Зарисовки по Клинку. Фэнтези

      Ветер развевает твои волосы, высокая трава мимолетно задевает твои обнаженные щиколотки, ощущение абсолютной свободы пьянит, пока огромный белоснежный волк мчит тебя по полю. Ты крепко держишься за холку, чуть сдавливаешь бока, чтобы не свалиться.       — Больше не могу! — кричишь ты спустя минут сорок, чувствуя, как начинает кружиться голова.       Волк послушно кивает, плавно останавливается, ждет, когда ты слезешь с него, и оборачивается твоим возлюбленным.       — Устала? — заботливо спрашивает он.       — Немного, — киваешь ты, ложась прямиком на траву. Твой мужчина мигом присоединяется к тебе, тотчас ластится к твоему телу. — Санеми?       — Ммм? — нехотя отзывается он, расцеловывая твою шею.       Ты отстраняешь его от себя и льнешь к его губам. Он с радостью отвечает, обнимает так, будто боится, что ты сейчас исчезнешь. Забывшись в страсти, ты забираешься под рубашку Санеми, поглаживаешь восхитительный пресс. Твой любимый волк довольно рычит от ласк, которыми ты щедро одариваешь его, жмется к тебе. Ты закидываешь ногу ему на талию, чтобы быть еще ближе. Стонешь, чувствуя, как твердый член потирается о твою промежность. С трудом оторвавшись от твоих губ, Санеми утыкается тебе в плечо. От тяжелого дыхания, опаляющего кожу, ты подрагиваешь.       — Не провоцируй меня, пожалуйста, — едва ли не жалостливо произносит Санеми, — моя выдержка не железная.       — Я так сильно люблю тебя, что мне не терпится, — отвечаешь ты, ничуть не стесняясь. Вы так долго вместе, что давно переступили порог неловкости.       — Я понимаю, моя милая, — соглашается он, — но еще немножко. — ты грустно вздыхаешь. — Я тоже очень тебя люблю и хочу до боли, но мне важно сделать все правильно. Я обещал твоим родителям не трогать тебя до свадьбы, да я и сам не желаю вести себя, как кобель, не способный унять собственную похоть.       — Нет-нет, — убеждаешь его ты, — ты самый лучший, — Санеми жмурится, пока ты покрываешь его лицо невесомыми поцелуями. — Самый любимый, самый добрый и чуткий. Мой. Но это ожидание…       — Скоро закончится, моя любимая, скоро, — улыбается он тебе.              Двадцатилетие — наверное, самое важное событие в жизни каждого альфы. В этот день он узнает свою истинную пару. Ты отчетливо помнишь, как Санеми растолковывал тебе все тонкости своей волчьей натуры.       Вы познакомились в раннем детстве. Ты играла на лесной полянке с подружками, когда к вам вышел волчонок. Девочки переполошились и кинулись бежать, ты же, напротив, осталась, завороженно глядя в чудесные фиолетовые глаза. В них не было ни тени злости. Да и в целом животное казалось не агрессивным, а, скорее, смущенным.       — Ты очень красивый, — невольно вырвалось у тебя, отчего волчонок дернул ухом.       Осторожно вы приблизились друг к другу. Ты протянула руку, намекая, что хочешь погладить. Поколебавшись, волчонок сам ткнулся носом в твою ладонь. Хихикнув, ты зарылась пальцами в густую белоснежную шерстку.       — Такой хорошенький, такой теплый, — приговаривала ты, — так бы и забрать тебя домой. Мы могли бы вместе играть.       Внезапно волк в твоих объятиях превратился в мальчика примерно твоего возраста. Ты растерянно хлопала глазами.       — Домой не надо, — покачал головой он, — у меня есть свой, и я там нужен. Но давай будем друзьями?       — Давай! — не раздумывая согласилась ты. Кто бы отказался от такого пушистика?       Так в семь лет ты обзавелась другом-оборотнем.       Санеми, так его звали, рассказывал тебе про стаю, в которой он жил. Ты слушала с замиранием сердца, ведь его мир разительно отличался от твоего. Тем не менее, это никак вам не мешало. Вы были неразлучны, встречаясь так часто, как было возможно. Санеми любил оборачиваться волчонком и катать тебя на своей спине. Вы рассекали просторный луг и густой лес. Твой друг довольно урчал и вилял хвостом, когда ты гладила его шерсть. Вы были так счастливы.       Когда вам было по десять, в семье Санеми случилась трагедия — погибли все, кроме него и одного младшего брата. Ты утешала их обоих, на той самой поляне, где вы познакомились. С той поры Санеми будто перестал быть ребенком, во взгляде затаилась боль. Ты как могла скрашивала его жизнь, не обижалась на вспышки ярости, которые изредка проявлялись, только крепче прижимала к себе своего волчонка, не позволяя ему страдать в одиночестве. С его младшим братом, Геньей, было проще — он сам сворачивался клубком на твоих коленях. Лишь через два года все устаканилось: Санеми вновь стал улыбаться и шутить, а Генья больше не плакал навзрыд. Ты выдохнула с облегчением, благодаря судьбу, что вы не потеряли друг друга в пучине горя.       