Сказки про волчат

      Лолита открывает глаза слишком резко; оглядывает вокруг темноту, буквально за считанные мгновения находя взглядом жену. Бросает мельком внимание на зашторенные занавески и на почти потухший камин. Обычно служанки приходят топить его в шесть утра после ночи, значит сейчас ещё раньше? Пять? Четыре?       – Почему ты на ногах?       Кассандра замирает, натягивая вторую перчатку. Оборачивается, глаза немного подсвечиваются во мраке, на них падают блики огненных углей. На ней тяжёлые ботинки и полный комплект зимней одежды. На улице снегопад и ветер, Лолита чувствует это, и видит – Кассандра повязала на голову платок, спрятав хвост, сделав, вероятно, в тугую шишку. Королева смахивает передние пряди, немного грузно подходя к кровати. Улыбается спокойно. Лолита расслабляется, ощущая в метке абсолютное умиротворение и лёгкую усталость. Снежок щекочет руку, проснувшийся от шорохов. По коже бегут мурашки, когда усы мажут по тонким венам.       – Дядя хочет встретиться на границе, – пробормотала Кассандра, подавляя зевок. – Драксмир хочет что-то передать. Наверняка нашли какую-нибудь безделушку от почившей Ханны, хотят передать «реликвию» лично мне в руки. Так уже бывало. Только не так рано, но Каваль явно не поздняя пташка... Ложись, Лола. Досыпай. Я вернусь до обеда.       Считается, что связь между омегой и альфой – неразрывна. Что даже нелюбимые друг другу никогда не смогут отделаться от нити, что идёт через укус, поэтому с ним никогда и не торопятся, только если дело не у жертв фиктивного или династического брака, ведь в чем суть оттягивать? Им не суждено более быть порознь, надо им это или нет.       Лолита потягивается, чувствуя, как одеяло от движения мягко скользит с плеч до низа грудной клетки. Снежок, в другой части комнаты, скребётся у кресла, стоящее у стены, потихоньку сдирая с него обивку. В комнате почти также, как и было несколько часов назад: тяжёлые шторы задернуты, хотя видно, что на улице уже осветлело, в воздухе приятная после сна прохлада и витающий запах сгоревшей древесины. Вздох получился рваным, внутри задрожало. Перевернувшись на живот, она медленно встала на колени, протягивая руки к изголовью, растягивая спину и шею. Мягко захрустело что-то внутри. Одеяло окончательно упало и смялось под бедрами. Скрипнула дверь.       – Доброе утро, Ваше Величество.       Она кивнула, рассматривая мелкие трещинки в каменных стенах. Их бы завешивать чем-нибудь, от них ужасно холодно, но почему-то так не принято. Может, чтобы комнаты не перегревались.       Сползает с кровати, вставая босыми ногами на нежные ковры. Умывается теплой водой, велит подать завтрак сюда; несколькими неделями ранее, если бы Кассандра куда-то уехала, Лолита бы к общему списку добавила бы и сообщить ей когда жена вернётся. Сейчас в этом не было необходимости: облегченная усталость и лёгкая радость – вероятно от того, что можно наконец слезть с седла – будет чувствоваться ей и без оповещений.       Натянув чулки, совсем не по-королевски прыгая на одной ноге, – благо служанку отослала ещё минутой ранее, – Лола, держа в зубах заколку, предсказуемо почувствовала на языке неприятный металлический привкус. Скривившись, она закончила поправлять нижнее белье, накидывая сверху домашнее платье, по пути к окну подхватывая Снежка. Служанка распахнула портьеры, пока Лолита умывалась; окна красиво заволокло инеем, а хилые ветки деревьев были припорошенны снегом. Дул ветер, качались кусты, скидывая с себя тяжёлые сугробы.       Холодно.       Намазав руки пахучими маслами, подождав пока они обсохнут, Лолита только тогда принялась за еду, которую, вернувшаяся служанка, принесла на серебряном подносе. Тишина была напряжённой. О Кассандре она, конечно, не переживала... Та наверняка в добром здравии уже возвращается от границы. Но, например, её, как и всех обитателей Калденмора, тревожили волки. Даже дети теперь выходили на улицу только для того, чтобы послушать сколько раз за час будет слышен вой. Лютоволки – предвестники. Хорошего, плохого, доброго, злого, смертей и новой жизни. Но ещё никогда они не выли так тревожно днями и ночами, говорила ей Кассандра, впрочем, тут же будто и забывая о своих словах, уверяя супругу, что беспокоиться не о чем. Только вот по общему настроению в замке – и, к слову, во всем городе – явно было о чем подумать с тяжёлым сердцем.       