аддикция

рэй залпом допивает свой напиток и брезгливо морщится. спирт на дне стакана по вкусу всегда напоминает его жизнь. для него любой субботний вечер всегда заканчивался одинаково – за барной стойкой, и сегодняшний вечер не предвещал стать исключением. может пить он не так уж и хотел, но по-другому проводить свободное время попросту не умел. уж слишком легко алкоголь усмирял дурные мысли и рассеивал перманентную тревогу в груди. однако даже третий бокал виски не способен отвлекать его вечно, так что требуется не так много времени, прежде чем спиртное перестает быть средством веселья и лишь ковыряет старые болячки разума, заставляя из раза в раз вспоминать о том, в кого он превратился. рэй сидел на высоком стуле, локтями упираясь в липкую стойку, и смотрел, как в бокале с виски плавает кубик льда. он крутил стакан, слушая, как лед звенит о стекло — единственный звук, который был громче гула в его голове, – а руки непроизвольно потянулись к телефону, в стремлении найти хоть что-то, за что может ухватиться озабоченный мозг. звонить бывшему по пьяне было довольно опрометчивым решением, которое рэй, тем не менее, регулярно принимал, находясь под высоким градусом. и он бы с удовольствием повторил эту ошибку и сегодня, вот только выпил слишком мало. хотя и сэнда назвать бывшим у него язык не поворачивался. формально – да, они расстались, но на деле до конца связь не разорвали. не друзья, не возлюбленные, но и не враги. нечто посередине, что оставляет место для случайного секса, импульсивной ругани и нездоровой привязанности. но рэй знал, что настанет день, когда разум сэнда окончательно возьмёт вверх над его чувствами. когда в пьяном угаре руки сами наберут его номер, но сэнд больше не ответит. рэй знал, что этот день уже близок, и что он неизбежен. он одергивает себя из последних сил и нажимает на второй по номеру контакт. мью все еще стоял на быстром наборе. сразу после сэнда. проходит десять долгих секунд, прежде чем гудки по ту сторону прервались знакомой вопросительной интонацией. – ты пьян? – голос мью звучал скорее устало, нежели обеспокоенно. рэй ответил с небольшим запозданием, раздумывая лишь над тем, зачем вообще начал этот разговор. честность – совсем не его конек, но и на отговорки сегодня уже не было сил. – достаточно, чтобы не садиться за руль. – признался он. но не достаточно, чтобы чувствовать себя хорошо. – ясно. тогда не садись, а то ещё в аварию попадешь. опять. только на этот раз сэнд тебя не спасет. рэй зажмурился и прикусил язык до кровяного привкуса. он начинал злиться, и боялся вновь наговорить чего-то, за что на утро его будет мучить совесть. он не знал, что раздражало его больше – чужие веселые голоса в углу, опустевший стакан или равнодушные нотации мью, которые лишь в очередной раз напоминают, что он и в треть не так важен для своих друзей, как хотел бы. да еще и мысли о сэнде не рассеиваются даже после четвертого стакана. бесит так сильно, что хочется спьяну не справиться с управлением и разбиться насмерть. — да похуй, молодые не умирают. и бросил трубку, не дожидаясь ответа. да, снова нетрезвый, и снова за рулем. он вырулил с парковки, даже не включив фары — не потому что забыл, а потому что в голове было настолько темно, что свет казался лишним. машину он вел одной рукой, а другой заливал в себя остатки текилы со дна бутылки, которую нашел на заднем сиденье – как она там оказалась он уже не помнил, да и не важно. все равно рядом больше нет того, кто захочет его остановить. рэй объяснял свое поведение банальным желанием отомстить сэнду – правда сам не понимал за что, – но продолжал демонстративно протестовать и делать назло, как бы показывая: «меня не волнует, что ты беспокоишься, теперь я делаю что хочу.» путь до дома сэнда был настолько привычным, что рефлексы сами привели бы его туда в любом случае – даже если бы он