Зарисовки по Клинку. Фэнтези

      Его боятся все, даже те, кто сражается с ним бок о бок. Его имя произносится благоговейным шепотом. Враги леденеют от страха, едва заприметив его тень. Увидеть Черную Смерть для них — гарантированная погибель.       Сильнейший, не ведающий пощады воин. Когда-то находились смельчаки, желающие переманить его к себе. Наивные дураки, он верен лишь одному человеку. Его серебристый, отливающий лунным светом клинок сразил их всех.       В миру он известен как Кокушибо. Маг, мечник. А еще твой любовник, но это тайна, в которую посвящен ограниченный круг лиц.              — Приспешники Хантенгу, как и он сам, более не побеспокоят Вас, моя королева, — докладывает он, чуть склонив голову в знак уважения.       — Это добрая весть, — радуются твои советники.       — Да, — коротко отвечаешь ты. — Полагаю, на сегодня достаточно. Господа, благодарю за проделанную работу, — те покидают тронный зал, оставляя вас с Кокушибо наедине.       Он предусмотрительно закрывает дверь на ключ. После мигом оказывается возле тебя. Ты поднимаешься, чтобы обнять своего любовника.       — Не ранен? — твой голос немного повышается от волнения.       — Нет, со мной все в порядке, моя Луна, — отзывается он.       — Хорошо, — ты толкаешь его на трон. — Мой лучший воин достоин награды, — лукаво усмехаешься, опускаясь на колени между его ног.       — Негоже королеве пресмыкаться перед простым рыцарем, — замечает Кокушибо.       — Шшш, тоже мне «простой рыцарь», — привычным движением ты расстегиваешь его штаны и обнажаешь уже твердый член. — Приказы королевы обсуждению не подлежат, жалкий смертный.       Он все равно не способен возразить. Не тогда, когда твой язык игриво проходится по всей длине. Ты обхватываешь губами головку, и твой любовник может думать только о том удовольствии, которое ты ему доставляешь. Ты дразнишь, несколько раз практически доводя его до оргазма, но прекращая в последний момент, заставляя дрожать от перевозбуждения. Тебе очень нравится держать его на грани, ведь наблюдать за тем, как лицо принадлежащего тебе мужчины искажается от наслаждения, как могущественный мечник сдается во власть хрупкой женщины, — бесценно. Ты решаешь, что хватит, позволяешь члену проникнуть глубже в твой рот, сжимаешь пальцами основание. Твой любовник подрагивает под тобой, ты мягко поглаживаешь его бедро, как бы говоря, что больше не остановишься. Видишь, как он сдавливает подлокотники с такой силой, что, будь они из дерева, а не из железа, точно бы разлетелись в щепки. Запрокинув голову, Кокушибо кончает с приглушенным стоном. Ты покорно глотаешь сперму.       Когда он приходит в себя после оргазма, ты забираешься к нему на колени.       — С возвращением, Мичикацу, — ты доверчиво льнешь к его груди.       — Я счастлив возвращаться к тебе, моя лунная королева, — отзывается он, нежно перебирая твои волосы.              Мичикацу свято верит — встречу с тобой ему подарило божественное провидение.       Выгнанный из дому, десятилетний Мичикацу ехал в монастырь, глотая слезы обиды — отец счел его никчемным, не годящимся на место наследника великого клана бойцов, любимый младший брат-близнец молчал, не проронив ни слова в защиту. На душе было тошно. Погрузившись в печальные думы, Мичикацу не сразу осознал, что на него и сопровождающих напали. То были не обычные разбойники, а маги. Они с легкостью расправились со всеми, решив оставить его напоследок. Из их уст сыпались оскорбления и насмешки, маги издевательски толкали его от одного к другому, не сомневаясь — малец ничего им не сделает. Вся скопившаяся горечь вылилась в ослепляющую ярость. Своей первой жертве Мичикацу вспорол живот подвернувшимся мечом. Смех оборвался. Маги начали драться всерьез, но это было уже бесполезно. Кровь бурлила в жилах юного Мичикацу. Тот, кого отец заклеймил слабаком, безжалостно перебил всех своих врагов.       Однако был серьезно ранен сам. Ему было холодно. Чтобы хоть немного согреться, Мичикацу побрел. Направление не имело значения, важно было двигаться. Он чувствовал каждый порез, как кровь течет, не переставая, как замедляется сердцебиение, а тело сотрясает крупная дрожь. Мичикацу понимал — это конец. Ноги не слушались, но он упорно продолжал шагать. Было страшно умирать вот так, в одиночестве. Хотелось оттянуть последний миг как можно дольше, верить, что кто-нибудь найдет его, побудет с ним в его последние секунды.       