— Ты не поймешь.
— Попробуй. Долгая пауза. Пальцы дрожали на клавиатуре. И все же она написала:— Я иногда думаю, что если исчезну, никто и не заметит. Что мои вещи просто уберут с полки, и жизнь пойдет дальше. Без дырки. Без меня.
Ей стало стыдно. Слишком много. Слишком откровенно. Хотелось удалить сообщение, но он уже прочитал. — Ты ошибаешься. Дырка будет. Ты не видишь ее, но я уже чувствую. Она прижала ладонь к губам. Слезы жгли глаза. Почему эти слова, сказанные через тысячи километров, ранили и лечили одновременно?— А ты? Твоя тайна?
Он вздохнул. Долго, будто решался шагнуть в пропасть. — Я однажды хотел не проснуться. Выпил слишком много, лег спать… и ждал тишины. Но утром проснулся. И понял, что меня спасло не желание жить, а глупая привычка – проверить телефон.— И что ты увидел?
— Ничего. Ни одного сообщения. Она закрыла глаза. Сердце рвалось наружу. Хотелось кричать, что теперь он не один. Что теперь у него есть она. Но слова застряли где-то между легкими и экраном. … Тишина тянулась, пока он не сказал: — Знаешь, почему я держусь за тебя?— Почему?
— Потому что ты пишешь так, будто я нужен. А это единственное, что делает меня живым. Она легла на бок, прижимая телефон к груди. И впервые в жизни испугалась не расстояния. А того, что если он исчезнет – вместе с ним исчезнет и ее хрупкое «живу».