лишился зрения. и рэй даже не стал звонить перед приездом – сказать ему все равно было нечего. он был зол, и со злости всегда поступал безрассудно, а прощения за свои безрассудства просить так и не научился. стучать рэй тоже не стал. он просто прислонился лбом к двери сэнда и стоял так, пока из-под его пальцев истерично вопила трель дверного звонка. он продолжал возвращаться сюда каждый раз, когда ему надоедал алкоголь, в поисках места, где будет не так паршиво и не так одиноко. рэй убеждал себя, что возвращался вовсе не потому, что скучал по сэнду. а только лишь потому, что это человек, который впустит его после любого проеба, даже если постоянно заявляет ему, что это не так. вот именно это рэй знал прекрасно, и безжалостно пользовался больной привязанностью музыканта. — открой, — еле слышно выдохнул рэй в щель между дверью и косяком. его голос хрипел, словно он весь вечер орал в караоке, а не пил текилу с виски несколько часов подряд. за дверью молчали. слышно было только, как гудит холодильник за стеной, а потом — шаги, босые и тяжёлые. сэнд подошёл, но не открыл. но рэй не слышал как сэнд прислонился к двери лбом, как беззвучно выругался сквозь зубы и как сжал дверную ручку, не зная, как совладать со своими чувствами. конечно, он сразу понял, кто находится за дверью, даже не глядя в глазок. только один человек мог ломиться к нему в квартиру так поздно и так настойчиво. – рэй, иди домой, – все же выдавил из себя сэнд, но не потому что хотел, а потому что знал: рэй все равно не уйдет. он просто сядет на лестнице и будет ждать до утра, замерзая в своей легкой рубашке. – ты пьяный. – я всегда пьяный, – рэй усмехнулся и уткнулся носом в холодную сталь двери. – обычно тебя это не смущает. – а теперь смущает. уходи. – тогда зачем подошёл? – чтобы послать тебя нахуй, – в его голосе зазвенели железные нотки, и на секунду сердце рэя пропустило удар – в страхе. они играли в эту игру тысячу раз, но ещё никогда сэнд не заставлял его ждать так долго. – сэнд?.. тишина. но рэй уже почти слышал, как сэнд сжимает ручку с той стороны, колеблясь. потому что сэнд всегда решал за них двоих. всегда тащил его домой, всегда укладывал на диван, всегда убирал бутылки, но никогда не оставался, когда рэй открывал глаза. — я не хочу тебя видеть. — произнес сэнд – ровно и сухо, как солдат. но в голосе была та микроскопическая трещина, которую рэй выучил наизусть за все те ночи, что они ссорились – в машине, дома, в шумных барах и на ночных улицах. — врёшь, — рэй почти с нежностью провёл ладонью по двери, как по лицу. — ты всегда врёшь, когда боишься, что я останусь. щелчок замка прозвучал как выстрел. злосчастная дверь наконец приоткрылась на цепочку, и сэнд выглянул в щель — взлохмаченный, хмурый, в обожаемой рэем облегающей майке. от него пахло мятным шампунем с холодком и сигаретами. сэнд сверлил рэя глазами, словно оценивал разумность собственного решения. этот взгляд заставил бы вздрогнуть, если бы не был таким родным. рэй смотрел на него и думал: «вот за кем я бы пошел на дно, даже если бы умел плавать». впрочем, он сразу откинул эту мысль, сославшись на опьянение. – мне хоть раз доведется увидеть тебя на этом пороге трезвым? – спросил музыкант, хотя не знал, хочет ли знать ответ. из горла рэя вырвался нервный смешок, который быстро скрылся за самоуверенной ухмылкой. – надеюсь, что нет. сэнд смотрел на него в ответ. смотрел на эти темные круги под глазами, которые всегда появлялись, стоило рэю выпить чуть больше обычного, на дрожащие зрачки, на то, как он закусывает губу, пытаясь удержать равновесие. его взгляд был мутным, с той болезненной дымкой, которую сэнд ненавидел больше всего на свете. от него разило алкоголем и уличной пылью, а в руке он сжимал пустую бутылку из-под текилы, будто это был его единственный якорь в реальности. – мью звонил, спрашивал где ты, – констатировал сэнд, стараясь, чтобы голос случайно не дрогнул, – так что езжай к своему любимому другу и не мотай мне нервы. рэй нахмурился. «любимому другу» резануло по больному, и хотя рэй уже не был влюблен в мью так же сильно, как раньше, его чувства к нему все еще были...