Зарисовки по Клинку. Фэнтези

      После скандального ухода старшего брата Генья невольно оказался объектом повышенного внимания. Складывалось впечатление, будто всем вдруг стало важно высказать свое ценное мнение. Бедный альфа уже не знал, куда деться от соплеменников.       Он очень хотел покинуть стаю вместе с братом и его женой, однако тот отказал ему, ссылаясь на то, что Генья еще не запечатлен. Младший мог бы возразить, что сам Санеми только пострадал от глупой волчьей особенности, но под стальным взглядом струсил.       С тех пор Генья пожинал плоды выбора Санеми. Ты, омега из этой же стаи, тоже не отличалась чуткостью, презрительно хмыкала, едва завидев брата предателя.       Впрочем, их семейка никогда тебе не нравилась. Слишком была мутная. Отец бил и свою жену, и детей, почти все погибли при загадочных обстоятельствах, которые не были известны ни одному оборотню. Оставшиеся в живых Санеми и Генья симпатии не вызывали: один хам, другой молчун со злобным взглядом, пробирающим до костей. С младшим вы в детстве часто дрались.              Вот почему ты, мягко говоря, не испытываешь восторга, когда чувствуешь, что Генья — твой истинный. У судьбы очень жестокие шутки — вы еще и родились в один день в один год. Никаких препятствий для заключения брака нет.       — Нам необязательно закреплять связь сейчас, — мямлит Генья, приведя тебя в свой дом в качестве супруги.       — Ты рехнулся? — срываешься на крик ты. — Мы обязаны это сделать, таков закон. Даже твой проклятый брат поставил метку своей девке, хотя она даже не омега.       — Не смей оскорблять ни моего брата, ни его жену, — пугающе тихо произносит Генья, безотчетно ты отступаешь назад. — Он поступил правильно.       — Да что ты? — язвительность у тебя в крови. — Альфа обязан жениться на той девушке, на которой он запечатлен! Никаких исключений, — твои слова не убеждают Генью. — Твой брат не удосужился пораскинуть своими крошечными мозгами, что будет с его истинной!       — Он дал обещание возлюбленной, и он его сдержал, — парирует Генья. — Они любят друг друга, так почему должны отказываться от своей любви?       — Да плевать, кого он там любит! — кричишь ты.       — Я не хочу с тобой ругаться, это все равно бесполезно, — Генья устало потирает переносицу. — Спокойной ночи.       — Чего? — удивляешься ты. — Если мы не подтвердим нашу истинность, пойдут слухи. Нас загнобят.       — Мою репутацию уже ничто не испортит, — замечает он.       — Эгоист проклятый! Подумай тогда хотя бы о моей, — возмущаешься ты. — Как будто я горю желанием переспать с тобой. Надо значит надо.       — Почему для тебя это так важно? — интересуется Генья.       — Ты шутишь? Каждый член стаи обязан соблюдать ее законы, — снисходительно говоришь ты. — Я не собираюсь становиться изгоем из-за твоих дурацких принципов.       Не желая продолжать этот бессмысленный диалог, ты решительно снимаешь с себя всю одежду. У Геньи краснеет даже шея.       — Только попробуй сказать, что ты меня не хочешь, — ты демонстративно опускаешь взгляд на его пах.       Штаны натянуты так, что твоему супругу явно некомфортно. Тем не менее, он стоит на месте, как вкопанный. Раздраженно цыкнув, ты сама его раздеваешь, затем толкаешь на постель и забираешься сверху.       — Похоже, альфой в семье буду я, — ворчишь ты, касаясь пальцами клитора. — Смотри и учись, омежка.       