Через полчаса Лолита оглядела пустой поднос. Не наелась, будто и не кусочка в рот не положила. Быстро посчитала. Если учитывать смену климата, обстановки, потерю девственности и метку, что, так или иначе, означает сдвиг гормонов, вполне себе выходило, что следующая течка ожидает её в середине февраля, через месяц. Ну, хоть не в начале. Пропускать Имболк ей очень не хотелось; узнавать новое о традициях и праздновать разное ей понравилось.       Откинувшись на спинку кресла, Лолита быстро задремала. Заново разведённый огонь в камине, мурлыканье Снежка на фоне и едва различимые переговоры в коридоре между стражниками вновь сморили её, словно она эту ночь совсем не спала. Тяжёлые веки прикрылись, она не услышала мучительный вой, который оборвался на середине.       Проснулась от боли. Обледеневшая рука метнулась к горячей шее, касаясь пылающего укуса. Лолита раскрыла глаза, резко наклоняясь вперёд – её затошнило, на языке слюна распалась на миллион частиц горечи, а через метку в голову набатом долбило: Боль. Боль. Боль.       Удержавшись от того, чтобы не сплюнуть, Лола украдкой кинула взгляд на поднос, который почему-то всё ещё был здесь, хотя ни одной служанке Дома Калденмор совсем не сложно бесшумной тенью прокрасться в покои и забрать посуду. Поднявшись, Лолита сделала заторможенный шаг в сторону окон, но тут дверь распахнулась, влетела взмыленная Мейсили с бешеными глазами. Особого внимания не обращая на замершую в шоке Лолиту, альфа, открыв шкаф, перетряхнула нижние полки, вытаскивая... сумку?       Лолита сжала зубы, перед глазами потемнело. Кассандре было плохо, она чувствовала. Той было жарко и невыносимо больно. Казалось, будто к её коже, на месте укуса, приложили нагретое тавро, выжигая изнутри все эмоции, на смену им проталкивая ощущения Королевы.       – Мейсили?...       – Браскольм сфабриковал печать Драксмира для писем, – выплюнула женщина, впопыхах собирая вещи, что подвернутся под руку. Лола видела как в сумку летит меховая шуба, теплые чулки, ездовые штаны для альф, свечи, фрукты, деньги в конверте, выхваченные из шкафа в рабочем столе. – Несколько дней назад Алдрик убил Карию, тайно заняв трон...       В ушах зазвенело. Лолита опустилась на подлокотник кресла, невидяще наблюдая за Мейсили. Та продолжала что-то говорить; Лола видела, как та открывает и закрывает рот, ругается, взмахивает руками, как дрожат у неё пальцы и бегают глаза, но не слышала.       ...Кария умрёт в ближайшее время, я завладею троном и объявлю Калденмору вторую войну за столетие...       Он не соврал. Не пошутил. Не поиздевался.       Лолита, в силу своих нескромных знаний характера брата, была вынуждена принять решение после Самайна, что Алдрик лжет. Наследник был не из тех альф, которые готовы были перегрызть своим родителям глотки, лишь бы не пытаться выкроить себе место под солнцем после их смерти; наоборот – мать очень любила сына и, несмотря на плачевную ситуацию Хеллбрейна, обещала ему горы золота, верный народ и славное правление. А Алдрик, что свойственно его привычкам, родительницу слушал, закрывая глаза на войну, между тем считая, что Кария очень мудрая королева и политик. Ему было бы сложно притворяться всю жизнь, будь он хоть трижды искусный лжец и мерзавец. Что сыграло? Сам факт победы ненавистного ему Калденмора или... то, что мать отдала любимую сестрёнку, уступив любви жены к Элаире, а не привязанности Алдрика к Лолите?       Она виновата в том, что никому не рассказала о том диалоге?       – ...У Королевы шансы отсутствовали, – продолжала бормотать Мейсили, буквально кидая в Лолиту теплую одежду. – У неё и мыслей не было, что её могли обмануть. Печать есть, а дядин это почерк или нет – неважно, за него ведь мог советник написать... Другое дело, как Браскольм на границу Драксмира так смело без разрешения ступил... Только если по краю, через горы, – женщина закусила губу, отсутствующе наблюдая, как Лолита, еле-еле двигаясь, натягивает теплую мантию поверх платья. – Стражников, её сопровождающих, как мы поняли, переубивали, Королеву взяли в плен. Вероятнее всего – Алдрик с ними. Штурмом брать Тар'Мирел они не будут, просто войдут, как к себе домой: у нас нет рычагов давления. Королева у них, мы не можем рисковать монархиней, наследников-то нет. Мы пойдем на уступки, позволим им взять Калденмор. Вам надо...       – Подожди, – Лолита упрямо мотнула головой. – Алдрик не станет... Я нужна Алдрику! Я! Я могу быть рычагом. Он отступит, если вы пригрозите ему моей смертью.       – Не получится.       