усталые созвездия

Холодный мокрый снег. Тарасенко еле перебирал ногами, ища вымученным взглядом здание университета. Вокруг не было ни души, хотя, может, Максу так казалось только из-за чернильной мглы. Это было морозное утро декабря, которое студент уже ненавидел всей душой. Но кому было не всё равно? Первокурсник с тяжёлым вздохом перешагнул порог учебного заведения и приготовился к мигрени.

***

– Макс, ты чё, охерел? – возмущённо цокнул Ян, приветствуя своего сокурсника. – И тебе доброе утро, – Макс кинул рюкзак под ноги, садясь за парту. – Чё я пропустил? – Билеты распечатанные, на, – он протянул Тарасенко целую кипу бумаг. – Через три дня сессия, – удручённо добавил Ян, вновь утыкаясь в телефон. Блять. Максим устремил свой взгляд в окно и предался безрадостным мыслям. Он понятия не имел, чем руководствовались преподаватели, когда выбирали дату для сессии. Скоро должны были начаться новогодние каникулы, а они только опомнились с выставлением оценок. Все уже измучились с начала учебного года. Первокурсники, для которых всё было впервые, ожидали что-то хорошее, что-то, что заставит их влюбиться в свою будущую профессию. Они поступали сюда с горящими глазами, надеждами и мечтами. Но, казалось, каждый человек и каждый предмет хотели как можно быстрее убить их внутреннего ребёнка. Детство закончилось. Добро пожаловать во взрослую жизнь. Это стало ударом для многих. Особенно для таких чувствительных людей, как Макс. Он просто не был готов к такому. Лекция продолжалась. Профессору, как и всем студентам, было плевать. Он что-то бурчал себе под нос и постоянно зевал, ни на кого не обращая внимания. Макс вновь разочарованно вздохнул. Тарасенко никогда не думал, что скажет это, но он правда хотел вернуться в школу.

***

Извилистые коридоры, стены которых были противно выбелены. Яркий свет, слепивший красные глаза, и сновавшие туда-сюда студенты. – Макс, не хочешь пойти с нами? – Настя, кажется, что-то увлечённо рассказывала парням. – Прости, я прослушал... Куда? – С нами на вписку, – девушка кинула сочувственный взгляд на друга. – Не, ребят, сори, но я пас. Три дня до сессии, ну, you know, – брюнет нервно теребил лямку рюкзака. – Да ладно тебе, Макс. Учёба учёбой, а отдыхать-то нужно, ёлки-палки, – Ян толкнул его в бок, пытаясь уломать. В коридоре было много людей. Кто-то спешил на пару, кто-то в раздевалку, кто-то к научнику, но их было слишком много. Они все касались Максима, задевая то плечом, то ещё чем-то. Гул больно сдавливал виски и заставлял пальцы дрожать сильнее. – До завтра! – Тарасенко совершил отчаянный побег из социума. Он просто хотел домой. Там, где тепло. Там, где никто тебя не тронет. Ребята лишь проводили его недоумевающим взглядом, тревожно перешёптываясь между собой.

***

Сердце стучало быстро-быстро. В висках бешеный барабанщик стучал по кровяным сосудикам. Он бежал до автобусной остановки, то и дело поскальзываясь на ледяных корках. Пальцы рук давно покраснели, а губы потрескались, кажется, теперь навсегда. 74-ый. Успел. Первокурсник робко сел на самое дальнее место, неосознанно дёргая ногой.

***

Выдох. Он в безопасности. Тарасенко смыл с себя утренний кошмар, всячески избегая прямого зрительного контакта с тем уродом в зеркале. Парень завис, пока кипятил чайник. Чёрт, он потратил впустую 10 минут, а мог уже начать учить билеты. Рабочий стол студента через мгновение стал завален учебным материалом. Максим был отличником в школе, потому пытался оставаться таким и в университете. Причин учиться так хорошо дальше он не видел, но привычка осталась. 18:46. Сообщения от... Билеты. Да. Сессия.