не до конца понятными. он был более чем уверен, что сэнд сказал это специально, чтобы задеть его. – да не хочу я. опять он будет нравоучения читать. и сэнд совсем не удивляется такому ответу, потому что рэй поступает в своем фирменном стиле – возникает, как черт из табакерки, там, где его никто не ждет, и бежит, сломя голову, оттуда, где все его ищут. рэй не стал ждать разрешения и нагло проскользнул внутрь, но споткнувшись о порог, потерял равновесие. это было сделано намеренно или нет – сэнд не успел понять. он просто подхватил рэя под локоть, притягивая к себе, чтобы тот не рухнул на бетонный пол – привычный жест, въевшийся в мышцы. от этого прикосновения по всему телу пробежала судорога. он ненавидел эту слабость в себе. — я знал, что ты откроешь. — я открыл, чтобы сказать тебе убираться, — холодно бросил сэнд, резко отпуская чужой локоть. — ты не можешь приходить сюда каждый раз, когда тебе одиноко, или когда ты слишком много выпил. я не твой личный спасательный круг. он знал, что рэй сделает это снова. он всегда делал это. запивал тоску, приходил к нему, чтобы получить дозу тепла, а утром исчезал до следующего срыва. сэнд был зол на себя за то, что не может совладать с собой – никогда, если речь заходит о рэе. – тогда не будь им. может, я хочу утонуть? ты не думал об этом? – рэй выдохнул и прижался спиной к стене прихожей, глядя на него снизу вверх. сэнд искривил свое лицо в гримасе явного скепсиса. – не заговаривай мне зубы. зачем ты приехал? – ты знаешь зачем. сэнд горько усмехнулся, и этот жест не предвещал рэю ничего хорошего. обычно после подобной усмешки, с его губ срывалась горячая правда, которую они оба ненавидели слышать. – о, да, конечно, я знаю. ты снова напился в хлам и со скуки решил, что можно поехать ебать мозги сэнду, ведь он всегда это терпит. потом мы переспим, заснем вместе, а на утро перессоримся из-за какой-то хуйни, и ты со скандалом уйдешь, хлопнув дверью, а может вообще стыдливо сбежишь, пока я буду спать. тебе это, блять, не надоело еще? отвечать рэй не стал – текила разливалась в мозгу в достаточном количестве, чтобы пропустить колкие слова мимо ушей. вместо этого он облокотился о дверной косяк, скрестив руки на груди, и уставился на музыканта своими фирменными щенячьими глазами, от которых тот, на свою беду, неизбежно таял. – ну сэ-энд, – протянул он охрипшим голосом, – ну прости меня. что мне сделать, чтобы ты меня не выгонял? – перестать быть мудаком и бросить бухать как тварь. справишься? – сэнд боролся с этим взглядом, как мог, и оскорбления всегда помогали ему создавать ощущение, что он контролирует ситуацию, однако в глубине души знал – если рэй посмотрит на него вот так, и попросит о чем-то хриплым полушепотом, то в этой игре сэнд заведомо проиграл. потому что рэй никогда не принимает отказы. и сэнд сдался. – может хватит глазеть на меня как на второе пришествие? – все, что он смог выдавить сквозь плотно сжатые зубы, – я впущу тебя, только потому, что ты прицепился как клещ. – он выждал паузу и добавил: – это не значит, что я простил. рэй самодовольно усмехнулся. – а может тебе просто не похуй на меня, хоть ты и пытаешься показать обратное? – и откуда такое самомнение? однако спорить не стал. сэнд его ждал. ждал и ненавидел себя за это, но ничего не мог с собой сделать. сэнд позволяет рэю возвращаться, и возвращается к нему сам, потому что ни к кому другому его просто не тянет. иной раз присутствие рэя заставляло его чувствовать себя настолько паршиво, что хотелось бить посуду о его же лицо. но без рэя было ещё хуже. – я правильно понимаю, что