Этот день длится 24 часа (на 24 часа дольше, чем хотел бы Аха)

Безумство. Поупорствуем в нём

Джеймс Джойс «Улисс»

Где-то в двухтысячные, на последнем году старшей школы, Аха приобрел новое хобби — он стал коллекционировать наклейки с уродскими животными то ли из Hubba Bubba, то ли из Malabar, он обклеивал ими личные вещи, общественные туалеты на заправке и паспорта родителей — наклейки были везде, собственно, в этом и заключалась суть его развлечения — заклеймить своими наклейками все окружающее пространство. Примерно в тоже время в пачке то ли Hubba Bubba, то ли Malabar ему попался вполне симпатичный кот с меньшей степенью уродливости — он выглядел забавно в нацепленных на морде очках, и Аха решил, что это неплохая возможность. Он слинял из школы раньше времени, пропустил консультацию для выпускников по поводу поступления, посчитав это подарком на собственный день рождения, и отправился прямо к своему парню на кладбище, прошел через куст ежевики, привычно расцарапав покромсанную голень, и плюхнулся на забетонированную плиту рядом с высоким надгробием. — Давно не виделись, — сказал Аха нечетко, разжевывая три слипшиеся во рту жвачки, его чавканье было единственным громким звуком здесь. Потом он замолчал, не придумав ничего лучше, и положил раскрытую пачку жвачки поближе к искусственным цветам. Два года назад примерно в этих же числах случилось сразу три важных события — Акивили согласился встречаться с Ахой после долгого периода нытья и ухаживаний, а часом позже в тот же день он почему-то умер — Аха назвал это превратностями судьбы, а мама Акивили сказала, что у него в голове разорвалась аневризма, что, впрочем, на тот момент было неважно, потому что Акивили был мертв. Он остался парнем Ахи посмертно. В какой-то степени это было даже романтично — со стороны Ахи, конечно, ведь его мало интересовали люди и отношения с ними, а до Акивили он встречался разве что с дождевым садовым червем — успел принести его в школу и познакомить с ним парочку друзей, прежде чем тот засох и скрючился в спираль. А Акивили был классным и в долгосрочной перспективе не собирался засыхать. Так что, когда он умер, просьба «будь со мной вместе до конца наших дней» автоматически исполнилась. Полная романтика. Сейчас думать об этом было не так грустно, как раньше — словно об упущенной возможности, когда они могли бы быть счастливы, но теперь оба несчастны по совершенно странным и независящим от них причинам. Ну и в тот же день Нанук трахнулся первым из них и потерял девственность — как-то так. Он рассказывал об этом на похоронах, пока священник отчитывал исповедь, и Аха ухмыльнулся ему, попутно сглатывая слезы. Новость о смерти Акивили быстро рассеялась, уступив место самой обсуждаемой, а скоро все прекратилось, словно никакого Акивили с ними и не было вовсе. Выцветшая фотография на надгробии нежно улыбалась всем гостям. Аха вытащил найденный утром вкладыш с котом, посмотрел на него внимательно, а после прилепил наклейку на чужое лицо, закрывая весь снимок. — Ну, я пошел, следующее свидание как обычно в четверг, не опаздывай. Уже у калитки Аха свернул в сторону магазина и купил там три банки пива, предъявив документы, подтверждающие возраст — барменше было плевать — когда они упрашивали ее достаточно долго она подливала им пиво и так, но сегодня был особенный повод. Уже через полчаса, будучи слегка зарумянившимся и подвыпившим, Аха решил добраться чем-нибудь из еды и ему страшно захотелось съесть бургер из Мака. Технически прямо сейчас он должен был быть дома — но дома его ждали родители с тортом, свечами и парой десятков родственников, устроивших вечеринку с грилем на заднем дворе. Аха туда не торопился. Особенно после вчерашнего странного разговора с отцом, который в целом заводил с ним беседу только на день рождения, рождество и хануку. — Ты теперь мужчина, вот тебе тачка и ключи. — Я не вижу тачки? И я не умею водить. — «Вот тебе тачка» это такое выражение, она не обязательно должна быть перед твоим носом, — его отец осмотрел комнату на предмет подозрительных вещей — сворованных дорожных знаков, пленных детей или шлюх, потом глянул на журнал в руках Ахи, — Ты дрочишь на перевернутое изображение сисек из Плейбоя? Или смотреть на них вверх тормашками интереснее? Аха откинул журнал на подушку и больше не глядел в сторону голых женщин, — как только отец вышел из комнаты. Он считал это максимально забавным — заставлять родителей верить, что он натурал. Возвращаясь к теме машины — Аха не оценил подарок от слова совсем. Он считал технику выдумкой Сатаны, так что тачка осталась стоять припаркованной у 7-Eleven, учитывая размер территории и отсутствие на ней других машин, Аха не сомневался, что его тачка там единственная и ему не придется вламываться с новенькими ключами в каждую дьявольщину в радиусе парковки. По пути к Маку он надумывал случайно уронить ключи в водосточный слив, но передумал и просто сунул их в задний карман. Где-то на подходе его словили Яоши и Лань — они опять ссорились и кричали друг на друга, между делом вставив полногласное «С днем рождения!». Через время спор затух, но Лань ударил Яоши рукой о железный забор и успокоился на долгие пять