***

Кто-то невесомо проводит по его кудряшкам. Может, этот кто-то уже час стоит сзади, а, может, только пришёл — Макс не знает. Он слабо поднимает голову, всматриваясь в вид напротив. За окном темно. Впрочем, как и весь день. Первокурсник замечает зеленоватые 04:06 на электронных часах и горько усмехается. – Роднулькин, ты же это не всерьёз, правда? – Тарасенко смотрит на рыжика снизу-вверх, с неумолимой грустью подмечая сиреневые пятна под голубыми глазами. – У меня через три... То есть два дня сессия, я должен... – Ничего ты не должен, Макс, – в очередной раз твердит ему четверокурсник. Студент лишь ссутуливается. А потом вздрагивает, крепко прижимаясь к ногам старшего. – Родной, ну зачем же ты себя так изводишь? – Данила мгновенно разделяет всю ту боль, что держал в себе брюнет. Всхлипы снизу становятся громче, а сердце Кашина сжимается и обливается кровью. Они снимают обычную коммуналку. Данила работает в ночную смену, а утром идёт учиться. Макс также пытается найти подработку, но старший всячески отговаривает его — не хватало ещё одного убитого подростка в этой квартире. Они стараются быть взрослыми. Изо всех сил вкладываются в их совместное будущее, но это тяжело. Когда на пути столько препятствий, лёгким решением кажется просто сдаться и жить на деньги родителей. И если голова Данилы забита этими мыслями, то Макс... Ему очень не легко взаимодействовать с новым коллективом. Нет, они все правда хорошие и милые, но Тарасенко интроверт. Многие этого не понимают: просто лезут в его личное пространство и делают такие вещи, которые для Макса неприемлемы, а для них — абсолютная норма. Случаев, которые могли бы Максиму помочь сблизиться с однокурсниками, попросту нет. Они 6 дней в неделю ходят на учёбу, сидят за одной партой и даже работают в парах на английском, — без толку. Всё это гложет парня в последнее время, хотя раньше он был совершенно убеждён: одному — лучше. – Дань, – Кашин вопросительно хмыкает, гладя его по взмокшей спине. – Может, на балкон? Минутная тишина. – Зачем? – Просто подышать воздухом. – Ну ладно... Снег медленно падает с чёрного неба. Тусклый свет от фонарных столбов освещает одинокую дорогу. Почему-то в голове Максима прочно укореняется мысль, что эта зима будет ужасно холодной. Кашин нашёл его во тьме. Накинул на острые плечи олимпийку и засунул ладони в карманы. А Макс достал пачку сигарет, поднёс зажигалку, и дал жизнь маленькой красно-оранжевой точке, из которой начал выходить слабый сероватый дым. – Не кури, тебе не надо, – сипло упрекнул его Даня. – Да я ж не курю, почти... – нервно прошептал Тарасенко, настойчиво отводя взгляд от рыжика. Стыдно. Четверокурсник молча достал никотиновую палочку из упаковки и тоже закурил. Парни неподвижно стояли и завороженно наблюдали за тем, как клубился дым, лениво складываясь в незамысловатые, перетекающие друг в друга узоры. Было тихо и... хорошо? Да, вдвоём было всегда лучше, чем в одиночку. Только с Данилой было комфортно даже молчать. Никотин заполнял пустоту в лёгких, скрашивая декабрьскую ночь. Тарасенко наконец-то мог блаженно выдохнуть, прикрывая уставшие веки. – Я рад, что когда-то встретил тебя, – признание Кашина рассекло хрупкую тишину. – Чего это ты вдруг... – смущённо прошептал Максим. – Я люблю тебя, – Даня кинул бычок с десятого этажа. – Это так, если забыл, – и этот взгляд Макса смущал всегда. Данила аккуратно обнял брюнета, словно любимую фарфоровую куколку. Максим прижался к студенту, как бродячий котёнок. Потому что Данила всегда мог его защитить от кого угодно. С ним было спокойно и безопасно даже в те дни, когда рыжий покрывал матом своих преподавателей и ненароком срывался на Макса. Тарасенко знал, что он ему никогда не навредит. Лишь защитит от внешнего мира, людей и злобы. Максим счастливо улыбнулся в плечо Кашина, даря любовь и тепло в ответ. Они просто любили друг друга. Разве чувствам нужны оправдания? – Пойдём спать, – Даня прижался щекой к его щеке. – Но мне нужно... – Макс, – Кашин строго посмотрел в кофейные глаза напротив. – Я всё решу, – он легонько чмокнул первокурсника в нос, выводя из транса, и повёл за руку в тёплую спальню. В этом туманном мире возникли усталые созвездия. Они начали сиять и петь колыбельные, погружая беспокойные души в сладкий сон. Время больше не спешило.