ты пришел просто глаза мне мозолить? – сэнд скрестил руки на груди и так и остался стоять возле входной двери, словно боясь пропустить рэя дальше. – неа, – рэй тоже остался на месте, – я соскучился. сэнд почувствовал как его душа моментально покидает тело. конечно, он тоже скучал. когда рэя нет рядом, мысли все равно неумолимо возвращаются к нему. и хотя эта фраза могла быть всего лишь игрой, сэнд ощущал искренность в словах рэя, всегда, когда он говорит это тихо, когда его брови опущены, а во взгляде нет привычного лисьего прищура. сэнд глубоко вздохнул. поворачивать назад было поздно. – а вот ты продолжаешь делать вид, что совсем не скучаешь по мне, – продолжил рэй, пытаясь звучать уверенно, но заплетающийся язык слушался с трудом. – вовсе нет. с чего ты взял? – ну, мог бы хотя бы иногда здороваться, когда поешь в баре у пи'йо. сэнд лишь одарил его полупустым взглядом. – а зачем? ты выглядишь достаточно счастливым, когда меня нет рядом. рэю показалось, что ему громадным молотком вбили ржавый гвоздь где-то в районе сердца. – ты же знаешь, что это из-за алкоголя, – выпалил он в оправдание, пока не понял, как мерзко это звучит. также мерзко как есть на самом деле. рэй старался об этом не думать, но ужасное ощущение неполноценной жизни возрастало с каждым днем, а вместе с тем, тяга к алкоголю убивала в нем остатки живого. возможно, только эти чувства к сэнду и делали его человеком. да, хуевым, убогим, и неправильным, но все же человеком. рэй так и застыл, словно каменное изваяние, слегка приоткрыв рот. лишь губы дёргались в судорожной попытке придумать оправдание, отшутиться, съехать с темы, но заторможенный алкоголем рассудок напрочь отказывался соображать. – ты слишком много пьешь. – сэнд опередил его ход мыслей, сверкнув глазами в полутьме, что заставило рэя на секунду протрезветь. сильнее таких разговоров он ненавидел только себя. — ты злишься, — сказал рэй не вопросом, а утверждением. — нет, — жёстко ответил сэнд. — я не злюсь. я в бешенстве. ты понимаешь разницу? рэй слабо усмехнулся, но улыбка быстро погасла. — ты всегда знал, как меня припечатать одним словом. — а ты всегда знал, как сделать мне больно. рэй вздрогнул, словно от пощечины. — зачем ты приходишь? — голос сэнда был тих, но в нем звенела сталь. — чтобы я снова смотрел, как ты уничтожаешь себя? ты знаешь, что каждый раз, когда ты берешь бутылку, ты убиваешь не только себя, но и часть меня? – эй, ну хватит уже этого, – рэй подошёл к нему практически вплотную, и обхватив его щеки обеими руками, посмотрел в глаза. наверное, сэнду стоило перехватить чужие запястья, не позволить коснуться своего лица, и грубо оттолкнув, отрезать: «нет, не хватит», а того лучше вообще выгнать за дверь и никогда больше не впускать. но если сэнд однажды так сделает, это будет уже не сэнд. — ты пахнешь чужими духами, — сказал он, и это прозвучало как обвинение. но он не двинулся с места. — я ни с кем не был, — выдохнул рэй и даже не соврал. — пил. один. думал о тебе. они стояли так дольше, чем нужно для простого разговора. ладонь сэнда плавно скользнула на шею рэя — туда, где бьётся жилка, и надавила большим пальцем чуть сильнее, чем следовало, словно проверяя собеседника на ложь. больно, но сладко. рэй прикрыл глаза, а сэнд был не в силах оторвать от него взгляд, хотя прекрасно осознавал, что должен сделать это как можно скорее. он знал, что рэю стоило лишь затянуть его в поцелуй, как сэнд терял себя в нем моментально. — скажи мне, что не хочешь меня, — прошептал рэй, проводя кончиками пальцев по плечу сэнда, вниз по руке, до самого запястья. — только без «но». сэнд перехватил его руку, сжал пальцы рэя, останавливая, но не отпуская. внутри всё кипело. злость на самого себя, на эту слабость, на то, как рэй умел разбивать все его стены одним лишь прикосновением. и сэнд из раза в раз спасает того, кто