Ты знаешь, как доставлять себе удовольствие. Наловчилась, пока готовилась к моменту запечатления. И не зря. Генья неотрывно наблюдает за тобой. Его горящий взгляд возбуждает тебя, и ты ускоряешься, потираясь промежностью о твердый член, дразнишься, раз за разом впуская в себя лишь головку. Ведомый похотью, Генья выгибается тебе навстречу, проникая в твое лоно наполовину. Ты морщишься от боли, ноздри опаляет запах крови, Генья тоже его чувствует, замирает, стыдясь собственной неуклюжести.       Ты вздыхаешь, начиная медленно раскачиваться. Твое тело приспосабливается, и ты опускаешься на член до основания. Генья рычит — внутри восхитительно тесно, а трепет твоих мягких стенок так приятен, что ему хочется кончить. Понимая, что тогда это будет позор, он отвлекается на посторонние мысли. Получается не очень хорошо, он крепко зажмуривается, вцепляется в простыни, приказывая себе не шевелиться, чтобы не поранить тебя еще больше. Ты, напротив, не думаешь ни о чем, кроме подступающего наслаждения. Не заботясь о легком дискомфорте от растяжения, ты быстро насаживаешься на член, не забывая ласкать себя.       — Кусай, живо! — хрипишь ты, прежде чем вонзить зубы в шею супруга.       Генья повторяет за тобой, ощущение подтверждения вашего запечатления — словно последняя капля. Видя, как ты извиваешься в оргазме, твой муж позволяет себе отпустить контроль, кончая внутрь.       Восстановив способность соображать, ты оцениваешь первую брачную ночь приемлемо. Как любовник твой супруг ничего не показал, однако ты не считаешь это проблемой — времени предостаточно, чтобы он исправился. Ты слезаешь с него, падаешь на постель и мгновенно засыпаешь — день был непростым.              Утром ты гордо щеголяешь по селению, молча хвастаясь меткой. Увы, твое самодовольство преждевременно — Генья отказывается исполнять супружеский долг.       — Зачем? Ты получила желаемое, стая не будет болтать про тебя, — говорит супруг.       — Муж и жена обязаны спать друг с другом, — фыркаешь ты. — Так что будь добр.       — Ты меня не хочешь, — спокойствие Геньи непоколебимо.       — Мы истинные, я тебя по определению хочу! — огрызаешься ты.       — Это всего лишь инстинкты, и не более, — не соглашается он.       — Ты невыносим! — тяжело сдерживать свой горячий нрав. — Посмотрим, как ты запоешь в наш общий цикл, — ядовито добавляешь ты.       Он наступает пугающе быстро. Ты не ожидала, что возбуждение будет ощущаться настолько остро. Удивительно, но Генья каким-то чудом умудряется сохранять хотя бы крохи осознанности. Ты же сама не своя мечешься по кровати. Ты переживаешь настоящий потоп. Смазки так много, что она стекает по внутренней стороне бедер, влагалище слабо сокращается, жаждая быть наполненным.       — Генья! Черт бы тебя побрал, — скулишь ты, безуспешно пытаясь удовлетворить себя пальцами. — Ты мой альфа или кто? Трахни меня, живо! Я же сдохну.       — От отсутствия секса еще никто не умирал, — его голос подрагивает.       Ты усмехаешься — твой упертый, как баран, истинный тоже справляется плохо.       — Генья! — взвизгиваешь ты. — Ты что, хочешь, чтобы я тебя умоляла?       — А ты готова умолять? — спрашивает он. Надо же, умеет язвить.       — Ни за что! Ох, — ты злишься от того, что оргазм все не наступает, сколько бы ты не трогала себя.       Не в силах подавить эмоции, коих чересчур много, ты громко рыдаешь. Не сразу замечаешь, как Генья оказывается рядом. Твое тело окутывает тепло, ты чувствуешь, как в лоно входят чужие пальцы, длиннее и толще твоих, они сгибаются так, что ты всхлипываешь от удовольствия. Наконец-то! Тебя бьет крупная дрожь, один оргазм перетекает в другой, когда твой альфа склоняется над твоей промежностью и начинает вылизывать тебя. Это прекрасно, но ты отчаянно нуждаешься в большем.       