В тринадцать Санеми, судорожно сжимая в руках пучок полевых цветов, признался тебе в любви. Он волновался, что его чувства невзаимны, что ты видишь в нем только друга, но все равно рискнул. Ты буквально вырвала помятый букет из его холодных от нервозности пальцев и кинулась на шею своему драгоценному волку, прошептав на ухо «люблю». У Санеми тогда словно камень с души свалился. Прижавшись своим лбом к твоему, он долго-долго смотрел в твои глаза, прежде чем прильнуть к твоим губам. Первый поцелуй был сладок и невинен. В отличие от информации, которую твой волк вывалил после.       Санеми сообщил тебе самые пикантные подробности жизни оборотней. Их женщины были омегами, а мужчины — альфами. В двадцать лет каждый альфа запечатлялся, независимо от возраста своей избранницы. Он был обязан дождаться ее двадцатилетия, и только после жениться на ней. Нарушителей, желающих побыстрее затащить омегу в постель, наказывали по всей строгости. На твое замечание, что ты не относишься к оборотням и, следовательно, не можешь образовать с ним связь, Санеми возразил, что случаи, когда альфы запечатлялись на обычных девушках, — не такая уж редкость и он лично знал подобные пары. Это успокоило тебя.       Оказалось, существовало еще кое-что. Сбиваясь и краснея, Санеми поведал тебе про гон и течку. Во время его монолога твои щеки полыхали. Опустив глаза, ты нервно комкала юбку.       — Я пойму, если после всего, что я тебе наговорил, ты не захочешь быть со мной, — Санеми тоже боялся встретиться с тобой взглядом.       — Не болтай глупостей! — от волнения твой голос сорвался на крик. — Эти ваши волчьи замашки, конечно, странные, но я все равно тебя люблю! И от тебя никогда не откажусь!       — Моя любимая, — взволнованно прошептал Санеми, сгребая тебя в охапку и потираясь носом о твою щеку. — Спасибо, что ты готова быть со мной.       Твой отец, правда, отреагировал иначе — он прогнал Санеми кочергой, едва вы огорошили его счастливой новостью о женитьбе, когда вам будет по двадцать. Однако твой дорогой волк славился несгибаемым упрямством. Раз ты согласилась провести с ним жизнь, все остальное преградой не считалось. Он приходил к вам раз за разом, сидел на крыльце, поскольку на порог его никто не пускал, для пущей убедительности иногда подвывал, ты рвалась к своему любимому, ругалась с отцом, угрожая и побегом, и самоубийством. Конечно, это были пустые слова, и все это понимали. Отец был непреклонен, заявляя, что оборотень тебе не пара и лучше выбрать жениха из деревенских. Он думал, что между вами обычная симпатия, что однажды Санеми надоест ошиваться у вашего дома, все-таки вы слишком юны для серьезных глубоких чувств, но пролетел год, затем второй, а ваша любовь не ослабевала. Лишь тогда твой папа сдался, но поставил условие: никакой близости до свадьбы. Санеми без колебаний это принял.       Чувства бушевали, тем не менее, вы оба честно держались, позволяя себе только объятия и поцелуи, пускай порой и весьма страстные.       Тебе исполнилось двадцать, оставалось лишь отметить двадцатилетие Санеми, на следующий день вы должны были пожениться. Вы с нетерпением ждали этого момента.              Санеми уже приводил тебя в стаю, поэтому никаких опасений сегодняшний визит не вызывает. Праздник, несмотря на свою важность, организован лишь для троих: тебя, Санеми и его младшего брата. Выпив чаю с тортом, вы с нетерпением ждете заветное запечатление.       Вот он, заветный миг, но ты понимаешь — что-то не так. Тело Санеми съеживается, но причина не в этом. Он предупреждал, что такое состояние — норма. Проблема явно в другом. Санеми растерянно смотрит на тебя, будто видит впервые. Тишину разрывает стук в дверь. Генья спешит впустить незваного гостя. Хотя правильнее, гостью. Ты пытаешься отрицать очевидное, но это бесполезно. Пришедшая незнакомка рушит твое счастье короткой фразой:       — Ты мой истинный, Санеми.       Твой уютный мир, где вы друг друга любите, разбивается на мелкие осколки. Роковые слова отрезвляют тебя. Нет смысла здесь находиться, с этого момента ты чужая для Санеми, теперь у него есть омега.       Оттолкнув девушку, ты бежишь прочь. От слез не разбираешь дороги, лес становится все более густым и опасным. Плевать. Все, что могло произойти худшего, произошло. Ты хочешь оказаться как можно дальше от новой парочки истинных.       Внезапно тебя подхватывают сзади. Ты чувствуешь тепло родных объятий. Нет, ты больше не имеешь на них права.       — Отпусти меня! — всхлипываешь ты.       — Ни за что! — Санеми разворачивает тебя к себе, нежно вытирает твои мокрые щеки.       — Ничего уже не исправить! Мы ошиблись! Твоя истинная — она, а не я! — рыдаешь ты. — Ты можешь быть только с ней.       — Никогда! — яростно возражает он. — Мне все равно, что там решило мое волчье нутро. В первую очередь я человек, а не животное! Я хочу выбирать себе пару сердцем! И я выбрал тебя! — Санеми легонько встряхивает тебя. — Давно, еще с первой нашей встречи. Той самой, в далеком детстве. Другая жена мне не нужна, пусть она будет хоть сотню раз истинная. Я люблю тебя, и к чертям это проклятое запечатление! — он тяжело дышит, страшась, что не убедил тебя. — Ты любишь меня? — спрашивает Санеми, когда молчание слишком затягивается.       — Я… я люблю, — всхлипываешь ты, — но…       — Нет никаких но. Наша любовь — это единственное, что важно, — Санеми впивается в твои губы, стремясь доказать свои чувства делом.       Ты не в силах сопротивляться, когда твой волк так жаден. Ты и самая такая же. Вы столько времени грезили друг о друге, что сейчас весь мир перестает существовать для вас.       Запустив руки во взлохмаченные волосы Санеми, ты прижимаешь его еще ближе к себе. Опьяненные страстью, вы опускаетесь на мягкий мох. Раньше вы мечтали заняться любовью неспешно и в постели, теперь же комфорт не имеет никакого значения. Желание, копившееся годами, стать единым целым затмевает абсолютно все. Санеми не церемонится ни со своей одеждой, ни с твоей. Он ласкает ртом твою грудь, задевая клыками соски, пальцами проникая в лоно, удовлетворенно урчит, обнаруживая, насколько ты возбуждена. Возвращается к твоим губам. Ты чувствуешь, как головка поглаживает твои мокрые складки. Раздвигаешь ноги шире, призывно выгибаешься. Санеми без промедления входит в тебя. Быть наполненной им — восхитительно, и ты стонешь, в кровь расцарапывая спину своего возлюбленного. Его движения быстрые и резкие, он сдавливает твои бедра так, что назавтра останутся синяки. Сквозь туман блаженства ты различаешь голос своего волка:       — Ты моя пара. Моя истинная любовь.       После этих слов он вонзает зубы в твою шею и, толкнувшись пару раз, кончает. От ощущения теплой спермы в твоем лоне ты извиваешься в оргазме, стремясь поглубже насадиться на член.       — Ты тоже должна меня укусить, — хрипит Санеми. — Эти метки — свидетельство нашего союза, знак того, что мы муж и жена, — ты беспрекословно слушаешься его, стараясь оставить как можно более заметный след.       Громко рыкнув от ощущения твоих зубов на своей шее, Санеми продолжает двигаться, зализывает твою пораненную кожу, вновь вознося тебя на вершину удовольствия и присоединяясь к тебе.       Проходит немало времени, прежде чем вы восстановите дыхание, возвращаясь с небес на грешную землю. Санеми поднимается, приводит вашу одежду в некое подобие порядка и, взяв тебя на руки, шагает обратно.       — Ни о чем не волнуйся, — произносит он. — Я поговорю с вожаком насчет нас, — он ободряюще улыбается тебе.       Ты остаешься в его доме, Генья, стыдливо отвернувшись, протягивает тебе рубаху и штаны, ведь твое праздничное платье безнадежно испорчено. Переодевшись, ты сидишь с чашкой чая в руках и ждешь Санеми. Нервы потихоньку сдают, но ты мысленно призываешь себя довериться супругу.       Спустя час, едва он переступает порог, ты не сомневаешься, что хороших вестей не будет, — Санеми зол, а на его лице видны свежие царапины.       — Стая не согласна принять тебя в качестве моей жены, — без предисловий сообщает он, твои руки трясутся от страха. Неужели под давлением обстоятельств вы будете вынуждены расстаться? — Но это неважно, — торопливо добавляет Санеми, видя, как сильно тебя напугал, — сейчас я соберу свои вещи и мы уйдем.       — Уйдем? — округляешь глаза ты. — Куда?       — Хочешь — в твою деревню, хочешь — в любую другую. Мне плевать, главное, с тобой, — отвечает Санеми.       — Сначала к моим родителям, а потом лучше в другую деревню, — ты не будешь рисковать своим волком и селиться там, где есть все шансы пересечься с его истинной.       После объяснения с Геньей и прощальных братских объятий вы покидаете стаю. Кажется, все оборотни вылезают из своих домой, чтобы поглазеть на вас. Санеми держит тебя за руку, ни разу не дрогнув, когда вы минуете ту самую, его истинную омегу. В какой-то степени тебе жаль отвергнутую девушку, но не настолько, чтобы отказаться от своего любимого волка. Санеми твой, и ты вскидываешь голову, расправляешь плечи, с гордостью демонстрируя глупым зевакам метку на своей шее.       Санеми замечает твой трюк и, усмехнувшись, нежно целует место собственного укуса. Отпрянув, он превращается в волка, жестом предлагая забраться к нему на спину. Ты устраиваешься поудобнее, игнорируешь гневные вопли толпы оборотней.       Санеми мчит тебя по ночному лесу. Ветер развевает твои волосы, знаменуя начало новой жизни.