Мейсили и Лолита вместе обернулись. В дверном проёме устало стояла Кейтлин. На лбу у неё блестели капельки пота, она выглядела неважно. Обычно прилизанные волосы растрепались и она едва стояла на ногах. Советница подняла руку, помахав в руке сложенным пергаментом.       – Вы правы. Алдрику нужны вы. Он этого даже не скрывает: благосклонно отправил гонцом вперед письмо о том, что требует выдать ему Лолиту Хеллбрейн живой и здоровой. Но есть проблема. Во-первых, господин Хеллбрейн не обмолвился о том, что после этого Кассандра будет освобождена. Во-вторых... Вам, Ваше Величество, известно о волнениях у лютоволков, – она облизнула губы, – Королева составила список своей последней воли или просто небольшой тракт «Что делать в первую очередь, если меня не будет рядом».       – Нет...       – Одним из пунктов, – Кейтлин даже не обратила внимание на шепот, – является приказ вывести Королеву-Консорт за пределы столицы как можно скорее в случае непредвиденных обстоятельствах. Объясняю. Даже если предположить, что Алдрик, – она как-то странно окинула Лолиту взглядом, – может отступить от стен дворца, это не значит, что, во-первых, он не заберёт Королеву с собой, а, во-вторых, не значит, что он действительно так туп, как кажется, и просто нам не поверит; мы вас убить, естественно, не сможем, и в замке будет заперты все члены королевской семьи, что свидетельствует о том, что как только ваш брат убедится, что вы в... его поле зрения, будучи нетронутая и в относительной безопасности, Кассандра Калденмор будет казнена. А вот если вас здесь не будет, Алдрик Хеллбрейн повременит с убийством Королевы, попытавшись использовать вашу с ней связь, чтобы найти вас. Это, конечно, вряд-ли убережёт самых приближенных к Короне людей, – глаза у Кейтлин на мгновение остекленели, – но мы готовы были умереть за Калденмор при правлении Равенны, готовы и при правлении Кассандры.       – И что это решит?! – вскрикнула Лолита, оглядываясь на Мейсили, молча стоящей в стороне, задумчиво разглядывая собранные вещи, прикидывая, что ещё можно докинуть. – Как только Алдрику наскучит и он поймет, что путь провальный – он убьёт Кассандру!       – Его подельники зарезали лютоволка близ чащи, – пусто проговорила Кейтлин. – Стая ушла к дальным горам, в примыкающие дремучие леса за десятком провинций, чтобы не сталкиваться на прямую и не рисковать малым количеством особей женского пола. Когда придет время – они спустятся и помогут. Наша задача лишь уповать на то, что это произойдет до смерти Королевы. Также, естественно, подключится Совет Десяти Королевств; Калденмор у многих в друзьях, да и такое наглое проникновение и объявление войны Волчьему Дому второй раз за сотню лет терпеть не станут. Мы смело можем рассчитывать на помощь Драксмира, Мар'Каэлии и, думаю, Вейворт. Другие тоже, надеюсь, в стороне не останутся. Кария многим не нравилась, но только слепой не заметил бы, что у её сына проблемы с головой. Сегодня Калденмор, завтра – Нерискар или Мирвалис. Это никому не нужно... Послушайте, Ваше Величество, у нас мало времени. Особенно с учётом того, что вам нужно будет делать крюк, чтобы не наткнуться на их процессию. Поезжайте в отдаленные провинция или попробуйте добраться до границ, но, вообще-то, не советую. Люди Алдрика уже, думаю, окружили края Дома. И найдите в пути чем перекрасить волосы.       – Что?       – Вы где-нибудь видели в Калденморе рыжих? – прошипела Кейтлин, резко делая несколько шагов вперёд. – Нет, конечно, они есть. И, вероятно, в следующие несколько недель сюда будут тащить всех рыжих девушек страны, дабы Алдрик опознал сестру. Ума не приложу, как можно было начать войну из-за того, что сестра просто... женилась! Вы так сильно с ним близки?       Лолита отвела взгляд, чувствуя, как полыхают щеки, но сейчас это походило, скорее, на лихорадочный румянец. Ей нужно бежать? Куда? В провинции? Не знает она география Калденмора. В бывшую столицу? Бред, там сразу будут искать. А вдруг вместо захудалой деревни набредет на границы и столкнется с постом?       Кейтлин вдруг резко взяла её за плечи, легонько встряхнула.       – Лолита, – тихо произнесла советница, резко переходя на неформальное обращение, – мне очень жаль. Я злюсь. Очень злюсь на Карию и... на себя. На твою мать – из-за того, что она вообще предложила тебя как потенциальную невесту, на себя – потому что приняла это, даже не став согласовывать с Королевой и основным составом Совета. Я виновата, что мною было выдвинуто на рассмотрение решение о династическом браке, особенно когда кандидатура Элаиры была отозвана. Ты ребенок и по законам своего Дома я не имела права, – она невесело хмыкнула, – ты даже смело можешь меня засудить. Я... я просто хочу сказать, что, наверное, раз Алдрик пришел именно за тобой, это частично и моя вина, что на твою долю это выпало. Но я действительно хочу, чтобы ты была в безопасности. Пока действуют законы Калденмора: любой храм и любой дом – твое убежище. Как несовершеннолетняя омега ты можешь до поры до времени бесплатно питаться и одеваться. Главное: будь осторожна и сильно не мелькай. Мейсили проводит тебя к конюшням. А я пока... подумаю, что можно сделать с безопасностью дворцовых омег.       Мейсили за два счета управилась с упряжкой для Дейни. Лолита всё крутила головой, подставляя под хлесткие удары ветра нежные щеки, дрожа от напряжения и страха. Мысли неумолимо бежали в сторону родительниц и Элаиры. Лола никогда по-настоящему не думала, что будет чувствовать, если кто-нибудь из них умрет; мать особо времени ей не уделяла, мама больше сосредоточилась на Элаире, и со временем она научилась думать о них, как о неблизких родственниках. Больше всего сейчас в душе отзывалось на маму: Мари потеряла свою альфу. Лолита даже думать не хотела о том, что мама чувствует. Дернула за ниточку своей связи, но та молчала, словно Кассандра спала бездонным сном. Не так давно связав свою жизнь с супругой, Лолита уже боялась остаться без контакта. Казалось, это стало её главным страхом, обострившимся сейчас особенно сильно. В каком состоянии находится особо не тянущаяся к жизни Мари, знать вообще не хотелось.       Последним желанием хотелось хоть одним глазком увидеть Кассандру, даже если всё совсем плохо. Светящиеся волчьи глаза, острый нос, мерцающую матовую краску линий под ключицами, да хоть мимолетный блеск небольших клыков, свойственных альфам для оставления меток. Но, мотнув головой, разумом понимая, что если сейчас увидит жену, никуда не уедет. Поэтому, наблюдая за лошадьми в стоялах, Лолита заставила себя переключиться в мыслях на Нормана. Добрый, хороший Норман... Со светлыми волнами отросших волос, которые он прихватывал резинкой, которую отдала ему Лимочка. Лима.       – Мейсили, – прошептала Лола. – Лима. И... и... – она вдруг поняла, что совсем бессовестно не знает имени жены женщины.       – С ними всё будет в порядке, – безжизненно произнесла альфа, бесцеремонно схватив замершую Лолиту за локоть, помогая, как безвольной кукле, залезть и сесть в седло. В голосе не было абсолютно никакой неуверенности, но и достоверность её слов угадывалась итак: Мейсили не знала и знать не могла.       Лолите хотелось что-нибудь предложить. Забрать с собой хотя бы Лиму. Нечестно! Нечестно, что спасают именно её. Не имеет значения, что она Королеву-Консорт и Алдрик бушует из-за нее! Лучше отдать её брату и позволить Калденмору жить, существовать, процветать, как и мечтали правительницы последних трех поколений. Она своего брата хорошо знает: он их всех со свету сживет, и, Лолита не сомневается, загубит каждую омегу; не из неприязни к прекрасному полу, нет. Просто потому что может руководствоваться своей ненавистью к Калденмору, как ему захочется.       – Мейсили, давай я...       Окончание фразы потонули в звучном вопле ветра и ржание Дейни, когда женщина хлопнула его по крупу, отправляя в свободный скач.       Вот только Лолита, петляя по дорогам весь день напролет, не заметив, как опустившаяся быстро ночь сменилась розоватым рассветом, непреднамеренно обходила все деревни и большие провинции. Метель не стихала, видимость была отвратительной. Она надеялась на Дейни, нашептывая ему в гриву, чтобы он отвел её куда-нибудь в тепло, но конь уперто шел вперёд, не останавливаясь, даже если выдыхался. Только несколько раз наклонял голову, тыкаясь мордой в ледяные сугробы, жуя и брыкаясь от пронизывающего холода.       Окоченевшая, усталая, голодная Лолита, заметила очертания домов лишь один раз, но это казалось, если честно, больше миражом; стоило ей на секунду закрыть глаза – с открытием век вновь всё пропало, снова бушевала пурга.       Не протоптанные дороги изматывали Дейни, а Лола страдала морально. Посещали самые дикие мысли. От «наверное, Алдрик уже запытал Кассандру и наворотил дел таких, что Калденмору ещё несколько столетий свободны не видеть» до душераздирающего, пугающего «а вдруг... от неё таким образом слуги решили избавиться?». Последнее пробирало до костей не хуже больших хлопьев снега, врезающихся в неё уже который час... день? Пока Кассандры не было, некоторые просто договорились, придумали историю и...       