Безумие

Эддард сходит с ума. Он понимает это так ясно, что самому становится страшно. Он погружается в пучину безумия с того дня, как въехал под своды Красного замка. Нет, все началось много лет назад, когда он был юн, а сердце его пылало. Эддард думал, что переборол это. За годы спокойной жизни на Севере, он почти не вспоминал о тех первых, болезненных чувствах. Не вернулись они и после прибытия Роберта в Винтерфелл. Глядя на располневшего, постаревшего, заросшего густой бородой Роберта, Эддард с облегчением понимал, что ощущает лишь грусть по былым временам. Он согласился стать десницей, и это была фатальная ошибка. Ренли похож на Роберта как две капли воды. На того Роберта, по которому Эддард страдал ночами. Которого безмерно любил, и которого к величайшему своему стыду хотел. Всего лишь раз Эддард дал слабину, потерял бдительность и в пылу спора назвал Ренли Робертом. Этого хватило. Ренли понял все мгновенно. Понял и принял. Он улыбается Эддарду так, как никогда не улыбался Роберт. Он касается его совсем не по-дружески. Он стремится остаться наедине и шепчет с придыханием такие пошлости, от которых кровь приливает отнюдь не к щекам. Эддард должен был положить этому конец сразу же, но плоть слаба, а чем дольше он медлит, тем сильнее его затягивает в трясину. Вот только в своем безумии он не один. Ренли стоит перед ним на коленях и смотрит снизу вверх, пока развязывает завязки на бриджах. Эддард не может отвести взгляд. Это не просто неправильно. Это предательство. Он изменяет и женщине, с которой связан браком, и мужчине, которого по-настоящему любит. Затуманенный похотью разум отказывается признавать ошибку. Эддард хочет Роберта, и вот он здесь — такой же юный и прекрасный, как в его воспоминаниях. И готовый на все. «Ренли», — пытается напомнить себе Эддард. Мысль тонет вместе с обрывками здравого смысла. Молодой Роберт касается его возбуждения, ведет языком, берет в рот. Ноги подкашиваются. В ушах шумит кровь, заглушая звук собственного бесстыдного стона. Эддард приваливается к стене спиной. Хочется закрыть глаза, запрокинуть голову и толкаться в податливый рот. Но в то же время хочется видеть. Следить за каждым откровенным движением и ловить томный взгляд пронзительных синих глаз. Эддард не отводит взгляд, когда дергается в последний раз и изливается в горячий рот. Роберт слизывает семя с губ и улыбается. Его Роберт. Только теперь Эддард позволяет себе закрыть глаза и отдышаться. Он вслепую шарит по одежде, приводя себя в порядок. Когда он открывает глаза и отлепляется от стены, в комнате с ним снова Ренли. Он перелистывает книгу на столе так небрежно, словно ничего и не было. Словно все привиделось Эддарду в безумном бреду. — Серсея — мерзкая стерва, — говорит Ренли, продолжая прерванный разговор. — И отвратительная королева. Маргери будет намного лучшей. Они обсуждали именно это перед тем как… Перед тем, как Эддард сломался. Ренли предлагает обвинить Серсею в гибели Джона Аррена. Эддард думает, что он не так уж далек от истины, но ему хочется хоть каких-то доказательств. — Обдумай это, — говорит Ренли, и Эддард невольно кивает. Ренли улыбается на прощание. Прежде, чем уйти, он касается руки Эддарда нежным жестом, от которого сладкая дрожь разливается по телу. Эддард провожает его взглядом и садится за стол. Тяжкие мысли наваливаются с новой силой. Мысли о верности и долге, от которых ужасно хочется избавиться. Быть может завтра он сумеет побороть безумие и навсегда откажется от порочного влечения, но сегодня его тянет забыться. Занять голову чем-то другим. Эддард берется за книгу, что читал Джон Аррен перед смертью.