И когда жизнь почти покинула его искалеченное тело, Мичикацу узрел свет надежды. Девочка, маленькая, тоненькая, одетая во все белое, стояла перед ним. Пускай она не спасет его, зато перед смертью рядом будет истинная красота. Мичикацу улыбнулся разбитыми губами, покачнулся, но удивительно сильные ручки не дали ему упасть.       — Я тебя всегда поймаю, — прошептала девочка, прижимая Мичикацу к себе и пачкая свой белоснежный наряд его кровью. — Всегда.              — О чем ты думаешь? — твой голос вырывает Мичикацу из мыслей о прошлом.       Вновь он в твоем тронном зале, держит тебя в своих объятиях.       — Я прокручивал в голове нашу первую встречу, — Мичикацу утыкается в твою шею, нежно целуя.       — Нашел, что вспомнить, — вздыхаешь ты. — Двенадцать лет прошло, а ты до сих пор ностальгируешь.       — Это был едва ли не самый лучший день в моей жизни, — признается он. — Когда я себя уже хоронил, мне явилась прекрасная фея. Даже через тысячи перерождений я не забуду, как ты стояла там, а Луна озаряла твою фигурку. Ты сама сияла, будто Луна.       Ты мягко целуешь своего Мичикацу. Вы перемещаетесь в твою спальню, сливаясь воедино на огромной постели, раз за разом доказывая друг друг свою любовь. Днем опять придется надеть маски властной королевы и ее верного рыцаря, но ночь принадлежит лишь вам двоим.       — Моя Луна? — сонно окликает тебя Мичикацу, не найдя возле себя.       Ты ненадолго отрываешься от карты, развернутой на твоем рабочем столе.       — Мне еще нужно многое обдумать, — поясняешь ты, — а тебе лучше хорошенько отдохнуть, бой с Хантенгу и его людьми был непростым, я уверена.       — Разве могу я отдыхать, пока моя Луна строит планы по захвату мира? — улыбается он.       — Кто, если не я? — философски отмечаешь ты, — спи, это приказ королевы.       — Слушаюсь и повинуюсь.              — Твое предложение аморально! Немыслимо, чтобы ты всерьез решила объединиться с этим безумцем, — ты замечаешь, что твоя мать с трудом сдерживается во время закрытого собрания, будь вы только вдвоем, наверняка бы закричала. Однако при посторонних она образцово невозмутима. — Твой отец в гробу перевернется.       — Мой отец просчитался в выборе союзника, и это стоило ему жизни, — парируешь ты, чувствуя за спиной сильную ауру своего любовника. Он стремится защитить, даже если тебе ничего не угрожает. — Я такой ошибки не допущу.       — Ты совершенно не следуешь политике своего отца, он был мудрым правителем, ты излишне жестока, — продолжает давить твоя мать, остальные тихо наблюдают за вашей перепалкой.       — Мудрый правитель не поступил бы так опрометчиво, — спокойным тоном возражаешь ты. — Отец возомнил, что справится и с Музаном, и с его верным псом Аказой. Наивность его сгубила.       — Но Доума! Почему из всех сильных магов именно он? — не унимается мама.       — Очень просто, — ты демонстративно наливаешь себе сок и делаешь глоток из кубка. — Доума хитрый и пронырливый. Он умеет добывать любую информацию, может втереться в доверие кому угодно. И, плюс, его боевые навыки значительно выше средних.       — Он никогда ничего не сделает просто так, — хмыкает она.       — Верно. И он уже назвал свою цену, — мама вопросительно смотрит на тебя. — Доума желает в жены мою младшую сестру. Она дала свое согласие, — добавляешь ты.       — Милая, это правда? — та кивает. — Вы обе с ума сошли? Про него ходят такие слухи, что кровь стынет в жилах.       — Все в порядке, мама, — подключается сестра. — Королева знает, что делает.       — Есть еще клан Цугикуни, — озаряет твою маму. — Нынешний глава, Ёриичи, точно не откажет, ведь он тоже воюет с Музаном.       Ты буквально кожей ощущаешь, как напрягается Мичикацу.       — Мы не будем объединяться с Цугикуни, — категорично произносишь ты. — Свободны.       Когда кабинет пустеет, ты устало откидываешься на спинку стула.       — Спасибо, — раздается едва различимый шепот над ухом.       — Да не за что, — отмахиваешься ты. — Я в курсе, что ты даже под страхом смерти не станешь встречаться со своей семьей.       — Если моя королева прикажет, я встречусь, — возражает Мичикацу.       — А если прикажу убить родного брата? — ты поворачиваешь к нему голову и с любопытством смотришь в его глаза. — Убьешь?       — Ради своей лунной королевы я уничтожу даже мир, — в его голосе нет пафоса, просто констатация факта.       — Я никогда не отдам тебе приказ поднять меч на брата. Какой бы не была ваша предыстория, кровь — не вода.              — Ты встревожена, моя Луна, — Мичикацу ласково обнимает тебя со спины, пока ты стоишь на балконе и смотришь вдаль.       — Разве может быть иначе? Тебе предстоит тяжелый бой, — ты стараешься сохранять спокойствие.       — Если мне суждено умереть, я заберу Музана с собой. Ты будешь в безопасности, — он невесомо целует твои волосы.       — Ты выживешь, — жестко заявляешь ты.       — Я думал, ты эмпат, а, оказывается, провидец, — слабо улыбается Мичикацу.       — Я не провидец, но, — ты разворачиваешься к нему, тянешься к любимым губам, — я запрещаю тебе умирать, — поцелуй горячий, полный отчаяния.       Вы слишком увлечены друг другом, чтобы заметить незваную гостью.       — Что ты себе позволяешь?! — истерично взвизгивает твоя мать. Вы неохотно разлучаетесь. — Ты королева, а ведешь себя, как развратная девка!       Твои глаза опасно сверкают сталью, ты задвигаешь Мичикацу себе за спину.       — Ты забываешься, — твой голос холоден и равнодушен.       — Ты королева, — повторяет мама, — тебе не пристало якшаться с каким-то рыцарем. Целоваться с ним? Это непозволительно!       Знала бы она, что ты отдалась ему еще в день своего восемнадцатилетия. Вы нежились в твоей постели после чувственной близости, когда вас застукал твой отец. А, впрочем, пусть узнает.       — Уверяю тебя, мама, мы давно зашли намного дальше, чем какие-то поцелуйчики, — ядовито усмехаешься ты. От твоих слов ее лицо покрывается красными пятнами. — Он мой, — безапелляционно произносишь ты таким же угрожающим голосом, что когда-то использовала против отца, вздумавшего читать тебе мораль и решать, кого любить. Как и он, твоя мама боится спорить с тобой и спешно убегает.       Прежде молчавший Мичикацу обреченно вздыхает.       — По большому счету, она права, — замечает он. — Поставь себя на ее место. Ты бы хотела, чтобы твоя дочь спуталась с тем, кто значительно ниже ее по статусу?       Ты вновь смотришь в его лицо.       — Я обрадуюсь, если у нашей дочери, — ты делаешь акцент на предпоследнем слове, — будет такой же мужчина, как ее отец.       У Мичикацу перехватывает дыхание, он нервно сглатывает.       — Что тебя удивляет? — усмехаешься ты, сложив руки на груди. — Мои дети будут только от тебя. Или ты считаешь, что я допущу другого мужчину до своего тела и души?       Он отводит взгляд.       — Я всегда полагал, что однажды ты возьмешь себе в мужья какого-нибудь принца или короля, — сознается Мичикацу, — и был готов остаться в твоей жизни на любых условиях: хоть в качестве любовника, хоть в качестве друга, хоть просто воином.       — Это потому, что в детстве я тебя спасла? — уточняешь ты, хотя благодаря дару эмпата отлично знаешь правду.       — Это потому, что я люблю тебя, — возражает Мичикацу.       — Тогда выброси из головы всякие глупости, — ты уходишь вглубь комнаты, забираешься на постель, намекая присоединиться к тебе. Он, как и всегда, не в силах отказать. Обхватив ладонями его лицо, ты даешь ему обещание: — я все решу.              На следующее утро Мичикацу вместе со своим верным отрядом выдвигается в сторону владений Музана. Спустя несколько часов, на середине пути, как и было условлено, к нему присоединяется Доума и его люди.       — Прекрасный вечер, чтобы убивать, не так ли, господин Кокушибо? — фальшивая доброжелательность несколько раздражает.       — Пожалуй, — односложно отвечает он.       — После нашей славной победы можно и найти себе хорошую жену, да, господин Кокушибо? — не унимается Доума. Получив в ответ неопределенное пожатие плечами, он продолжает: — семейная жизнь восхитительна. Это я Вам, как новоиспеченный муж, говорю. — Мичикацу бросает на него мимолетный взгляд.       Недолго этому болтуну жить — твой приказ был предельно ясным. Но сначала — более важные дела.       Все три уровня охраны устраняются быстро и четко.       — Хорошенько повеселитесь, господин Кокушибо, — усмехается Доума и виляет в павильон, где предположительно находится Аказа.       