Лолита выгнулась дугой так, словно в предсмертной муке. Дейни остановился, почувствовав странное шевеление хозяйки: вот вроде уже столько времени грудью лежала на мокрой гриве, не предпринимая попыток вести, а тут вдруг резко оторвалась, изгибаясь. Жесткое приземление смягчили сугробы. Лола зарылась рукой в снег, лихорадочно прикладывая комок к месту укуса; моментально по коже потекла талая вода. Метка горела. Горела Лолита. Горела Кассандра. Не умеющая контролировать такой огромный поток эмоций и чувств, Лола просто отключилась.       Сознание вернулось волной, захватившей её с головой. Такие ощущения бывают, когда просыпаешься после очень глубокого кошмара, в котором не осознаешь, что находишься не в реальном мире. Заходящееся в голопе сердце и тревога, что за тобой наблюдают.       Метка горела всё также. Теперь Лолита разобрала откуда идёт боль, собирая сознания по кусочкам и вспоминая, что метка – всего лишь теплый шрам под воротником шубки, шарфа, ворота платья. Любые эмоции – идут изнутри, пронизывая до сердца, разрывая его на части, отгрызая по кусочку. Боль. Тупая, рвущая, как клыки в горле. Ее боль? Боль Кассандры? Она плохо понимала, что к чему сейчас.       Лолита вздрогнула, пытаясь вдохнуть. Снег забивал рот и нос. Она откашлялась, выплюнула ледяную крошку, с трудом приподнялась на локтях. Лишь бы себе ничего не отморозить. Кругом – белизна, тишина и мрак наступающего вечера. Пролежала с утра до новой ночи? Это уже вторые сутки пошли... Насколько далеко они отошли с Дейни? Лес стоял стеной; черные ели, укутанные снежными шапками, казались темными гигантами из сказок, которых ещё называют людоедами. У них большие зубы и тупые глаза; они варят в супе живьём, дробя ингредиенты для блюд дубинками. Дейни беспокойно ходил вокруг неё, привязанная сумка болталась у его бока.       Кассандра. Схватили. Пытают. Лола вцепилась в метку руками; хотелось вырвать её вместе с пустившими вовнутрь корнями, чтобы выдернуть мучения, бегущие по организму по венам, опускаясь ниже, под кожу, оплетая кости. Как будто Кассандре от этого будет легче.       Плохо соображая в дороге, Лола всё равно ориентировалась по звукам. Пыталась. Как известно – песни лютоволков слышны даже через самые громкие природные ураганы; только вот за время «путешествия» Лолита никого не услышала. Знала, что дело не в затуманенном сознании. Просто Кейтлин сказала правду: волки ушли очень далеко. Но, облизнув содранную в кровь губу, – задела металлическими вставками рукавов, пока вытирала лицо от мокроты, – она прислушалась вновь к знакомой мелодии, боясь, что у неё галлюцинации. Вой. Близкий-близкий. Не отчаянный, как раньше, а выискивающий, зовущий, дергая нервы в попытках глазами найти источник. Низкий, протяжный, вибрацией отдающий в самом сердце. Он шел из чащи прямо перед ней.       Лолита замерла, сердце колотилось где-то в горле. Страх сковал тело сильнее мороза. Это ведь могут быть и не Духи вовсе, а обычные волки. Голодные зимние волки, которые сейчас отгрызут от неё по ручке-ножке и она ничего не сможет сделать.       Но когда-то пробужденное воодушевление от «Мою жену признали лютоволки!», оказалось глубже страха, заставил ее поднять голову. Лолита почти заскулила то ли от инстинктивного страха, то ли от облегчения.       Он стоял на небольшой заснеженной возвышенности метрах в десяти. Огромный. Шерсть цвета снега, смешенного с пеплом, никак не сливающаяся с чернотой деревьев, мягко перекликающаюся с рядом лежащими снежными горками. Глаза горели в сумерках холодным, хищным золотом, неумолимо напоминая Кассандру, хотя у той взгляд, конечно, помягче. Лютоволк. Ледяной Клык. Он смотрел на нее, не сводя горящего взгляда.       Лолита не дышала. Она знала этот взгляд. Чувствовала его намерение; не охотничий азарт, не голод. Признание.       ...Мою жену признали лютоволки!...       Волк медленно спустился с возвышенности. Снег почти не хрустел под его мощными лапами. Он шел прямо к ней, не спеша, величаво. Лолита инстинктивно отползла назад, на удивление ловко перекатившись с немеющих локтей на спину; косточки позвоночника уперлись в ствол ели. Бежать? Куда? Дрожь пробивала сквозь оцепенение. Он обвинит её. В том, что её брат напал на Калденмор. В том, что она не пожертвовала собой во благо спасения Короны, представительница которой на другой ниточки связи разрушалась, медленно и верно.       