стремится только ко дну. — знаешь, если правда хочешь утонуть, — процедил сэнд, не желая играть в его игры, и притянул рэя к себе за талию так, что между ними почти не осталось воздуха. — я не стану тебя вытаскивать. глаза рэя расширились, в них мелькнул испуг, смешанный с нескрытым возбуждением. он поднял свободную руку и провел пальцами по скуле сэнда, оставляя за собой дорожку мурашек. — тогда топи, — выдохнул рэй. сэнд толкнул его назад, к стене, прижимая плечами к холодному покрытию. рэй не сопротивлялся — наоборот, он выгнулся, запрокидывая голову, обнажая шею. сэнд склонился к ней, вдыхая запах кожи, чувствуя, как пульс рэя бьется у его губ. — ты даже не представляешь, что со мной делаешь,— прошептал сэнд, и в его голосе слышалась такая смесь злости и желания, что рэй вздрогнул. — так покажи.— рэй стоял между ним и стеной, полностью отдавшись моменту — глаза прикрыты, ресницы подрагивают, губы приоткрыты, будто он уже пробует на вкус воздух, которым дышит сэнд. сэнд медленно, мучительно медленно провел большим пальцем по нижней губе рэя, чуть надавливая, приоткрывая её шире. рэй послушно приоткрыл рот, и сэнд скользнул пальцем внутрь, касаясь влажного языка. рэй обхватил его губами, не отводя взгляда, и сэнд почувствовал, как внутри всё переворачивается. — скажи, чего ты хочешь, — хрипло сказал сэнд, вынимая палец и проводя влажной дорожкой по подбородку рэя, вниз по шее, к ключицам. — скажи честно. не играй. он наклонился ещё ближе, почти касаясь носом щеки рэя. сэнд вдыхал запах алкоголя, терпкого парфюма и чего-то невыносимо родного. их дыхание смешалось, губы разделяли миллиметры — сэнд мог бы просто закрыть глаза и поцеловать, мог бы сломать эту последнюю грань, но он хотел, чтобы рэй попросил. чтобы он сорвался первым. рэй судорожно вздохнул. его руки скользнули по плечам сэнда, вцепились в ворот его футболки, сжали ткань так сильно, что побелели костяшки. – я хочу чувствовать тебя, пока я ещё могу думать, –вырвалось у него почти со стоном, — чтобы я забыл все имена, кроме твоего. сэнд замер. потому что рэй никогда не говорил таких слов трезвым. и сэнд знал: завтра он либо не вспомнит, либо сделает вид, что не помнит. но сейчас — сейчас сэнд мог взять то, что рэй так беспрепятственно ему даёт. — если ты снова убежишь на рассвете, – начал сэнд, мысленно отсчитывая доли секунды перед своим концом, как перед ядерным взрывом, – я больше никогда не открою эту дверь. рэй паскудно ухмыльнулся, словно принимая такие условия, и закинул руки сэнду на плечи, притягивая ближе, пока их тела не соприкоснулись — жарко, натянуто, с той болезненной сладостью, которая бывает только перед тем, как слова перестают иметь значение. сэнд больше не мог терпеть. он обхватил рэя за поясницу, прижимая его к стене, и накрыл его губы своими. это не был нежный поцелуй — он был голодный, требовательный, пропитанный всеми теми ночами, когда сэнд смотрел на рэя со стороны и ненавидел себя за то, что хочет его. рэй ответил мгновенно — его руки вцепились в спину сэнда, притягивая ближе, пальцы запутались в его волосах, а губы раскрылись навстречу, впуская сэнда внутрь. они целовались медленно, с остановками, как будто отмеряя каждый вдох. сэнд расстегнул верхнюю пуговицу его рубашки, но дальше не пошёл — только провёл пальцем по ключице, оставляя дорожку из мурашек. рука рэя скользнула под его майку — не торопливо, а с той пьяной настойчивостью, которая граничит с мольбой. пальцы нащупали позвонки, пересчитали их, задержались на пояснице, где кожа была особенно горячей. эти поцелуи у стены длились ровно столько, сколько сэнду нужно было, чтобы забыть, зачем он вообще открывал эту дверь. он чувствовал вкус виски и сладкой, отчаянной горечи рэя, чувствовал, как тот дрожит, как его пальцы судорожно сжимаются на его плечах, будто он боится, что сэнд исчезнет. сэнд углубил