Сквозь шипы

      Не выдержав, Ноа встал с кресла и быстрым шагом направился к лестнице. Тело напряжено, зубы стиснуты, губы плотно сжаты, кулаки уже побелели — всё говорило о том, что ещё хоть одно слово — и парень сорвётся на друга. Лестер рванул за ним. Ему хотелось высказаться сполна, решить все проблемы в их общении, чтобы они больше не ссорились, но у математика были другие представления насчёт дружбы. Его слишком раздражали подобные разговоры. Он не готов был обсуждать это так близко с Лестером.       — Ноа, подожди! Я… — военный дотронулся до запястья Ноа, но тот отдёрнул руку, как ошпаренный. Его уши покраснели от злости. Он развернулся и выплюнул тому в лицо всё, что думал, наплевав на то, что перебил парня:       — Чёрт возьми, Лестер! Ты меня реально достал. Со своей вечной улыбкой, с этими идиотскими шутками, которые вечно не к месту!       — Ты лезешь со своим оптимизмом, как будто весь мир обязан смеяться вместе с тобой. Мне плевать! На всех, и всё, и на тебя в особенности! Ты не понимаешь намёков, не понимаешь даже прямых слов. Как тебе ещё объяснить, чтобы ты отвалил от меня раз и навсегда?!       — Молчать пробовал? Нет. Конечно, нет… Лестер и закрытый рот — вещи несовместимые. Потому что тебе надо всем показывать, какой ты «классный» и «весёлый». Уже до тошноты! Меня тошнит от тебя и от твоего плоского юмора. Ты мне про-ти-вен! Так тебе понятнее?! — парень нервным движением вдавил очки в переносицу и поспешил в комнату. Там он успокоится и забудет про всё. Благо, они с этим навязывающимся солдатом живут в разных комнатах, далёких друг от друга. Иначе бы не было покоя Ноа.       Лестер улыбнулся так, словно проглотил осколок стекла.       — Да, я понял, — полное спокойствие после таких слов выглядело странно, но, когда шаги математика уже стихли, добавил:       — Почему ты так со мной поступаешь? Почему отталкиваешь? — но ответов на вопросы у Лестера не было. Он совершенно не представлял, что творится в голове у его товарища и как объяснить его переменчивое поведение.       Они могли довольно неплохо общаться какое-то время: шутить, вместе обсуждать членов отряда, всячески подкалывая их, но в какой-то момент Ноа начинал меняться. Возможно, то была какая-то внутренняя черта, которую Лестер не видел и пересекал нечаянно. Но отследить, когда именно это происходило, у рыжего пока не получалось.       Слова математика, которого он считал своим другом, очень сильно ранили, но рыжему не хотелось говорить гадости в ответ, как это бывало по обыкновению. Он никогда не хотел обидеть напарника и даже боялся это сделать. Но, увы, мнение насчёт Лестера у парня было совершенно противоположным. Ему было плевать на всех. Он ненавидел всех людей планеты одинаково сильно, ко всем относился с презрением, ставя себя выше других.       Рыжий стоял у камина, и тишина навалилась так тяжело, что казалось, будто сама давила на плечи. Оперевшись руками на спинку кресла, он смотрел на пляшущий огонь. Тот завораживал и успокаивал. Перед глазами вставали редкие моменты, когда они с Ноа могли смеяться над чьими-то нелепыми ошибками или спорить до хрипоты о мелочах, которые на деле не имели никакого значения. Тогда всё выглядело настоящим. Но, как назло, все приятные воспоминания из прошлого улетучились, оставив только угнетающую реальность. В их «дружбе», если их сложные взаимоотношения вообще можно так называть, было не только хорошее — наоборот, негативного даже больше. Мысль об этом больно царапнула, и он резко ударил кулаком по бархатной спинке. Дерево глухо треснуло, но не дало выхода злости. Наоборот, стало ещё хуже — словно улыбка, которую он всегда носил, только глубже вдавилась в лицо, превращаясь в маску.       Он невольно усмехнулся, но тут же вздохнул. Всплыло воспоминание о самом первом дне их знакомства: Ноа сидел в стороне, угрюмо уткнувшись в книги, а Лестер тогда решил подойти и разрядить обстановку шуткой. Парень не рассмеялся, он даже не посмотрел, и всё же что-то в его холодности показалось Лестеру интересным, стоящим усилий. С тех пор он будто боролся со стеной, которая лишь становилась толще, а дверь в ней изредка открывалась, но сделай ты шаг не в то время или слишком широкий — она захлопнется, сломав тебе нос.       И всё же… Лестер сжал кулаки и оторвался от камина. Нет, он всё же знал ответ.       — Я всё равно не оставлю его. Не смогу… — сказал солдат вслух. Вдруг послышались шаги. Лестер мгновенно собрался, напрягся — он был уверен, что это кто-то из отряда. Но на лестнице показался Ноа. Он даже не бросил на Лестера взгляда, молча схватил забытую на диване книгу и так же быстро исчез.       Тяжко будет им вдвоём.