Он остановился в шаге, немного наклонившись, чтобы быть на уровне с её краснощёким лицом. Его горячее дыхание клубилось белым паром в морозном воздухе, смешиваясь с ее собственным. Его запах – снег, дикая сила и что-то древнее, кровное – ударил в ноздри, перебивая даже ее собственный, смешанный с хвоей аромат. Хотя за счёт последнего она могла почти слиться с природой. Золотые глаза смотрели ей прямо в душу, читая страх, боль метки, отчаяние.       Лютоволк опустил голову.       Никогда и никому не покорялись величавые Духи Леса. Никто такого не достоин, будь он хоть трижды спасителем всех Десяти Королевств. Единственное, чего могли добиться, столкнувшиеся с лютоволками – уважение. Он коснулся холодным, влажным носом ее руки. Жест был неожиданным, но быстро согревающим. От лютоволка так и разило теплотой; хотелось нагло зарыться в шкуру, отогреть руки и ноги. Лолита вздрогнула, но руку не отдернула. Что-то внутри нее, какая-то нить, протянутая еще в тот Самайновский день, натянулась, параллельно связи с Кассандрой. Духи леса. Священные звери.       Лютоволк отступил на шаг. Повернул свою могучую голову в сторону, откуда доносились тревожные поскрипывания и тяжёлое дыхание: стая. Потом снова посмотрел на Лолиту и... кивнул? Нет, просто резко дернул мордой в том направлении. Приказ. Немедленный и не терпящий возражений. Он поднял морду к темнеющему небу и издал новый вой, отражающийся от гор. Короткий, отрывистый, но бесспорно полный власти. Из чащи, бесшумно, выученные месяцами охоты, вышли другие. Меньше Ледяного Клыка, но не менее внушительные. Трое. Четверо. Серо-белые тени в снегу. Они окружили ее, не приближаясь, но и не давая пути к отступлению, если она нашла бы силы вскочить и побежать, пускай ноги и не унесли бы её далеко.       Вожак снова посмотрел на Лолиту. В глазах угрозы не было. Слабо сцепив пасть на её меховой мантии, он потянул в сторону темноты елей и сосен, напоминая, что нужно двигаться. Путь через чащу был для нее открыт. Пока ее альфа в цепях, лес Калденмора встанет на ее защиту.       Лолита, превозмогая боль в мышцах и жгучую тревогу метки, с трудом поднялась на ноги. Она шагнула вперед, к своему мустангу, утягивая его за собой. Коню было сложно двигаться, он, как и хозяйка, ужасно устал, но Лола просто не могла его здесь бросить. Белые тени двинулись следом, растворяясь в наступающей темноте, ведя Королеву-Консорт Дома Калденмор вглубь владений, куда враг, плохо знакомый с территорией, не посмеет ступить. Пока. Вой вожака эхом прокатился по заснеженному лесу повторно.       Калденмор начали разбирать по кирпичикам.

***

      Она вбирает в ладонь снег, смешанный со льдом. Он блестит в её руке, но уже не так быстро тает, как тогда, даже когда она сжимает его слишком сильно, до хруста. Холод обжигает её сильнее, будто она сунула руку в огонь. Талая вода неохотно бежит по пальцам вниз, крупными каплями проваливаясь в ломкий слой снега, затвердевший после ночной бури. Кап-кап. Кап. Ей не нравится мысль, что она стала настолько холодной, что у неё не получается растопить снег одним нажатием.       Лолита запускает руки под воду, ненароком касаясь запястьями краёв проруби. Кожа в момент леденеет, но она заставляет себя умыться, пригладить короткие волосы, которые после неаккуратной стрижки стали ещё более пушистыми, торча во все стороны. Краска, сделанная из остатков угля, потекла в рукава, несколько капель упали в снег. В отражении прозрачного льда она разглядела довольно бледную, слегка похудевшую девушку, с виду – среднестатистическую бету, которую можно было бы принять за черноволосую, если бы не грязно-рыжие пряди, испачканные в чем-то темно-сером, слезающим сейчас с коротких кудрей.       Тряхнув головой, Лолита опустила в небольшую прорубь ведро, купленное на рынке в деревне недалеко у леса. Там она покупала в принципе всё. Еду, одежду, лекарства. Там же продала Дейни, понимая, что в ледяном лесу его держать опасно, особенно учитывая то, что ему было проблематично забираться в горы, где волки организовали пристанище. Не последовав совету Кейтлин, Лола не стала скитаться по храмам. Лютоволкам она больше доверяла свою безопасность, а после объявления воли нового «Короля» поняла, что сделала как никогда правильно.       «За живую младшую дочь покойной бывшей королевы Карии Хеллбрейн – Лолиту Хеллбрейн, бывшую жену дикарки Кассандры Калденмор, нашедшему будет выплачена щедрая награда...»       