Мичикацу фыркает ему вслед и идет дальше. Музан обнаруживается в саду, любуется розами.       — Очередной глупец, поверивший в себя, — устало вздыхает он. — Ну давай, удиви меня.       Мичикацу взмахивает мечом, призывая свою магию. Поток воздуха настолько силен, что раздирает одеяния Музана, обнажая его спину. Доума не обманул — Ёриичи и впрямь пересекался с этим нелюдем и своим Дыханием Солнца оставил незаживающие ожоги на его теле.       Музан узнает технику, разворачивается к своему противнику и шокированно замирает.       — Цугикуни… — шепчет он.       — Правильно, — подтверждает Мичикацу, поднимая клинок повыше.       Луна серебрит идеальную сталь. Этот меч — твой подарок, ты держала его в своих тоненьких, но невероятно сильных руках, посвящая своего пока еще друга в рыцари. Тогда же он взял вычурное имя Кокушибо, Черная Смерть, но для тебя навеки остался Мичикацу. По традиции меч так же следовало как-то назвать. Мичикацу долго отнекивался, но ты все-таки выпытала правду.       — Поцелуй Луны, — смущенно признался он, — потому что ты, как Луна, освещаешь мою мрачную жизнь, и ты поцеловала меня в щеку, когда мы впервые увидели друг друга.       Теперь этим же мечом он избавится от ублюдка, который в попытках обрести бессмертие убил тысячи невинных.       Музан, как более выносливый, специально затягивает бой. Мичикацу, разгадав его намерение, вкладывает в удары все свои силы, атакуя на пике способностей. Миллионы полумесяцев устремляются на врага. Музан, несмотря на огромный опыт, не может увернуться абсолютно от всех. Несколько десятков достигают цели, больно раня.       — Ты не Ёриичи, хоть у вас и одно лицо, — замечает Музан.       — Не упоминай при мне его имя, — рычит в ответ Мичикацу.       — Значит, семейная драма, как любопытно, — он умудряется еще болтать.       — Не твое дело, — огрызается Мичикацу.       Он понимает, что уступает Музану. Тому тоже прекрасно это известно.       — А ты хорош, — хвалит Музан, — твое Дыхание Луны весьма мощное. Не желаешь присоединиться ко мне? Я сделаю тебя своей правой рукой, а не мальчиком на побегушках, как твоя королева.       Вот оно. Все, как ты и предсказывала.       — Где гарантии, что ты не врешь? — Мичикацу тянет время, чтобы подготовиться для финального удара.       Музан режет себе ладонь.       — Я пожертвую тебе свою кровь, — отвечает он. — Я пока не бессмертен, но уже обладаю небывалой мощью. Моя регенерация почти безупречна. Ты будешь таким же.       — Звучит заманчиво, — отзывается Мичикацу, приближаясь к нему.       Подойдя вплотную, он пользуется эффектом неожиданности, вкалывая прямо в сердце прежде спрятанную в рукаве ампулу с ядом и одновременно отрубая голову. Мичикацу не останавливается, магия полыхает в Поцелуе Луны, расчленяя Музана на десятки кусков. Регенерация действительно работает, тело восстанавливается. Мичикацу запрещает себе паниковать, продолжает методично наносить удары. Легкие горят огнем от беспрерывного использования Дыхания, кровь, текущая из раны на лбу, застилает обзор. Музан в ярости атакует, исполосовывая грудь Мичикацу.       Должно быть, на грани смерти ему мерещится твой голос:       — Еще немного, моя любовь, мой король.       Это не может быть по-настоящему — ты никогда его так не называла и в любви не признавалась. И все же он повинуется твоей воле, истощая себя полностью, одним взмахом Мичикацу избавляет этот мир от Музана и падает замертво.              Ты действуешь в соответствии с разработанным тобой же планом. Выдвигаешься через пару часов после Мичикацу, заезжаешь в поместье к сестре. Ее просьба неожиданна, но понятна. Обняв свою младшую напоследок, ты устремляешься в замок Музана. По твоим расчетам ты должна прибыть к окончанию сражения. По дороге ты молишься всем богам, чтобы Мичикацу не погиб.       — Еще немного, моя любовь, мой король, — приговариваешь ты, приближаясь к саду, из которого слышится грохот боя.       Ты осознаешь, что надеялась на чудо, когда видишь, как падает безжизненное тело твоего возлюбленного.       — Я тебя накажу за неисполнение приказа, — бормочешь ты, ловя его.       Оставляешь порез сначала на его запястье, потом на своем, соединяешь их, делясь энергией.       