поцелуй, скользнул языком, проводя по небу рэя, и услышал, как тот всхлипнул — тихо, почти беззвучно. сэнд оторвался только чтобы перевести дыхание, и замер. в глазах рэя застыли слезы. он опустил голову, пытаясь скрыть их, но его выдавала улыбка – та самая кривая и разбитая, от которой у сэнда сжималось сердце. — ты чего? — шёпотом спросил сэнд, касаясь пальцами мокрых скул рэя. рэй покачал головой, не желая отвечать, и слеза скатилась с его подбородка, глухо ударившись о кафельный пол. он нащупал ручку двери и подался к выходу, словно в попытке сбежать, но колени подкосились — сэнд снова поймал его, на этот раз прижимая всем телом к стене. – да что с тобой? – спросил сэнд уже громче, крепко схватив рэя за плечи. – прости, — прошептал рэй, вцепившись пальцами в дверной косяк с такой силой, что побелели суставы. — останься со мной сегодня, – его голос дрожал, – пожалуйста. мне очень страшно, сэнд. я не могу больше быть один. рэй шептал бессвязный пьяный бред и плакал, а в его голосе было столько боли, что к горлу сэнда подступил ком. рэй закусил губу, сдерживая всхлипы и ткнулся лбом в его плечо. это был не первый раз, когда его внезапные ночные визиты заканчивались подобным образом. сэнд устремил голову вверх, сам пытаясь сдержать подступившее к глазам жжение. — почему ты всегда приходишь именно таким? — он позволил горечи просочиться в голос. — почему ты не можешь прийти трезвым и просто сказать, что я тебе нужен? зачем ты делаешь это с собой? рэй только покачал головой, прикрывая глаза. сэнд выдохнул, сдаваясь. — иди на диван, — сказал он хрипло и указал рукой в сторону гостиной. — сиди там и не двигайся. рэй послушно побрёл вперёд, спотыкаясь о собственные ноги. сэнд наконец запер дверь, на несколько секунд задержавшись у входа, чтобы восстановить дыхание. он провёл ладонью по лицу, пытаясь собрать остатки разума, затем прошёл на кухню, налил стакан холодной воды, достал из аптечки таблетку от головной боли и вернулся в гостиную. рэй уже рухнул на диван, запрокинув голову на спинку и прикрыв глаза. свет лампы падал на его лицо, делая черты резче, болезненнее. он выглядел разбитым — и от этого сэнду хотелось одновременно ударить его и зацеловать до потери пульса. — пей, — сэнд протянул стакан. — медленно, не торопись. рэй взял стакан, но даже не поднёс к губам. он просто открыл глаза и посмотрел на сэнда снизу вверх. в этом взгляде была такая смесь любви, стыда и отчаяния, что у сэнда перехватило дыхание. – я просто ужасен, да? мне кажется, что в моей жизни нет ничего, чего бы я не испортил. сэнд смотрел на него, и внутри у него что-то ломалось — тихо, без хруста, как сухая ветка под снегом. он молчал. потом опустился на колени перед рэем, положил руки ему на бёдра и прижался лбом к его животу. — да, иногда ты ведёшь себя, как идиот, – он поднял голову и посмотрел рэю в глаза, — но сейчас ты делаешь мне больно не этим визитом, рэй. ты делаешь мне больно каждым разом, когда выбираешь бутылку вместо меня. каждым утром, когда я просыпаюсь и не знаю, жив ты или снова ищешь дно. рэй вздрогнул. его пальцы сжали стакан так, что вода плеснулась через край. — я просто хочу забыть, — прошептал он, и голос его сорвался, — только на один вечер. забыть, как я скучаю по тебе до такой степени, что это разрывает меня изнутри. забыть, что я просыпаюсь и вдыхаю твой запах на подушке, хотя тебя там нет. что я слышу твой смех в каждой случайной мелодии и вижу твои глаза в отражении каждой витрины. это убивает меня, сэнд. ты не понимаешь. сэнд замер. слова рэя ударили его под дых, лишая возможности говорить. он смотрел, как по щеке рэя скатилась одинокая слеза, оставляя влажный след. — ты думаешь, я не понимаю? — голос сэнда дрогнул, потерял жёсткость. он протянул руку и коснулся пальцами щеки рэя, стирая слезу. прикосновение было едва ощутимым, почти невесомым, но по