Вести до здешней провинции долетели не сразу, но, естественно, особо никто и не кинулся искать рыжую омегу. К приехавшей страже люди отнеслись с настороженностью, не признавая в них королевскую гвардию, сторонясь их. Напрямую они враждовать не могли, но общие требования не выполняли, поэтому люди Алдрика, порой, искали сами. Лолита, когда приходила в город, издалека за ними наблюдая, узнавала их, конечно, но смутно. Кто-то служил Карии, некоторые – были ей незнакомы, возможно, войска Браскольма. Но суть в том, что никто толком и не обращал внимания на невысокую бету с черным каре, обрезанным кое-как, будто ножницами орудовал кто-то очень девушку не любящий.       А вот как Лолите удалось под бету замаскироваться...       Ну, на самом-то деле, это не было так сложно. Во-первых, запах притупился сам по себе: Лола теперь вновь не наедалась, стараясь экономить деньги, не понимая, сколько ещё пробудет в лесу. Во-вторых, из смолы хвойных деревьев получалась очень пахучая мазь, которая, пускай и вызывала раздражение кожи, сладкий аромат перебивала намертво, переплетаясь с более сильными феромонами альфы, связь с которой слабела с каждым днём. Лолита часто пыталась хоть немного натягивать нить, взывать, умолять, просить подать хоть какой-то знак кроме бесконечной муки, но Кассандра молчала. Больше своего скрытого запаха Лолиту волновала течка. Неделя-вторая и та может начаться, несмотря на скудное содержание и вечный холод. Она боялась, что не переживёт, но пока что предпосылок не было и Лола просто надеялась, что цикл подведёт.       Устало опустив ведро у входа в узкую расщелину, Лола плюхнулась на стащенные к углу иглы и веточки, служившие ей спальным местом. Здесь с ней часто были волчицы и, большую часть, Ледяной Клык, самостоятельно тщательно бдящий за супругой Королевы Дома Волков. Они грели её, не позволяя стуже даже попытаться овладеть хрупким телом. Иногда самцы приносили сырое мясо. Лолиту подташнивало, но она, собирая всё своё возможное мужество в кулак, героически справлялась с разделкой и даже научилась сама жарить до приемлемой готовности.       Немного передохнув, она встала, в руку набирая из потушеного круга огня остывший угль, весь засыпанный золой. В небольшой миске растолкала вперемешку с водой, вновь нанося на волосы толстым слоем. Маскировка так себе, конечно; особенно было страшно, что на очередной вылазке в деревню, начнется мокрый снегопад и всё поплывет, но это было хоть что-то.       «Дикарка Кассандра Калденмор свергнута. Алдрик Хеллбрейн новый правитель...»       До ближайшей провинции в принципе новости доходили очень долго. Но так было выяснено о «незначительных» переменах, которые люди, восприняли в штыки. Естественно, в первую очередь был отменён закон о, якобы, «нелегальном» сокрытии омег в храмах, своих домах или в других местах. Конечно, было понятно для чего Алдрик это делает; брат не собирается и пальцем трогать экономику и другие аспекты ненавистного Дома, пока не найдет сестру. Он помешался на ней, Лолита знала. И тянула время, как могла, но плохо понимала, что делать дальше. Прийти и сдаться, пока Алдрик не убил Кассандру? Запросить через других людей передать брату условия, а-ля компромисс? Всё выходило слишком муторно, а как только Лолита хотя бы пыталась, как говорится, ступить на шаткий лёд, Ледяной Клык реагировал... уж слишком раздражённо. Щёлкал пастью, тянул её за мокрую штанину и просто недовольно фыркал каждый раз на её слова, что нужно что-то предпринять.       Лютоволки не показывались людям, и в провинции, даже самой близкой от убежища животных, начались волнения по этому поводу; а если и здесь – значит и по всему королевству. Волки уже однажды отвернулись от Калденмора, большинство знали, что ни к чему хорошему это не приведет.       О Мари и Элаире слухов не доходило. Если к первой сестре Алдрик не питал абсолютно никаких чувств, то маму любил. Только вот теперь Мари, вероятно, возненавидела его окончательно, если вообще ещё была способна на ненависть. Но в том, что мама и сестра тоже в Калденморе, с Алдриком, Лолита не сомневалась.       На следующий день, спустившись вниз с ненавистной горы и прошагав несколько миль, до кромки леса сопровождаемая лютоволком, Лолита вышла на дорогу к аккуратным домикам. В самом крайнем, когда она заходила, метнулась занавеска, стоило ей по инерции поглядеть по сторонам. Незнакомцев страшились; так как это было одно из самых дальних поселений от столицы, тут на новые законы «чхать хотели», как выражались самые смелые альфы. От страха перед новым правителем, который имел довольно дурную славу, из ближайших к Тар'Мирелу провинций бежали омеги, особенно без супругов или потенциальной защиты; либо просто, как размышляла Лолита, некоторые нехорошие люди, узнав, что власть Хеллбрейна пришла к Короне, распустили руки, теперь не боясь карающих законов. Тут, как знала Лола, многие семьи – а бывало даже и одинокие альфы, не лишенные эмпатии – прятали омег.       