минут. — Откуда вы узнали, что у меня день рождения? — Твоя мама покупала в комиссионке какую-то хрень вроде праздничных колпаков, — сказал Лань, поглядывая в сторону Яоши, — Мы просто предположили. — Как планируете праздновать? — спросил Яоши. — Я собирался зайти в Мак и съесть что-нибудь вроде чизбургера. — Отлично! Хочешь угостить нас? — С чего бы мне вас угощать? — У тебя день рождения, на день рождения всегда угощают гостей. Что родители тебе в итоге подарили? — Тачку. Яоши одобрительно покивал головой и попросил показать машину. Как и думал Аха, та все еще стояла оставленная на своем месте под открытым небом. На парковке у магазина валялся старый надувной Санта-Клаус с прошлого Рождества. Его пузо спустило, и он выглядел так, словно его закололи заточкой. Кто-то додумался закинуть его на крышу новой машины Ахи. — Жалко машину, она теперь проклята, — сказал Яоши, останавливаясь с тех метрах от тачки. — Почем она проклята? — переспросил Аха. — Этого Санту на прошлой неделе обблевал бомж. Любой, кто подойдет к этому Санте, будет проклят. Зачем тебе вообще машина, ты не умеешь водить, а до школы идти около двух минут от твоего дома? — Отец считает наличие машины признаком взросления. Может быть стоит ее перепродать. — Она проклята блевотиной и теперь вообще ничего не стоит. Хотя, если ты это ототрешь, возможно получится выменять ее на что-нибудь неплохое. — Идем есть, — сказал Лань, смотря на машину и Санту с полным равнодушием, потому что ему было насрать. — У меня с собой только два доллара. Остальное мне торчит Нанук, так что угощайте себя сами. Я не знаю, где он сейчас. Яоши нахмурился, ему не хотелось тратить собственные деньги на еду, когда была возможность поесть за чужой счет. Он написал пару сообщений в телефоне. Когда они дошли до тонкого ручья городской канализации, Нанук сидел рядом — он решил уйти, напиться и накуриться где-нибудь в тишине, чтобы его никто не трогал. Когда он не трахался с кем-то и не курил, он сидел дома и смотрел кабельное — что ж, считал Аха, у каждого могут быть свои увлечения. Нанук бесил его меньше всех — хотя бы потому, что он иногда приносил дебильные вкладыши с животными, забирая их у младшего брата, пока тот ныл и заливал все соплями. Рядом с Нануком в груде камней и сигаретных бычков валялся старый Бетмен из хэппи мила без головы. Аха покрутил его в руках, потом выкинул в воду. — Ты засоряешь окружающую среду пластиком, ты знаешь, сколько животных умирает ежедневно из-за пластика в океане? — спросил Яоши, он спрятался за Нануком подальше от Ланя и цеплялся за его плечо, выглядя при этом как последняя кокетка. Игрушка плавала в отходах какое-то время, а потом медленно пошла ко дну, оставив на поверхности ручья несколько пузырей. — Я мог бы написать в Гринпис жалобу. — И что бы они мне сделали? — Аха ухмыльнулся, выбрасывая в ручей следом за обезглавленным Бетменом фантики от конфет и жвачек, он полностью вывернул один карман, следом — второй, — Хей, Нан, мы, собственно, пришли за долгом. Денег у Нанука при себе не было — частью он оплатил счета за электричество и газ, часть потратил на запас травки. Сидеть и дышать калом и затхлостью Аха не хотел, возвращаться домой — тоже. Денег на еду для всех не было. Он пошел обратно до кладбища, Яоши, Лань и Нанук увязались следом от скуки. — А помнишь, как ты подорвал петардой научный проект Акивили и прикончил макет его поезда? — Аха хихикнул, хихикнул еще раз, потом рассмеялся — это действительно было смешно, Акивили не разговаривал с ним после этого месяц. На город наползали сумерки. — С днем рождения, кстати, — сказал Нанук, — что подарили родители? — Тачку, но она проклята блевотиной и он больше не может ее водить, — ответил ему вместо Ахи Яоши, в середине фразы заезжая Ланю в голову грязной веткой, подобранной у канавы. — Понятно, — протянул Нанук, просто чтобы поддержать разговор, — надолго мы тут? — Как захочет Аха, его день рождения — его правила. — Мы пришли сюда чтобы почтить память Акивили или что-то в этом роде? Почему на его блядской фотке вообще прилеплен кот? — Мне кажется это крайне странным, — сказал Лань. — Это не странно. Кота туда приклеил Аха. — Об этом я и говорю, Акивили, типо, умер года два назад? Уезжай в колледж, найди себе подружу, потрахайся с кем-нибудь и успокойся. Твои родители боятся, что ты станешь наркоманом-хиппарем. Или геем. Или, что хуже — останешься тут навечно, в этом захолустье в одиночестве. Он умер, а ты тусуешься на свой день рождения у его могилы и едва не целуешь ее. Аха безрадостно хмыкнул и уселся поближе к надгробию. — Тише, милый, не слушай тот бред, что он говорит, Лань просто бесчувственный утырок, ты же знаешь, поэтому Яоши ему не дает. Поэтому ему вообще никто не дает. — Он тебя не услышит, он мертв. — Это неуважительно, — сказал Ланю Нанук, потом снова раскурил самокрутку с травкой, опершись на ограждение. — Эта яма была огромной, но он упорно продолжал копать ее вширь и вглубь. Они замолчали. — Вообще странно, что он умер, типо раз — и конец. Кто вообще умирает в шестнадцать? — Он был хорошим парнем. — Это было так тупо. — … — … — … — … На могилу наползла длинная тень — в темноте предночи включились фонари.