнула и Кассандра машинально отзеркалила её действие, полностью развернулась лицом к супруге, продолжив. – Лолита, у меня есть некоторые представления, что твоя мать или советники твоего Дома могли сказать тебе о моей стране или обо мне самой, но, уверяю тебя, у меня нет причин делать что-то тебе на зло лишь из-за войны с твоей страной. Я прекрасно осведомлена о том, кто я в ваших кругах. Но клятвенно заверяю, что я не дикарка. Я не решаю все проблемы насилием, не ем детей и... не знаю.       – У вас нет гарема из краденных омег, – полушепотом то ли вопросительно, то ли утвердительно, в такт Кассандре, пробормотала Лолита.       – Они так говорят? – вскинула брови Королева, через секунду усмехнувшись, убирая несколько прядей за уши привычным движением. – Нет, конечно, нет, у меня нет ни гарема, ни краденных омег... Суть ты поняла. Я знаю людей, работающих на меня. Знаю имя каждого, их судьбу, то, что их гложит и что радует. И я не отрицаю того, что некоторые из них могут относиться к тебе предвзято, даже если они осознают, что винить омегу в войне – то же самое, что чулки в пожаре. Война на всех оставила свой отпечаток и я прошу не винить служащих моего замка, но говорить мне, если тебя что-то особенное заденет. Как минимум выговор за неподобающее отношение к Королеве-Консорт их будет ожидать. Замок полностью в твоём распоряжение. Комнаты, залы, кухня, сады, конюшня, библиотека и любое место, которое ты сочтешь интересным для своего времяпровождения. В саду часто гуляют дети моего персонала, некоторые – примерно твоего возраста, вы найдете общий язык... Южное крыло – буквально всё твое. Оно отведено специально для Консортов в период течки или в любое другое время. Юридически оно закрепляется за супругом или супругой правящего монарха сразу после свадьбы. Туда нет доступа альфам, да и любому, кого ты не захочешь видеть. Этажи охраняются бетами, можешь не обращать на них внимания, они там для подстраховки и чисто символически.       За окнами послышался взрыв безудержного гогота. Лолита вздрогнула, заслушавшись, Кассандра лишь слегка повернулась голову к зашторенной панораме, вздохнув.       – Оставшихся гостей развлекают, – пояснила она, подушечками пальцев постучав по стыку между камней на камине. – Общую картину я тебе рассказала. Делай, что хочешь, а лучше не делай вообще ничего, развлекайся, кушай хорошо, отдыхай и привыкай. Если что-то нужно будет – напрямую обращайся ко мне, к Кейтлин или служащим. К другим представителям Совета не надо, у них не все дома после установления перемирия. В замке очень много беженцев из твоего Дома, так что можешь подружиться и с ними, если хочешь, они очень скучают по Хеллбрейну. Если у тебя нет вопросов – можешь снять этот пыточный наряд, принять ванну и ложиться спать. Я пойду, у меня завтра работы много. Только найду кое-какие документы от... прошлых жильцов комнаты.       Кассандра отвернулась к шкафчику с книгами, присев и открыв створки, перебирая старые письма и листы. Даже если она ошиблась, и милая, невинная Лолита – хитрая шпионка Карии, тут почти ничего не было, кроме слюнявых посланий от Кууаля к Равенне и наоборот, да старых записей о войне. Сама Королева искала отчёт о торговле за последний год правления Равенны, бесследно куда-то пропавший из её кабинета, и была надежда, что она просто притащила работу в покои, а потом сунула ненужную бумажку в заваленный шкаф.       Лолита стояла позади неё ни жива ни мертва, не двигаясь и даже перестав дышать. Слышался только шелест листов и скрип ботинок Кассандры. Облизав пересохшие губы, Лола шумно сглотнула, запаниковав. А где скрепление союза? Обещанная боль? Демонстрация простыней? Зачем Кассандра рассказала ей это всё, если не собирается консумировать брак? А вдруг она будет имитировать, что секс был, потому что... Лолита ей не нравится. Девушка опустила глаза. Конечно. Как может понравится омега, Дом который годами воевал с её страной. И всё-таки вопрос вырвался против собственной воли, до того Лоле было... обидно?       – Вы не собираетесь спариваться со мной? – она не знает почему выбрала именно это слово, ведь оно считается очень грубым и похабным, учитывая то, как часто использовал его Алдрик, а он скромностью не отличался. Кассандра замерла. Лолита продолжила, чуть ли не со слезами на глазах. Неужели хотеть её может только родной брат? – Я вас не привлекаю?       Мучительно долго тянулись эти полминуты, пока Кассандра наконец не обернулась, встав и выпрямившись, смотря на супругу с неподдельным шоком. Первая мысль была переспросить. Может, у неё галлюцинации? Вторая: девочку так напугали, что она сейчас расплачется, и в частности – из-за самой Кассандры. Королева сделала полшага вперёд, но дальше ступать не решилась.       – Лолита... Лола. Я могу называть тебя Лола? – ни кивка, ни мычания не последовала и Кассандра рыкнула сквозь зубы, тряхнув волосами. – Послушай, я никогда раньше не видела такую необычную омегу, как ты. Ты очень яркая, как пламя в самой темной ночи и ты взяла самые лучшие хеллбрейнские черты, которые можно взять от родословной твоего Дома. Я бы собрала всех художников Десяти Королевств, чтобы они рисовали одновременно сотню твоих портретов, потому что твоя красота исключительна, но Лола... тебе шестнадцать. И ты ребенок. Я не знаю, что тебе пытались навязать, но зато прекрасно знаю о ваших глупых обычаях. В Калденморе омег выдают замуж в возрасте больше двадцати и делается это по одной простой причине – в шестнадцать вы ещё слишком... маленькие. Ты вообще хотя бы примерно представляешь, как проходит секс?       – Я... да! – намного вспыльчивее воскликнула Лолита, чем планировала. – Альфа и омега... соединяются гениталиями и... – Скептический взгляд Кассандры заставил её остановиться и залиться румянцем. – Ладно, допустим, в Хеллбрейне мало об этом говорят и я всех тонкостей не знаю, но, официально, по документам лекарей я полностью созрела!       – То, что ты «созрела», не означает, что ты готова, – отрезала Кассандра, начиная потихоньку повышать голос. Нужно было объяснить почему «нет» и успокоить девочку. – Лолита, послушай. В моем Доме такие, как ты играют в куколки, бегают за мячом и до сих пор спят с мягкими игрушками. Я... Ты не... Я могу говорить и доказывать тебе свою точку зрения хоть до утра, а ты – не верить и препираться, поэтому я скажу короче. Я вижу в тебе ребенка. Так как ты другого мнения – представь себе, что я вижу перед собой десятилетку. Шестнадцать для меня – это едва окрепший детёныш!       Лолита, если и собиралась что-то сказать, захлопнула рот, набрала побольше воздуха, будто собиралась закричать, но быстро сдулась, тихонько всхлипнув. У Кассандры округлились глаза.       – Не плачь, я прошу тебя, – она подошла ещё чуть ближе, собираясь, возможно, приобнять девочку или усадить её на кровать. – Почему ты плачешь, объясни мне?       – Брак ведь не будет действителен? – она выглядела такой беззащитной с мокрыми ресницами и покрасневшими глазками, что Кассандра на пару мгновений зависла, чуть не пропустив мимо ушей вопрос.       – Кто тебе это сказал?       – Кария, – тихо пробормотала Лола, снова отводя глаза, будто ей было стыдно говорить о матери в этих стенах. – Точнее... она говорила Элаире, мы просто все сидели в одной комнате. Она говорила, что если Эла и В-вы не закрепите брак по какой-либо причине, то её отошлют и потребуют что-нибудь ещё. Когда мне сообщили, что я буду вашей невестой, я решила, что эти слова автоматически переносятся на меня.       Кассандра какое-то время честно пыталась осилить то, что она сейчас услышала, но по итогу решила даже не пытаться, спрятав на секунду лицо в ладонях, а потом, убрав их, она подхватила жену под локоть и, подведя к кровати, усадила на матрас.       – Во-первых, первая брачная ночь не предполагает «закрепления» между альфой и омегой, так как не предполагает укуса, – устало начала объяснять Королева, внезапно почувствовав ужасную тоску и уныние. – Альфа и омега скрепляются, когда первый кусает второго и их судьбы, запахи, эмоции сливаются в одно. Во-вторых, что-то мне подсказывает, что где-то что-то обязательно мелькнуло про демонстрацию простыней, другой причины, по которой ты боишься, что кто-то, видите ли, узнает про отсутствие секса между нами, у меня нет. Чушь про простыни была до моей бабки, как и всё самое отвратительное и несправедливое в этой стране. В-третьих, если кто-то в этом дворце подойдёт и скажет тебе: «О, ты не трахалась с Королевой? Я сейчас подготовлю тебе лошадь и ты отправишься домой», ты идёшь ко мне и я отрезаю язык этому человеку за мерзкую шутку. И в четвёртых, максимум куда я могу тебя отослать – Южное крыло, так как оно самое теплое, а у тебя кожа до кости, я не представляю, как ты зиму переживешь!       Она резко опустилась на одно колено, чем, видимо, напугала Лолиту. Та дрогнула и отпрянула. Кассандра изучала устрашенные глаза девушки.       – Лолита, – омега подняла на неё настороженный взгляд. – Разговор окончен. Не думай об этом. Я теперь твоя жена и твои проблемы решаю я. Если с этим действительно будет затруднения, – в чем я очень сильно сомневаюсь, – их буду решать я, договорились? Я буду в этом же крыле, но в комнате в другом конце коридора, если понадоблюсь. Эти покои – полностью твои, хорошо? Отдыхай, ладно? И не спеши взрослеть, волчонок, успеется.