Зайдя в теплую лавку, чувствуя, как покалывает щеки, Лолита попросила самый дешёвый хлеб, но как только продавец назвал цену, буквально отдернула от прилавка кулак с зажатыми внутри деньгами, ощетинившись.       – Сколько?! – возмущённо воскликнула она. – Неделю назад на восемь монет дешевле был! Здесь же свое производство, вы что?       – В том-то и дело, мисс, – мужчина пожал плечами. – Нет больше мельницы. Точнее есть, но теперь это закрытая территория, сама мельница не работает, а в хранилище перевезли порох.       – Порох?...       – Да-да, – продавец покивал, грустно глядя на буханку. – Правитель новый приказал так, говорят. Теперь хлеб либо из самой столицы, либо из других мелких городов. Так что, брать будете?       А вот в этот раз Ледяной Клык её идею одобрил.       Её сопровождали несколько лютоволков, поминутно заставляя останавливаться, чтобы прислушаться. Горящий огонек неплохих размеров мог привлечь внимание и подвергнуть Лолиту несказанной опасности, но пока что было тихо.       Мельница угрожающе стояла, слегка поскрипывая, хотя ветра почти не было, иначе она вряд-ли бы донесла факел до места назначения. Лола понимала, что её действия опрометчивы. Если до Алдрика каким-то образом дойдет, что эта пакость – её рук дела, найти сестру ему не составит труда, просто хорошенько прочесав окрестности. Руки дрожали. Метка ныла, слегка потягивая, но острых эмоций не передавала; Лолита понимала, что Алдрик пытает Кассандру, но в данный момент, она знала, супруга в относительном... покое. Она прикрыла глаза. Лишь бы Алдрик не стал срывать злость на Кассандре; особенно если поймет кто стоит за погромом.       Аккуратно подобравшись к деревянным заборам, которые сделали явно впопыхах, Лола задрала голову. В ящике, на котором крупно написали зелёной краской «РЖЕНО» сейчас, похоже, лежали залежи пороха. Не зная тонкостей ни в той, ни в другой теме – можно ли хранит ржено на улице зимой, и аналогичный вопрос про порох – Лолита просто уповала на удачу. Сто раз понадеявшись, что факел не потухнет, пока летит в свободном полете, что этот ящик открыт, а главное, в конце концов, что она не промахнется, Лола, как только один из волков резко взвыл – первый вой за две недели молчания символа королевства – факел взметнулся вверх, перелетев забор.       Короткий, но очень мощный взрыв. Огонь метнулся на несколько метров к небу, сразу же повалил густой черный дым. Казалось это можно было разглядеть не то что со столицы, с целого Драксмира или Мирвалиса! Смрад потянулся к белым облакам. Порох горит быстро, но дымить будет до вечера следующего дня.       Забежав обратно в лес, Лолита быстро обратила внимание на встревоженность лютоволков. Подгоняемая ими, девушка старалась как можно скорее преодолеть расстояние между начальной точкой до пещеры. По скорости ей с волками было не сравниться, но, в какой-то момент, пытаясь подоспеть за белой размытой фигурой на пути, которая специально замедлялась для нее, Лола, подскользнувшись на спрятанном под снегом льду, упала лицом вниз, тазовыми косточками упав на жёсткий корень дерева, выпирающий из-под заледеневшего сугроба.       Боль почти не почувствовалась, адреналин был сильнее. Вскочив сразу, не оглядываясь, Лолита побежала дальше, не замечая странные переглядки лютоволков, которые встречались взглядами горящих глаз между деревьев.       Вся мокрая из-за падения, в пещере быстро растопив огонь, несмотря на то, чтобы в данный момент это был двойной риск обнаружения, Лолита старалась быстро поменять неприятно холодную ткань штанов на другие, сухие и, надо признать, более теплые. Страх быть пойманной постепенно отходил у огня и началось ощущение странной тяжести внизу. Подрагивая, Лола пыталась отмахнуться от ходившего вокруг нее Ледяного Клыка, который впервые скулил, да ещё так... жалостливо?       – Ну, подожди, мне надо переодеться, я так замёрзла, подожди... – она отвела его морду в сторону, которой он тыкался ей в ногу.       Кинув мокрые штаны поближе к огню, она принялась натягивать вторые, резко остановившись, когда в полумраке заметила какие-то странные потёки. Приблизившись к единственному источнику света, Лолита провела по внутренним бёдрам ладонью, поднося к пламяни. На пальцах ало поблескивала кровь.