Способ древний и опасный, но это абсолютно тебя не волнует. Сердце Мичикацу остановилось всего миг назад, значит, велик шанс заставить его биться вновь.       Когда грудь твоего любимого начинает приподниматься и опускаться, ты с облегчением выдыхаешь. Спешно лезешь в предусмотрительно взятую с собой сумку с лекарствами, ты вливаешь в рот Мичикацу одно зелье за другим.       Он со стоном приоткрывает глаза.       — Моя Луна? — хрипит он.       — Кто ж еще? — хмыкаешь ты. — Я сейчас позову кого-нибудь, чтобы понести тебя.       — Я сам, — возражает Мичикацу, с трудом вставая.       — Упрямец, — ворчишь ты, закидывая его руку себе на плечо и поддерживая его за талию.       Вы бредете на выход. По пути вам встречается Доума. Вид у него даже хуже, чем у Мичикацу.       — А, королева, господин Кокушибо, — улыбается он окровавленными губами. — Похоже, мы победили. — твой возлюбленный направляет на него меч. — Ах да, последний пунктик плана нашей легендарной королевы, — догадывается Доума. — Что ж, мне ведь положено предсмертное желание? Передайте моей жене, что я ее безумно люблю.       — Она просила тебя не убивать, — свободной рукой ты перехватываешь руку, которой Мичикацу держит Поцелуй Луны.       — Тогда не смею задерживаться, моя любимая ждет меня, — Доума убегает так резво, будто вовсе не ранен.       — Нам тоже пора восвояси, — замечаешь ты.              Неделю спустя       — Ты уверен, что не хочешь занять место Музана? — в очередной раз спрашиваешь ты Мичикацу, пока вы направляетесь в тронный зал.       — Уверен, — повторяет он, — все, чего я хочу, это быть с тобой.       — Земли Музана далеко и не граничат с нашими. Хоть и жаль их терять, но присоединение невозможно, — вздыхаешь ты. — Полагаю, имеет смысл поставить там во главе кого-нибудь из своих верных советников.       — Моя королева, как и всегда, думает о мировом господстве, — усмехается Мичикацу.       — Приходится, раз мой король думает только обо мне, — парируешь ты.       — Я не король, — возражает Мичикацу.       — Ближайшие десять дней — нет, — соглашаешься ты. Он вопросительно выгибает бровь. — Наша свадьба через десять дней, — сладким голосом сообщаешь ты, запирая зал на ключ.       — Я не гожусь в короли, — тихо произносит Мичикацу, — всю сознательную жизнь я провел в сражениях и ничего не смыслю в политике.       — Я не прошу тебя об этом, — успокаиваешь ты его, — все останется, как прежде, с той лишь разницей, что мы сможем любить друг друга на законных основаниях.       Он не находится с ответом, пребывая в смятении. Ты чувствуешь его страх. Взяв за руку своего возлюбленного, ты ведешь его к трону.       — Не тревожься о будущем, — ты ласково проводишь пальцами по щеке Мичикацу, — я буду рядом, пока жива. Я люблю тебя, люблю с первого взгляда, — он молча обнимает тебя. — Возьми меня на этом троне, как король берет свою королеву.       Мичикацу садится на трон и устраивает тебя на своих коленях. Обхватив твой живот, он прижимается грудью к твоей спине. Ты поворачиваешь голову в ожидании поцелуя. Обветренные губы мигом впиваются в твои. Мичикацу ловко спускает лиф твоего платья, обнажая грудь, которую тут же принимается ласкать. Другую руку он убирает с живота, задирает подол. Ты раздвигаешь ноги пошире, сама льнешь к его ладони, когда он прикасается к твоей влажной промежности. Приходится повозиться, чтобы расстегнуть брюки. Наконец ты чувствуешь, как головка потирается о твои складки, а затем член медленно проникает в тебя. Ты счастливо вздыхаешь от ощущения наполненности.       — Моя любовь, мой король, — ты видишь, что глаза Мичикацу сияют, точно звезды.       — Моя лунная королева, — вторит он.       Его движения, мягкие и неспешные, дарят тебе удовольствие. Впервые ты позволяешь себе громко стонать, ведь теперь не нужно прятаться. Мичикацу нравится слышать, как тебе хорошо с ним, нравится знать, что ты принадлежишь ему одному, так же как он принадлежит тебе одной.       — Я больше не принимаю противозачаточные, — шепчешь ты.       Мичикацу на мгновение замирает, а после неистово вбивается в твое лоно, крепко сжимая тебя в объятиях. Забываясь в блаженстве, он оставляет на твоей шее засос, пока кончает.       — Я люблю тебя, моя Луна, — его руки благоговейно покоятся на твоем животе.