Генья понимает и разделяет твою потребность. Быстро и жестко входит в твое лоно. Ты кричишь от восторга, когда чувствуешь внутри большой член своего истинного. Наслаждение огромно и бесконечно, ощущение узла, распирающего твои нежные стенки, и горячей спермы дарит тебе такой невероятный оргазм, о котором ты и не мечтала.       Совместная течка и гон длится четыре дня, по окончании которых вы максимально потрепаны, но и удовлетворены. Ваши усталые тела покрыты многочисленными засосами, царапинами и синяками. Генья упорно отказывается глядеть тебе в глаза, словно сожалеет о собственном безрассудстве. Ты не переживаешь на этот счет, все равно твой истинный никуда от тебя не денется.       Ты впадаешь в ярость, когда спустя месяц обнаруживаешь, что не беременна.       — Какого черта? Генья! — рычишь ты. — Что ты сотворил?       — Выпил траву, чтобы ты не зачала, — поясняет он.       — Совсем дурак? — не унимаешься ты.       — Ты опять беспокоишься, что о тебе подумают остальные, — вздыхает супруг.       — Судьба подкинула мне идиота! Ненавижу тебя! — ты убегаешь из дома, громко хлопнув дверью.       Превратившись в волчицу, ты долго рассекаешь чащу. Ярость бурлит в твоей крови, утихая лишь когда ты выматываешь себя практически до предела. Вернув себе человеческий облик, ты понуро бредешь, случайно выходя на лесную дорогу.       — Красавица заблудилась? — обратившийся к тебе мужчина выглядит подозрительно, не иначе разбойник, замысливший нечто нехорошее.       Ты могла бы с легкостью с ним справиться, ведь оборотни, даже омеги, по определению сильнее обычных людей, однако скопившееся разочарование в семейной жизни толкает тебя на сумасбродный поступок.       — Да, заблудилась, — киваешь ты. — Вы же мне поможете?       — Конечно, помочь столь очаровательной девушке — долг каждого уважающего себя мужчины, — он стремительно приближается к тебе, накрывая твои губы своими.              — Генья, — неуверенно окликаешь ты его, едва переступив порог дома.       Муж выходит на твой зов.       — Тебя долго не было. Ты, наверное, проголодалась, еда на столе, — он разворачивается, собираясь вернуться в спальню.       — Подожди, — он послушно останавливается, — ты даже не спросишь, где я была и что делала?       — Я это знаю, — его спина заметно напрягается, — я следовал за тобой и ушел, когда вы целовались.       — И тебе все равно? — повышаешь голос ты. — Все равно, что твоя жена, твоя истинная омега, возможно, кувыркалась с другим мужчиной? — его молчание только сильнее бесит тебя. — Все равно, что я могла наставить тебе рога?       — Не в моей власти запретить тебе, — все-таки отвечает Генья. — Если другой мужчина делает тебя счастливой, то пусть. Единственное, прошу, не трогай меня больше.       Застыв, ты наблюдаешь, как он покидает коридор. Какое-то время ты пребываешь в прострации, затем, всполохнувшись, мчишься к супругу.       — Генья! — ты врезаешься в его грудь, отчаянно обнимая. — Ничего не было, я клянусь! Только один поцелуй.       — Это неважно, — вяло отзывается он, не предпринимая попыток обнять тебя в ответ.       — Нет, важно! — взволнованно кричишь ты. — Мне было плохо из-за тебя! Ты меня обидел! Пренебрег мною, будто я ничтожество. Я хотела отомстить! И поцеловала его назло тебе.       — Поэтому я и пил траву в наш цикл, — ты вопросительно смотришь на Генью. — Не должно дитя появляться у чужих друг другу людей, — ты хочешь было оспорить его заявление, но он качает головой. — Нет, послушай меня. Я знаю, о чем говорю. Мои родители были истинными, а толку? Отец постоянно бил маму и нас, просто потому что был жестоким человеком. Он ненавидел нас всех, обзывал выродками, — ты вздрагиваешь от его слов. — Однажды, пока мама хлопотала по хозяйству, он вывел нас, детей, в лес, якобы погулять и поучиться оборачиваться в волков. На деле оказалось, что он решил от нас избавиться. Мы, естественно, не ожидали. Он успел убить младших, когда я и Санеми очухались и накинулись на него. Мы не сразу поняли, что прибежала мама. Она защитила нас, иначе мы бы тоже умерли. Санеми тогда озверел и растерзал отца, а я ему помог. И, знаешь, ничуть не жалею, что этот ублюдок сдох, — застарелые раны причиняют ему боль, и он закрывает глаза.       — Я… я не осуждаю, и мне жаль, что у тебя было ужасное детство, — сдавленно произносишь ты, вытирая слезы. — Генья…       Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, он вновь невозмутим.       — Это и есть причина, по которой я не хочу детей, — продолжает твой супруг. — Каждый ребенок должен быть желанным и заслуживает родителей, которые любят друг друга и любят его. Ты и я, хоть и истинные, по-прежнему как будто незнакомцы. Скандалы, крики. Разве ты хочешь, чтобы наш малыш жил в такой обстановке и регулярно наблюдал за ссорами? Думаю, что нет.       Ты опускаешь глаза.       — Тогда что нам делать? — невольно вырывается у тебя.       — Я хотел, чтобы мы сблизились постепенно, — признается Генья, — разговаривали, узнавали друг друга, но что бы я не сказал, ты все воспринимаешь в штыки.       — Ты постоянно отталкиваешь меня, — парируешь ты.       — Потому что ты обращаешься ко мне только за сексом, — возражает Генья. — Я не желаю уподобляться животному. Физическая близость важна, но никогда не заменит духовную. Еще раз убеждаюсь в правоте брата. Запечатление не имеет никакого значения, главное — любовь, — увидев, что ты притихла, он саркастично добавляет: — ну что, будешь утверждать, что истинные по определению любят друг друга?       — Не буду, — бурчишь ты. — А ты так и не ответил, что нам делать.       — Понятия не имею, — пожимает плечами Генья.       — Да где твоя альфачья решимость? — начинаешь заводиться ты.       — Если она должна выражаться в том, чтобы я указывал, как тебе жить, то можешь ее не ждать, — предупреждает он.       — Мне достался самый странный альфа, — Генья недовольно хмурится.       — Ты всегда можешь уйти, — от его слов сердце пропускает удар. — Ах да, у законопослушной омеги кишка тонка бросить своего истинного, зато якшаться абы с кем — пожалуйста, без проблем.       — Я же сказала, ничего не было! — вспыхиваешь ты. — Ты просто ревнуешь, — бросать мужу вызов, вероятно, опрометчиво в данном случае.       — Нет, мне просто противно, — равнодушно отвечает он.       Ты холодеешь.       — Я… поступила неправильно, — признавать свою вину вслух трудно, но ты понимаешь, что сама довела ситуацию до критической точки. — Ты говорил, что нами движут инстинкты, — объясняешь ты, — я решила проверить. Не знаю, дело ли в нашем запечатлении или нет, но целовать другого мужчину было омерзительно, — вспоминая его, ты брезгливо морщишься. — Я пнула его по яйцам и сбежала, — хихиканье супруга разряжает обстановку. — Ты ни разу не целовал меня в губы, — замечаешь ты, — не пора ли попробовать?       Генья вмиг серьезнеет. Неспешно обводит пальцем их контур, чуть-чуть приоткрывает, ты, не сдержавшись, игриво лижешь его кончиком языка. Генья прекращает, ты собираешься возмутиться, но он опережает тебя, приникая к твоим губам своими. Целует нежно и сладко, так, что мир уходит у тебя из-под ног. В попытке не рухнуть ты цепляешься за плечи своего альфы, он тотчас обхватывает твою талию. Сильные руки не дадут тебе упасть, ты уверена. Вы бы продолжали вечно, если б существовала способность не дышать.       — Мне важно, чтобы ты сама хотела быть со мной, — внезапно признается Генья, — не потому, что мы истинные, не потому, что заклеймили друг друга, не потому, что так принято в стае, а по собственному желанию, понимаешь?       — Да, я понимаю, — медленно произносишь ты. — И я согласна, но с одним условием, — Генья вопросительно выгибает бровь, за что получает щелчок по носу, — ты целуешь меня каждый раз, как меня понесет не в ту степь.       — То есть, постоянно, — хмыкает он.       — Эй, это оскорбление! — притворно дуешься ты.       — Вот уже и понесло, — Генья вновь впивается в твои губы.              Притирка проходит с переменным успехом, но положительные моменты все-таки преобладают. Через несколько месяцев Генья просит тебя следовать за ним. В волчьем обличье вы мчитесь несколько часов. Конечным пунктом оказывается луг. Здесь довольно мило: сочная трава и множество цветов. Однако главная цель заключается не в любовании природой, а в знакомстве с другой семьей. Ты узнаешь женщину — ту самую, из-за которой брат твоего мужа покинул стаю. Она сидит на расстеленном одеяле, держит на руках младенца, а на коленях у нее лежит белый волк.       Женщина замечает вас, но не пугается, наоборот, улыбается и машет твоему супругу. Сначала оборачивается человеком он, затем ты, последним — Санеми.       — Ну и как тебе семейная жизнь с истинной, младший брат? — он вопросительно глядит на Генью. — Наладилась?       — Ты что, выбалтывал ему все подробности? — ты не даешь вставить мужу и словечка.       Он возводит глаза к небу, молчаливо предлагая тебе додумать самой. На заднем плане смеется жена Санеми.       — По-моему, ответ очевиден, любимый, — при взгляде на нее тот тепло улыбается.       Зарождающаяся было ссора гаснет. Время, проведенное впятером, пролетает незаметно. По возвращении домой ты выпаливаешь:       — Я хочу, как у них! — читая в глазах Геньи непонимание, поясняешь: — хочу, чтобы ты смотрел на меня так же, как Санеми смотрит на свою супругу! Они так сильно любят друг друга, — ты грустно вздыхаешь. — По ним и не скажешь, что они не запечатлены.       — Взаимные чувства — самое главное, — пожимает плечами он.       — Я тоже хочу с тобой взаимные чувства, — признаешься ты.       — Отчасти они у нас уже есть, — муж ласково обнимает тебя. — С каждым днем моя любовь к тебе крепнет.       — Слова-слова, — нарочито фыркаешь ты. — Ты мне на деле покажи. Или не можешь?       — Мне кажется, или ты таким способом хочешь развести меня на секс? — уточняет Генья.       — Ни в коем случае! — театрально восклицаешь ты.       — Тебе следовало родиться не оборотнем, а ведьмой, — он не дает тебе возразить, вовлекая тебя в поцелуй.              Перед следующим совместным циклом ты сама просишь Генью выпить противозачаточную траву. Он понимающе хмыкает.       Эта течка отличается от предыдущей — тебе не приходится умолять супруга о близости. Он с радостью разделяет ее по собственной инициативе. Твоя пара дарит тебе бесконечную нежность, ты шепчешь Генье, как сильно его любишь, пока он связывает тебя своим узлом. Ваши метки покалывают, доставляя дополнительное удовольствие от единения не только ваших тел, но и душ.       Тебя более не заботят слухи о вашей семье. На вопросы, почему ты опять не зачала, откровенно отвечаешь, что на данный момент вы с мужем слишком поглощены друг другом, чтобы тратить внимание на кого-то еще.       Ваш ребенок, очаровательная девочка, появляется на свет спустя пять лет и, как того желал Генья, в любящей семье.