тому, как рэй закрыл глаза и выдохнул — будто его душили, а теперь дали глотнуть воздуха, — сэнд понял, что попал в самую точку. — я боюсь, — продолжил сэнд, и его пальцы скользнули по скуле, остановившись в волосах на затылке. — я боюсь, что однажды ты не придёшь. что я открою дверь, а за ней никто не будет стоять. и я останусь один на один с мыслью, что я тебя не уберёг. рэй сдавленно всхлипнул, и стакан с водой выскользнул из его пальцев. вода разлилась по ковру, но никому не было до этого дела. он подался вперёд, пьяный и неловкий, но в его движении была такая отчаянная искренность, что сэнд не смог отстраниться. — тогда останься со мной, — выдохнул рэй, прижимаясь лбом к его лбу. — хотя бы сегодня. спаси меня. их дыхание смешалось. сэнд чувствовал горьковатый запах алкоголя, и в этом запахе больше не было отвращения — только боль. боль от того, что рэй мог быть таким только пьяным. смелым. честным. — ты знаешь, что я не могу, когда ты такой, — прошептал сэнд, но его рука уже сама легла на затылок рэя, притягивая ближе. — ты знаешь, что я не выдержу, если завтра ты снова сорвёшься. что я не переживу ещё одного раза. — я знаю, сэнд, — выдохнул рэй, проведя носом по его шее, — но пожалуйста, не дай мне утонуть. последние слова были произнесены прямо в изгиб шеи, и сэнд почувствовал, как горячие губы коснулись его пульсирующей вены. по телу прокатилась волна дрожи. руки сэнда сами сжали плечи рэя, притягивая его ближе, вжимая в себя, пока он не оказался в кольце его объятий. — а что потом? — продолжил сэнд, хотя его голос сел на полтона, — что будет утром, когда ты протрезвеешь и вспомнишь, что пришел ко мне, а не к кому-то из твоей бесконечной череды? ты снова скажешь «прости, это была ошибка»? — нет, — выдохнул рэй, и в этом слове было столько боли, что сэнд замер. — это единственное, в чём я никогда не ошибался. сэнд отстранился ровно на миллиметр, чтобы посмотреть ему в глаза. в темноте прихожей лицо рэя было мокрым от слёз, которые он так и не научился показывать при свете. сэнд провёл большим пальцем по его скуле, стирая влагу, и рэй перехватил его руку, прижался губами к запястью — к тому месту, где бился пульс. — терпеть не могу, когда ты такой. — тихо сказал сэнд, но не отдёрнул руку. — тогда почему ты всё ещё здесь? — рэй поднял на него глаза. блестящие, красные, с расширенными зрачками — не только от алкоголя. он наклонился и коснулся губами уголка губ сэнда — не поцелуй, а вопрос. сэнд замер. его сердце колотилось где-то в горле. он чувствовал тепло губ рэя, его пальцы, которые уже запутались в его волосах, его дыхание — прерывистое, влажное. потому что я никогда не умел уходить от тебя, — не сказал сэнд. вместо этого он взял рэя за подбородок и поцеловал так, как будто хотел выпить его до дна — медленно, глубоко, почти болезненно. рэй застонал в этот поцелуй — низко, с придыханием, и его пальцы вцепились в майку сэнда, сминая ткань. они целовались снова — и теперь в этих поцелуях не было спешки. была только та самая нерастраченная нежность, когда каждое движение губ говорило больше, чем слова. рэй чувствовал, как сэнд проводит пальцами по его позвоночнику, считая позвонки, как задерживается на пояснице, как сжимает его бедро — нежно, но с предупреждением: «ты мой, даже если завтра забудешь». и рэй запоминал. запоминал тяжесть его тела, тепло его рук, вкус его губ — с привкусом слёз и отчаяния. запоминал так, как будто это был последний раз. — я убью тебя, — прошептал сэнд, касаясь губами его виска. — если ты завтра снова напьёшься после всего, что произошло, я убью тебя своими руками. — обещаешь? — рэй усмехнулся, и эта усмешка была дерзкой, дразнящей, совсем как в старые времена, до всего этого ада. за окном уже пробивались первые рассветные лучи. а они так и целовались на диване, на грани, где «только друзья» уже давно не значило ничего.